Берегите любимых

      Чонгук несся по трассам на большой скорости. Чимин пытался дозвониться до Тэхёна и его семьи, но как назло никто не отвечал, заставляя омегу всё больше волноваться. Альфу несколько раз пытались остановить полицейские, устраивая настоящие погони, словно за преступником, но завидев удостоверение в переднем окне, которое каждый раз показывал певец — прекращали гнаться. Чимину это надоело, и на шестой раз он заставил друга остановиться и установить сигналку, что позже помогло им быстро миновать пробку.       В Тэгу они решили сразу поехать в больницу, потому что, вероятнее всего, родители омеги там. И не ошиблись. Они сидели около палаты. Отец омеги спал, облокотившись головой на стену, а вот папа нет — сидел и что-то вязал. Чонгук быстро шепнул на ушко омеге свой план действий и ушёл, а Чимин пошёл к ним.       — Здравствуйте! Я вам звонил чёрную тучу раз, я так испугался… Как он?       — Чимин-а, привет! Как хорошо, что ты приехал, дорогой! — папа Тэхёна встал и крепко прижал к себе омегу, — Не переживай. Ты же знаешь, он запретил к себе кого-либо пускать, кроме врачей.       — Да, знаю. А вы? Вы, видимо, давно здесь…       — Да, ты прав. После того, как Тэ перестал отвечать нам на звонки, мы сразу же приехали сюда. Он очень слаб, и настолько худой, Господи. Он просто больше не может ничем пошевелить и много-много спит, но плохо. Прости, что мы не отвечали тебе и заставили понервничать, телефоны остались дома, после было уже не до них.       — Вы его видели?       — Одним глазком, уговорили врача. Но я уверен, что тебе он позволит войти. Кстати, ты один или с кем-то?       — Да, я не один.       — С мужем? Юнги очень хороший, всегда помогал Тэ-Тэ!       — Н-нет, не с ним. Если честно, он даже не знает, что я здесь.       — А с кем же?       — С Чоном. Он сейчас разговаривает с его врачом.       — Зачем он приехал?       — Ох, не волнуйтесь. Он всё понял.       — Можно понять и продолжить делать.       — Здравствуйте! — за спинами омег раздался голос певца.       — Ну здравствуй.       — Простите меня, прошу. Из-за меня Тэхён сейчас здесь и вы переживаете. Я не хотел всего этого, правда. И я его спасу. Доктор сказал, что есть выход. Я увезу его и верну здоровым. Обещаю. Ваш сын поправится.       — Я бы очень хотел в это верить.       — Не сомневайтесь.       Чонгук подошёл к двери и уже нажал на ручку, как его потянули за плечо назад.       — Он никого к себе не пускает.       — Уж меня придётся. И я это делаю ради него же. Прошу, дайте войти к нему! Я же… Его истинный, ему может стать легче.       — Л-ладно. Но если он тебе скажет уйти — ты уйдешь, понял?       — Конечно. Но он не выгонит — слишком любит.       Старший омега нехотя отпустил его и альфа вошёл в палату. Внутри царил полумрак, только торшер, и то на минимуме, освещал помещение. На кровати в коконе из не одного одеяла спит омега. И Чонгук бы его даже не заметил, если бы не чёрная макушка. Альфа медленно подошёл к кровати и присел на стул около неё. Омега правда похож на скелет, словно из недавно вышедшего мультика, и то в нём они поживее будут. Бледный, щёк нет совсем, вместо них две впадины, огромные синяки под глазами, тоненькая шейка, на которой видны все жилки, и немного торчат плечи, вернее кости, обтянутые кожей. Певец осторожно достал костлявую руку мужа из-под одеял, боясь в прямом смысле этого слова что-нибудь сломать. Наверняка его рука по обхвату меньше, чем два пальца альфы. Холодная, просто ледяная. Чонгук нежно поцеловал каждый пальчик, после чего наклонился к мужу и прошептал:       — Просыпайся, Тэхён~а, — оставляя поцелуй на виске, — любовь моя.       — Ммм, — промычал омега, зажмурив глаза, чтобы не покатились слёзы, — очередной сон, когда это всё закончится, — простонал парень, но вдруг в нос ударил его любимый аромат кокоса, а руке впервые за несколько дней тепло.       — Что такое? Тебе плохо? — спросил нежный голос с нотками любви и заботы.       — Ч-Чонгу? Это… Это не сон?       — Нет, милый, это правда я, — и всё же одинокая слеза скатилась по впалой щеке истинного, и Чонгук аккуратно вытер её своим указательным пальцем, после чего он завёл свою большую ладонь в волосы мужа. Такие отросшие, сухие и ломкие, не как раньше.       — Зачем ты здесь? — ком в горле мешал говорить чётко, но альфа понимал каждое его слово, каждую эмоцию, словно читал открытую книгу.       — Тэ, прошу тебя, прости меня. Я знаю, что я мудак и никогда в жизни не заслужу твоего прощения, доверия, да даже любви, но прошу, дай мне шанс всё исправить. Я просто не переживу, если потеряю тебя. Я люблю тебя и только тебя. Я так запутался, что сломал тебе жизнь! Тэхён…       — Чонгук, я давно тебя простил и всё равно люблю. Да, очень больно не только физически, но и морально, что ты все это сделал и так долго тебя не было. Но я всё равно хотел бы быть с тобой. Но уже поздно…       — Нет. Не правда, Тэ-а. Я разговаривал с твоим врачом и ещё есть шанс. Я увезу тебя в Америку, и буду с тобой, пока ты не поправишься, уйду в бессрочный отпуск или вообще из этой сферы и…       — Нет.       — Что?       — Я не могу позволить тебе потерять то, что ты любишь, бросить мечту, сломать её. Я лучше умру здесь и всё. Так, б-будет лучше для всех.       — Нет, Тэ. Если не станет тебя — не будет и меня. Моя мечта — быть рядом с тобой всегда и везде, чтобы ты, Доён, хёны были здоровы и счастливы. Чтобы ты просыпался в моих объятиях, чтобы нас будил Доён и мы все вместе валялись в кровати, чтобы ходили гулять, чтобы…       — Чонгук. Почему? Зачем всё это?       — Я… Всё началось с малого. Меня начало всё раздражать, потому что ничего не получалось, из-за чего срывался и на хёнов, и на тебя. Ничего не получилось у меня, а страдали все. И я так виноват перед каждым. Но больше всего перед тобой. Потому что ты живешь со мной, ты мой муж, истинный. Я знаю, ты пытался помочь мне, но я не принимал помощи. Мне так стыдно. А потом это всё как снежный ком начало нарастать, и я уже не понимал, упрекаете вы меня, унижаете или предлагаете помочь. Я всё воспринимал в штыки, а тебя, как врага, который хочет разрушить мой труд. Поэтому стал относиться соответствующе. Бред какой-то, но именно так я и думал… А когда осознал, что наделал — начал винить себя, решил дал тебе дать всё самое лучшее — мир без меня, но снова перестарался, и упрекал себя ещё больше. Возненавидел, хотел умереть. К тебе идти стыдно. Я закрылся от всех. И тут появился Марк. И я полностью переключился на него, на нечто новое в моей жизни. Да, я весь пропах гранатом, но Тэхён, я ни разу не изменял тебе. Эти стоны… Такой бред. У него началась течка, а меня стало тошнить от его мерзкого запаха, он начал мне надрачивать, да, приятно, но мерзко. Стонал лишь он непонятно отчего, а я сдерживал рвотный позыв. Я тебе больше скажу, у меня дальше не встал на него ни разу. Я существую только для тебя. Возможно, я пару раз его поцеловал. И с моей стороны большего не было, честно.       — Я верю тебе.       — И знаешь что? Каждый раз, невольно, я сравнивал его с тобой. Ты всегда был лучшим. И убеждался, что не достоин тебя и мой уровень — это Марк, низкий, прогнивший…       — Нет! Это не правда.       — Я так хочу спасти тебя, любимый.       — Значит спасай, — со слезами прошептал омега, целуя альфу в губы.       Поцелуй такой нежный, сладкий абсолютно не пошлый и хрупкий, словно просящий помощи и поддержки. И они готовы дать это друг другу, потому что любят. Ненавидят себя, но любят друг друга искренне. И это лечит. Они исправятся.       — Солнце, я приехал не один. И именно ему я обязан жизнью.       — Если вдруг это окажется Доён, я убью тебя. А так, надеюсь, что это Чимин-хён.       — Именно он!       — Как я хочу его увидеть и извиниться, что не отвечал.       — Я могу позвать его.       — Не хочу, чтобы он видел меня таким… А с кем Ён-и?       — Глупыш… Чимин-хён отвёз его, вроде как, к хёну. Тэ, любимый, ты все равно самый красивый.       — Ким Тэхён, пора… — раздался голос из-за спины альфы. Чонгук сразу обернулся и увидел милую девушку.       — Что пора? — спросил альфа у Тэхёна, возвращая к нему взгляд.       — А… Меня пытаются кормить, но…       — Давай я?       — Можно? — спросил омега у медсестры.       — Конечно, но под моим присмотром.       — Как скажите, мисс Ли.       — Я же просила называть меня просто Юна.       — Хорошо, — омега смущённо улыбнулся, за что Чонгук поцеловал его в губы.       — Он впервые за всё это время улыбнулся, во всяком случае при мне, Чонгук-щи.       — О, вы знаете меня? — медсестра удивлённо вскинула бровь, — Согласен, глупый вопрос.       Девушка мило улыбнулась и вышла, включив свет в палате.       — Ты назвал здесь не нашу фамилию?       — Что ты?! Это родители. Мне стало плохо, очень, а они растерялись и привезли сюда, ну и назвали по своей фамилии, как сына. Я просил исправить на «Чон», но тогда уже большинство анализов было записано как «Ким», да и в базе так. Короче, произошла бы путаница.       — Не переживай, всё хорошо. Мне просто интересно.       Юна вернулась с блюдцем. На нём лежали, наверно, чайная ложка пюре и ещё меньше кучка тоже чего-то перемолотого.       — Это пюре и курица.       — Давайте мне, — сразу подошёл Чонгук к девушке.       — Хорошо, — девушка отдала альфе посуду и отошла в сторону, чтобы не мешать.       — Смотри, как это аппетитно выглядит!       — Нет.       — Согласен, хах. Но нужно. Пюре точно не плохое. Давай, Тэ. Даже Доён в младенчестве ел больше.       — Не убедил.       — Ничего не знаю, все, давай ложечку за нашего малыша, — певец взял самую малость и поднёс ко рту истинного.       — Ты даже не посадишь меня? — где-то за спиной альфы усмехнулась медсестра.       — Ты итак полусидишь! Но ладно… — альфа поставил посуду на тумбочку и помог омеге сесть повыше, взбив подушку и поправив одеяла, — Всё, больше ты меня не проведёшь.       Омеге пришлось открыть рот и проглотить пищу. Каждую ложечку альфа мотивировал его, о чём рассказывал, особенно про сына. И Тэхён слушал и ел!       — Надо же, — удивлённо прошептала девушка.       — Что такое?       — Он никогда всё не съедал. Тэхён-ши, молодец!       — Знали бы вы, как меня тошнит.       Вот для этого и нужна была медсестра. Чону пришлось выйти, Тэхён попросил. Альфа всё рассказал семье омеги и Чимину, который загорелся ещё большим желанием увидеть друга. Когда девушка вышла, она сказала, что омега ждёт Чимина, а что самое главное — вся еда осталась внутри омеги. Всё же истинность помогает в бесконечное количество раз больше всех препаратов, которые пил Тэхён до этого.       