Во имя победы

Се Лянь не знал, где он находится. Он даже не знал, что вообще за место было это «где», ведь он глаз открыть не мог, зато все прекрасно чувствовал. Он чувствовал, как чьи-то невозможно нежные руки скользят по его телу, разматывая старые бинты, чтобы после чем-то мокрым и сильно пахнущим травами протереть раны и снова забинтовать. Се Лянь не ощущал никакой угрозы, а потому продолжал спокойно лежать и восстанавливаться. Он постоянно проваливался в забытье и каждый раз видел один и тот же кошмар, как люди, сначала искренне извиняясь и плача, а потом уже затыкая его грубыми словами, брали меч с угольно-черным лезвием и раз за разом вонзали в его и без того истерзанное тело. Живот и грудь по его ощущениям превратились в какое-то кровавое месиво, но он по-прежнему чувствовал малейшее прикосновение, что уж говорить о вонзающемся лезвии; в горле бурлила кровь, он захлебывался ею и ничего не мог выговорить — он дышал-то чудом. Однако взгляд во всем этом бесконечном ужасе постоянно цеплялся за белую фигуру, чье лицо было скрыто странной маской, одна сторона которой улыбалась, а другая плакала. Се Лянь больше не плакал от боли и отчаяния — слезы кончились, боль стала настолько сильной, что только ее он и чувствовал, а отчаяние накрыло с головой. Он молился всем подряд, он умолял, он хотел умереть, перестать существовать, он желал, чтобы даже его душа безвозвратно рассеялась. А потом он просто потерял сознание. И пришел в себя спустя очень долгое время. Се Лянь не чувствовал, как бережно и максимально осторожно кто-то отдирал присохшие к ранам бинты, он даже глаз открыть не мог, вдыхал через раз с хрипом, но сердце билось. Рвано, неуверенно, медленно, но билось. — Потерпите, Ваше Высочество, пожалуйста! — взмолился кто-то над его ухом, и Се Лянь чуть дернул пальцами. Он еще помнил, что нельзя бы ему показывать свое лицо никому. — Все будет хорошо! — тут же жарко пообещал этот кто-то и сжал его пальцы своими. Се Лянь очень хотел горько рассмеяться и спросить: «Когда? Когда все будет хорошо?», вот только горло пересохло, рот не открывался, и задать вопрос возможности не было, а вскоре он и вовсе опять отключился. Он плавал на грани какой-то дымчато-расплывчатой реальности, вроде все чувствовал, но не был уверен в своих ощущениях, вроде слышал чей-то голос и в то же время находился в абсолютной тишине, лишь мысли вяло перекатывались в голове и изредка стучались о стенки черепа, причиняя…боль? Но однажды все это исчезло. Се Лянь распахнул глаза и резко выпрямился. Голова закружилась, перед глазами помутнело, и он часто-часто заморгал, пытаясь привести зрение в порядок. Предметы перестали расплываться, так что Се Лянь смог осмотреться и задаться вопросом, где же он все-таки оказался. Это место не было тем храмом, где его пронзили мечом так бесконечно много раз, где его убивали целую ночь. Се Лянь опустил ноги с самой настоящей кровати, встал и, пошатываясь, обошел помещение. Небольшой домик был почти пуст, если не считать удобной мягкой кровати и тумбочки рядом с ней, и чист. На стуле неподалеку висело чистое белое одеяние, очень похожее на то, в котором Се Лянь ходил до этого. Решив, что это для него, Се Лянь быстро сбросил с себя какой-то халат и замер, проводя ладонью по животу вверх, скользя до горла, чтобы после сжать его. От жутких ран не осталось даже шрамов — кожа была идеально ровной и белой. Как так вышло? Се Лянь еще несколько раз провел ладонями по коже, не веря своим глазам, но потом все же натянул на себя белое ханьфу, привычно спрятал лицо под тканью и вышел из домика. Он прекрасно знал эти окраины — этот домик находился в том же городе, где и они все жили, поэтому Се Лянь, даже не оглядываясь, побрел обратно домой. В душе было пусто и бесконечно холодно, и подрагивающие кончики пальцев были ледяными. Се Лянь ничего больше не чувствовал. И когда разозленный и волнующийся Фэн Синь припер его к стенке, выпытывая, где он пропадал два месяца, Се Лянь только безразлично переспросил: — Меня не было два месяца? — Да! — зарычал тот в ответ. — Где ты был?! Ты хоть представляешь, как мы волновались?! Се Лянь ничего не ответил, Фэн Синь не спросил, что с ним случилось. Мать явно волновалась, отец тоже, и Се Лянь правда постарался натянуть на лицо прежнюю, добрую улыбку и заверить их, что все в порядке. Мышцы не слушались, и улыбка получилась только попытки с пятой. На следующий день они вновь пришли на то место, где зарабатывали деньги уличными представлениями, казалось, так давно. Се Лянь какое-то время сидел, молча наблюдая за Фэн Синем, но после все-таки заменил его, взяв какую-то ветку и начав с ней исполнять движения, словно бы вместо ветки сжимал в пальцах настоящий меч. Руки двигались легко, словно перья, но едва ли Се Лянь чувствовал это — он в принципе свое тело ощущал очень странно. Как будто оно не принадлежало ему. Ночью Се Лянь еще несколько раз тщательно изучил свое тело на наличие хоть каких-то шрамов от той ночи, но ничего не было. Кожа на животе, груди, горле была абсолютно чистой. И Се Лянь не понимал, почему так быстро восстановился за такой короткий срок — всего два месяца — от таких страшных ран. Впрочем, его это и не волновало ничуть, ведь сейчас он мог хотя бы немного помочь. И все действительно было почти хорошо… — Как скучно! — крикнул молодой человек из толпы. — Кто захочет смотреть, как ты тыкаешь воздух палкой? Используй настоящий меч! — Следи за своим языком! — подскочил отдыхавший ранее Фэн Синь. — Мы платим вам за ваше представление, так что имеем право выбирать, что хотим смотреть, а что нет, — протянул тот. — Используй меч! Фэн Синь, сжав кулаки, даже рта раскрыть не успел — промелькнула тень, и говоривший человек оказался отброшен на десяток шагов назад. Из его рта и носа хлынула кровь, когда он приподнялся на локтях и со страхом уставился на склонившегося к нему Се Ляня. — Здесь ни у кого нет настоящего меча, как видишь, но это не помешает мне забрать твою жизнь, — пугающе спокойно сообщил он, всматриваясь в искаженные ужасом черты лица, и схватил его за горло, действительно собираясь исполнить это. Толпа с криками разбежалась, а побледневший Фэн Синь рванул к нему. — Ваше Высочество! Что ты делаешь? Ты убьешь его! Се Лянь притворился, что не слышит этих криков, и собрался было отшвырнуть подальше человека, чье горло до сих пор сжимал, но Фэн Синь не позволил ему этого сделать. — Да очнись же ты, Ваше Высочество! Се Лянь перевел на него взгляд ледяных глаз, и Фэн Синь вздрогнул против воли. Он никогда прежде не видел у Его Высочества такого взгляда, такое ощущение возникло, словно это был не совсем Се Лянь. Слишком равнодушные и в то же время злые глаза. — Это они! Вон там! — раздался крик в конце улицы, и к ним рванули солдаты. Фэн Синь схватил Се Ляня за руку и потащил за собой прочь оттуда, направляясь обратно в домик, где они все жили все это время. Едва они вернулись, Фэн Синь захлопнул дверь, круто развернулся к Се Ляню и банально заорал на него, совсем не стесняясь присутствия Ее Величества. — Как