Литературная порка

— Я вызываю вас на дуэль, сударь. Я готов сразиться за честь моей дамы. — с абсурдной серьёзностью молвил молодой юноша, прожигая яростным взглядом человека, которого он буквально вчера был готов назвать другом. А сегодня… Онегин на некоторое время отключился от реальности. Брошенная Ленским перчатка отрезвила его, но сознание отказывалось анализировать происходящее. «Какая дуэль? Зачем? Кто? Я? Мы? Это должно быть неудачная шутка.» — Евгений никак не ожидавший подобного поворота событий, коротко хохотнул. Владимир всё тем же, до нелепости серьёзным, взглядом демонстрировал весь трагизм случившейся ситуации. Он всё старался казаться старше своего возраста. Было до ужаса неприятно чувствовать на себе этот покровительственный взгляд Онегина. Вот и сейчас Евгений смотрел приятеля ласково и немного строго, как старший брат смотрит на младшего напроказившего брата. «Вот бесит, сука!» — пронеслась неприличная мысль в юной голове. Онегин всё никак не мог сообразить: шутит ли его приятель, или взаправду стреляться собрался. Сурово сдвинутые брови, сердитые глаза, расширяющиеся крылья носа — давали понять, что наиболее вероятен второй вариант. «Сейчас Владимир на здравое мышление не способен. Лучше согласиться. Авось завтра протрезвеет, да передумает». — Принимаю вызов, — с полной уверенностью, что дуэль так и не состоится, гордо бросит Онегин. Да и не может же он отказаться, на виду общества, где непременно ползут ненужные сплетни. Ленский сначала удивился, но после его губы расползлись в неком подобии усмешки. — Превосходно, значит завтра в десять, возле старой мельницы. Клянусь, вы поплатитесь за покушение на честь моей дамы. — Владимир резко развернулся так, что черные кудри эффективно взвились в воздухе и также изящно опустились узкие плечи. Евгений стоял в полной растерянности. Стоило, наверное, хотя бы попробовать извиниться и объясниться за своё поведение, а то некоторые ревнивые бараны не понимают разницу между сделал комплимент в знак уважения и опорочил невинную деву. Ольга отлучилась в дамскую комнату, как только заметила на горизонте Владимира. Ни о какой дуэли она и не знала, но, оценив хмурое лицо жениха, девушки поняла, что конфликт состоялся. Ларина всё щебетала на ухо Ленскому в надежде вымолить прощение. И какова не была бы обида юноши, его слабость к девушкам брала вверх, и зал парочка покидала держась за руки.

***

— Оленька, очень вас прошу, ma chère (моя дорогая), нам нужно серьёзно переговорить. — На последних словах Ленский старался выдавить из себя всю суровость, на которую был способен. — По чём вы так грубы, Владимир? — обиженно спросила девушка, не отрываясь от зеркала и расчёски. — Да вот, на именинах вашей сестрицы мне показалось… — А впрочем, мне ясно, куда вы клоните. Не успели мы сойтись, как вы уже раскрывает в себе деспотичные черты, ревность и желание обладать женой. — резко перебила Ларина. Ленский от таких обвинений чуть было на пол не рухнул. Ничего подобного он и близко не проявлял. Старался относится к невесте, как того подобает: со всей любовью и нежностью. И слышать от любимой девушки такие слова очень оскорбительно. — Вы разбиваете мне сердце, Ольга. Позвольте откланяться. — Ленский собирался уже уходить, как услышал пронзительный женский крик. — Да, что вы, mon chéri (мой дорогой). Да, разве это не обидно, что через месяц помолвка, а жених всё ревнует и доверять не хочет. — Ольга разрыдалась в свой кружевной платочек. — Не лей напрасно слёзы, милая девица, коль знаешь, что лишь для тебя моя душа и сердце. — Владимир упал на колени перед своей будущей невестой. Его теплые губы коснулись холодных как лёд кистей Оли. — И всё же, я не могу спокойно дышать, когда знаю, что другой мужчина может вас соблазнить. — Владимир поднялся и теперь рассматривал девушку сверху. — Да, будет вам. Каждой девушке приносит невероятное удовольствие внимание от мужчин. И чем более внимания, тем лучше считается дама. Так что не жаловался бы. Мне так одиноко темными вечерами. — Ольга со всей своей немощной женской силой ударила Ленского по бедру. Владимир был в ступоре. Изначально это он имел обиду на Ольгу, но по окончанию диалога, вышло, что виноватым оказался он. В какой-то момент Ленскому стало стыдно, что такая красавица получает незаслуженно мало внимания и любви. — Пойдёмте в сад, сегодня я намерен скрасить вечер и загладить конфликт, произошедший накануне.

