История одной жизни

Следуя на источник отборного мата, Алиса вошла в довольно просторную комнату со светло-бежевыми стенами и большим, открытым настежь в тёплый майский вечер, окном. Гриша сидел на полу с отвёрткой в руках, обложенный кучей инструментов, бумажек и различных частей чего-то большого и продолжал самозабвенно материться. – Я думала, мы решили урезать мат. А, Измайлов? – Алиса смотрела на всё это с улыбкой, облокотившись о дверной косяк. – Уж кто бы говорил, Рыбкина. Только за сегодняшнее утро я слышал слово "сука" от тебя три раза. Одно из них было обращено к кофеварке. И это я тебя на работе видел от силы пятнадцать минут этим утром. Девушка предпочла проигнорировать его слова. – Гриш, чего ты не наймёшь ребят из магазина это сделать? Всю остальную мебель в доме собирали они. Да и вообще у нас есть эта, как её, колыбелька на первое время. – Лис, ты не понимаешь. Я хочу сделать это сам. Это важно для меня, – терпеливо объяснял ей парень. – Я должен сам собрать кроватку для нашей дочери. Это мой долг как отца. Девушка остановила себя от того, чтобы закатить глаза. Несмотря на то, что настойчивость Гриши граничила сейчас с детским упрямством, она была впечатлена его заботой и рвением обустроить всё самому. – Только инструкция тут как Китайская грамота, вернее Итальянская. И нихера не сходится, – продолжил он, глядя в одну из бумажек. – Сука. Измайлов внимательно посмотрел на девушку. – Да, с матом надо что-то делать, – Гриша задумался. – Нужно придумать какую-то плату за использование матерных слов. Алиса с подозрением покосилась на него. – Например, за первое матное слово в день, ты или я, кто его скажет, – Измайлов продолжал, – Тот должен будет... О! Похвалить Котельникова за что-то, то есть отвесить ему ИСКРЕННИЙ комплимент, что очень и очень нелегко сделать, – Гриша сжал губы. На лице Рыбкиной смешались сомнение в этой затее и очевидное недовольство ей. – Согласись, эффективно? – подбодрил её парень. – Хм, действительно, – согласилась та. – Ладно. А на второй раз? Лицо Измайлова озарила улыбка чеширского кота: – Провинившийся должен будет поцеловать Володю, – и на появившееся выражение явного отвращения на лице девушки поспешил добавить. – В щёку! Последнее дополнение мало изменило эмоции на лице Алисы. – Ко мне применяются те же правила, – заключил Гриша. – Я не хочу даже думать о возможности этого, но если всё же случится третий раз, то что тогда? – с тревогой в голосе спросила она. – А чего далеко ходить. Поцеловать Володю ещё раз, – и в этот момент на лице Измайлова тоже отразилось отвращение от собственных слов. Алиса посмотрела на него с секунду и вдруг неожиданно расмеялась. – Я просто представила его лицо в этот момент. Гриша с удовольствием к ней присоединился. Успокоившись, он подумал и сказал: – Только начнём с завтра. А то мне ещё этот кубик Рубика собирать. Если честно, до сегодняшнего вечера я и не думал, что знаю столько матерных слов, – парень усмехнулся. – Тебе помочь? – участливо спросила Алиса. – Хм, – Гриша слегка кивнул. – Тут подержи. Девушка подошла и ухватилась за конструкцию из уже трёх соединённых частей, к которым Измайлов пытался прикрепить четвёртую. Парень бросал на неё заинтересованный взгляд время от времени. – А моя футболка отлично на тебе смотрится. На Алисе была уже довольно старая чёрная футболка Гриши с надписью "полиция", перечеркнутой красной линией. Данный предмет одежды обтянул уже внушительных размеров живот девушки. Алиса хитро улыбнулась и ничего не сказала, просто иногда бросала лукавые взгляды на мужа. Гриша проснулся в собственной постели. Совсем темно. Каким-то шестым чувством он понял, что лежит в комнате один. Рукой пошарив по другой половине кровати и не найдя никого рядом, он разблокировал телефон, лежащий рядом на прикроватной тумбочке, чтобы проверить время. Три утра. Измайлов поднялся и сел на кровати, пытаясь стряхнуть остатки сна. В доме было тихо. Парень вышел из спальни и сразу заприметил объект своего поиска, сидящий на пушистом коврике в гостиной и обложенный многочисленными бумагами. Под светом небольшой настольной лампы Алиса, поджав под себя ноги, работала над какими-то документами. Она держала ручку и пыталась найти что-то среди бумаг. Волосы девушки были немного взъерошенными. Она подняла на него глаза, когда он вошёл, и устало улыбнулась, а потом снова вернулась к документам. Гриша смотрел на неё сверху вниз с сонным выражением на лице. В последнее время подобное случалось довольно часто. Алисе не спалось, побочный эффект беременности. И вместо того, чтобы часами безрезультатно ворочаться в постели, она шла заниматься делами, чтобы извлечь хоть какую-то пользу из этой дурацкой бессонницы. Измайлов постоял так рядом с ней ещё пару минут, наблюдая за тем, как она сосредоточенно просматривает бумаги и делает какие-то пометки. Потом он произнёс хриплым ото сна голосом то, что Рыбкина ожидала услышать меньше всего в три утра от сонного и угрюмого Измайлова: – Пожарить картошечки? Девушка снова подняла на него глаза и легонько кивнула, смущённо улыбаясь. – Щас будет, – сказал он, кивая, и пошёл в сторону кухни, широко зевая и с наслаждением потягиваясь. Алиса проводила его благодарной улыбкой. Гриша включил свет на кухне и достал сковородку. Жареная картошка – единственное блюдо которое у него получалось всегда, и которое Алиса очень любила. Нет, конечно, за два года совместной жизни он научился готовить ещё несколько основных вариантов ужина, так как понял, что это один из действенных способов сделать жене приятное. Рыбкина готовить умела, но делала это редко в силу большой занятости на работе. Так что когда хотелось домашней еды, а жена задерживалась на работе дольше него, парень стал осваивать кулинарное искусство, в первый же вечер удивив Рыбкину переваренными макаронами, кое-как нарезанным салатом и стейком, который еще говорил "Муу", будучи совсем сырым внутри даже для любителей подобной степени прожарки. Но несмотря на это, они отлично поужинали тогда. Алиса была не на шутку впечатлена даже такими малыми успехами Измайлова в готовке, что придало ему вдохновения для дальнейших экспериментов. Гриша закончил с готовкой и опять зашёл в гостиную. Алиса как-то извиняюще посмотрела на него из-под вороха бумаг и произнесла: – Хочу спать. Измайлов только кивнул и подошёл к ней поближе, протягивая руку, чтобы помочь встать. Девушка поднялась и ухватилась за его плечи, слегка обнимая, насколько ей позволял семимесячный живот. Алиса потянула воздух носом: – Ммм. Нет, всё-таки сначала поесть, – сказала она сонно, передумав. Гриша только усмехнулся и повёл девушку на кухню, придерживая её за талию. – Гриш, – она подняла голову и прижимаясь крепче к нему произнесла почти детским голоском. – Я тебя люблю.