Берегите любимых

*следующее утро*       — Доён-а? Почему ты ещё не встал? — искренне недоумевал Чонгук, когда зашёл к сыну в комнату и увидел его спящего.       — Ммм… — потянулся малыш, сладко зевая, — А ты меня будил? Прости, отец, я не слышал.       — А папа тебя не будил?       — Нет, — альфочка стал тереть кулачками свои глазки, отгоняя остатки сна и посмотрел на отца, который стоял хмурее тучи.       — Вставай малыш, иди умывайся и завтракать, — улыбнулся он сыну и дождался, пока мальчик выбежит из комнаты, — Тэхён, блять, даже это сделать не может, — прошипел себе под нос альфа и пошёл на кухню. Завтрака там тоже не оказалось, как и омеги.       — Блять, где его носит?       — Чонгук-и успокойся. Иди собирай Доёна, а я приготовлю быстренько что-нибудь.       — Спасибо, что бы я без тебя делал.       Альфа поцеловал Марка в щёку и вновь пришёл в комнату сына. Доён как раз оказался в там, потому что забыл надеть свои любимые пушистые тапочки, в которых обычно бегает по дому — подарок отца. Чонгук стал помогать ему собираться, после чего отвел на кухню, где омега успел приготовить им яичницу, а Доёну хлопья.       — Спасибо, Марк, очень вкусно. Как будто ты мой муж, а не…       — Ну что ты, мне не трудно.       — Где же носит этого Тэхёна?       — Может, с работы не вернулся?       — Ночью только шлюхами работают. Неужели он решил мне изменить?!       — Отец, а…       — Сынок, не разговаривай с набитым ртом. Кушай, не отвлекайся. Мы немножко опаздываем. Ладно, пусть мой муж вернётся домой и проспится перед разговором, а мы пойдём.       Все встали и начали собираться в агентство. Работы в последнее время много. Чонгук и Марк думали объединиться в дуэт, а для этого устраивали фанатам опросы, чтобы понять — выгодно это или нет. Хотя, фанбаза омеги явно будет не против, так как он — певец начинающий, а Чона не любить невозможно. Каждый сидел в своей студии и усердно работал кто над чем. Альфа тоже был занят и не обращал внимание на скучающего сына. Поэтому Доён решил поискать Чимина. И, к счастью, искать долго не пришлось — мальчик только подбежал к двери и решил её открыть, как старший зашёл к ним в студию.       — Чи-хён!       — Привет, маленький проказник.       — Привет, хён, — салютовал Чонгук, не отрываясь от ноута.       Чимин довольный с ребёнком на руках прошёл мимо альфы и дал ему подзатыльник.       — За что?       — За то, что ты очень хороший и любящий муж.       — Чи-хён, а кто такие шлюхи?       — Что?! — Чимин замер, вопросительно смотря на мальчика, который так же с немым вопросом смотрел на старшего.       — Отец сказал, что папа ночью работает шлюхой. Ты не знал? Это хорошо?       Чонгуку в этот момент безумно захотелось выйти. Он понимал, что проштрафился по полной программе, и Чимин ему сейчас устроит рай на земле, мало не покажется.       — Запомни, Доён, твой папа не шлюха, никогда ей не был и не будет. И вообще, это очень плохое слово и ты не должен его произносить, а лучше вообще забудь, ты меня понял?       — Да, Чи-хён.       — Пойдём посидишь немножечко с Юнги-хёном, он очень соскучился по тебе, а мне надо с твоим отцом поговорить.       — Да! Побежали!       Как только омега с ребёнком вышли, альфа сразу подскочил, чтобы найти уголочек где бы спрятаться, но не успел, потому старший уже вернулся. Вот он — минус работать рядом с кабинетом менеджера.       — Ты блять вообще головой своей думаешь, какие слова при ребёнке говоришь, тем более про его папу?       — Я понял свой косяк, реально не подумал, — альфа выставил руки вперёд, а-ля «сдаюсь», и начал медленно отходить назад.       — Не подумал он! Как ты вообще догадался назвать так Тэхёна?       — Ну если он не разбудил Доёна и не приготовил завтрак?       — А он обязан это делать? Он не домработница, а муж. А вдруг ему утром стало плохо и он элементарно встать не смог? Как тогда, помнишь же? Ты после этого чуть ли не хвостиком за ним таскался. Но нет! Ты же у нас умный, записал его в шлюхи и сидишь довольный, как кот, который сметаны обожрался. Ты вообще помнишь, как Тэхён выглядит?       — Естественно.       — Сомневаюсь. У меня вообще к тебе вопрос. А кто ты для Тэхёна?       — Муж.       — Это по бумажкам. Разве это нормально, что муж в общую с супругом комнату мало того, что привёл жить любовника, на глазах второго, на секундочку, так ещё и трахается с ним, пока он укладывает спать сына, пока он вынужден жить в другой, отдельной комнате в другой стороне дома, пока…       — Достаточно. Я поеду домой и поговорю с ним. И я не изменял ему. Я блять ни разу ему не изменял! — начал закипать певец.       — Ну-ну, тебе виднее, удачи.       — На что ты намекаешь?       — Ни на что, просто удачи пожелал.       — Хён, я знаю, что вы дружите. И ты явно знаешь больше, чем говоришь мне сейчас.       — Расхлебывай своё дерьмо сам, Чонгук. И думай, что и о ком говоришь при Доёне.       — Ты всё расскажешь ему?       — Он достоин лучшего.       — Чонгук~а, — в студию зашёл Марк, — ой, простите, не хотел мешать.       — Что такое?       — Нас ждут на фотосессию, Доён-и уже там.       — Да, иду. Хён…       — Пока что ничего не расскажу.       — Спасибо.       Но Чонгук так и оставил это. Вечером он так же не застал Тэхёна дома. Альфа был уверен, что всю ночь его муж работает, поэтому утром ничего не готово, днём спит, а к вечеру, перед их приходом, уходит. И за 2 недели ни разу не заглянул к нему.       Наконец-то в какой-то день его такое поведение истинного Чона выбесило и утром он всё-таки зашёл к омеге в комнату. Но ничего не увидел. Идеально пустая комната, заправленная, никем нетронутая кровать, пустые полки, на которых уже собрался небольшой слой пыли. И до альфы дошло, что Тэхён уехал. Просто бросил его с сыном и уехал. Не сказал куда и на сколько, даже не попрощался. Он упустил его, потерял.       И ярость охватила альфу с ног до головы. Он начал крушить всю комнату, бить вазы, статуэтки, срывать картины… На шум прибежал Доён, и когда увидел, что отец всё громит — стал кричать, звать его, попутно роняя свои слёзы. Но Чонгук не слышал и продолжал всё рушить, словно он хотел сравнять комнату с землёй. Позже в комнату зашёл и Марк, которого явно забавляла эта картина. Хорошо, что этим утром за ними должен был заехать Чимин. Омега ещё с улицы услышал грохот и плач, после чего из разбитого окна вылетал светильник, а он забежал в дом. И пока Марк пытался успокоить разбушевавшегося любовника, старший успокаивал Доёна.       — Чи-хён, я очень хочу к папе, — рыдал мальчик в плечо своего хёна, пока старший гладил его по спинке и целовал в макушку.       Чонгук, как только это услышал, сразу подошёл к ним, а в глазах играли черти.       — Нет, Доён, ты к нему не поедешь. Он нас бросил, мы ему не нужны.       — Не правда!       — Правда, малыш. Он ничего не рассказал, а просто взял молча и сбежал, пока ты спал.       — Папа поехал к дедушкам, потому что его папе стало плохо! Он сказал, что если я захочу к нему — ты отвезёшь меня.       — Никуда я тебя не повезу. Он обманул тебя! Он тебя бросил, он тебя не любит, ты ему не нужен! А если бы твои слова были правдой, тебя бы он взял с собой!       — Отец!       — Чонгук, что за бред ты несешь? — Чимин встал, поднимая мальчика на руки, который сразу же уткнулся носиком в шею омеги, продолжая плакать, — Прекрати кричать на него. Ты же видишь, что он боится.       — Я подаю на развод. Всё, достал!       — Боже, помоги мне, дай мне сил не применять силу. Малыш, отец пошутил, причём очень не смешно. Папа очень сильно тебя любит, ты даже не представляешь как!       — П-правда?       — Да, медвежонок! Значит так, — обратился Чимин к Чону, — я сейчас увожу Ён-и к Юнги, ты в это время успокаиваешься и настраиваешься на разговор. А ты, Марк, не лезь в это дело. У меня много чего есть на тебя и я действительно жалею, что раньше это не использовал.       — На что ты намекаешь? — начал возникать омега, но Чимин смерил его своим убийственным взглядом.       — Ты всё поймёшь, Чонгук, надеюсь. Но не при Доёне.       — Чи-хён, почему не при мне?       — Потому что ты ещё маленький.       — Я уже большой!       — Ты в этом уверен? — омега хитро улыбнулся, заставляя альфочку улыбнуться сквозь слёзы.       — Ну ладно, маленький так маленький.       — Поехали. Чонгук — остывай, Марк… Будь добр, свали сам, или тебе же будет хуже.       Чимин ушёл, а Чонгук устало облокотился на стену и скатился по ней на пол, уронив голову на колени.       — Чонгук-и…       — Хён прав, можешь сейчас оставить меня одного, пожалуйста? Я… Мне надо успокоиться и всё обдумать. Вечером наберу тебя.       — Ну ладно. Но что бы не говорил твой хён обо мне — не верь, пока сам не спросишь об этом у меня.       — Иди давай.       Марк ушёл, что-то бормоча себе под нос, оставив альфу наедине со своими мыслями.       Чимин вернулся через час, урегулировав все вопросы по поводу отсутствия Чона. Заметив, что из той комнаты альфа так и не вышел, омега незаметно проскользнул в когда-то общую комнату супругов, нашёл в тумбочке старую симку альфы, сережки и письмо и пошёл в комнату к Чонгуку.       Певец так и сидел на полу, подпирая стену, и пустым взглядом смотрел куда-то вперёд, в точку перед собой.       — Чонгук.       — Я просто ужасный муж. Практически год был с Марком, совершенно не обращая внимание на Тэхёна. А он всё это терпел. Я с ним ссорился из-за фигни, указывал что и как делать, унижал, никуда с ним не ходил, не проводили время вместе. Я даже не заметил, что он спит не в нашей комнате, пока не привёл сюда Марка…       — Я не думаю, что Тэхён будет рад, что я рассказал тебе об этом, но знать ты должен.       — И почему раньше не рассказал?       — Ты вёл себя как мудак. А сейчас, видимо очухался.       — Ну, заслужил. Так о чём ты мне хочешь рассказать?       — Думаю, нужно начать сначала. Помнишь, после того, как ты задержался на концерте, а спустя три дня написал Тэ очень «милую» СМСку, я с тобой поговорил и ты поехал к нему в больницу?       — Да, это был последний раз, когда мы с ним нормально разговаривали. Ну, и то ненормально. И я сказал, что люблю его, но…       — Причина, по которой он там оказался… Он потерял ребёнка.       — Ч-что? — Чонгук поднял абсолютно растерянный взгляд на хёна, пытаясь что-то увидеть в его глазах.       — Он был беременным, на третьем месяце. Как раз после той ночи.       — Нет, — не своим голосом, обреченно прошептал альфа, запрокинув голову назад, что сдержать слёзы, из-за чего ударился об стену.       — А потом всё это твоё отношение к нему. Он очень сильно похудел. Тэхён бы в любом случае не смог выносить вашего сына.       — В смысле?       — Для него последней каплей стала твоя СМСка. И даже если бы ты её не отправил — всё равно бы Тэ потерял его из-за веса.       — Всё равно это из-за меня.       — Он неделю лежал на диагностике, его пытались откормить, но это не особо получилось. И ты представь, как ему было больно и тяжело осознать, что он потерял вашего малыша, Чонгук. Поэтому он сам переехал в другую комнату. Он постоянно винил себя, ненавидел, самоуничтожался. Потом ты с запахом граната, игнор, любовник в доме, в вашей комнате. Он довёл себя до нервной анорексии. Он отвергал любую пищу, ходил в больницу, пил лекарства, потому что хотел жить. Хотя бы ради Доёна. А потом ты заблокировал его карточку. Дорого содержать и мужа, и любовника, да? Лучше только любовника с его прихотями, чем мужа на лечение.       — Замолчи.       — И за месяц ему стало только хуже. Он днём работал, ночью подрабатывал. Пытался заработать деньги на лекарства, но его мало куда брали. Он еле накопил на билет и улетел домой. Ему плохо, Чонгук. Он полторы недели лежит в больнице и врачи разводят руками, потому что его организм уже ничего не принимает. Он запретил приходить к нему своим же родителям, потому что не хочет, чтобы его видели таким. Ты же знаешь, какой он гордый, денег ни у кого не берет. Он просто молча умирает.       — Хён…       — Он попросил передать тебе это.       Чимин вручил ему те самые серёжки, которые Чонгук подарил Тэхёну на день рождения и письмо. «Он их никогда не снимал» — подумал альфа. А открыть письмо он не спешил. Спина затекла, альфа решил пересесть на кровать. И когда он проходил мимо тумбочки, то увидел на ней заблокированную им же карточку. Чимин прав, говоря про содержание любовника, у которого помимо своей карточки есть ещё и его, и там суммы на энное количество нулей больше.       