Во имя победы

Вэй Ин сидел в своей комнате и листал свою же личную тетрадь, ища что-то, что поможет ему не проиграть. Нет, в силах Се Ляня он не сомневался, но и в Ло Бинхэ — теперь тоже, так что эти поиски были разумной мерой предосторожности. Вот только ничего действительно важного и нужного не находилось. Среди огромного списка им разработанных заклинаний ни одно не удовлетворяло. Даже те, что из магии крови. Кстати о ней. Вэй Ин вздохнул и захлопнул тетрадь, спрятал ее и вышел из комнаты в гостиную. Се Ляня не было — он куда-то ушел сразу после завтрака, состязаний на сегодня тоже не предвиделось, и Вэй Ин решил поднатаскать Шэнь Цинцю в магии крови, точнее в ее азах. Вообще-то он должен был бы отказаться, но это оказалось выше его сил, так что Вэй Ину оставалось лишь надеяться, что Цзян Чэн, когда-то вытащивший его из того безумия, не прознает об этом. Цинцю ждал его в гостиной. На столе перед ним стояло блюдечко с его же кровью, Ло Бинхэ рядом не было, и Вэй Ин сделал вывод, что Князь демонов и вовсе этот мир покинул, удалившись, например, в тот же Призрачный город. Иначе Цинцю бы явно не стал практиковаться. Вэй Ин бросил взгляд на окно и улыбнулся, увидев на нем заклинания отвода глаз и полной непроницаемости, на самой гостиной был также установлен барьер тишины. Прекрасно, теперь можно и начинать. Вэй Ин закрыл за собой плотно дверь, а Шэнь Цинцю махнул рукой изящно, активировав очередное заклинание, которое не должно было пропустить сюда кого бы то ни было. — Как успехи? — поинтересовался Вэй Ин и сел за стол напротив Цинцю. Тот пожал плечами, а кровь поднялась над блюдцем, разделилась на несколько небольших шаров и превратилась в птичек, запорхавших по комнате. — Чудесно, — похвалил Вэй Ин и потянулся, принял удобную позу и растянул губы в улыбке широкой. — Думаю, сегодня будет больше теории, но ты все равно продолжай тренироваться. — Теории? И о чем же ты планируешь мне рассказывать? — осведомился без особого интереса Цинцю, пристально следя за кровавыми птичками и контролируя их. — О магии крови, конечно же, — хмыкнул Вэй Ин. — Тебе надо хорошо представлять, что это такое, прежде чем учиться азам. Хм… Так, начнем. Магия крови, как я уже говорил, отличается от традиционной магии, но отличие это заключается не только в том, что для нее не требуется резерв. Обычная магия — необратима в основном. К примеру, боевой маг швырнул в кого-то фаербол и, допустим, убил. Это отменить можно? Нет. Разумеется, есть исключения, но они редки. Самое главное исключение — некромантия, ибо она-то как раз почти всегда обратима. Магия крови в этом плане похожа на некромантию — она тоже обратима почти всегда за редкими исключениями. Этими исключениями считаются клятвы на крови, некоторые проклятия и заклинания. Цинцю внимательно слушал его и следил за птицами, но понял, что контроль ему дается еще не настолько хорошо, а потому соединил этих птичек в одну сферу и превратил в феникса. Контролировать стало в разы легче, и он смог сконцентрироваться на том, что ему говорил Вэй Ин. — В магии крови есть несколько разделов: клятвы, проклятия обратимые, проклятия необратимые, заклинания обратимые и заклинания необратимые. Клятвы не относятся ни к заклинаниям, ни к проклятиям, поэтому их выделили отдельно. И все они необратимые, ими даже Совет пользуется, ибо слишком уж полезны временами, — Вэй Ин прищурился, глядя на выписывающего пируэты в воздухе феникса из крови. — Проклятий в магии крови не так и много на самом деле, и их наложение сопровождается определенными сложностями, так как обыкновенно весьма сложно раздобыть кровь того, кого хочешь проклясть. Необратимых проклятий меньше, чем обратимых, но не намного, правда, накладывать их зачастую гораздо сложнее. — Почему? — перебил его Шэнь Цинцю и перевел на него взгляд зеленых глаз, на самом дне которых плескалось довольство. А Вэй Ин всмотрелся в этот цвет и