ты мог сделать что-то подобное?! Се Лянь повернул голову к матери и ледяным, пробирающим до костей голосом велел ей идти в комнату. Что-то такое отразилось в его глазах, что женщина, прижимая дрожащие руки к груди, тихо ушла. — А что я сделал? У Фэн Синя лицо вытянулось от удивления. — Ты чуть не убил того человека! — возмущенно воскликнул он, чем заслужил равнодушное пожатие плечами. — Но он ведь не умер, а если бы и умер, то что с того? — Что с того? — ошарашенно переспросил Фэн Синь. — Да, он доставлял неприятности, но он не заслуживал смерти! — Заслуживал, — отрезал Се Лянь и подошел к окну, ничего не видя. Перед глазами сейчас стояла совершенно иная картинка. — И если уж он говорил все это, то должен был быть готов заплатить за свои слова. — Это ведь всего лишь слова, Ваше Высочество! Всего лишь слова! Да что с тобой вообще такое?! Се Лянь не ответил. Тот человек, по мнению Фэн Синя, смерти не заслуживал. А он, Се Лянь, получается, заслуживал?! Он столько всего сделал для людей, стольким пожертвовал, а в итоге они безжалостно пронзили его мечом около сотни раз! Он чем это заслужил?! Стиснув зубы, Се Лянь, не глядя на Фэн Синя, зашел в комнату, громко хлопнул дверью и, прижавшись к ней спиной, медленно сполз на пол, пряча лицо в ладонях. Нет, нет, нет! Как бы он ни пытался сделать вид, что все не так плохо, ничего не получалось! Через какое-то время в дверь постучали, но Се Лянь внимания не обратил. Он думал, что это Фэн Синь, однако в коридоре раздался голос государыни: — Сын мой, это матушка. Позволь мне войти и посмотреть на тебя… Се Лянь помедлил, прежде чем встать и все-таки впустить мать. В руках она держала тарелку с приготовленной ею едой, и выглядело это до того ужасно, что Се Лянь с трудом сдержал рвущиеся с языка жестокие слова. Он сел на кровать, сгорбившись, и государыня, поставив тарелку на стол и положив на нее палочки для еды, присела осторожно рядом, боясь хоть жестом его расстроить. — Сын мой, — начала она все же спустя несколько минут и чуть вздрогнула, поймав направленный на нее невозможно усталый взгляд потухших глаз. — Почему ты снова ссоришься с Фэн Синем? Се Лянь смотрел на нее какое-то время, опустил потом голову и вздохнул. — Просто не вмешивайся в это. Государыня переплела пальцы рук и положила их на колени, с беспокойством взирая на своего сына. Он так сильно изменился за два месяца своего отсутствия, и это причиняло ей боль. Она так сильно хотела бы помочь ему, утешить его, но не знала, как, не знала, сможет ли вообще. Что-то подсказывало, что она может сделать все только хуже. — Пока тебя не было, этот мальчик заботился о нас, — выговорила она, сжимая в пальцах ткань одежд, — он все это время следовал за тобой, и ему сейчас нелегко… Я знаю, что тебе тоже трудно, но… Се Лянь подскочил и уставился на нее: — А кому было легко? Разве мне было легко?! Хватит, прошу тебя, хватит лезть в это! Он развернулся и направился к двери, собираясь уйти. Государыня заволновалась, тоже поднялась торопливо и бросилась к нему с бешено колотящимся от паники сердцем. — Сын мой, пожалуйста, не уходи! Я больше ничего не скажу! — Я найду способ облегчить вам жизнь! — воскликнул Се Лянь и вылетел из дома. Внутри что-то крошилось, причиняло дискомфорт — боли Се Лянь уже и не чувствовал, и Се Ляня трясло. На улице никого не было, ибо в такое позднее время все предпочитали уже находиться дома, в тепле, уюте и безопасности, но Се Лянь не испытывал ничего из этого в том домишке, в котором они были вынуждены ютиться. Он не очень представлял, что вообще может сделать в такой ситуации, однако ж в голове крутилась одна мысль. В конце концов, какое ему дело теперь до того, что о нем другие подумают. И Се Лянь, выбросив все лишние мысли из головы, направился вперед. Улицы бедных кварталов вскоре сменились более широкими и чистыми центральными, Се Лянь огляделся и продолжил путь, шагая целенаправленно в квартал аристократии. От изредка проходящих мимо людей он прятался в тени, перебегал иногда по крышам зданий, если спрятаться не было возможности, и через какое-то время остановился перед двухэтажным домом с небольшим садом. Окинув его придирчивым взглядом, Се Лянь преспокойно перепрыгнул низенький заборчик, ступил на траву и быстрым шагом приблизился к входной двери. В окнах было темно, в доме — тихо, и Се Лянь справедливо рассудил, что здесь никого и не было, а это существенно облегчало задачу. Се Лянь дернул дверь на себя, сорвав ее с петель, прошмыгнул в дом и прошелся по нему, внимательно изучая убранство. Богато, вычурно. Отлично. Разыскав мешки, Се Лянь понакидал в них драгоценностей, перевязал, подхватил и вышел из дома, убедился, что никто его не видел, и отправился обратно. В прошлый раз, когда он от безысходности решился на попытку ограбления, его потом мучила совесть, ему было безумно стыдно, но сейчас он ничего из этого не испытывал. Если это единственный выход выжить, то почему бы не воспользоваться им? Правда, Фэн Синь с ним не согласился. Стоило Се Ляню вернуться и отправить родителей в другую комнату, он бросил мешки на пол, которые от удара об твердый пол издали отчетливый звон. — Что там? — мгновенно насторожился Фэн Синь. Вместо ответа Се Лянь развязал их и продемонстрировал содержимое. Мешки под завязку были забиты серебряными и золотыми изделиями. — Откуда у тебя это? — сглотнув, напряженно осведомился Фэн Синь. — Не стоит так переживать, — Се Лянь опустился на пол, — я лишь нанес визит в богатый дом в городе, вот и все. Меня все равно никто не видел, расслабься. — Ты это все украл?! — задохнулся от шока Фэн Синь. — Ну и что с того? — бросил на него взгляд Се Лянь. У Фэн Синя пропал дар речи. Как так получилось? Почему Его Высочество решил кого-то ограбить? — Мы могли бы это заработать честным путем! — Нет, не могли бы, — бросил Се Лянь и поднял голову. — Нет. Только так. Дай угадаю, ты сейчас думаешь о том случае, когда я попытался кого-то ограбить? Ты же все хотел узнать, что там случилось. Так слушай. Я действительно попытался ограбить в тот день человека. И на самом деле мне бы стоило это сделать гораздо раньше, но я почему-то из последних сил цеплялся за прошлое. Я был наивным идиотом, не так ли? Почему я вообще терпел оскорбления, проклятия в мою сторону, почему я терпел, когда меня били? Потому что был идиотом! Довольно, больше этого не повторится. Я прозрел. Фэн Синь пошатнулся, с неверием глядя на него. Он не узнавал Се Ляня — его словно подменили. Изменились речь, поведение, взгляд — от прошлого Се Ляня, которого он знал, остались лишь внешность да имя. — Почему ты так себя ведешь? Почему говоришь все это? Что с тобой вообще произошло? Я…я действительно не знаю, почему следовал за тобой все это время… — забормотал себе под нос Фэн Синь. — Так перестань следовать за мной, — прервал его Се Лянь и поднялся с пола. — Что? — Перестань следовать за мной, — повторил Се Лянь. — Уходи. Фэн Синь не знал, что сказать, а Се Лянь и не стал ждать — развернулся и ушел к себе в комнату, заперся и уселся на кровать, прижавшись