Чонгук сел на кровать и посмотрел на Чимина, который еле сдерживал свои слёзы от отчаяния.       — С-стой! Перед тем, как ты начнёшь читать письмо — вставь свою старую симку в телефон и разблокируй номер Тэ.       Чонгук с каким-то сомнением принял сим-карту из рук хёна и вставил в телефон, разблокировав мужа. В одну секунду появилось множество сообщений и пропущенных звонков. «Чонгу, где ты? Доён очень переживает», «Почему ты не берёшь трубку? Доён заболел и просит, чтобы ты приехал», «Чонгу, я скучаю по тебе. Пожалуйста, приди домой пораньше», «Как дела в туре? Как Доён? Я скучаю по своим любимым альфам, удачи!», и ещё много сообщений с подобным контекстом. Чонгук с силой сжал зубы и разблокировал номер мужа на основной симке, где тоже появились СМСки и звонки. «Чонгу, пожалуйста, разблокируй карточку. Я устроился на работу, мне должны перечислять зарплату на неё», «Ладно, уже не нужно, согласились на наличку», «Чонгу, мне чуть-чуть не хватает на лекарство, купи, пожалуйста, когда сможешь», «Чонгук, я немного задерживаюсь на работе, скоро буду и накормлю вас!», «На самом деле, я не знаю, зачем пишу тебе сюда, ты ведь всё равно не прочитаешь это. Но так у меня создаётся иллюзия, что я тебе нужен. Пишу мужу — на сердце теплее сразу. Жаль, что для тебя это ничего не значит», «Чонгук, Марк угрожает мне и нашему сыну. Пожалуйста, присматривай за Доёном в агентстве», «Чонгук… Мне плохо, особенно без тебя»…       Альфа сидел и просто не верил своим глазам. Тэхён знал, что он не ответит, но всё равно писал, ждал, надеялся. Но ничего взамен не получал. Дома одни ссоры из-за фигни и ни капельки любви хотя бы во взгляде, ни улыбки… Дрожащими руками Чонгук распечатал письмо. «Чонгу, привет. Раз ты читаешь это письмо, значит Чимин-хён тебе уже всё рассказал. И я не сержусь на него, потому что сам бы не смог об этом рассказать. Знаешь, я правда очень сильно люблю тебя и всё прощал. Даже измены. И не отрицай, что такого не было, ты же весь пропитан гранатом. И я слышал ваши стоны. На самом деле я считаю, что он достойная партия для тебя. Оба богаты, знамениты, есть много общих тем для разговора и запахи сочетаются. Может, природа всё же ошиблась с выбором предназначенного? В любом случае я рад, что после моего ухода у тебя уже есть будущий жених. Будьте с ним счастливы и не сильно балуйте Доёна, а то потом он сядет вам на шею. Передай ему привет от меня и скажи, что я люблю его. А ещё, извинись за меня. Я ему сказал, что если он попросит тебя отвезти его ко мне — то ты отвезёшь. Не вези его ни в коем случае, ему нельзя смотреть на меня такого. Дома под пледом и огромной одеждой меня не видно было. Скорее всего, я лягу в больницу лечиться, как ты мне и сказал. Но из-за того, что я долго не принимал таблетки… Думаю, это уже бессмысленно. Прости, что ты все узнаешь не от меня лично. Я просто не хотел мешать. Я люблю вас. И, скорее всего, меня уже нет в живых. Вероятно, навеки в ваших сердцах, Чон, бывший Ким Тэхён»       Дочитав письмо, Чонгук сразу же принялся вытирать слёзы, а потом повернулся к Чимину, который тоже уже давно перестал сдерживать плач, ведь читал альфа вслух.       — Он умер?       — Я не знаю. Я не могу до него дозвониться уже второй день. И я очень боюсь за него, Чонгук. Я не знаю, что делать, потому что с работы меня не отпускают, я уже неделю пытаюсь уйти, но Марку нужны дополнительные уроки вокала, а если я уеду, то потеряю работу не только я, но и Юнги! Я не могу так рисковать.       — Это всё Марк?       — Он с тобой так яро флиртовал, что даже слепой бы увидел.       — Что у тебя на него есть?       — Он не на того напал, у меня в зале камеры. И там все его угрозы и мне, и Тэ, и даже Доёну.       — Знаешь что, поехали к Тэхёну. Почему я его все это время не чувствовал?       — Отказался от него, замутив с другим. От этого Тэ только хуже было, потому что он не отказывался.       — Поехали. Ты же на сегодня нас отпросил?       — Да.       — Значит, дальше отпрошу нас я и без потерь.       — Тогда, чего мы ждём?