признал мысленно, что у его новоиспеченного друга удивительно красивые глаза. Кровавый феникс завис в воздухе, перестав получать команды своего создателя. — Следи, — кивнул на птицу Вэй Ин и, едва та вновь замахала медленно крыльями, объяснил: — магию крови создавали изначально не просто люди — некроманты, а они, сам знаешь, всегда перестраховываются и коли уж придумывают что-то жуткое, то всегда создают и то, что может их спасти, если вдруг их творение обернется против них. Однако мы все-таки живые существа, которым не чужды зависть, гнев, ненависть и прочие прекрасные чувства, посему и сотворили несколько необратимых проклятий, дабы можно было их использовать против недругов. То же самое касается и заклинаний. Цинцю медленно кивнул, принимая ответ. Что ж, это и впрямь было свойственно людям — они по природе своей довольно завистливые существа, склонные по большей части, как он считал, именно к отрицательным эмоциям, нежели к положительным. Неудивительно. — А защита в магии крови предусмотрена? — поинтересовался Шэнь Цинцю и пошевелил тонкими пальцами. Феникс ускорился и заметался по комнате алой молнией. — Смотря от чего, — эхом откликнулся Вэй Ин, зевнул и подпер ладонью щеку, наблюдая. — Не так быстро, иначе контроль потеряешь. — Не потеряю, — самоуверенно заявил Цинцю, а феникс словно в ответ обронил несколько перьев, что каплями крови застыли на стене. — Да ты что, — усмехнулся Вэй Ин, изогнув бровь. — Цинцю, сейчас я тебя учу, поэтому слушайся, а. Иначе перестану. — Клятва не позволит, — усмехнулся Шэнь Цинцю. — А мы вообще-то сроки не обговаривали, — злорадно оскалился Вэй Ин. — Другое дело, что лично я могу потом потребовать исполнения тобой твоей части клятвы, и ты не сможешь отвертеться. Не спорь со мной, я в магии крови продвинулся далеко-о, и когда я говорю что-то сделать, ты должен это сделать, не задавая вопросов и не возмущаясь. Магия крови — не игрушка. Ты хоть примерно представляешь, сколько магов, изучая ее еще в те времена, когда она не была под запретом, умерли из-за глупых ошибок? Тысячи, Цинцю, тысячи. Ты так хочешь попасть в их число? — Нет, — помедлив, буркнул Цинцю и велел фениксу чуточку замедлиться. Вэй Ин кивнул, удовлетворенный услышанным, но рассказ пока не стремился продолжать, вместо этого зорко следя за кровавым фениксом. Проработка была выше всяческих похвал — у него даже зрачки были, а каждое перо выглядело совсем как настоящее. У Цинцю и впрямь был талант к магии крови, но Вэй Ин все равно не собирался учить его ей серьезно и радовался, что некроманту хватало и управления собственной кровью. В конце концов, в этом Вэй Ин ничего плохого не видел. — Защиты от необратимых проклятий не существует, — внезапно проговорил Вэй Ин, — ну, если не будет у желающего проклясть твоей крови, то тебя и не проклянут, но не всегда за кровью можно уследить. От обратимых, чисто теоретически, защититься можно путем одного любопытного заклинания. «Отрицание всего» называется, но ставить его сложно и рискованно, ибо с ним тебя учуют все практикующие магию крови, включая тех, кто, как и ты, только начал. Заклинания подразделяются на атакующие и защитные, первых большинство. И они, кроме некоторых, необратимы, в отличие от защитных, которые как раз и обратимы, но обратить их вспять может только тот, кто и наложил, или же тот, кто имеет в наличии кровь наложившего и кто сильнее его. — А управление другими живыми существами к какому разделу относится? Вэй Ин выпрямился, сцепил пальцы в замок, поднял руки над головой и потянулся до хруста в позвоночнике, снова растекся по столу и забарабанил пальцами по его поверхности. Он прекрасно помнил все то, что изучал, но сейчас просто думал, что стоит сообщать Шэнь Цинцю, а что лучше оставить при себе. Ситуацию осложняла еще формулировка клятвы, которую он принес. Тогда он как-то не подумал, что она весьма и весьма расплывчатая, зато сейчас