Во имя победы

Се Лянь сжал пальцы в кулаки до хруста, с болью глядя на бледного улыбающегося Вэй Ина. Он вернулся из Призрачного города совсем недавно, чтобы тут же узнать, что за время его отсутствия Безликий Бай едва не убил дорогого ему человека. А ведь если бы он не ушел… — Эй, ты же не винишь себя? — позвал его Вэй Ин, приподнялся на локтях и уселся поудобнее, морщась беспрестанно. — Будь я с тобой, этого бы не произошло. — Произошло бы, просто позже, — не согласился Вэй Ин, — он, кстати, просил передать тебе сообщение. «Ты нигде от меня не спрячешься, Се Лянь, но можешь попытаться. И не забывай — я лишу тебя всех, кого ты любишь». Так что он по-любому проткнул бы меня мечом однажды, ведь мы с тобой привязались друг к другу. Се Лянь поджал губы, глядя на Вэй Ина виновато. Если бы Вэй Ин призвал не его, а одного из Князей демонов, как и хотел, то был бы сейчас в большей безопасности, потому что за ним бы не гонялся Безликий Бай, желая убить только из-за того, что он стал дорог Се Ляню. В этом был виноват Се Лянь. Но… Вэй Ин был не единственным дорогим Се Ляню человеком. — Сяньлэ-э, не вини себя! — Вэй Ин закашлялся, и Се Лянь, отбросив все мысли, метнулся к нему и поддержал. — Мне оказали первую помощь, да и крови я потерял очень мало. Магу крови и умереть от кровопотери? Ну нет уж. — Вэй Ин… Некромант приподнял уголки губ в улыбке, сверкая глазами, и Се Лянь выдохнул прерывисто, нашарил его руку и сжал ее в своих ладонях. — Я больше не позволю тебе пострадать. Вэй Ин закатил глаза и опустил ресницы; хоть рана и не была смертельной благодаря своевременной помощи, ему все равно требовался отдых, поэтому Се Лянь заботливо поправил одеяло и вышел из его комнаты, оставив дверь приоткрытой, чтобы иметь возможность отслеживать состояние Вэй Ина. Впервые за столетия у него появился друг, и он пострадал по его, Се Ляня, вине. Это заставляло сердце болеть. В комнате, соединяющей две спальни, за столом обнаружился Хуа Чэн, неспешно заваривающий чай, чей яркий ягодный аромат уже распространился по помещению. Се Лянь замер в нерешительности рядом с дырой в стене. — Как себя чувствует Вэй Ин? — поинтересовался Хуа Чэн и поднял на него взгляд. Такой мягкий и понимающий, что Се Ляню вмиг стало трудно дышать. — Он в порядке, но этого бы не случилось, если бы я был рядом, — Се Лянь приблизился к столику и осел на подушку тяжело напротив Хуа Чэна, сгорбился и накрыл ладонью глаза. — Ваше Высочество, в этом нет твоей вины. Эта тварь все равно бы сделала что-то такое, ты ведь и сам это понимаешь, — заметил демон. Се Лянь болезненно усмехнулся. У него создалось впечатление, будто он делал все, чтобы его пожалели и уверили, что он не виноват. Нет, виноват, что позабыл, какой тварью может быть Безликий Бай, однако больше этого не повторится — он не позволит тому причинить вред дорогим ему людям, беззащитным перед ним. Се Лянь бросил взгляд на Хуа Чэна. Князь демонов был невероятно силен, он мог сам защитить себя. И все же сердце сжималось при мысли, что и он находился в опасности. Хуа Чэн поймал его взгляд, совершенно верно его расшифровал и улыбнулся, нечаянно показывая кончики острых клыков. — Не стоит беспокоиться обо мне. — Прости, — покачал головой Се Лянь, — это не значит, что я сомневаюсь в тебе или что-то вроде того, просто я сейчас волнуюсь за всех, кто дорог мне. Глаз Хуа Чэна полыхнул алыми искорками, он склонил голову, и черные шелковистые даже на вид волосы соскользнули с плеча, за чем Се Лянь проследил с небывалым интересом. — А я дорог тебе, Ваше Высочество? — интонация была смешливой, и все же Се Лянь интуитивно почувствовал за ней что-то серьезное. Он не мог ответить, не подумав, а потому выпрямился и моргнул, внимательно разглядывая лицо Хуа Чэна, изучая словно заново знакомые черты лица, плавный изгиб губ, разлет бровей, каждую ресничку. Се Лянь все еще плохо знал его, в силу своей жизни не