Чимин достаточно долго просидел у друга в палате. Несколько раз Чонгук даже приоткрывал дверь, чтобы проверить, всё ли у них хорошо, но ничего не видел. Позже омега вышел и весь светился от счастья, что с его другом всё хорошо, что Тэхён поправится, что снова будет с ними. Чонгук снова заглянул к истинному, буквально на минуточку, и уговорил его пустить своих близких, которые уже, получается, третий день сидят под дверью. Конечно же омега разрешил войти родителям и ещё долго извинялся перед ними за это.       Тэхён согласился на все условия альфы по поводу его лечения. Чимин обещал приезжать вместе с Юнги и Доёном, и выгнать Марка из агентства, хорошенько подпортив репутацию. Уже там, в Сеуле, омега отдал директору все записи с его камер в зале, после которых решение было принято незамедлительно. Помимо того, что Марка выгнали из агентства, закрыв путь в этой индустрии, его заставили выплатить немаленький штраф за угрозы.       А Чонгуку удалось спасти свое счастье, сохранить единственную любовь, которую он чуть не погубил. Он перевёз омегу в Америку, выбрав лучшую клинику, напоминающую мини-город: на территории находились парк и сад, в здании было кафе, спортзал и даже кинотеатр. Долго, через «не могу», но Тэхён победил анорексию. За каждую его маленькую победу омеге разрешалось куда-нибудь сходить с Чонгуком. Но самой главной ежемесячной наградой была встреча с сыном. Чимин, как и обещал, приезжал к Чонам вместе с Юнги и Доёном. Правда, малыш всегда закатывал истерики, когда пора было уезжать, потому что без папы или отца он уходить отказывался. Как-то Тэхёну стало слишком больно смотреть на страдания сына, поэтому заставил Чонгука поехать с ними домой, уверяя, что за неделю или две с ним ничего не случится. Певец старался, правда, но терпения, как и силы самоконтроля, хватило на 4 дня.       Чонгук всё это время был в бессрочном отпуске, чему фанаты были безумно рады и готовы были ждать сколько потребуется. Певец часто радовал их каверами или прямыми трансляциями, но самое приятное, что ждало фанатов — микстейп+альбом+тур по странам. Тэхён всячески помогал мужу с работой. Так что, когда они вернутся в Корею — нужно только записать.       А вернулись они через полгода, как только омега смог набрать нижнюю норму веса для своего роста. Но Чонгуку всё равно приходилось следить за мужем и его режимом, чтобы омега придерживался ему, и бороться со полюбившимися фразами Тэхёна: «Чонгу, всё, я уже растолстел весь, дай мне немножечко сбросить вес!», «Чонгук, я не буду это кушать, ты хоть знаешь, сколько здесь калорий?», «Чонгу, ты меня совсем не любишь, раз заставляешь кушать так много!».       В тот день, когда Чонгук и Тэхён вернулись домой, Доён играл в своей комнате, но как только он услышал, что в квартиру открывается дверь, и почувствовал запахи родителей — тут же с разбега налетел на папу с отцом и не отпускал из объятий.       — Вы же меня больше не оставите? — хныча спросил мальчик.       — Ни за что, Ён~и.       — Папочка, не болей, пожалуйста. А ты, отец, береги его и не обижай!       — По-другому и быть не может, сынок.       — Чонгу, если вдруг что…       — Сразу же все говорю тебе и вместе решаем.       — Умница, Чонгу.       — Я люблю тебя.       — Но я больше, иначе бы не простил.       — А как же я?       — И тебя мы с папой любим. Больше всего на свете, — целуя альфочку по всему лицу, сказал Чонгук.       — Мой любимый мальчик, — усмехнулся Тэхён, целуя ребенка в нос.