спиной к стене. Через несколько часов он услышал, как Фэн Синь тихо прощается с государем и государыней, причем последняя плакала и беспокоилась. А потом Фэн Синь ушел. Навсегда. Се Лянь глубоко вдохнул и выдохнул, закрыл глаза и ощутил, как сжимается сердце. Что ж, еще один его давний страх исполнился. На следующий день Се Лянь вышел из комнаты и спустился вниз, где за столом сидели его родители и завтракали. Государыня улыбнулась при виде сына и позвала его к ним, но Се Лянь лишь взял немного золотых украшений из мешка и отправился за лекарствами. Теперь-то он мог помочь им. Украшения он сдал и получил за них деньги, на которые и приобрел все необходимые лекарства, после чего поспешил обратно. Нервы почему-то были на пределе, душу сковывало нехорошее предчувствие, и Се Лянь почти бежал обратно, дрожа от страха. И он ничего не мог с собой поделать. Се Лянь вбежал в домик, огляделся и закусил губу, не увидев родителей нигде. Он обшарил первый этаж и второй, но они словно сквозь землю провалились. В голове мысли мелькали одна хуже другой, пульс зашкаливал. — Сын мой, ты вернулся? — хлопнула входная дверь, и по дому разлетелся голос государыни. Се Лянь выдохнул с облегчением и покачнулся, быстро спустился к ним и посмотрел на родителей. — Где вы были? — Мы решили немного прогуляться, — улыбнулась немного нерешительно женщина и подвела мужа к стулу, помогла сесть и опустилась напротив него. — Нам полезно пройтись, подышать свежим воздухом. Се Лянь протер лицо ладонями, чуть надавливая на переносицу, сделал несколько вдохов и выдохов, заставляя сердце угомониться, размешал лекарство и дал его родителям. — Пейте. Государь сначала хотел отказаться, но государыня сжала его руку в своей, и он все-таки выпил горькое лекарство до дна. Когда государыня взяла в руку свою пиалу с лекарством, во входную дверь постучали. Интуиция взвыла раненым зверем, но Се Лянь не понял этого, проигнорировал, приблизился к двери и открыл ее, чтобы застыть, бездумно глядя на белую маску. — Здравствуй, Се Лянь! — пропел радостно Безликий Бай, затолкал Се Ляня в дом и зашел следом, плотно закрыв за собой дверь. — Мне без тебя было так одиноко, что я решил заглянуть к тебе в гости. Смотрю, тебя оставил последний твой друг? Ну и как ощущения? Се Лянь не смог ответить. Во рту пересохло, и язык еле ворочался. Нельзя, нельзя его пускать! Се Лянь чуть дернул рукой, и его в то же мгновение впечатали в стену до темных пятен перед глазами. — Нет, мой дорогой Се Лянь, не стоит даже пытаться, — прицокнул языком Безликий Бай, завозился вдруг и достал до боли знакомый меч с угольно-черным лезвием. — Узнаешь? Я тут подумал… — Сын мой, кто там? — позвала Се Ляня государыня. Безликий Бай повернул голову к Его Высочеству и увидел, как тот смертельно побледнел. — Фэн Синь не вернулся? Се Лянь попытался вырваться, однако его схватили за горло и перекрыли доступ кислорода. Он ведь все равно не умрет, как бы ни пытался, так что не страшно! — С чего бы ему возвращаться, да? — задумчиво протянул демон. — Так вот, о чем это я. Я тут подумал, что ты слишком медлителен. Неужели случая в храме было недостаточно? Тогда, быть может, тебя надо еще подтолкнуть? Се Лянь задыхался, безрезультатно старался отодрать чужую руку от своей шеи и медленно оседал на пол не в состоянии держаться на ногах. Как назло, родители, видимо, заподозрили что-то неладное и поспешили к нему. Се Лянь не мог позволить выйти им! Он засопротивлялся с удвоенной силой, что Безликого Бая рассмешило. — Не получится, ты слабее, — под маской эта тварь наверняка улыбалась сейчас, — но хорошо, что они сами решили выйти. Устроим им сюрприз? — Н-не с-смей… — О? Ты мне угрожаешь? Ты? Се Лянь, — ласково произнес Безликий Бай и резко сжал пальцы еще сильнее, вжав его в стену настолько, что по ней прошли трещины, — ты не в том положении. — Боже… Безликий Бай повернул голову к вышедшим родителям Се Ляня и приветственно склонил голову, однако в его жесте ясно читалась насмешка. — Ну что же, начнем? Меч вдруг пронзил грудную клетку Се Ляня, у него изо рта потекла тонкая струйка крови, а государыня закрыла рот руками, с болью и ужасом глядя на это. — Пожалуйста, не надо! — она дернулась вперед, однако Се Лянь нашел в себе силы прохрипеть: — Нет! Уходи…те… — Ну-ну, не стоит лишать себя такого увлекательного продолжения этой встречи, — потрепал его по щеке Безликий Бай и, не вынимая меч из его груди, провел им вверх, распарывая кожу, внутренности, даже кости. На деревянный пол хлынула кровь. Меч с неприятным хрустом ломающихся костей вышел из его груди, и Се Лянь упал на пол, сильно ударившись головой. Безликий Бай взмахнул мечом, стряхнув с него кровь, и медленно приблизился к государю, который встал перед женой, закрывая ее собой. Демон покачал головой в притворном сочувствии. — Ох, как это трогательно, но как же безнадежно. Се Лянь перевернулся на живот и привстал на дрожащих руках. Нет, он не мог позволить этой твари сделать то, зачем она сюда и заявилась! Так что, придерживаясь за стену, Се Лянь кое-как встал на ноги и сделал два шага к ним, когда Безликий Бай в раздражении махнул рукой, и сильная волна темной энергии снова впечатала Се Ляня в стену. И вновь он попытался встать, а когда не вышло, то просто пополз вперед. — Видишь? Ты не можешь их спасти! — и под хриплый крик Се Ляня черный меч снес голову его отцу. Брызнувшая во все стороны кровь попала на лицо государыни, обезглавленное же тело бывшего правителя павшего государства тяжело осело на пол. Се Лянь поднялся на ноги с трудом и рванул к матери, больше всего на свете желая успеть, спасти, вот только опоздал на жалкие секунды. Безликий Бай с легким, веселым смешком тем же самым мечом перерезал женщине горло, и Се Лянь смог лишь подхватить ее. Государыня билась в судорогах, пытаясь ладонями зажать смертельную рану, но поняла потом, что это бесполезно, подняла окровавленную руку и коснулась ею нежно щеки Се Ляня. Глаза ее потухли, рука безвольно упала. — Вот и все, — сказал ласково Безликий Бай. — Надеюсь, этого хватит. Смотри, Се Лянь, ты не смог спасти с силой Небес своих родителей, так, быть может, лучше отречься от них? Ответа он, впрочем, не ждал. Воткнул меч в пол так, что лезвие вошло в дерево на несколько цуней, оставил на столе похожую на свою маску и ушел. А Се Лянь остался в полнейшем одиночестве посреди окровавленной комнаты с телами родителей на руках. Он просидел так до следующего рассвета. И новый день встретил с всепоглощающей ненавистью в сердце. Родителей он похоронил в лесу, понимая, что не сможет доставить их в усыпальницу их рода, затем вернулся в тот дом и застыл, глядя на меч и маску. Рана на его груди еще не зажила, хоть кровотечение и прекратилось, однако Се Ляня она совсем не беспокоила, посему он кое-как перевязал ее бинтами, взял в руку маску и сжал в приступе бешенства. Никогда! Никогда он этого не забудет! Безликий Бай еще заплатит за это! Маска осколками упала на пол, и взгляд Се Ляня вернулся к воткнутому в пол мечу. Брать его не хотелось, но выхода