мог взять и довериться целиком и полностью, но вспоминал, как Хуа Чэн восстанавливал его энергетические каналы, когда призыв Ши Уду по духовной сети слишком сильно ударил по нему, как Хуа Чэн скрывал его истинную природу от тех, кто не должен был узнать, как он разрушил тот проклятый храм, словно знал в деталях, что там произошло много лет назад, и как он радовался каждой их встрече, а он радовался, Се Лянь это ощущал. Был ли он дорог Се Ляню? Се Лянь взял бережно в руки чашку с заваренным чаем, вдохнул его аромат, пригубил и одарил легкой улыбкой наблюдающего за ним Князя демонов: — Безусловно. Вэй Ин беспокойно заворочался — Се Лянь тут же обернулся к нему, не увидев реакции Хуа Чэна на свои слова, а тот прищурил глаз, выдохнув неслышно «спасибо, Ваше Высочество». К счастью, с Вэй Ином действительно все было в порядке, поэтому вскоре Се Лянь повернулся обратно и сделал еще один глоток чая. — Очень вкусно. — Благодарю, — отзеркалил его улыбку Хуа Чэн. — Неизвестно, где предатели сейчас скрываются? — Се Лянь правда не хотел поднимать эту тему и портить тем самым настроение Хуа Чэну, но это все было слишком серьезно. Князь демонов помрачнел, воздух ощутимо потяжелел. — Нет. Они хорошо спрятались, — сказал Хуа Чэн. — Вот только прятаться вечно они не смогут, так что их смерть — это вопрос времени. Се Лянь кивнул. Что ж, в этом заключалась суровая правда, которую должны были понимать и те предатели. Хуа Чэн всех их хорошо знал, он был могущественнее их, а их поступок сильно ударил по нему, посему их участь была предрешена. К тому же если они приложили свои руки к убийству невинных, пусть и не это было самым тяжким их преступлением. Они примкнули к Безликому Баю. И они заслуживали самого жестокого наказания. Се Лянь это все понимал и спорить даже не собирался, потому что сам бы поступил так же с небожителями, решившими его предать. Никакого прощения, никакого милосердия. Предавший однажды мог предать снова. — Хотя я и не думал, что целых шестеро Князей так безрассудно поверят Безликому Баю, — продолжил вдруг Хуа Чэн, чуть покачивая чашкой с остатками чая. — Это слишком глупо, они же не идиоты, чтобы не понимать очевидного, что он не станет исполнять свои обещания. — Он может и исполнить, — отозвался Се Лянь, — если это что-то не особо важное для него самого. И он всегда умел убеждать, в крайних случаях прибегая к угрозам. — О, я знаю об этой его черте, — протянул Хуа Чэн, а черты его лица хищно заострились. Се Лянь даже залюбовался, в который раз подумав, что Собиратель цветов под кровавым дождем был очень красивым демоном. Потом, правда, ему пришлось вытряхнуть эти мысли из головы. — Поэтому мне крайне любопытно, что же он им наобещал такого. — Это и впрямь интересно. Какое-то время они просидели в тишине; Хуа Чэн о чем-то напряженно думал, если судить по нахмуренным бровям и вертикальной морщинке между ними, Се Лянь же допивал неторопливо чай, наслаждаясь его кисловатым ягодным привкусом. Такой чай Се Лянь любил. — Что ты будешь делать теперь? Се Лянь посмотрел на Хуа Чэна, отставил с легким сожалением уже пустую чашку и переплел пальцы рук, скользя в задумчивости подушечками по коже ладоней. — Продолжать участвовать в соревновании и помогать Вэй Ину занять первое место, — Се Лянь вздохнул, — и защищать его, конечно. Но я также не оставлю свои поиски этой твари. Я…хочу убить его и на этот раз навсегда, чтобы он больше никогда не смог восстановиться, чтобы исчез бесследно из моей жизни и истории миров. — Так и будет, Ваше Высочество, верь мне, — взгляд у Хуа Чэна горел такой уверенностью в собственных словах, что Се Лянь помимо воли тоже проникся ей. — Я знаю, — он улыбнулся, чувствуя, как темнеют глаза и наливается чернотой аура, — я позабочусь об этом. Шэнь Цинцю в это время сидел в своей спальне на кровати, вчитываясь в строчки иероглифов своей же личной тетради с наработками, закусив губу. Но