Часть 7
5 января 2020 г., 14:52
Наконец-то камбэк прошёл. Тэхён ждал этого две недели, потому что после того разговора в гримерке Чонгука хватило всего на день. Не было ни дня без ссоры. А последняя оказалась настолько сильной, что омега проснулся в пустой квартире. Ни Чона, ни сына, ни их некоторых вещей. Парень до смерти перепугался, сразу же бросился звонить и Чонгуку, и Чимину, и Юнги, а после и остальным хёнам. Но трубку никто не взял. Тэхён поехал агентство, чтобы поискать их там, но его охранник не пропустил, а про Чона сказал, что он уехал в тур. Полностью опустошенный, омега поплелся домой, один, пешком. Слёзы не переставали течь, ему было абсолютно пофиг, что подумают люди, главное — дойти до дома. Через три часа ему перезвонил Чимин по видеосвязи, и начал расспрашивать про самочувствие.
— Чонгук сказал, что ты приболел и вы решили оставить тебя дома.
— П-понятно, — ком подступил к горлу Тэхёна и новая порция слёз покатилась по щекам.
— Что такое, Тэ?
— Не было мне плохо, х-хён. Плохо мне сейчас… О-он просто собрал вещи, и свои, и Доёна, и уехал, даже ничего не сказал… А про тур говорил, что четырнадцатого числа поедем, сейчас же только восьмое.
— Блять…
— З-зачем он так со мной? — по новой утопая в слезах, младший сбросил вызов, сразу начав собирать вещи для поездки к родителям. На звонки он не отвечал ещё три дня, после чего к нему приехал Чимин, бросив всех в этом туре и хорошенько настучав по голове Чону.
После тура, грубо говоря, за этот месяц без мужа, альфа словно окончательно охладел к омеге, меньше стал проводить времени с семьёй, допоздна задерживаясь в студии, чаще появлялась напряжённая тишина, которую только Доён и нарушал. Ссоры и угрозы удара никуда не делись. Правда, когда Тэхёну было совсем невыносимо терпеть обидные фразы в свой адрес, или когда что-то случалось на подобии «порезался», «ударился», «обжёгся», — у альфы как будто что-то щёлкало в сознании, он становился заботливым, внимательным, любящим, словно никогда не было ссор и разногласий.
***
— Чонгук-а, — жалобно позвал Тэхён и их спальни. — Если что-то надо — подойди. — Пожалуйста… — голос сорвался. — Я же сказал, надо — иди сюда, — прорычал альфа, перещелкивая каналы. Сегодня певец остался дома, потому что его попросил Доён побыть с ними, а не на работе. И Чонгук просто не мог отказать этим щенячьим глазкам, да и в принципе любимому сыну. Тэхён судорожно выдохнул и сглотнул. Ещё ночью он проснулся из-за головной боли, но не думал, что она перерастаёт в такое! Голова раскалывается, трудно дышать, всё тело ломит. Ещё и Чонгук не идёт. «Так, ладно, надо просто дойти до кухни за таблетками», — подумал омега, сжимая губы в тонкую полоску. Но стоило ему встать, как в глазах потемнело и он даже не понял, как упал. Спустя 10 минут к нему в комнату забежал Доён, чтобы папа поиграл с ним, и, увидев родителя на полу, бросился к нему. — Папа, папочка. Просыпайся! Почему ты спишь на полу? Папа? Папа! — альфочка испугался и побежал в гостиную. — Отец, отец! — плачет мальчик, забираясь к нему на руки и утыкаясь носиком в плечо. — Что такое, малыш? Кто тебя обидел? — Папочке плохо! — Что? — Я его звал, но он не просыпался! А вдруг он умер? Отеееец. — Тише, тише, Доён-и. С папочкой всё хорошо. Давай, вытирай слёзки и беги в свою комнату. Я сейчас пойду к папе и помогу ему, а после приду к тебе. Договорились? — Д-да. Чонгук отпустил сына на пол, а сам позвонил Джину и рванул в спальню. Тэхён действительно лежал на полу без сознания. — Блять, Тэ, прости, — скорее сам себе прошептал альфа и поднял его на руки, чтобы переложить в кровать. Джин приехал только через полчаса. — Я, конечно, не паникую, но паникую, потому что он всё ещё не пришёл в себя и горит! — Чонгук, успокойся. Я штатный врач и скорее всего отправлю его в больницу. — Джин-хён! Но со мной же столько раз это было и всё нормально. Может, он тоже просто устал? — Вероятнее всего, это простуда. Но если он так долго лежит без сознания — значит что-то серьёзное. Слушай, давай-ка его в больницу. — Н-не над-до, — прохрипел омега, выдавливая из себя улыбку. — Господи, Тэ, ты напугал меня! Как ты себя чувствуешь? — Хорошо. — Не ври. — Чонгук, я правда в порядке. — Не строй из себя героя и просто скажи, как ты себя чувствуешь! — Чон, отстань от него. Максимум что — это тошнота. Вот Тэ, ты чувствуешь, что тебе жарко или болит голова? — Ну, общее недомогание есть… Чонгу, не волнуйся, пожалуйста. — Да не могу