осознавал это и мысленно ругал самого себя. Азы магии крови! Но азы — это понемножку из каждого раздела, и плевать, что самому Цинцю нужно лишь управление своей кровью. И кто Вэй Ина только за язык тянул, интересно… — И к проклятиям, и к заклинаниям. Смотри, твой случай, когда жертва выпила кровь мага, относится к заклинаниям. Когда же жертву подчиняют с помощью ее же крови — это уже проклятие. Понятно? Тебе придется все это выучить и научиться разбираться. Хотя я даже примерно не представляю, как тебе это наглядным образом продемонстрировать, черт возьми. Шэнь Цинцю не стал спрашивать, зачем ему все это знать. Если Вэй Ин, лучше разбирающийся в этом запрещенном виде магии, так сказал, значит, и впрямь надо. Цинцю вместо размышлений об этом сосредоточился на парящем фениксе и ощутил вдруг что-то странное. Голова немного закружилась, по костям промчалась уже привычная легкая дрожь, сердце же сбилось с ритма, а во рту появился привкус крови. Вэй Ин за ним пристально наблюдал и это все заметил. — Развеивай феникса, ты устал. Цинцю послушно развеял птицу и вернул небольшую сферу из крови обратно в блюдце, поднял дрожащую и явно побледневшую руку и потер лоб. Ему стало холодно, хотя в комнате было почти жарко. — Вот так выражается усталость у магов крови, — заключил Вэй Ин. — Хорошенько запомни это состояние и постарайся не доводить себя до этого — слишком опасно. Думаю, на сегодня хватит. Он поднялся и направился на выход из комнаты, думая, чем бы ему заняться, когда Цинцю хрипловато позвал его. — Что? — Почему усталость именно так выражается? Вэй Ин прислонился плечом к двери, постучал пальцем по губам и ярко улыбнулся. — Потому что так называемое сырье здесь — кровь, в обычной магии — сама магия, накопленная в резерве. Сила крови тоже может истощиться со временем. Я не знаю, если честно, как это связано, учитывая, что ты все это время управлял только небольшой лужицей, а не всеми запасами своей крови, но факт остается фактом — так повелось еще с тех времен, когда магию крови только создавали. Перенапряжешься, перейдешь тонкую грань — умрешь. Еще вопросы? Шэнь Цинцю кивнул, сглотнул тяжело, ощущая противную слабость во всем теле, поднял глаза и уставился на Вэй Ина. Он догадался, что тот показал ему, где у самого Цинцю находится эта черта, чтобы впоследствии он ее не пересекал, посему Цинцю не злился. Однако у него был последний вопрос, получить ответ на который он очень хотел. — Как перестать чувствовать свою кровь в ком-то на определенное время? Вэй Ин выдохнул удивленное «о-о, неплохо», развернулся к нему полностью лицом и принял задумчивый вид. — Точно так же, как ты до этого учился ее чувствовать. Тренировки. Потом научишься отключать и включать это как по щелчку пальцев, но на первых порах будет сложновато. Сегодня не пытайся даже, тебе надо восстановиться. Поспи, станет легче. И Вэй Ин вышел из комнаты, даже не став ожидать ответа. Защита на комнате действовала только в одну сторону — извне войти никто не мог, а вот выйти из комнаты труда не составляло, чем Вэй Ин преспокойно и воспользовался. В принципе сегодняшнее занятие прошло отлично, Цинцю понял, до какого состояния доводить себя строго противопоказано, и Вэй Ин за него уже не волновался. Се Лянь в это время бродил по улицам совершенно незнакомого города, выслушивая болтовню Ши Цинсюаня про его очередной поход в Призрачный город, и радовался про себя, что Хуа Чэн предоставил Повелителю Ветров по его просьбе допуск в свои владения. И все же это меркло на фоне того, для чего он вообще покинул Нечистую Юдоль. — И я опять виделся с Хэ-сюном, — радостно вещал Ши Цинсюань, а Се Лянь едва не споткнулся и воззрился недоверчиво на него. Как-как он назвал Князя демонов? Се Ляню что, послышалось? Нет. — Хэ-сюн все такой же вредный и молчаливый, но он постепенно оттаивает, я это вижу! Правда, он упорно не признает себя моим другом, ну да