там, как назло, не было ничего полезного в данной ситуации. Впрочем, если бы там что-то было против Князей демонов, то Цинцю уже давно использовал бы это на Ло Бинхэ, который в этот самый момент стоял у окна и сверлил его взглядом. — Может, прекратишь на меня пялиться? — не выдержал Цинцю и захлопнул тетрадь с досадой. — Зачем? — ухмыльнулся Ло Бинхэ. — Мне нравится то, что я вижу. Так почему я должен прекращать? — Потому что это меня раздражает. Цинцю убрал тетрадь обратно туда, где прятал ее, поднялся с кровати и медленно приблизился к окну, прислонился к подоконнику поясницей, раскрыл веер и обмахнулся им, прикрыв нижнюю часть лица. — Что тебя так беспокоит? — задал вопрос Князь демонов. — Насколько опасен, насколько силен этот Безликий Бай? Ло Бинхэ прищурился, подался вперед и провел кончиком носа по виску некроманта, пробивая его на дрожь, отвел прядь волос за ухо и выдохнул: — Очень опасен и крайне силен, как я знаю, в свое время Сяньлэ убил его с определенными затруднениями. И то не до конца, как видишь. Шэнь Цинцю отодвинулся, скосил взгляд на Ло Бинхэ и заставил свою кровь в нем забурлить, предупреждая. Демон вскинул брови удивленно и оскалился клыкасто. — Хочешь посоревноваться в могуществе? Цин-цю, я сломаю тебя прежде, чем ты успеешь серьезно мне навредить. И столько превосходства было в его голосе, что Шэнь Цинцю с мстительным удовольствием приказал своей крови остановить его сердце. Демон же, что с ним станется? Ничего, зато Цинцю получит хоть какое-то удовлетворение, потому что его уже достало такое отношение со стороны Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю вовсе не какой-то зарвавшийся слабак, способный только разглагольствовать и влипать в неприятности. А потом его впечатали в стену до потемнения перед глазами, вырвали из ослабевших пальцев веер и отбросили за спину. Цинцю от боли и неожиданности потерял контроль над своей кровью, и она утихла в теле Князя демонов. — Шэнь Цинцю, — низко прорычал ему на ухо Ло Бинхэ, — не стоит меня злить. — А тебе не стоит меня недооценивать, — парировал Цинцю, твердо глядя в светящиеся алым глаза. Ло Бинхэ недоуменно моргнул, согнул руку, опиравшуюся на стену, и наклонился ниже, всматриваясь в некроманта. — Кто сказал тебе, что я тебя недооцениваю? Шэнь Цинцю изогнул бровь, резко перестав понимать все происходящее. А разве Ло Бинхэ всем своим видом не демонстрировал это? Разве его слова, интонации, поступки не свидетельствовали о том, что он ни во что не ставит Шэнь Цинцю? Ло Бинхэ, казалось, понял, что терзало разум Цинцю, и вдруг улыбнулся. — Я не недооцениваю тебя, Шэнь Цинцю. Ты сильный некромант, не спорю, но только среди людей, а наш противник полноценный Князь демонов. Каким бы сильным ты ни был, ему ты не сможешь противопоставить ничего, потому что даже магией крови не владеешь на том уровне, что и Вэй Ин, однако его и это не спасло. Возможно, в твоем арсенале заклинаний есть такое, которое способно причинить вред Безликому Баю, но и только. Я уже говорил. Человек демона победить может, Князя демонов — нет. Цинцю прикрыл на мгновение глаза. Так вот оно как было, оказывается… Просто кое-кто откровенно хреново выражал свое истинное отношение! Хотя Цинцю не мог не признать, что сам был немного виноват, ведь именно он навыдумывал себе то, как относится к нему Ло Бинхэ. Он же никогда особо не разбирался в чужих чувствах, так почему же в этот раз решил, что прав? Какой же идиотизм. — Надеюсь, я тебя убедил, — проговорил Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю откинул голову, больно стукнувшись затылком об стену, посмотрел демону в глаза и ответил с едва уловимой усмешкой: — Так и быть, однако мне по-прежнему непонятно, чего ты от меня хочешь в конечном итоге и чем наш контракт кончится для меня. Из-за непозволительно близкого расстояния, к которому Цинцю, сам того не заметив, уже привык, и пристального