я! — Чонгук-а, любимый… — Да я виноват перед тобой, прости меня, прости. Я мудак, ужасный муж, да! — О чём ты? — Ты меня звал, а я тебя, можно сказать, послал, не пришёл. Если бы не я, все было бы лучше, чем это есть сейчас! — Чонгу, ты не виноват, пожалуйста, не вини себя. Я тоже виноват. — Не смеши. — Я же не сказал, что мне плохо. — Тем не менее, в больницу тебе надо, — вмешался в некий спор Джин. — Папочка? — из-за двери показалась макушка альфочки. — Иди сюда, родной, — мягко улыбнулся Тэхён. Мальчик быстро засеменил ножками и забрался в кровать к родителю, смущённо зарываясь куда-то под бок. — Ты чего засмущался то, Ён-и? — Я не смущаюсь! — сказал мальчик куда-то в ребра папы, а потом поднял голову и посмотрел в глаза родителю, — Тебе лучше? — Конечно, зайчонок. Отец и хён очень помогли мне. Тэхён нежно гладит сына по слегка спутанным волосам и слушает, что активно пытается объяснить ему друг. Чонгук нервно кусал свои ногти. И всё-таки омега поехал в больницу, прошёл обследование. Доктор назначил ему лечение и Чонгук тщательно следил за мужем, не давал перезагружаться, лишний раз переживать, заботился… Тэхён долго ворчал, что он не парализованный больной, но альфу это не останавливало, и даже иногда забавляло. НО, как только Тэхён прошёл курс лечения и врач подтвердил, что с ним всё хорошо, Чонгук снова отдалился от него. И что бы омега не делал — ничего не получал в ответ.***
Время уже давно перевалило за три часа ночи. Тэхён дико хочет спать, но ждёт Чонгука, который, вообще-то, должен быть дома уже часов восемь назад точно. И наконец дождался. С первого этажа послышался шум, а потом даже грохот. Ни о чём не думая, он спустился вниз, где застал в хлам пьяного альфу. — Чонгук? — Аааа, припрыл. — Почему ты… — Заткнись! Как же ты меня заебал. Постоянно что-то просишь, докапываешься до меня, как тебя только сын терпит. — Остаёшься сегодня здесь и не смей подниматься на этаж. Доён уже спит. И только Тэхён развернулся, сдерживая свои слёзы, как его резко схватили за запястье, да с такой силой, что на руке точно останется синяк, и развернули к стене, хватая за шею. — Не смей уходить, пока я не закончил. — Отпусти. М-мне нечем д-дашат-ть. — Ну надо же. У кого-то вот-вот начнётся течка… — Ч-Ч-Чонгу… — Заткнись! Альфа со всей силы ударил мужа в челюсть, из-за чего по инерции он запрокинул голову назад, ударяясь об стену, а после упал на пол, хватая ртом воздух. И не успел он прийти в себя, как его подхватили и закинули на плечо. Старший уже не мог сопротивляться и решил, что лучше сейчас восстановить силы, а потом уже действовать. Чонгук закрыл к ним в комнату дверь на замок и подошёл к кровати, куда спихнул Тэхёна. И сразу же припал губами к его лицу, слизывая солёные слёзы и металлический привкус крови. Омега пытался его оттолкнуть, но это не понравилось альфе, он сжал руки на его головой, даже не замечая, как что-то хрустнуло. — Я хочу тебя, — возбужденно шепчет младший, кусая Тэхёна за мочку уха. — Остановись, — просит омега, смотря в глаза супруга, но видит только пелену. Мало того, что он пьян, так ещё и с гоном. Естественно Чонгук как не слушал, так и не слушает, и даже не слышит. В нём проснулся фанат бдсм, которого певец словно удерживал все предыдущие гоны, поэтому он решил всё делать по-своему. Альфа душит Тэхёна и заставляет прийти в себя, заламывает руки, больно оттягивает за волосы, бьёт. Как ему всё это нравится. А особенно слушать мольбы истинного о помощи. А Тэхён старался кричать как можно тише, чтобы не разбудить сына, хотя надо бы орать во всё горло, может быть бы тогда альфа остановился или сын бы побежал за помощью. Но он не мог допустить, чтобы Доён боялся Чонгука, возненавидел его. И несмотря на всю боль, что доставляет альфа, Тэхён принимает его, прощает и берёт. Чон ебёт его в рот, обильно кончает и продолжает ебать дальше. Он трижды излился в него и допустил сцепку, даже не осознавая этого, хотя Тэхён и тем более. Эта ночь была самой длинной в жизни омеги, и самой короткой в жизни альфы. Утром первым просыпается Чонгук. Голова адски болит, горло сушит, тело ломит, а в памяти только стакан виски с Юнги и Намджуном. Но, судя по тому, что ему мягко — до дома он добрался, и даже до кровати. Но стоило ему открыть глаза и сфокусировать взгляд — отшатнулся как от огня. Рядом с ним лежит Тэхён, на ребрах, руках, ногах, да практически повсюду расцвели фиолетовые бутоны с кровавыми подтёками, а на шее чуть ли не чёрный чокер из