***

Наступил заветный час. И оба дуэлянта двигались к месту встречи верхом на вороных конях. Секунданты не присутствовали с обеих сторон. Онегин всё считал дуэль неудачной затянувшейся шуткой, обидой мальчишки. Ленский же напротив был очень серьёзен. Но не успел обзавестись ни одним секундантом по причине того, что до поздней ночи читал стихи, посвященные Ольге, а ночью его взяло вдохновение. Прибыли к месту почти одинаково. Несмотря на долгое пробуждение, Ленский всего на пару минут отстал от Евгения. Парни пожали друг — другу руки в знак приветствия и покинули сёдла. — Ещё пять минут. Предлагаю начать. — Владимир трясся от ожидания поединка. Было страшно, хотелось отсрочить и поскорее начать одновременно. — По всем правилам дуэль начинается в строго определенный срок, но за нами и так водятся нарушения дуэльного кодекса. Фиксировать нарушения некому. Так что, лучше не тянуть кота за хвост. — Согласился Евгений. — Занимайте позицию, — кинул Ленский и начал отсчитывать шаги. Онегин продолжал надеяться, что Владимир в последний момент сдастся. Отсутствие секундантов давало такую надежду, но с каждым шагом сомнения усиливались. Ленский перезарядил револьвер и направил его на оппонента. — Давай же, готовь, — крикнул юноша, заметив, что Онегин и не думает доставать огнестрельное оружие. — ХВАТИТ! вы заигрались, Владимир. — Вместо револьвера Евгений вытащил хлыст, которым подгонял лошадей и размашистыми шагами направлялся к Ленскому.  — Что вы…? — Не успел задать вопрос парень, как оказался перехвачен другом. — Собираюсь учить тебя разуму, — жёстко ответил Евгений, таща на буксире немца к ближайшему дереву. — Сорвал дуэль! Трус! — Зато не глупец. Обними дерево. — Ни за что. Я могу и голову тебе прострелить. — Мог пристрелить ещё, когда я только направлялся в твою сторону. — Знал бы, что так обернется, пристрелил бы гада. — Встань смирно, будь мужчиной в конце концов. — Евгений устал от дерганий в попытке вырваться Ленского. Тот обиженно брякнул что-то про кодекс и сесть, но послушно принял позу, жмуря глаза и вплотную прижимаясь к стволу. — Вы действительно, юноша…- Онегин специально использовал такое обращение, не чтобы унизить, а показать всю неопытность Владимира. -… собирались стреляться? — Да, — последовал ответ, а вместе с ним и крепкий удар хлыстом по лопаткам. Одежда поглощала часть боли, но болезненное режущее ощущение всё равно ярко чувствовалось. — Очень плохо, — заключил Евгений, вновь замахнувшись хлыстом. Второй удар пришёлся ниже. Боль была ужасной. Ничего подобного Ленскому испытывать не приходилось — Жизнь нам дана одна, — размашистый удар. — И не для того, чтобы по глупости умирать, — сразу два быстрых удара. — Ммммммм… — мычал от боли Ленский, когда во второй раз хлыст пересёк прошлый след. — Это ещё не больно, Онегин нанёс удар и отошёл в сторону. — Снимай фрак. — Нет это уже ни в какие рамки, — Владимир направился к своему коню. Конечно, стоило отстрелить этому экзекутору руку, но мало что ему опять взбредёт. — Куда? — крикнул Евгений и бросился вдогонку. Через семь секунд Ленский был впечатан лицом в траву. Онегин устроился сверху, ограничивая жертве движение. — Теперь я точно не могу раздеться. Онегин слез. Странно, что Ленский не бросился к лошадям, а послушно начал расстегивать фрак. Оставшись в черной рубашке, зачинщик направился к дереву. Порка началась по новой. Только теперь в сто крат больнее. Удары мешались с нотациями. Их Ленский не слушал, он мысленно кричал. Под рубашкой наливались красные рубцы. Всего пять ударов казались бесконечной пыткой. А после Онегин перешёл на ягодицы. Штаны защищали от ударов также плохо как и рубашка. Теперь к острой боли в спине, добавилось жгучее ощущение на ягодицах. Евгений делал долгие интервалы между ударами, примеряясь с силой и углом наклона. По окончанию экзекуции Владимир упал на землю, не в силах стоять на ногах. Хотелось остаться рыдать траве из-за стыда и боли. Он потомственный дворянин с германским образованием, владелец собственного поместья, а его додумался воспитывать какой-то тоже дворянин, нисколько не уступающий по статусу (но это не успокаивало). — Я готов поклясться, что об этом инциденте не узнает ни одна живая душа. — сказал Евгений и помог другу подняться на ноги. Каждый шаг отзывался болью в истерзанной плоти. Ленский и не представлял как он будет добираться до поместью. Кое-как вскарабкавшись на коня не без посторонней помощи, Ленский подал корпус вперёд и ударил ногами, заправленными в стремя. — Жду вас сегодня в шесть у себя. Извольте прийти на ужин. — мстительно кинул вдогонку Владимир и начал разрабатывать в голове план мести.