Берегите любимых

      Осень. Скоро у Чонгука камбэк, после которого будет тур и прочая ерунда. Его фанбаза за это время выросла до такого, что певец вообще и представить никогда не мог. Теперь он ещё серьёзнее подходит к своей работе, часто перегружая себя и свой организм. Из-за недосыпа стал более раздражительным, из-за чего начались ссоры с семьёй. Вернее, с Тэхёном, который постоянно пытается вроде сделать как лучше, но выходит как всегда и даже хуже, что Чонгука дико бесит. Он стал говорить неприятные, обидные слова в адрес мужа, мог замахнуться, мог просто напиться и делать то, что просит истинный, в точности наоборот. Но что самое страшное, особенно по мнению омеги, — все ссоры видит Доён, и как отец замахивается для удара, крича на омегу, и как папа плачет у себя в комнате. Но ребёнок делает вид, что ничего не знает.       — Чимин-хён, ты не видел Доёна?       — Прости, Тэ, не видел. Вы играете в прятки?       — В том то и проблема, что нет. Я попросил его тихонечко посидеть в гримерке и подождать меня, а когда вернулся — его нет. Я уже всё обыскал.       — На сцену к Чону ходил?       — Н-нет…       — Вдруг его Чонгук забрал с собой?       — Я встретил Хоби-хёна, а он как раз шёл оттуда и сказал, что не видел.       — Не переживай, он точно где-то здесь. Сходи к нему.       — Ммм, может он побежал в комнату отдыха?       — Почему ты так боишься своего же мужа? Пойдём.       — Хён, стой!       — Ничего не слышу, здесь слишком темно.       Старший потащил его прямиком к сцене, где полным ходом шла репетиция перед концертом. На трибунах сидели Юнги и Намджун и о чём-то спорили. Для начала Чимин потащил друга именно туда.       — Хей, вы не видели Доёна?       — Он с Чонгуком, Чим-а, не мешай. А я говорю…       — Тэ, он с отцом.       — А где он сам?       Шикарный голос разносился по всему залу, вот только на сцене были лишь танцоры, а самого альфы не было.       — Смотри! — Чимин указал наверх, где в конструкции в виде воздушного шара сидели Чонгук и Доён. Правда, высоко над трибунами.       — Господи, — Тэхён наконец-то выдохнул спокойно и обнял друга, оставляя на его плече мокрое пятнышко от слёз.       — Эй, Тэ, ты чего?       — Я просто рад, что с ним всё хорошо…       Песня закончилась, конструкция опустилась на сцену, откуда выбежал счастливый Доён, весело смеясь. А когда он увидел папу — резко остановился и опустил голову, словно решил рассмотреть узор на полу. Тэхён сразу побежал к нему и присел на корточки.       — Доён-а, где ты был? Я весь обыскался тебя. Я же попросил немножко посидеть в гримерке отца.       — Прости, пап, я… — но договорить ему не дал грозный голос Чонгука.       — И где это ты был, Тэхён?       — Что?       — Чем ты таким занимался, что не уследил за сыном? А если бы с ним что-нибудь случилось? Хорошо, что мне сразу рассказали, что он потерялся, и привели сюда. Где ты шлялся, я тебя спрашиваю?       — Я…       — Какой ты после этого папа, раз смог потерять ребёнка?       — Чонгук! — в разговор вмешался Чимин, — Отойдём… Ты вообще идиот?!       — Чимин-хён, спасибо. Не нужно. Идём, Доён-и, не будем мешать отцу репетировать.       — Он не мешает, а вот ты можешь идти. Я сам послежу за ним.       Тэхён медленно встал и, не поднимая голову, пошёл в сторону кулис.       — Какой же ты придурок. Теперь понятно, почему он не хотел идти к тебе. И давно ты его так пилишь?       — Он сам во всём виноват.       — Ваша жизнь, конечно, не моё дело, но если ты собираешься устраивать скандал, то будь добр, не при ребёнке. Он всё слышит и видит, как раз потому что ребёнок.       Чонгук выдохнул и посмотрел на сына, который так и стоял в стороне с опущенной головой. Чимин быстрым шагом пошёл в сторону, куда несколько минут назад ушёл Тэхён, а Чонгук подошёл к своему ребёнку.       — Доён…       — Папа не виноват. Это я его не послушал и убежал.       — Но ты же был один.       — Он попросил немножко подождать его у тебя в комнате, его дядя попросил помочь. А я услышал твой запах совсем рядом, и решил выйти и пойти по нему, но заблудился.       — Малыш, не плачь.       — Извинись перед папой!       — Обязательно, солнце.       — Нет, сейчас!       — Хорошо. Побудешь с Юнги-хёном?       — Нет.       — Ладно, идём.       Мальчик взял отца за руку и пошёл впереди него, словно ведя к папе. А Чонгук шёл за ним и сам себе как-то по-глупому улыбался. Научил сына защищать папу. Вот только, альфа не ожидал, что защищать омегу будут от него.       Дверь в комнату была закрыта и из-за неё доносились голоса и всхлипы.       — Тэ…       — Нет, он прав, хён! Это же я потерял сына, не он. Доёну с ним хорошо, весело, а с меня что взять?       — Тэхён, ты замечательный папа и муж.       — Нет… Так считаешь только ты.       Ох, как Чонгуку стало стыдно за свои слова, да и вообще за поступок. Доён смотрит на него большими глазами и не понимает, почему они не заходят, а просто стоят у двери.       — Отец…       — Стой тут, сейчас выйдет Чимин-хён и вы вместе пойдёте гулять, хорошо, малыш?       — Да.       — И не как с папой.       — Я понял, не маленький.       — Ну конечно.       Чонгук открыл дверь и вошёл в гримерку. Чимин сразу злобно посмотрел на него, а Тэхён тут же принялся вытирать позорные слёзы.       — Чимин-хён, я бы хотел поговорить с Тэ. Погуляйте с Доёном, пожалуйста.       — Конечно…       Омега вышел, а Чонгук сразу полетел к мужу и положил одну руку на плечо, поднимая второй подбородок вверх и ловя взгляд истинного. И до чего он довёл свою омегу… До слёз, хотя он вообще ни разу не заслужил их.       — Прости меня, Тэхён, как я виноват перед тобой. Я не знаю, что на меня нашло, не буду даже стараться оправдать себя. Я не могу видеть твои слёзы, хён.       — Чонгук…       — Нет, молчи. Я люблю тебя.       Тэхён нежно улыбнулся и поцеловал альфу, даря уверенность, что он простил. Вскоре Чонгук взял инициативу на себя, вызывая у омеги тихие стоны в поцелуе. Старший отстранился первый, смотря затуманенным взглядом на истинного.       — Я люблю тебя.       — Поверь, я тебя тоже.       — Чонгук, Доён видит наши ссоры.       — Я виноват, очень.       — Просто не при нём, ладно?       — На самом деле, на тебя не за что ругаться. Просто я не сдерживаюсь…       — Я понимаю, что на тебя сумасшедшее давление.       — Не оправдывай меня — не заслужил.       — Перед камбэком всегда тяжело, я же знаю.       — Поедешь со мной в тур?       — А Доён?       — Куда же без него?       — Тогда мы согласны.       — Мы столько стран посетим.       — Главное, чтобы твои черти нас не съели.       — Они вас любят. Особенно, если ты выйдешь и споешь со мной две финальные песни. Заработаешь денег, М?       — Мой муж не разрешает мне работать. Только это секрет. Тссс.       — А если я с ним поговорю.       — Ну попробуй.       — Он разрешил.       — Хорошо, — Тэхён чмокнул Чонгука в губы, хитро улыбаясь, и встал с коленей, на которые успел усесться во время поцелуя, подминая под себя альфу.       — То есть ты все это время сидел на мне?       — Да.       — И ты понимаешь, что у меня сейчас репетиция, но я не могу на неё вернуться из-за стояка?       — Ммм… Да.       — А ты жестокий.       — Это наказание.       — И ты даже не хочешь помочь своему мужу?       — Ну если мой муж попросит.       — Я прошу.       — Когда я так прошу тебя войти в меня — ты посылаешь. Поэтому нет, проси лучше.       — Чон Тэхён, — прошептал альфа непозволительно низким голосом.       — Уже лучше.       — Мой малыш хочет сделать папочке приятно?       — Ммм, ненавижу тебя.       Чонгук раздвинул ноги пошире, чтобы между ними сел Тэхён. Омега решил помучить своего альфу, поэтому первым делом прикоснулся губами к бугорку, из-за чего Чонгук сдавленно простонал. Старший медленно поцелуями поднялся к поясу и медленно, «нечаянно» задевая стояк младшего, принялся расстегивать сначала ремень, после пуговицу, а потом зацепился зубами за собачку и потащил её вниз.       — Тэ, чёрт, пожалуйста, быстрее.       Омега ухватился тонкими пальцами за края джинс и, царапая кожу на бёдрах, спустил вещи вниз.       — Малыш, — надрываясь, прохрипел альфа, после чего почувствовал мокрые губы истинного на члене.       — Будешь ворчать — укушу, — предупредил омега и обхватил головку губами, по-блядски причмокивая.       Тэхён медленно обвёл языком головку по часовой стрелке и пополз вверх, заставляя кожу истинного покрыться мурашками, а когда член упёрся в горло — омега так же медленно начал двигаться вниз. Но Чонгуку такая игра явно не понравилась. Поэтому когда Тэхён снова заглотил член, он запустил свою ладонь в его волосы, заставляя взять ещё глубже, а после резкими движениями, подавая бедра вперёд, начал вдалбливаться омеге в глотку. Тэхён пошло стонал и с каждым толчком чуть ли не давился, но расслаблял горло, что стало обоим легче. Чонгук кончил с рыком глубоко в горло омеги и сразу подхватил его на руки.       — Ты как?       — Лучше всех. Но ты такой жестокий…       — Не будешь в следующий раз дразнить.       — Ну и пожалуйста.       — Я люблю тебя.       — И я тебя.       — Пора возвращаться, пока Юнги-хён не заметил моего отсутствия.       — Я не могу нормально говорить.       — Прости, зато ночью будет приятно.       — Очень на это надеюсь.       — Пойдём. Доён не любит быть долго без папочки.       — То Юнги, то сын — всем кому-то нужен. А я? Ты мне тоже нужен… Не переживай, с папочкой тоже любит не долго. Ему бы с отцом везде носиться.       — Ты ревнуешь?       — Нет, лишь переживаю, что вы совсем его разбалуете.       — Ой-ой-ой. Боишься, что любить будет меньше?       — Любить в любом случае будет больше. Даже если я не буду его подкупать ничем.       — Это почему же?       — Просто, ммм, я его папа.       — Сдаюсь.       — Иди давай.       — Ты идёшь со мной. Нам ещё песни репетировать.       — Чонгук, нет. Я сегодня не пою.       — Ещё как споешь, а после в постели дотянем до нужной ноты.       — Тиран.       — Что есть, то есть.       — Папа! — из-за двери послышался крик ребёнка, по после негромкий стук в дверь. Чонгук резко скинул с себя мужа, что едва устоял на ногах, а сам быстро натянул на себя одежду до того, как маленький ураганчик оказался уже на руках омеги.       — Доён-а, ты чего плачешь, милый?       — М! — прохныкал ребёнок в плечо и указал пальчиком на дверь.       — Неприлично показывать пальцем, милый. Что там?       В гримерку зашёл злой как самый настоящий дьявол Юнги и принялся отчитывать Чонгука, что пропал на час ничего никому не сказав. Тэхён молча стоял в стороне и пытался сдержать смех от всей этой ситуации, а Доён ронял слёзки и прожигал взглядом злого хёна как минимум за то, что он ругает отца, но сказать в его защиту ничего не может — боится.       После гневной тирады самый старший альфа извинился перед всеми, и в первую очередь перед Доёном, и ушёл, а омега наконец-то перестал сдерживать смех.       — Знал бы он, что тут было на самом деле.       — Да наверняка знает. Ну, или догадывается. Хэй, Ён-и, тебя злой хён напугал?       — Угу, — ребенок отвернулся к папе и уткнулся ему в шею, вызывая у Тэхёна улыбку.       — Ну всё, малыш, опасность миновала. Больше бояться нечего, — папа оставил лёгкий поцелуй на макушке альфочки, — Чонгу, брысь на сцену.       — А вы?       — А кое-кто устал. Как раз время для моржового часа.       — Тогда я пойду. А вы как покушаете после сна — присоединяйтесь.       — Хорошо. Попроси включить телевизор. Хоть посмотрю, что ты вытворяешь перед чертятами.       — Хорошо, — альфа вышел из гримерки, а стафф быстро подключил что-то в телевизоре, после чего показалась картинка, где Юнги снова за что-то ругает его мужа.       — Хэй, малыш, почему ты не с Чимин-хёном?       — …       — Доён-и?       — …       — Спи сладко, медвежонок.       Тэхён сел на диван, поудобнее уложив сына на плече, и стал смотреть репетицию мужа. Телефона всё равно под рукой не оказалось.