огромного синяка. У омеги разбита губа, и царапина на виске, а сам он весь в сперме и из прохода вместе со смазкой сочится кровь. Чонгук сразу же посмотрел на свои руки, после чего в сознании начали вспышками всплывать картинки: как он один поехал в клуб, где напился, как с горем пополам дополз до дома, и испуганный взгляд мужа, который принимал его, хоть и молил остановиться…. — Блять, — всё, что сумел вымолвить Чонгук. Он осторожно выбрался из-под одеяла и побежал набирать ванну. В это время проснулся Тэхён. И не увидев рядом с собой мужа, не заметил, как из глаз потекли слёзы. Шевелиться до ужаса больно и он надеяться, что к нему не зайдёт Доён. Как только дверь скрипнула, он сразу же повернул голову на звук, молясь, что это не сын, а сквозняк. И в какой шок он пришёл, когда оттуда к нему подошёл Чонгук. — Не бойся, Тэ, — попросил альфа, когда увидел, как истинный дёрнулся, — Сейчас будет больно, но ты… Доверься мне. — Всегда верил, — прошипел Тэхён, потому что Чонгук поднял его на руки. — Потерпи, любимый. Певец изо всех сил старался как можно безболезненнее отнести мужа в ванну. Вода тёплая, и всё раны щипало безумно сильно, из-за чего омега вымученно простонал. — Прости, пожалуйста прости. Тэхён… — Я… Л-люблю теб-бя… Мне оч-чень б-больно. — Сейчас, мне нужно смыть с тебя кровь и… — Спасибо… — Почему ты практически не кричал? — Доён… Я не мог-гу позволить того, что твой сын будет ненавидеть тебя. — Он бы спас тебя. — Чонгу, ты — мой истинный альфа, я люблю тебя любым, и приму тоже. Чонгук на это ничего не ответил. Он осторожно смыл страшные последствия ночи, одел его и спустил в машину, после чего на скорую руку он собрал альфочку, который игрался в своей комнате, и тоже отвел в машину. — А мы куда? — К Чимин-хёну, малыш. — Ура, будем играть все вместе! — Нам с папой нужно съездить по делам. Дома у хёнов Чонгук просит Юнги поехать с ним. Спереди Тэхён сидит с закрытыми глазами и с маской на лице, весь бледный, с убитым видом, из-за чего у старшего альфы пробежались мурашки. — Он заболел? — Хён, всё в больнице, прошу. — Окей. Доехали они за минут 40. — Держи ключи. Закроешь машину. Чонгук первый вышел из машины и подошёл к двери со стороны супруга. — Скоро всё закончится. Потерпи. Альфа осторожно вытащил омегу из машину, но не учёл, что он действительно уснул. Сквозь сон Тэхён простонал, а голова запрокинулась назад, открывая Юнги вид на чёрную шею. — Ч-Чонгук… Что это? — Осторожно положи его голову мне на плечо. — Я очень жду объяснений. Чонгук пришёл к врачу, у которого Тэхён был месяц назад и настоял при обследовании, но при них. Осторожно раздев пациента, доктор лишь ужаснулся — на омеге практически не было живого места. — У него удушье, поэтому он в основном спит, я его вколол ему успокоительное и обезболивающее. Сломана правая ключица, перелом трёх рёбер с левой стороны. Ну и множественные гематомы. Лёгкое сотрясение мозга. Он тут на недели 2 в лучшем случае. Чонгук-ши, что с ним произошло? На него напали? У него там всё разодрано, насиловали несколько раз, и судя по состоянию горла — туда тоже. — Гук, что произошло? — Это я виноват… — Почему? — Я выпил, поехал в клуб, напился. И… У меня начался гон. Это я его изнасиловал. Душил, бил, наслаждался мольбой о пощаде. Я… Я чуть не убил его, а он не кричал и через «не могу» принимал меня, чтобы не разбудить Доёна, чтобы он меня не возненавидел. Это всё я! Чонгук подошёл к стулу возле кровати истинного, чуть ли не упал на него, а лбом уткнулся в израненную руку. Слёзы капали на бледно-фиолетовое запястье. — Я тебя не достоин. Юнги и доктор стояли в сторонке в полном шоке. Чонгук ушёл лишь вечером, чтобы забрать Доёна домой. И больше не приходил. Юнги пришлось рассказать всё Чимину, он — Джину, а он уже и Намджуну с Хосоком. Но при альфе тему не поднимали. К Тэхёну приходили чуть ли не каждый день. И то, Чимина, как и Джина, было практически не выгнать. Только Чонгук не приходил к истинному. Он постоянно был с сыном, брал его всегда с собой куда бы не шёл: и на концерт, и на встречи с фанатами или интервью, и просто на прогулку. А потом и вовсе пристроил его в детскую группу в агентстве, где он стал маленьким трейни. Доёну сказали, что папе пришлось уехать к дедушкам в Тэгу, что он очень извиняется перед ним, сильно любит и крепко целует. Поэтому когда омегу привезли домой, малыш чуть не снёс его с ног и долго-долго обнимал, не желая слезать с рук, ведь папу он не видел полтора месяца.