у Се Ляня не было. В конце концов, он вернет этот меч его хозяину, убив Безликого Бая им. Отречься от Небес? Легко! Все равно Се Лянь не станет таким, как это ничтожество! Се Лянь брел по улочкам какого-то города глубокой ночью, погрузившись в свои мысли. Было холодно, изо рта вылетал пар, но Се Лянь даже не ощущал холода. Он только думал, думал и думал. Сейчас он находился в каком-то пограничном городке, куда зашел просто так, чтобы потом отправиться в мир демонов. Тут неподалеку, в небольшом густом лесу, была весьма тонкая грань между мирами людей и демонов, что было ему на руку, ибо сам он открыть портал пока что был не в состоянии. А бредущему за ним молодому демону не очень доверял. Недавно, примерно лет семьдесят назад, к нему присоединился молодой демон, прячущий лицо за гротескной белоснежной маской. Се Лянь, разумеется, сначала его прогнал к чертям, но тот оказался на диво доставучим и преследовал его долго, норовя помочь хоть как-нибудь. И когда он не делал все только хуже, то от него даже польза была. И Се Лянь нехотя разрешил ему следовать за собой, хоть и поинтересовался для начала, почему тот так назойлив. Ответ был таков: — Я хочу следовать за Вашим Высочеством даже на край света. — Я не Его Высочество, — отрезал тогда Се Лянь и запретил обращаться к нему так. Государство Юнань процветало, люди были счастливы, и о Сяньлэ никто уже и не вспоминал, что уж говорить о нем, принце-неудачнике, который не защитил свою страну и семью. Се Ляня это задевало первые лет тридцать, затем же все его существо сосредоточилось на достижении цели, так что он попросту выбросил это из головы, более не интересуясь миром людей. Он даже не знал, кто сейчас правил. Умин, как назвался демон, бесшумно скользил за ним следом по пустым улочкам, и Се Лянь периодически бросал на него взгляды. Зачем он вообще преследовал его? Какой в этом был смысл? Правда, Се Ляня это не касалось, посему он в очередной раз решил не мучиться догадками и наплевать на это, к тому же он как раз перешагнул черту городка и ступил в лес. Стало гораздо темнее и прохладнее, все вокруг наполнилось звуками ночного леса, совсем рядом просвистела какая-то птица; Се Лянь откинул с лица пряди волос и направился прямо к тому месту, где истончилась грань между мирами. Он уже не был человеком, так что такие места чувствовал, поэтому быстро вышел на маленькую полянку, на которой уместиться лежа могли только два взрослых человека. Воздух чуть рябил, расплываясь волнами под редким светом луны, едва слышно потрескивал и полнился темной энергией. Се Лянь приблизился к этой аномалии, спокойно погрузил туда руку, убедился, что она пропала, и шагнул вперед. По коже будто промчались искры, щекоча, запахло остро озоном, и Се Лянь вышел уже в совершенно другом лесу. Черные стволы деревьев, почти лишенные веток, возвышались на достаточном расстоянии друг от друга, кровавого цвета луна практически не давала освещения. Это было так непривычно. Следом в мир демонов через этот своеобразный природный портал вышел Умин, быстро огляделся, если судить по движениям головы, и словно бы расслабился. — Ну и где мы? — спросил Се Лянь молодого демона, который уж должен был это знать. — Недалеко от Лунной долины, — с почтением отозвался тот. — Это еще что? — Владения Княгини демонов Хэй Син. Се Лянь окинул его взглядом, развернулся и направился прочь из леса к виднеющейся в просветах между деревьями дороге. В мир демонов его привело чувство, что именно здесь сейчас Безликий Бай. Се Лянь и сам не особо понял, почему вдруг стал как будто ощущать примерное местоположение этого демона, но видел в этом одни лишь плюсы. Чем быстрее он найдет эту тварь, тем быстрее убьет ее. Все просто. Когда они вышли на дорогу и прошли вперед, воздух наполнили звуки сражения и крики. Се Лянь заинтересованно склонил голову к плечу и поспешил туда. Картина, представшая его глазам, была странной и привычной уже для мира демонов. Демоны окружили группу людей-магов, которые оказывали им достойный отпор — даже успешно убили уже парочку демонов. Любопытно. — Эй! — крикнул какой-то маг, заметив Се Ляня. — Помоги нам! Се Лянь не ощущался демоном, в нем все видели человеческого мага, поэтому его и попросили о помощи. И раньше он бы правда ринулся вперед, защищая их, вот только он изменился. Люди для него в свое время ничего хорошего не сделали, так почему он должен? Се Лянь собрался было обойти их и продолжить путь, когда один из человекоподобных демонов в этой компании позвал: — Помоги лучше нам! — А что я за это получу? — повернул голову к ним Се Лянь. — А что ты за это хочешь? — не растерялся демон. — Информацию, как можно больше достоверной информации, — выдвинул свое требование Се Лянь. — О неком Безликом Бае. Демоны переглянулись и передали слово главному из них, который до этого с Се Лянем и разговаривал. Именно он склонил голову, пугая впечатлительных людей почти белыми глазами с овальным черным зрачком. — Наш господин предоставит тебе эту информацию. — Поклянитесь на крови, — потребовал за спиной Се Ляня Умин. Демон вздрогнул и бросил на него взгляд, пытаясь разглядеть что-то через маску, но потом все же поклялся вместе со своими подчиненными. Люди наблюдали за этим ошарашенно, не веря, что им не поможет такой же, как и они. Се Лянь достал подаренный Безликим Баем черный меч, который так и не назвал, повернулся к людям и, не прилагая усилий, переместился к ним мгновенно, перерезал ближайшему горло, второму пронзил сердце, третьего и вовсе на две части разрубил и вовремя отразил брошенное в него заклинание. Мага, рискнувшего сделать это, убил Умин и неожиданно преградил путь Се Ляню. — И как это понимать? — с отчетливо слышным раздражением осведомился Се Лянь. — Вам не стоит убивать этот мусор собственными руками, — тихо проронил тот. — Я убью их за вас. — А не слишком ли ты много на себя берешь? — зашипел на него Се Лянь и прищурил глаза, потемневшие на несколько тонов. По его ауре пробежали темно-золотые искры и бордовые всполохи. — Ваше Высочество наследный принц, вам не стоит пачкать свои руки, — твердо ответил Умин, сжимая пальцами рукоять простой сабли. — Еще раз меня так назовешь — я убью тебя. Се Лянь метнул меч в собравшегося удрать мага, и тот с криком упал — меч пробил его тело насквозь, оставив зияющую дыру в животе. Двух оставшихся трясущихся от ужаса магов прикончил Умин. Се Лянь же подобрал меч, брезгливо очистил его от крови и убрал, посмотрел на демонов, которые уже обыскали трупы и явно что-то нашли, и приподнял бровь. — И где моя награда? Старший из них склонился в поклоне, безмолвно благодаря за помощь, развернулся и предложил следовать за ними. Се Лянь достал из рукава чистый платок и принялся вытирать испачканные в крови ладони, шагая по дороге позади демонов. Умин рядом явно был чем-то недоволен — Се Лянь отлично улавливал это по его дыханию и чуть подрагивающим пальцам. Впрочем, ему не было до этого никакого дела, так что он просто перестал обращать на это внимание. Демоны привели их в небольшой поселок, проводили