ладно, привыкнет! — он обмахнулся легкомысленно веером и рассмеялся звонко. Се Лянь покачал головой и улыбнулся все-таки слабо. Да, теперь он видел, что не зря оставил Ши Цинсюаня здесь, подле себя. — О, ваш храм. Се Лянь вынырнул из своих мыслей и посмотрел в ту же сторону, куда глядел остановившийся Повелитель Ветров. Чуть поодаль и впрямь возвышался грандиозный храм в честь Верховного Бога Войны из белого камня. Даже отсюда было видно, что внутри находилось не менее трех десятков человек, причем многие проходившие мимо тоже заглядывали внутрь, чтобы вознести свои молитвы. Цинсюань полюбовался немного и хотел было продолжить путь, однако заметил вдруг, что Се Лянь стоит на месте и не сводит глаз с храма, и в глазах его разгорается что-то такое, чему он названия почему-то подобрать не мог. — Ваше превосходительство? Этот храм особенный? — поинтересовался Цинсюань, пощелкав пальцами перед лицом Се Ляня. Тот встрепенулся, мягко кивнул, помедлил и направился к храму. Ши Цинсюань последовал за ним, гадая, почему же именно этот храм был особенным. В конце концов, он даже не был особо большим и богато украшенным. Впрочем, Цинсюань все понял, едва перешагнул порог. Весь храм заливал яркий свет, но не однотонный, а странно разноцветный. Стол для подношений освещал синеватый свет, статую — золотистый, стены и большие вазоны с цветами — красноватый и зеленый. Ши Цинсюань задрал голову и выдохнул восхищенно. Витражи, огромные витражи вместо привычных окон были причиной такому странному, но несомненно прекрасному освещению. А потом Цинсюань взглядом скользнул по статуе, да так и не смог больше оторваться от нее. Он еще со времен своего бытия человеком запомнил, что в храмах Верховного Бога Войны в короне из цветов статуи были в масках, и Цинсюань видел великое множество этих статуй. Все они были красивы и изящны, некоторые из них были более приближены к оригиналу, некоторые — далеки от него безбожно, все они держали в одной руке меч, а в другой — цветочную ветвь или просто цветок. Но никогда прежде Ши Цинсюань не видел такой невероятно прекрасной и похожей на оригинал как две капли воды статуи. Она была сделана из мрамора, как мог судить Ши Цинсюань; каждая складочка одежды была искусно выполнена, а черты лица были столь похожи на черты лица стоящего рядом Се Ляня, что у Цинсюаня на краткий миг возникло ощущение, будто это Бог Войны обратился в камень, застыв на пьедестале. Изящная полумаска скрывала лицо статуи, оставляя открытыми лишь четко очерченные и изогнутые в легкой доброй улыбке губы и подбородок. Тонкая длинная шея, спрятанная воротом одежд, линия плеч, широкие рукава, один из которых обнажал запястье и кисть; в пальцах этой руки статуя сжимала один-единственный цветок. Издревле повелось воздвигать статую Его превосходительства с цветочной ветвью, однако находились храмы, где вместо цветочной ветви использовали лишь цветок. Этот оказался одним из таких храмов. И все же было отличие — гигантский белоснежный цветок, ибо сама статуя была выше человеческого роста в несколько раз, был живым. — Как такое вообще возможно… — потрясенно пробормотал себе под нос Цинсюань, нервно обмахивающийся веером и разглядывающий статую. — Маги-стихийники и не на такое способны, — улыбнулся Се Лянь. — При храме как раз состоит один из них, он и отвечает за выращивание этих цветов. В пальцы также он этот цветок потом вкладывает. Ши Цинсюань все смотрел и смотрел и только потом начал осознавать, что с этой статуей было что-то не так. Он вертел головой, склонял ее то к одному плечу, то к другому, щурился и все никак не мог понять. А потом в голове что-то щелкнуло, и медово-карие глаза Повелителя Ветров распахнулись широко. — А почему статуя цветная?! Статуя и впрямь была цветной, что сильно отличалось от всего, к чему привык Ши Цинсюань. Обычно статуи в храмах небожителей отливали из золота, реже делали из того же мрамора, но