взгляда некромант заметил, как обычно слегка вытянутые зрачки Ло Бинхэ внезапно расширились, практически закрыв собой всю радужку. Демон вдруг прижался к нему всем телом так близко, что стало жарко, но уже через несколько секунд Цинцю вздрогнул и сглотнул ставшую вязкой слюну, ясно ощутив чужое пока еще слабое возбуждение. Он машинально вцепился в верхнее одеяние Ло Бинхэ и втянул воздух носом. — Ты и впрямь не догадываешься, чего я хочу? — прошептал ему прямо в ухо Ло Бинхэ, скользнул губами по шее, не скрытой воротником одежд, и прикусил кожу. — Твоей постельной игрушкой я быть не собираюсь, — выдавил Шэнь Цинцю и закрыл глаза, пытаясь взять свое тело под контроль. Получалось из рук вон плохо. — Только лишь в этом плане мне тебя будет недостаточно. Подумать над этой фразой Шэнь Цинцю помешал требовательный поцелуй, лишивший его вообще всех мыслей и сил сопротивляться даже из чистого упрямства. Пальцы демона опять зарылись в его волосы, растрепав прическу, клыки царапнули нижнюю губу до выступивших маленьких капелек крови, которые Ло Бинхэ тут же слизал, вновь углубив поцелуй. Цинцю зажмурился, провел рукой по груди Ло Бинхэ, обхватил его за шею и ответил на поцелуй с не меньшим жаром. Ло Бинхэ обхватил его за талию и крепко сжал в объятии, ласково поглаживая пальцами кожу головы и терзая губы слишком голодным поцелуем. Его возбуждение все нарастало, Цинцю ощущал это, но и сам некромант почти задыхался от накрывающего с головой желания. Это было совершенно ненормально. Шэнь Цинцю всегда была противна сама мысль об отношениях с кем-то, так почему же сейчас он сам целовал и абсолютно не возражал против всего этого? Что изменилось? Это не укладывалось в голове. И демон, видимо, что-то такое почувствовал. Ло Бинхэ разорвал поцелуй, жадно глядя на покрасневшие и немного опухшие губы Шэнь Цинцю, выпутал пальцы из его волос и провел ими по его щеке. — Нет, ты все еще не определился, чего хочешь. Когда определишься, тогда мы и продолжим, — он напоследок вжал в себя некроманта сильнее и поцеловал его в шею так, что с губ Цинцю слетел случайный тихий стон. После чего Ло Бинхэ, несмотря на собственное возбуждение, усмехнулся и исчез в темной дымке портала. Ноги у Шэнь Цинцю дрожали и его совсем не держали, и он сполз по стене на пол, прижал ладонь к бешено колотящемуся сердцу, а пальцы другой руки к губам, тяжело и сбито дыша. От неудовлетворенного желания откровенно ехала крыша, в горле стоял какой-то ком, в мыслях же царил сумбур. Цинцю и впрямь не знал, чего хотел на самом деле. Теперь он мог себе признаться в этом. Шея в том месте, где ее касались губы демона, горела, словно Ло Бинхэ оставил там ожоги, губы саднило, и всего Шэнь Цинцю трясло. И утешало его сейчас только осознание, что Ло Бинхэ было не легче. Цинцю зажмурился, дыша по-прежнему ртом, поднял голову и провел рукой по шее, ярко представляя, что бы сделал сейчас Князь демонов. Возбуждение прокатилось по телу волной пламени, дыхание перехватило от замершего на несколько секунд и пустившегося после вскачь сердца, ноги свело судорогой, и Цинцю согнулся, прижимая ладонь к животу. Черт! В мире демонов было спокойно. Казалось, будто и не было никаких шестерых предателей, что Князья и Княгини по-прежнему дружны и едины, однако в воздухе все равно разливалось что-то горькое. Ну или, может, Хуа Чэну просто мерещилось. Да, скорее всего, так и было. И все же его настроение, несмотря на все творящееся безумие, было превосходным. Постепенно сбывалась его мечта, Его Высочество становился все ближе и откровеннее с ним, он уже не держал прежней дистанции, какая была в их встречу четыреста двадцать пять лет назад, и это не могло не радовать. На самом деле Хуа Чэн поверить не мог в свое счастье, особенно после сегодняшнего. Его Высочество и впрямь сказал, что Хуа Чэн ему дорог. Абсолютно не важно в каком смысле дорог, важно отношение. Хуа Чэн решил не