к трехэтажному трактиру и первыми зашли внутрь, с кем-то переговорили и вскоре пригласили Се Ляня. Се Лянь вошел в трактир и задержал дыхание машинально. В помещении слишком сильно пахло дешевым алкоголем, горелым мясом и кровью. Опустив глаза, он понял, в чем дело. Половина столов была перевернута вместе со скамейками, рядом с ними валялись бессознательные демоны, многие из которых были избиты. Видимо, напились, поссорились, подрались и отключились. Ничем не отличались от людей. — Так-так-так, значит, именно ты помог моим бесполезным подчиненным? — скрипучим голосом протянул кто-то в другом конце помещения, и Се Лянь направился туда. За столом на горе подушек восседал старый демон. Все его лицо было испещрено глубокими морщинами, но взгляд оставался цепким и ясным. В руках он сжимал неожиданно изящную пиалу с вином и смотрел на Се Ляня с легким прищуром. — Что же такого произошло, раз бог убивает людей? — полюбопытствовал демон. Се Лянь сел за стол, не спрашивая дозволения, закинул ногу на ногу и перевел взгляд на демона. — Не ваше дело. — И то верно, — посмеялся сухо демон, сделал глоток и выдохнул, задумчиво глядя на стоящего поодаль Умина. — Что за мальчик следует за тобой? — Понятия не имею, — огрызнулся Се Лянь. — Я получу свою заслуженную награду? Демон неспешно допил пиалу, взял кувшин и налил снова, предложил Се Ляню, но он отказался, посему демон пожал плечами, отпил половину и протянул: — Они рассказали мне, что хочешь получить информацию о Безликом Бае. Зачем это тебе? — Не ваше дело, — повторил Се Лянь и сложил руки на груди, глядя прямо перед собой на каплю вина на столе. Она в тусклом свете казалась почти черной, лишь изнутри как будто чуть подсвечивалась рубиново-красным. — Ладно-ладно, не сердись, Бог Войны. — Я не Бог Войны! — зарычал Се Лянь, сверкая стремительно темнеющей аурой. Старик какое-то время внимательно наблюдал за этим, отставил потом пиалу, переплел длинные узловатые пальцы рук в замок, положил их на стол и сощурил правый глаз. — Если хочешь узнать о Безликом Бае, придется воспользоваться архивом Князей демонов. Именно там записано, кем он был, что с ним произошло и кем он стал в итоге. Архив находится в мавзолее, однако же попасть туда может не каждый, — демон криво усмехнулся, вытянул ладонь и над ней появился в воздухе небольшой платиновый кругляшок с выгравированным на нем странным знаком. — Вот твой пропуск. Как найти, спроси мальчика. Се Лянь молча принял протянутый кругляшок, погладил пальцами ледяной знак и поднял голову, но демон уже куда-то испарился. Се Лянь спрятал полученный пропуск в карман, поднялся и взглянул на Умина. — Веди в этот архив. Се Лянь стоял напротив высокого храма, сложив руки на груди, и очень старался просверлить в нем глазами дыру. Пальцы то и дело сжимали ткань темно-серого одеяния, мяли его и едва не рвали. Люди в храме возжигали благовония, возносили молитвы и радовались, надеялись, что их желания исполнят. А Се Лянь молча наблюдал за этим, сгорая от ярости и ненависти. Аура становилась все темнее, силы все прибывали, и некоторые из находящихся там даже стали оборачиваться, чувствуя что-то странное и опасное. Се Лянь медленно расцепил руки и поднял плавно правую, прищелкнул пальцами и довольно сощурился, любуясь вспыхнувшим ярким пламенем храмом. Люди внутри закричали и побежали на выход, вот только двери захлопнулись прямо перед их носом, отрезая им путь к спасению. На их крики сбежались жители этого большого города и действительно начали пытаться спасти умирающих и потушить храм. Се Лянь с удобством устроился на ветке дерева, на которое залез мгновением раньше, и принялся созерцать весьма умиротворяющую картинку. Храм начал разрушаться, и почерневшие от копоти камни стали проваливаться внутрь, наверняка попадая по людям и погребая их под собой. Теперь крики перемежались с кашлем задыхающихся от дыма людей, а вскоре и вовсе все стихло. Когда пламя унялось, от храма остались лишь почерневшие, разваливающиеся прямо на глазах стены и десятки трупов внутри. Это был тысяча пятнадцатый храм Цзюнь У, уничтоженный Се Лянем за последние три месяца. После первых попыток и наблюдений за тем, как люди кропотливо отстраивают храмы заново из раза в раз, Се Лянь просто принял решение уничтожать их вместе с молящимися внутри людьми. И это действовало — чем больше людей умирало в храме своего бога непонятно из-за чего, тем быстрее они прекращали верить в него, тем слабее становился сам Цзюнь У, чего Се Лянь и добивался. С каждым новым уничтоженным храмом он радовался все больше, испытывая почти что эйфорию. Когда-то люди разрушали храмы самого Се Ляня, использовали его статуи как пороги и не только, всячески унижали его, а потом и вовсе забыли — и все это из-за этой подлой твари. И Се Лянь заставит его прочувствовать хотя бы часть того же, через что прошел и он. Се Лянь заставит людей забыть их любимого Цзюнь У. — Готово. Се Лянь лениво глянул на вернувшегося Умина, который должен был уничтожить еще один храм в этом городе. — Отлично. Нам здесь делать больше нечего, — Се Лянь встал на ветку, окинул последним взглядом людей и приподнял уголок губ. Они рыдали, вытаскивая обгоревшие трупы из разрушенного храма, молились и причитали, не понимая, за что им это все выпало. У кого-то погибли близкие, и они страдали, злились, ненавидели и никак не могли понять, почему их бог не защитил их. Вот так, правильно, вините его, ненавидьте его, презирайте его. Именно так! Се Лянь открыл портал в следующий город и шагнул в него. Силы с недавних пор стали восстанавливаться, так что он теперь вновь мог открывать порталы, использовать магию, правда, он прекрасно осознавал, что эта сила отличается от прежней. Эта слишком темная и густая, пропитанная болью и тленом, но все такая же послушная его воле, а коли так, то его не заботила природа этой мощи. Умин вышел из портала следом за ним. Се Лянь, если честно, после того случая в мире демонов полагал, что его спутник будет не согласен с его решением убивать мирных людей, но тот молчал, более того, сам вызвался помочь и не осудил ни разу, ни разу не помешал. Не сказать, что если бы он и решил попытаться, то у него получилось бы, но Се Лянь его однозначно прогнал бы в лучшем случае, в худшем и более вероятном — убил бы. Се Лянь мысленно воспроизводил виденную когда-то давно карту с сияющими точками храмов Цзюнь У и по порядку посещал все эти места, разрушая каждый храм в его честь, убивая при необходимости особо ретивых верующих, стремящихся отстроить вновь храм и продолжить возносить молитвы. На небесах, как с мстительным удовольствием думал иногда Се Лянь, наверняка уже паника поднялась, ибо как же так, кто-то разрушает храмы их главного бога, а поймать этого кого-то они никак не могут. Се Лянь уже несколько раз замечал едва ли не целые отряды Богов Войны, которых посылали отловить одного его. Спрятаться от них было до скуки легко, достаточно было лишь открыть портал в мир демонов и погулять там немного. Се Лянь теперь там часто бывал, интересовался, как живут