однотонного, зачастую белого. Эта же статуя Верховного Бога Войны отличалась от всех тех, которые за столетия своей жизни повидал Цинсюань, и он мог поклясться, что никогда прежде не видел в храмах Его превосходительства такой статуи. Основа была выполнена из белого мрамора высочайшего качества, однако волосы спадали на плечи и спину чернильно-черными волнами, часть прядей была заколота заколкой золотого цвета с вкраплениями красных драгоценных камней. Одеяние было белоснежным, за исключением некоторых деталей, выполненных в золотом и красном цветах; меч не отличался от обычного — лезвие стального серого цвета, рукоять — черная с золотистыми прожилками, и живой цветок. Глаза были того же цвета, что и у самого Се Ляня, а в ушах красовались аккуратные серьги алого цвета. Да как вообще подобное возможно?! — Статуя выполнена из разных сортов мрамора, — ответил Се Лянь и с пляшущим на дне зрачков весельем посмотрел на ошарашенного Повелителя Ветров. — А украшения? — как-то полузадушенно пискнул Цинсюань, в глубине души догадываясь, что сейчас услышит. — Заколка из золотого мрамора, а драгоценные камни в ней те же, что пошли на создание сережек — красные алмазы, — пожал плечами Се Лянь и вновь улыбнулся мягко и чуточку нежно, глядя на статую самого себя. На потрясающе красивую статую, краше которой не было и быть просто не могло. Какое-то время Ши Цинсюань молчал, подыскивая слова и пытаясь оправиться от шока, а Се Лянь просто любовался. Выращенный стихийником цветок испускал легкий чарующий аромат, который лишь подчеркивали те же цветы, но нормального размера в вазонах и редкие благовония. Это тоже было особенностью его храмов — горящих благовоний в них было мало, чтобы их чересчур сильный запах не давил и не вызывал головокружение, тошноту и желание поскорее покинуть храм. — Никогда не видел такой статуи, — выдавил наконец из себя Цинсюань, судорожно обмахиваясь веером. — Неудивительно, их всего десять. — Десять?! — едва не сорвался на фальцет Ши Цинсюань, поймал несколько недовольных взглядов молящихся людей и заткнулся. Се Лянь усмехнулся, подцепил его под локоть и увлек к стене, посадил на удобную и изящную скамью — честное слово, Цинсюань уже уверился, что этот храм — само воплощение изящества и утонченной красоты, но сколько же можно, — и сел рядом. — Таких храмов всего десять и наткнуться на них очень сложно, — сказал Се Лянь, — но да, я знаю, где находится каждый из них. Сложно не знать, ведь они были первыми храмами, построенными в мою честь после моего второго вознесения. Я не знаю, кто строил их, кто создавал эти изумительные статуи, но благодарен ему безмерно. — Видимо, тот, кто их воздвиг, разорился… Се Лянь тихо рассмеялся и покачал головой, закусив губу. Его глаза искрились смехом, и Цинсюань тоже улыбнулся нерешительно немного — он все еще не до конца пришел в себя. Да золотую статую в пятнадцать человеческих ростов отлить и то дешевле будет! — Нет, просто потом мне начали возводить храмы обыкновенные люди, используя в качестве материала для статуй что-то более привычное — золото, реже — белый мрамор. Однако, думаю, ты и сам знаешь, что лишь некоторые из всех этих отлитых и вырезанных статуй более-менее похожи на меня, эти же десять имеют стопроцентное сходство, и мне даже маску не надо убирать, чтобы понять это. — А что насчет цветка? Почему именно он? — полюбопытствовал Цинсюань, вот только улыбка Се Ляня померкла, а сам он нахмурился. Он хотел бы знать, почему именно этот цветок в этих десяти храмах выращивался стихийниками уже больше тысячелетия. Служители этих храмов не пересекались, но выбрали единогласно. Почему? Се Лянь не знал. — Когда-то давно кое-кто подарил мне такой цветок, — тихо проговорил Се Лянь, — точнее не то чтобы подарил, скорее принес в маленький храм, который и храмом-то назвать язык не поворачивается. — Может быть, этот кто-то храмы и воздвиг? — предположил