возвращаться в Призрачный город, вместо этого отправившись на прогулку по памятным, так сказать, местам. В конце концов, этих мест было довольно много, учитывая тот факт, что следовал он за почти утонувшим в своем отчаянии и своей безграничной ненависти Се Лянем не одно столетие. Они побывали практически во всех местах мира демонов, поэтому даже воздух периодически напоминал Хуа Чэну о том, что было так давно. Больше всего воспоминаний связано с той самой скалой над долиной, на которой Се Лянь постоянно отдыхал и успокаивался. Именно в той долине Хуа Чэн позже возвел Призрачный город. Не для себя — для мечтавшего об этом Се Ляня, потому что Хуа Чэн хотел исполнять все его желания, какими бы безумными они не были, Хуа Чэн хотел быть всегда рядом. И все же он понимал, что последнему не бывать именно в том смысле, о котором он мечтал в глубине своей души, он мог довольствоваться статусом друга, но и этого было достаточно. Главное, чтобы Се Лянь был счастлив. На остальное наплевать. А все препятствия на его пути Хуа Чэн уничтожит без жалости. И первым в списке этих препятствий был вернувшийся Безликий Бай. Словно бы он мало мучил Его Высочество прежде! Хуа Чэн сцепил зубы, подавляя гнев. Призрачный город переливался тысячами огней, в нем царила атмосфера спокойствия и довольства жизнью. Как раз то, чего и хотел когда-то Се Лянь для демонов. Поначалу было трудно — примирить некоторые виды демонов и заставить их жить мирно было крайне сложно, однако Хуа Чэн не сдавался, раз за разом применяя силу и показывая, что его приказы должны исполняться беспрекословно. И через какое-то время все ссоры и дрязги, доходящие до кровопролитий, закончились, и Призрачный город, владения Хуа Чэна, стал именно таким, каким и должен был быть. Это правда было счастьем. Кровавая луна тускло освещала темную землю, на небе уже привычно не было видно ни одной звезды; демоны неторопливо прогуливались по крупным дорогам в направлении территорий Князей и Княгинь, а Хуа Чэн, не смотрящий даже на них, неспешно шагал по мрачному лесу в направлении одного чудесного места. Место это находилось относительно недалеко от Лотосового залива, хотя его в те времена, когда Хуа Чэн там был в последний раз, и в планах не было, и представляло из себя небольшое озеро с чистейшей водой, бывшей настолько прозрачной, что было видно каменистое дно. По берегу этого озера росли черные засохшие деревья, вполне обыденные для пейзажа мира демонов, да и к тому же ценность представляло из себя именно озеро. Его Высочество сюда попал по чистой случайности, просто открыл портал неподалеку после очередного сжигания чужих храмов, прошел немного вперед и остановился около озера. Хуа Чэн помнил его взгляд тогда — Се Ляню здесь понравилось. Сейчас ничего не изменилось: это место все так же было прекрасно и пустынно, оно же находилось в непосредственной близости от территории одного из Князей, который к себе не подпускал никого, о чем было уже всем известно, поэтому никто и не решил поселиться тут. На его же счастье. Хуа Чэн приблизился к кромке воды, уставился задумчиво на бездвижную поверхность и чуть прикрыл глаз, вспоминая. Воспоминания были самым ценным в его жизни. Все было прекрасно, пока в какой-то момент реальность вокруг не взорвалась острейшим чувством опасности, равного которому Хуа Чэн не ощущал прежде в своей жизни. Распахнув глаз, он подобрался, пытаясь угадать, откуда ударят, но все было донельзя очевидно. Они и не думали скрываться. Хуа Чэн плавно развернулся, серебряные цепочки издали мелодичный перезвон, сложил руки на груди и с неподдельным интересом уставился на шестерку, что пришла явно по его душу. — Надо же, совсем страх потеряли? — приподняв бровь, с сарказмом протянул Хуа Чэн. — Не стоит думать, что ты непобедим, — улыбнулся ему приторно Линьгуан Цзюнь, — нас все-таки шестеро, а ты один да еще и за пределами своей территории. Хуа Чэн