демоны, и изучал сам мир. Он знал, что в мире демонов существовало разделение на территории Князей и Княгинь и свободные земли. Первые были хорошо защищены, там жило не так и много демонов — демоническая знать была весьма избирательна, а вот на свободных землях тут и там были разбросаны небольшие поселения демонов. Се Лянь тогда никак не мог понять, почему у них нет городов, и Умин объяснил ему: — У демонов разных видов слишком много отличий, и они могут поубивать друг друга из-за какой-то мелочи, поэтому в поселениях обычно живут либо представители одного вида, либо родственных, среди которых нет таких серьезных отличий. Когда-то давно города уже строили те же Князья, но все кончилось весьма печально, так что больше никто и не пытается. Се Лянь, сидевший на скале и изучающий на редкость спокойным взглядом огромную долину, окруженную лесом, тихо вздохнул и протянул на грани слышимости с сожалением: — Это все можно было бы решить, было бы желание… Город для демонов… Звучало потрясающе. Се Лянь уже убедился за эти сто пятьдесят лет скитания по мирам, что демоны почти ничем не отличались от людей — они, наоборот, в чем-то были даже лучше. Например, они уважали и любили своих Князей и Княгинь, они не могли перестать в них верить, не могли начать ненавидеть их и разрушать все, ими созданное, как делали люди со своими богами. И на самом деле если правильно решить проблему с отличиями в мировоззрении демонов разных видов, то можно было бы создать город, где они смогут спокойно жить, а не выживать. Се Лянь горько усмехнулся. Бывший Бог Войны мечтает создать безопасное место для демонов… Забавно. Но, пожалуй, безумно радовало, что он все еще был способен мечтать о чем-то. Кроме максимально жестокого убийства Безликого Бая, конечно же. Еще через сто лет Се Ляня до ужаса боялись люди. Они не знали, кто он, они не видели его ни разу, но боялись демона, уничтожающего храмы Цзюнь У и убивающего его последователей. А у Се Ляня терпение истощалось с каждым днем все больше. Он уже разрушил за десять тысяч храмов и монастырей, но все равно находил периодически новые. Он уже убил бессчетное число людей, у него не просто руки по локоть в крови — он в ней тонул, но продолжал. И почему только у подобного ничтожества так много преданных верующих, готовых строить храмы в его честь бесконечно?! — Ненавижу! — прошипел Се Лянь и ударил кулаком по стене очередного храма. Внутри было около сотни молящихся людей, которые его даже не заметили. По стене же пробежала трещина, здание тряхнуло, и люди замолкли, оглядываясь со страхом в глазах. Се Лянь прищурился и ударил еще раз изо всех сил, желая разнести это строение в пух и прах, чтобы от него только камни остались с вытекающей из-под них кровью. Люди побросали свои вещи и побежали на выход, надеясь спастись, однако прямо перед ними словно из ниоткуда появился Умин с саблей наготове. Первого бросившегося вперед он лишил головы, остальные же замерли, глядя на него. Позади разрушающийся храм, впереди убийца. Бедные, бедные люди. Се Ляню их не было жалко. — Просто запри их уже, — велел зло Се Лянь медлящему демону, развернулся и направился прочь. Умин за его спиной молча возвел барьер, не позволяющий покинуть храм, проследил за тем, как развалился храм, раздавив людей камнями так, что кровь брызнула на дорожку, ведущую к зданию, и траву, и поспешил за Се Лянем. Его аура последние несколько десятилетий представляла из себя нечто весьма агрессивное бордового цвета с редкими темно-золотыми проблесками. Такое для бога почти смертельно, но Се Лянь жил и умирать, к счастью, не собирался. И все же было во всей этой ситуации кое-что, что его напрягало. — Почему нас никто не ловит? — О, они пытаются, — отозвался Се Лянь и откинул изящным движением кисти пряди волос с плеч на спину, — просто не могут. Слабаки, — в его голосе послышалось плохо скрываемое презрение, — что с них взять. — В таком случае почему бы Цзюнь У не вмешаться? Се Лянь резко остановился и сжал пальцы в кулаки до побеления костяшек, аура вспыхнула и начала стремительно наливаться чернотой, самого же Се Ляня откровенно затрясло. Он бросил взгляд на Умина, и тот незаметно вздрогнул, увидев его глаза. От теплого карего цвета с золотистыми искорками остались лишь воспоминания — радужка была абсолютно черной. — Ему интерес-с-сно! — вновь сорвался на шипение Се Лянь и сощурился. — Этой твари слишком любопытно, на что еще я готов пойти! Он покажется, без этого никуда, чтобы в очередной раз ткнуть меня носом в мои слабости! Его ненависть душила, разливалась вокруг ядом, и многие на самом деле давно бы уже покинули его, не в состоянии выдерживать такое давление. Умин же его словно не замечал — он все эти годы был рядом, отлучался только тогда, когда ему приказывал Се Лянь, и помогал. Се Ляню, впрочем, было наплевать на такую преданность — все его мысли занимал Безликий Бай и его убийство. Он грезил этим и накапливал силу. И становился постепенно демоном. Недавно в мире демонов его и вовсе за своего признали. Это был странный опыт. Сейчас чутье подсказывало Се Ляню, что эта тварь находится на небесах, куда ему путь был заказан, так что он решил отправиться в мир демонов. — Ты убьешь его… — прошептал Умин, но Се Лянь не услышал. В мире демонов они оказались где-то, где ранее никогда не были. Се Лянь вертел головой и пытался понять, что это за место. Какое-то каменное царство. Деревья выглядели самыми обычными, если не считать того факта, что сделаны они были из камня, трава и кусты с цветами — тоже. Серый камень вокруг и ничего больше. Так, вдали возвышался дворец из камня черного. И все. Се Лянь нахмурился и пошел вперед, к дворцу, разглядывая унылый пейзаж и думая, кому бы это могло принадлежать. Понятно, что кому-то из знати, другие себе такое позволить и не могли, но это ж насколько надо камень любить… — Ваше Темнейшество! — раздался крик где-то в глубине этого каменного сада. — Куда же вы делись? Се Лянь открыл рот, чтобы что-то спросить у Умина, однако прямо из-за ближайшего каменного куста выбежал ребенок и замер, глядя на них широко распахнутыми глазами. Ему было лет восемь на вид; одет он был в темно-синий верхний халат, вышитый белыми журавлями, черные штаны и такого же цвета туфли. Черные волосы ребенка от бега растрепались и торчали во все стороны, темные глаза с любопытством изучали самого Се Ляня. — А вы кто? — А ты? — спросил Се Лянь. Мальчишка перед ним выглядел и ощущался…обыкновенным человеком, и в то же время Се Лянь знал, что он — демон. Почему так? — Я первый спросил, к тому же старший брат говорил мне, что нельзя заговаривать с незнакомцами. — А если я представлюсь, то таковым уже не буду, — подхватил Се Лянь и усмехнулся. — Хороший у тебя старший брат. — Лучший из всех! — на полном серьезе заявил мальчик. — Я Се Лянь. — Тяньлан Цзюнь, — представился в ответ ребенок. — А как ты сюда попал? — Портал открыл. — Но сюда не может проникнуть каждый! — нахмурился мальчишка и осмотрелся, зацепился взглядом за фигуру Умина и подался вперед, втянув воздух носом