Литературная порка

Гувернер St-Jerome был не глуп, довольно хорошо учен и добросовестно исполнял в отношении нас свои обязанности. Но он имел общие всем его землякам и столь противоположные русскому характеру отличительные черты легкомысленного эгоизма, тщеславия, дерзости и невежественной самоуверенности. Типичный француз, бездарь, самодовольный тип. Я его ненавидел. St-Jerome неоднократно грозил мне розгами, хотя моя бабушка графиня была против наказаний. Но вот наступил момент, когда бабушка усомнилась в своем принципе, что детей бить нельзя. St-Jerome высказал бабушке, что либо она разрешает меня высечь, либо он увольняется. Бабушка вызвала меня к себе. - Monsieur St-Jerome не хочет больше оставаться в моем доме. Отчего? От вас, мой милый. Вы молокосос, мальчишка, решились поднять на него руку. Я начинаю думать, что вы не способны понимать благородного обращения, и что на вас нужны другие, низкие средства. Низкие средства? Порка? Одна мысль, что St-Jerome может ударить меня, приводила меня в тяжелое состояние подавленного отчаяния и злобы. - Николай, сейчас же извинитесь перед St-Jerome, - властно сказала графиня. Бабушка приказывает извиниться. А еще она не дала поцеловать руку. Я был раздавлен. - Нет! - отрывисто сказал я. - Не слушаетесь вашей второй матери, - подключился к разговору St-Jerome, - Вместо урока ходите в девичью, получили по истории двойку и единицу, во время танцев, зло шутя, оборвали два раза юбку гувернантки. Ударили меня. Конечно ударил, когда St-Jerome при всех на празднике сказал громко фразу: - Я несколько раз обещал вам наказание, от которого вас хотела избавить ваша бабушка, но теперь я вижу, что кроме розог вас ничем не заставишь повиноваться и нынче вы их вполне заслужили. Слово "розги" громко при всех. Но это St-Jerome сказал после того, как я показал ему язык и сказал, что не пойду отсюда. St-Jerome хотел меня увести с праздника, произнеся холодное "Пройдемте со мной, вы не имеет права здесь находиться. Получается я сам виноват, что разозлил гувернера показом языка. После языка St-Jerome сказал фразу с розгами. Что уводит меня, чтобы выпороть розгами. И все на празднике слышали. Какой позор. Порки розгами в тот вечер не случилось, меня просто заперли в чулане, куда привел меня St-Jerome, чтобы выпороть. Я уж было подумал, что в этом и есть мое наказание, но, нет. - Извиняйтесь перед St-Jerome сейчас же, или я разрешу ему использовать низкие средства для вашего воспитания, - сказала бабушка. После долгой паузы, я отрывисто сказал: - Ни за что! Бабушка помрачнела и сказала St-Jerome: - Делаете что считаете нужным. - Пройдемте, Nikolas, - холодно сказал St-Jerome. - Ну же, вы сами выбрали себе наказание, - сказала бабушка. - Я приемный? - спросил я. - Что вы такое говорите, мой милый? - спросила бабушка. - Меня здесь никто не любит, хотят выпороть, я приемный, - высказал я мысль, будоражащую меня прошлой ночью. - Конечно, вы не приемный, и я, и ваш отец вас любим. Но вас ждет наказание от St-Jerome. Гувернер подошел до ко мне и взял за плечо. Вчера я упирался, сопротивлялся, ударил St-Jerome, но при бабушке так себя вести постеснялся. Я угрюмо пошел за St-Jerome. Гувернер привел меня в чулан, в котором я ночевал. В углу стояло ведерко с розгами. И как я не заметил, когда его принесли. - Раздевайтесь и ложитесь на лавку, - сурово сказал St-Jerome. Ууу садист, наверное, он мечтал выпороть меня с первого дня работы у нас. Я тогда нелестно высказался о французах по-русски. Кто же знал, что он понимает. - Вы получите тридцать розог, минута промедления с раздеванием и будет уже тридцать пять. Я замешкался, добавления розог не хотелось, но раздеться при St-Jerome… Я медленно расстегнул и спустил брюки, лег на лавку. Холодные пальцы St-Jerome спустили с меня белье. Как же стыдно Пара секунд и раздался пронзительный свист розги. Удар. Очень больно, я вскрикнул. Я хотел было скатиться с лавки, но St-Jerome меня удержал. Удерживая мои руки за спиной, гувернер продолжил порку. Тридцать раз, я не выдержу. Еще и еще хлесткие удары. St-Jerome начал повторять мои проступки. - Вместо уроков ходите в девичью. Зачем интересно. Подглядываете?! Свист. Удар. Боль. Получили по истории двойку. Свист. Удар. Боль. На следующем уроке - единицу. И это, когда я предупреждал подготовиться к истории. Свист. Удар. Боль. - Во время танцев два раза оборвали наскоком юбку гувернантки. Конечно специально! Свист. Удар. Боль. - Ударили меня, когда я хотел вас увести с праздника. Свист. Особо сильный удар. Боль. - Не слушаетесь графиню, вашу вторую мать. Отказались извиняться передо мной. Свист. Удар. Боль. Раз за разом хлесткие удары розги. Я плакал. Вертелся, как мог, St-Jerome меня удерживал. И вот порка прекратилась. Я неуклюже поднялся с лавки, оделся. - Вы понимаете, что были виноваты и заслужили это наказание? - спросил St-Jerome. - Д-да. - За что вы получили розги? Тридцать ударов немало, но вы заслужили. - З-за историю, девичью, за то, что отказался извиняться. - И за что вы должны были извиняться? За то, что ударили меня. - Д-да, простите, - я отвечал со всхлипываниями. - Отныне я буду наказывать вас только так. Ууу садист. *** С бабушкой я помирился. Она снова стала называть меня на ты, дала поцеловать руку. Я сказал, что осознал свою вину и что извинился. И еще сказал: - St-Jerome сказал, что и дальше так будет меня наказывать по поводу и без повода. - Что значит по поводу и без повода? - строго спросила графиня и спустя мгновение уже мягче добавила. - St-Jerome больше никогда так не будет тебя наказывать. Я против телесных наказаний. Сегодня был исключительный случай. Я радостно кивнул. - Мы с твоим отцом поговорили, и решили, что наказывать розгами тебя может только отец. "Вот это да", - подумал я. - "Отец - не хочу, такой позор, лучше St-Jerome".