Ши Цинсюань. — Исключено. Цветок туда принес человек, а десятку храмов воздвигли примерно через триста с чем-то лет после того случая. Повелитель Ветров не нашелся с ответом. Если Се Лянь сказал, что цветок принес человек — значит, это был человек, хотя ему все равно было безумно интересно, почему из сотен, тысяч прекрасных цветов был выбран именно этот. — Кстати, Ваше превосходительство, а почему вы вообще отправились именно в этот город? Вы едва не прошли мимо храма, следовательно, не ради него. Зачем же тогда? Се Лянь поднялся со скамьи, кивком головы указал на выход и направился к дверям из дорогих пород дерева, и Цинсюань поспешил за ним. Он просто недавно вернулся из Призрачного города обратно к Его превосходительству, а тот собрался куда-то и велел Цинсюаню следовать за собой по какой-то причине. Ши Цинсюань к тому моменту, как они вышли неподалеку от города, уже начал свой рассказ, так что задать свой вопрос позабыл. — Линвэнь утром сообщила, что ночью на окраине города в одном из складов было совершено массовое убийство, — ответил Се Лянь спустя какое-то время, когда они уже порядочно удалились от храма. — Я хочу изучить это место. Ши Цинсюань вздрогнул, но не сказал ничего. Се Лянь же ускорился, желая оказаться там как можно скорее и вернуться после обратно в Нечистую Юдоль. Людей на улицах становилось все меньше и меньше, и вскоре небожители приблизились к складу. Се Лянь огляделся, убедился, что за ними никто не следил, и спокойно зашел внутрь. Цинсюань шагнул было тоже, но споткнулся на пороге от резкого металлического запаха крови и картины, представшей его глазам. Он был Повелителем Ветров, а не Богом Войны, посему что-то подобное видел всего-то пару раз и плохо ему становилось всегда. — Тебе лучше подождать снаружи, — бросил ему Се Лянь и прошагал по разлитой крови к какому-то трупу в центре помещения. Он выглядел почти сносно и был относительно целым, и Се Лянь присел на корточки рядом с ним, повертел его голову из стороны в сторону под мерное чавканье крови. Цинсюань позеленел и вылетел стрелой из здания, прислонился к стене и зажмурился, пытаясь отдышаться и абстрагироваться от жутких образов. Се Лянь же проверил труп на наличие крови — ее не было, изучил идеально ровные порезы мечом на артериях и поджал губы. Дело принимало поистине дурной поворот. Скольких уже убил этот неизвестный? Когда он остановится, чего добивается? Эти вопросы безостановочно крутились в его голове, а ответов не было. Это не просто угнетало — это убивало. Се Лянь выпрямился и прошелся по помещению, подсчитывая трупы и проверяя наиболее целые из них. Двести человек, все были убиты особо жестоким и мучительным способом, эманации смерти были выпиты подчистую. Но даже этого было по-прежнему недостаточно для того, чтобы сформировался след. Се Лянь раздраженно прищурился, вышел на порог, поджег склад и, схватив Цинсюаня за плечо, утащил его в портал. Вышли они в гостиной комнат Вэй Ина и Се Ляня, и Ши Цинсюань буквально упал на подушку, дрожа. Ему все еще было плохо от увиденного. Се Лянь отошел к окну, сжал пальцами подоконник так, что камень закрошился, и приказал: — Отправляйся в Призрачный город и не высовывайся оттуда в ближайшие несколько дней. Повелитель Ветров не стал испытывать терпение Его превосходительства и молча зашел в созданный портал. И почти тут же Вэй Ин вылетел из своей комнаты, сияя счастливой улыбкой. — Мы завтра участвуем в состязании! Утро наступило слишком быстро, и Се Лянь с неудовольствием понял, что хотел бы отсрочить этот день. Все его мысли занимали догадки и размышления на тему «кто же и зачем делает все это», и он совсем не хотел сейчас участвовать ни в каком соревновании, однако помнил про свой договор с Вэй Ином. Да и размяться и выпустить пар ему явно не помешает. Убеждая себя в этом, Се Лянь направился следом за Вэй Ином на завтрак, где молча поел и исчез бесшумно, оставив