и приоткрыв рот. Глаза его расширились. — Я везучий, — сухо ответил Се Лянь. — Там тебя ищут, не так ли? Тяньлан Цзюнь бросил откровенно затравленный взгляд в ту сторону и сглотнул, попятился и хотел было спрятаться за Се Лянем, когда кто-то тихо и коротко зарычал. У Се Ляня от этого вдоль позвоночника пробежала странная дрожь, и он обернулся. Тяньлан Цзюнь стоял с низко опущенной головой и комкал рукава халата. И еще он едва заметно трясся от испуга, в чем Се Лянь мог поклясться. — Нам лучше уйти отсюда, — подал голос Умин, и Се Лянь наклонил голову, молчаливо соглашаясь с ним. — Возвращайся, пока не встретил кого-то поопаснее нас, — сказал он напоследок ребенку, открыл очередной портал и переместился. На этот раз они оказались на уже хорошо знакомой скале над долиной, Се Лянь тут же прошел к краю, сел на холодный камень, скрестил лодыжки и вздохнул, подперев ладонью щеку. Этот вид его по-своему умиротворял. — Что это было за место? Знаешь? — Вероятно, Каменный дворец, владения Юнсу Цзюня, — проговорил Умин. Се Лянь кивнул, принимая ответ, и прикрыл глаза. Ему становилось легче постепенно, потухали отрицательные эмоции, аура становилась бордовой, в ней все чаще мелькали темно-золотые искорки. Наблюдать за этим можно было бесконечно. А потом все изменилось в один миг. Се Лянь напрягся и распахнул снова черные глаза, слепо глядя в ализариновое небо, моментально вскочил, растеряв все свое с трудом восстановленное спокойствие, дрожащей от ярости рукой создал портал и влетел в него. Умин едва поспел за ним, уже догадываясь, кто вызвал такие метаморфозы. Безликий Бай решил явить себя. — Я найду эту тварь и убью! — шипел себе под нос Се Лянь, идя по четкому следу в очередном лесу мира людей. Безликий Бай за последние пятьдесят лет вдоволь наигрался с ним. Он то уходил в небесную столицу, то вновь появлялся в мире людей, а потом уже водил Се Ляня за собой, уходя каждый раз, когда он был так близок к его поимке. Это бесило настолько, что Се Лянь срывался по малейшему поводу теперь, все больше погружался в свою ненависть и ничего светлого не видел. Храмов Цзюнь У почти не осталось, а те, что им все-таки встречались, Се Лянь разрушал с жестокой улыбкой под полные отчаяния крики людей, что были внутри. Небожители вновь забили тревогу и по новой начали пытаться отловить его, чтобы перестали гибнуть обычные люди, но Се Ляню было все равно — он прекратил прятаться. И если бы Умин не уводил подальше целые отряды младших духов войны и даже богов, Се Ляня бы давно заметили. Вряд ли бы схватили, но все было бы окончательно разрушено, чего демон допустить не мог. Внезапно Се Лянь остановился и склонил голову к плечу. Он знал, что Цзюнь У прямо впереди, вот только что-то тянуло его вправо, нашептывало, что так будет правильно, и звало-звало-звало, практически сводя с ума. Се Лянь прижал пальцы к вискам, покачнулся немного и все-таки сменил направление, отслеживая, как все отдаляется Безликий Бай. Он почти смирился с тем, что упустил его из-за какого-то идиотского предчувствия, когда прямо перед ним из белесой дымки портала вышел Безликий Бай, замерший при виде остановившегося Се Ляня. Демон был удивлен не меньше Се Ляня. — Как поживаешь, Се Лянь? — приветливо осведомился Безликий Бай и едва успел уклониться от атаки. — Ох, прямо так сразу? Се Лянь перехватил ненавистный меч в своей руке поудобнее и широко взмахнул им, задев маску демона, отчего от нее отвалился кусок, обнажив щеку. Безликий Бай отпрыгнул подальше и коснулся собственной кожи, ощупал неровные острые края маски и хмыкнул. — Ты, пожалуй, стал сильнее. Немного. — Не стоит меня недооценивать! — новая атака почти черными волнами энергии прошлась по воздуху и спилила десяток деревьев. — Все-таки убийство твоих родителей пошло тебе на пользу, — с явной улыбкой протянул демон, парируя удар вытянутым из ножен мечом. — Ты теперь совсем как я. — Я не такой, как ты! — окончательно взбешенный Се Лянь быстро двинул рукой, сместив лезвие и полоснув им по руке демона. Безликий Бай вновь отошел, уходя от атак, и изредка отбивая их. Се Лянь сосредоточился полностью на снующей туда-сюда белой фигуре, действуя слишком опрометчиво и импульсивно. Сознание захлестнуло предчувствие скорого свершения мести, он перестал просчитывать свои атаки и движения, стал слишком предсказуемым, и в итоге едва не попал под прямой удар — его вовремя оттолкнул вмешавшийся и принявший этот удар на свою саблю Умин. Оружие от этого со звоном разлетелось на осколки, что отскочивший Безликий Бай не мог оставить без внимания: — Какая никчемная сабля. Се Лянь взмахнул рукой, и меч, со свистом разрезав воздух, провел кривую линию по правой руке Умина и груди, оставляя за собой рваную глубокую рану. — Не вмешивайся не в свое дело! — рявкнул на него Се Лянь и перевел взгляд на Безликого Бая. — Се Лянь, Се Лянь, — покачал тот головой, — с каких пор ты стал таким эмоциональным? — С тех самых, как ты решил испоганить мою жизнь, — ответил он почти спокойно. Если уж это ничтожество говорило ему подобное, значит, он и впрямь несколько…увлекся. Се Лянь кое-как рассеял темную дымку перед глазами и обрел шаткое спокойствие. Эмоции толкались где-то в груди, почти ощутимо перекатывались клубком ядовитых шипящих змей и пытались вновь захватить контроль над его сознанием. Се Лянь глубоко вдохнул воздух, взглянул на зажимающего ладонью рану Умина и поджал губы. — Не мешайся. И снова бросился в атаку. На этот раз головы он не терял, отслеживал четко малейшее движение демона и постепенно все больше и больше его ранил, так что вскоре Безликий Бай был вынужден отшатнуться и выдохнуть: — Да, я и впрямь недооценил тебя. Более этого не повторится, Сяньлэ, — и уже через миг перед Се Лянем стоял Цзюнь У. — Кстати, как ты узнал об этом? — Интересно? Ты столько лет был демоном, а не знаешь этого? Жалкое ничтожество, — выплюнул Се Лянь. Лицо Бога Войны застыло, а глаза полыхнули. Он медленно повернул голову к Се Ляню и прошипел: — Как ты меня назвал? — Жалкое ничтожество, — повторил с удовольствием Се Лянь и шагнул невольно назад, приняв на меч сокрушительный удар. Сейчас Безликий Бай, или Цзюнь У, был в своей броне, которую весьма трудно пробить — Се Лянь это помнил из их многочисленных тренировок, когда он еще был богом, когда его страна процветала. И он собирался ее уничтожить. Они оба не сдерживали себя, атаковали со всей силы так, что повалили еще с сотню деревьев, создали несколько огромных кратеров и от небольшого пруда оставили лишь водоросли на дне и издыхающих рыб. Сталь со звоном скрещивалась, в воздух взвивались высеченные искры, на землю капала алая кровь из многочисленных ран. Цзюнь У в свободной руке сформировал пепельного цвета сгусток магии и швырнул им в Се Ляня, однако он растекся по черно-бордовому куполу щита и тяжелыми каплями упал вниз, прожигая землю. Се Лянь ответил тем же — и в Безликого Бая полетела темно-золотая сфера, отраженная мечом. Неподалеку раздался взрыв, и в темнеющее небо устремился столб рыжего пламени. Се Лянь теснил его, заставлял