сощурился и молниеносно выставил барьер, по которому размазалось малиновой кляксой чужое заклинание. Цзючжун Цзюнь, в конце концов, никогда не отличался терпением. Это стало сигналом — на Хуа Чэна посыпались атаки, под которыми прозрачный барьер затрещал и покрылся угрожающей сетью трещин, вынудив Хуа Чэна направить в него гораздо больше энергии, сделать работающим только против магических атак и извлечь из ножен Эмин. Алый глаз на рукояти распахнулся и смотрел теперь на противников пугающе. — Посмотрим, на что вы способны. Способны они все вместе оказались на многое. Пока Цзючжун Цзюнь с Линьгуан Цзюнем беспрерывно кастовали смертельные заклинания, Ду Фэн расшатывала его щит своими ветряными лезвиями, а троица отвлекала внимание физическими атаками. — Сюэ Цю, весьма неплохо обращаешься со своими шуангоу, — не мог не похвалить Хуа Чэн. Князь демонов замер в нерешительности на краткую долю секунды, но этого хватило, чтобы Хуа Чэн сломал его оружие Эмином и отрубил ему руки. Хлынула кровь, попавшая на красные одежды и на лицо, но Хуа Чэн уже отражал удары оставшейся парочки. Барьер задрожал и замигал едва заметно, сигнализируя о своем скором исчезновении; Хуа Чэн поджал губы и отпрыгнул подальше, вновь направил энергию в барьер и не сумел увернуться от новой атаки. Ду Фэн достала свою кусаригаму и серьезно ранила Хуа Чэна в левое бедро, пока он отвлекся на восстановление барьера. Боль раскаленным лезвием прошлась по нервам, Хуа Чэн резко повернул голову к Ду Фэн и зашвырнул в нее заклинанием, от которого она даже уворачиваться не стала — лишь подставила лезвие своего оружия, которое вскоре покрылось трещинами и распалось на сотни стальных осколков, и заклинание Хуа Чэна лишило ее жизни моментально. — Дура, — прошипел Линьгуан Цзюнь, направил последнюю порцию энергии в их общее с Цзючжун Цзюнем заклинание и запустил его в Хуа Чэна. Ему пришлось положиться на кое-как восстановленный барьер, чтобы парировать удары двух оставшихся в строю Князей. Эмин порывался убить их, и Хуа Чэн не сдерживал его — что могла сделать обычная сталь ему, демоническому клинку, выкованному самим Хуа Чэном с использованием собственной крови и части себя? Ничего. Над озером оглушительно зазвенела сталь, один из Князей не успел вовремя среагировать, и лишился головы, но выдохнуть Хуа Чэну не предоставилось возможности — морозно-малиновое, потрескивающее искрами и молниями заклинание врезалось в барьер, проломило его и попало в Хуа Чэна, прямо в правый бок. В глазах у него потемнело, он пошатнулся и сделал неуверенный шаг назад, прижавшись спиной к стволу дерева. В горле заклокотала кровь. — Вот и твой черед, — зловеще улыбнулся Цзючжун Цзюнь, приготовившись нанести решающий удар, когда на периферии вдруг мелькнуло темное размытое пятно. Он поспешно укрылся щитом, что спасло ему жизнь, потому что из-за деревьев вдруг вышел совершенно равнодушный к происходящему Хо Лимин. — Ночи, но, судя по всему, не доброй, — поприветствовал он присутствующих. Глаза его засияли, зрачки расширились и вытянулись, взгляд же устремился на выживших предателей. Линьгуан Цзюнь ухватил за плечо еще живого Сюэ Цю и затащил его в портал, остальные же ушли сами, осознав, что сейчас им не справиться. Хо Лимин явно был на стороне Хуа Чэна, его территория находилась в непосредственной близости, так что крайне опасно было нападать еще и на него, ведь Хуа Чэн уже потрепал их. Едва они скрылись, Хуа Чэн наклонился и закашлялся: на темную землю пролилась ярко-алая кровь. Хо Лимин быстро поджег тела мертвых, приблизился к Хуа Чэну и поддержал его. — Как вы, повелитель? — Жить буду, — пробормотал Хуа Чэн и оперся на Хо Лимина. Тот перевел взгляд сияющих фиолетовым глаз на Хуа Чэна и констатировал, что ранен тот очень и очень серьезно, из-за чего вполне мог умереть, если не оказать ему помощь. — Держитесь. Открыв портал, Хо Лимин шагнул в него вместе с Хуа Чэном.