Вэй Ина в обществе Шэнь Цинцю. Он вышел в хорошо изученной башне на крыше, прислонился к перилам, подставил лицо лучам солнца и закрыл глаза. Вэй Ин был в безопасности пока что, ибо он всегда был рядом, Ши Цинсюань находился в Призрачном городе рядом с Хэ Сюанем. Разумеется, Се Лянь понимал, что так Цинсюань вовсе не защищен, но к нему явно никто не сунется во владениях Хуа Чэна да еще под носом у Хэ Сюаня. Шэнь Цинцю, с которым Вэй Ин явно сдружился, защищал Князь демонов Ло Бинхэ, сам Се Лянь в защите уж точно не нуждался. И все равно что-то грызло внутри, нашептывая, что скоро случится очередная неприятность. И Се Лянь из-за этого нервничал. На арену он вышел внешне спокойным и улыбчивым даже, хотя внутри все скручивалось в ожидании вселенской подлянки. Однако ничего такого не происходило. Уже знакомый ему по первому состоявшемуся состязанию второй удар в гонг ознаменовал начало сражения, Вэй Ин вместе с другими некромантами отошел к стене, а сам Се Лянь с легким звоном извлек из ножен меч, взмахнул им, и темно-золотые иероглифы на бордовом лезвии ярко вспыхнули на солнце. Демоны его не знали и думали, что смогут вместе победить, потому и напали сразу. Один против двадцати девяти. Любому было бы сложно, если этот любой не был бы Богом Войны или же Князем. Се Лянь только посильнее обхватил пальцами рукоять меча, присел, уходя от удара по голове сзади, резко развернулся и перерезал демона пополам. На песок пролилась водопадом алая кровь, несколько капель попало на щеку Се Ляню, однако внимания он на это не обратил, вместо этого продолжив атаковать и убивать. И вновь хруст костей, звон ломающейся стали, когда кто-то умудрялся подставить свое оружие под меч Бога Войны, чавкающий звук разрезаемой плоти и выпадающих на песок из глубоких смертельных ран внутренних органов, хриплые крики демонов и металлический запах крови в воздухе и ее же привкус на языке. Увернуться от слишком очевидного удара, поднырнуть под рукой и вонзить обагренное кровью лезвие в чужой бок, выдернуть резко наружу, распарывая брюхо, и отразить следующую атаку. И по новой. Се Лянь действовал на автомате, с головой погрузившись в происходящее. В голове наступила желанная тишина — все мысли стихли, меч со свистом разрезал воздух, разбрызгивая кровь, и Се Лянь методично вырезал демонов. Демону, что явно хотел отступить, он без жалости отрубил голову и пнул его тело назад, сбив бегущего к нему противника с ног, вонзил меч ему в горло и шагнул грациозно в сторону, избегая рубящего удара саблей. Этот казался поинтереснее, но долго все равно не продержался — через несколько мгновений Се Лянь распорол его от шеи до паха, крутанул меч в руке и двинул рукой резко назад, глубоко всаживая острое лезвие в решившего напасть сзади демона. Тот выронил из рук боевой топор, открыл рот, из которого по подбородку потекла кровь, глаза его закатились, и демон упал, соскользнув с меча. Все было кончено. Се Лянь осмотрелся, ловя изумленные взгляды прочих участников и призванных, стряхнул с меча кровь и хотел было его убрать в ножны, однако откуда-то с трибун на лезвие прилетел цветок. Се Лянь застыл, глядя на нежные алые лепестки гибискуса, затем вскинул голову и оглядел трибуны, ища взглядом того, кто кинул ему это, но никого так и не нашел. Он сжал цветок в пальцах и превратил его в пыль, от умиротворения от сражения не осталось даже воспоминания — сейчас он злился. И мысль еще мелькнула, как назло, о том, кто же мог совершать все эти убийства и кто мог кинуть ему этот цветок. — Это было потрясающе, — пропел рядом Вэй Ин, и Се Лянь вздрогнул от неожиданности, посмотрел на некроманта растерянно. — Пошли обратно, а то нас тут сейчас продырявят взглядами. Вэй Ин схватил Се Ляня за ладонь и потащил за собой в сторону выхода с арены. Победитель второго состязания тоже был решен — Се Ляню, в конце концов, никто даже сопротивления оказать не смог.