отступать, изредка пропускать удары, из-за чего всегда казавшаяся нерушимой броня во многих местах была покрыта трещинами, а кое-где и вовсе лишилась целых кусков. Се Лянь пронзил мечом его правый бок, рассек плоть острым лезвием, стремительной подножкой повалил на землю и приставил окровавленное острие к открытому горлу. Безликий Бай смотрел на него удивленно с легкой примесью восхищения и гордости. — И что теперь? — просипел он, даже не пытаясь подняться. — Ты ведь… — Не убью тебя? — переспросил Се Лянь и улыбнулся. Мечтательно. — Я бы не был так уверен. Кончик меча скользнул ниже, распарывая горло, замер над сердцем и резко опустился, продырявив сердце и пришпилив демона к земле. Хрустнули кости, кровь заструилась из уголков губ Цзюнь У и из раны, пачкая некогда белоснежные доспехи. — Один, — протянул Се Лянь. Вынул меч и воткнул обратно. — Два. — Я боли не чувствую, Сяньлэ, — криво усмехнулся Цзюнь У. — Нестрашно, я просто удовольствие получаю от самого вида этого, — одарил его очередной безумно счастливой улыбкой Се Лянь и продолжил. Кости так восхитительно хрустели, радуя слух, кровь все лилась из изувеченной грудной клетки, которая напоминала теперь кровавое месиво с редкими белыми проблесками осколков ребер и даже вроде бы позвоночника. Взгляд Цзюнь У потух, но демон все еще изредка хрипел. Боли он, может быть, и не чувствовал, но сейчас Се Лянь в этом сомневался — такое и он бы почувствовал, несмотря ни на что. — Девяносто пять, девяносто шесть, девяносто семь. Се Лянь вынул меч и окинул взглядом получившееся. Сейчас вместо тела перед ним лежал окровавленный кусок плоти, уже не издающий никаких звуков. Наконец-то. Се Лянь выдохнул медленно, поднял меч, осмотрел его, провел ладонью по лезвию, концентрируя энергию, и разбил его на сотни осколков, которые упали на то, что осталось от тела его хозяина. Наконец-то. Щелкнув пальцами, Се Лянь поджег этот кусок плоти и пронаблюдал за тем, как он сгорает. Тучи спрятали небо полностью, пролился дождь, загремел гром, засверкали яркие молнии. Се Лянь молча наблюдал за догорающим пламенем, испытывая странное опустошение в душе. Он достиг того, к чему стремился так долго, он отомстил, убил эту тварь. И лишился смысла жизни. И сейчас, глядя на затухающий огонь, он думал о том, чем бы ему заняться. На приближающуюся Небесную кару он не обращал внимания. Когда пламя утихло, темный пепел тут же прибил к земле усиливающийся ливень, и Се Лянь повернулся спиной к Небесной каре, углубляясь в лес. — Ты уходишь? — удивленно спросил Умин. — Именно. — Почему ты не хочешь вновь стать богом? Се Лянь остановился, чуть морщась от непрекращающегося грома. Небесная кара бушевала уже прямо над его головой, так что ему стоило бы поторопиться. — Быть богом — не для меня. За эти столетия я убедился в этом. Следующую фразу Умина заглушил гром, и Се Лянь успел сделать несколько шагов, прежде чем ветер донес до него: — Ваше Высочество! — Я же велел не называть меня так! — мгновенно развернулся Се Лянь, но увидел только пустоту — Умин куда-то испарился. — Ваше Высочество, — раздалось позади с невыносимой нежностью, чужая ладонь мягко коснулась спины между лопаток и легко толкнула вперед, — вы всегда должны оставаться богом. И Се Лянь угодил прямо в Небесную кару. Во время прохождения Небесной кары Се Лянь ощущал, как постепенно слабеет, как утекает куда-то темная энергия, как светлеет его аура и как все меньше остается сил. Он не думал, что выдержит это, но все-таки смог, и спустя какое-то время оказался посреди центральной улицы небесной столицы в окружении изумленно взирающих на него богов. Зрелище из себя он представлял довольно печальное — темно-серые промокшие от ливня одежды перепачкались в крови и грязи, мокрые волосы липли к коже, с рук на дорогу стекали ручейки крови. — Кто это? — Он кажется мне таким знакомым… — Что с ним произошло? Почему он так выглядит? — Погодите, а это разве не… — Ваше Высочество?! — воскликнул ошарашенно где-то сбоку Фэн Синь. Се Лянь повернул голову и окинул равнодушным взглядом его и стоящего рядом с ним Му Цина. Они почему-то дернулись, но это осталось незамеченным из-за рушащегося стремительно в отдалении дворца Цзюнь У. — Наконец-то, — устало выдохнул Се Лянь и направился, пошатываясь, к своему дворцу, который так и не снесли. Он заперся там, возвел с помощью остатков энергии барьер и отправился в купальню, желая смыть с себя кровь и грязь. В душе по-прежнему было так пусто-пусто, только тлела злость на Умина за то, что он толкнул его в спину навстречу Небесной каре. Зачем? Се Лянь не хотел больше быть богом, да он и недостоин этого ввиду всего того, что совершил за эти годы! Да, все Боги Войны вознеслись примерно так же, но Се Лянь после падения убил слишком много народу, вырезал с особой жестокостью и затаенным удовольствием мирных людей, которые просто верили в своего бога. Не их вина в том, что он оказался тем еще ублюдком. Се Лянь вымылся тщательно, переоделся в чистые темно-серые одежды, расчесал мокрые волосы и засел в гостиной в своем дворце, не желая выходить. В конце концов, он просто мог тут просидеть грядущую вечность. В последующие несколько месяцев к нему хотели заглянуть многие, особенно усердствовали Фэн Синь и Му Цин, однако Се Лянь не пускал никого. А потом всем стало не до этого — было выяснено, что под личиной Цзюнь У скрывался все это время Безликий Бай и что именно Се Лянь его одолел. Небожители переваривали это какое-то время, после чего стали пытаться попасть к нему в гости с еще большим энтузиазмом. Се Лянь по-прежнему никого не пускал, желая просто побыть в одиночестве и понять наконец, чего он хочет от этой жизни. И он бы, возможно, так еще пару столетий просидел, если бы однажды в голове не раздался легкий полузабытый звон. Се Лянь неверяще распахнул глаза, потер виски, но ничего не изменилось, и тогда он поднялся с дивана, на котором сидел до этого, выскочил из своего дворца и быстро спустился в мир людей к источнику этого странного звона. Чтобы оказаться прямо перед храмом. Величественное строение поражало своей изящностью и красотой, и Се Лянь какое-то время разглядывал его, прежде чем все-таки войти внутрь, чтобы замереть вновь, не отводя глаз от статуи самого себя. Высокая, выполненная из разноцветного мрамора высочайшего качества, она была похожа на него как две капли воды. — Почему… Се Лянь прошел к пьедесталу, на котором и стояла статуя, тяжело опустился на него и воззрился на людей, что склонялись в поклонах и возносили ему молитвы. Он уже начинал слышать их, чувствовал, как потихоньку поступает едва ощутимый ручеек энергии. Почему?! Он просидел в храме до поздней ночи, за все это время встретив примерно три сотни людей. В голове не было ни одной мысли, а руки дрожали от осознания, что в него вновь верят. Люди молились ему, Се Ляню, наследному принцу павшего государства Сяньлэ, а не кому-то еще. Поразительно. И все же… — Значит, я всегда должен быть богом, да? — тихо проронил он в ночи, поднял голову и прикрыл глаза. — Хорошо. Да будет так.