Падение Альтерона

Воронвэ Сао Ило сидел в своем кабинете за громоздким столом из красного дерева. За окном землю укрывали белые хлопья, беспрерывно дул ветер и реготали лошади. В уютном камине вздымались и подергивались языки пламени. Дверь кабинета отворилась, на пороге оказался запыхавшийся посыльный. — Срочное донесение, господин. Воронвэ оторвался взглядом от важных бумаг и кивнул посыльному. Тот подошел и протянул сверток. Воронвэ развернул его и прочел начертанное: «Господин Воронвэ, У меня для вас есть чрезвычайно важные вести. В городе Алларион, что в королевстве Энвир, произошла ужасная трагедия. Многие слухи, дошедшие до меня, указывают на то, что в сей трагедии может быть виновен Альтерон. Алларион внезапно обратился в огромное пепелище и пристанище ужасных монстров и демонов. Произошедшее немедленно стоит изучить и исследовать. Ваш верный слуга, Одрик» Прочитав послание, Воронвэ тотчас переменился в настроении: заинтересовался, напрягся. Весть взволновала его. Еще бы, ведь целый город мигом обратился в пепел, и за всем этим, сомнений почти нет, стоит Альтерон. Воронвэ кивнул посыльному вновь, тот понял жест и вышел за дверь. Воронвэ взял с крючка кожаный плащ темнее ночи и крикнул слуге: — Вели запрячь лошадей и подать коляску немедленно! Новость о павшем городе так и пульсировала в голове — первая крупная брешь в пространстве Альтерона. И, вероятнее всего, не последняя. Несчастный мир становился все более и более шатким. Слои в нем буквально слились, смешались, его ткани начали разрываться, а жители Альтерона вышли наружу. — И позови Брайна! — добавил слуге Воронвэ. Его коллега должен отбыть с ним. Несмотря на то, что они не слишком близки, из всех других коллег Воронвэ готов разделить это путешествие только с Брайном. Было в этом мужчине что-то… Что-то надежное и твердое, как сталь, которую они производят. Воронвэ уже мял сапогами чистый блестящий снег, когда коллега наконец-то вышел во двор. Кони в ожидании мотали мордами и фыркали. Ей-Богу, ждать его приходиться дольше, чем женщину, собирающуюся на бал — подумалось Воронвэ. — А вот и я! — бодро оповестил русый мужчина с густой короткой бородкой и взмахнул рукой. Воронвэ оглянулся на коллегу, но ни одна мышца его лица не дрогнула. Брайн, в отличие от него, улыбался, как хмельной завсегдатай таверн. И холод Воронвэ, казалось, ни разу Брайна не смутил. Он будто навечно остался весенним ребенком. Тепло и свет окружали и будут окружать этого человека даже во время самой темной и морозной зимы. — Да, вот и ты, — равнодушно ответил Воронвэ. — Ты, что, лабиринт проходил? Я жду тебя битый час. Воронвэ нахмурился и, не дожидаясь ответа, залез в карету. Коллега последовал за ним. — У-у, кажется, кто-то не с той ноги сегодня встал. А может не с той ноги и родился… Хоть бы поприветствовал нормально, господин Ворон, — сказал Брайн, присев напротив. Воронвэ причесал пальцами спутанную угольную челку, которая так и норовила попасть в глаза. Карета тронулась с места, и белые пейзажи за окном начали меняться друг за другом. Воронвэ решил не делать Брайну замечания по поводу того, что он назвал его «Вороном». Этих птиц он крайне любил, и не только потому, что его имя сочеталось с их названием. — Будешь мне хамить, Брайн, это закончится крайне прискорбно. Для тебя, — ответил Воронвэ. Пусть кличка от Брайна его не побеспокоила, другие фразы мужчины были весьма дерзкими. — Не разводи бурю из маленького сквозняка! Лучше поведай уже, в чем срочность нашей поездки? — Мне пришло письмо. В Алларионе, похоже, произошло что-то… Это связано с Альтероном. Весь Алларион сгорел. Похоже, там случилось что-то вроде масштабного взрыва. И после этого на улицы Аллариона вышли чудовища, множество чудовищ. Примерно так выглядит картина случившегося. — Дело худо… — нахмурившись и почесав затылок, сказал Брайн. — Похоже, Альтерон все больше теряет здравый рассудок. — Так и есть… Я ощущаю это нутром. Каждый день. Как баланс в нем все сильнее переходит в дисбаланс. Это ощущение ни на что не похоже. Просто как… Как… — Воронвэ все никак не мог найти сравнение. — Может у тебя просто несварение? — хихикнул Брайн, как обычно, пошутив ни к месту. — Не все же с Альтероном-то связывать. И хоть Воронвэ понимал, что Брайн это не всерьез, он нахмурился, как небо в непогоду. — Это похоже на шар, — постарался продолжить Воронвэ. — Цельный шар, гладкий, твердый. И внезапно он разбивается. По нему идет сначала одна трещина, две, двадцать. Затем куски откалываются друг от друга. И он будто еще держится, но стоит коснуться пальцем — и распадется. И взрыв в Алларионе — это его кусок, отвалившийся кусок шара. Брайн почесал затылок, потупив взгляд, от чего Воронвэ сразу догадался, что из этих слов его коллега, похоже, толком ничего и не понял. — Ну да, ну да… — с умным видом кивнул Брайн, а Воронвэ только сильнее нахмурился. — Альтерон, говорю тебе, — злобно процедил Воронвэ. — Я ощущаю его. Я говорил тебе об этом раньше, остолоп ты… Не смотри на меня, как баран на ворота. Я пытаюсь тебе объяснить, что чувствую. Как чувствую этот проклятый мир, который рушится и расслаивается каждый день все больше и больше, — проворчал мужчина. — Все, забудь. Нам просто нужно приехать в Алларион и лично все изучить. Другие люди не смогут найти то, что смогу, если оно там есть, найти я. Поэтому я еду туда с тобой. Надеюсь, хоть это ты понимаешь, баранище. Воронвэ раздраженно выдохнул. Брайн вытащил и закурил самодельный косячок. — Не люблю долгие дороги… А еще больше не люблю долгие дороги с нервными попутчиками… Не сочти за оскорбление, но тебе нужно расслабиться и спустить свой гнев… Ну, хотя бы на шлюху. — Знаешь, Брайн, — Воронвэ бросил пристальный взор на сотрудника и выхватил из его руки самокрутку. Затянулся и выпустил травяной дым в потолок кареты. Только после этого продолжил: — Если бы у нас с тобой не было такого прошлого, ты бы уже был бы уволен… — Не будь у нас «такого прошлого», я бы точно попытался тебя прибить, — усмехнулся Брайн и забрал косяк. — А может быть, продажная девка — не самая плохая твоя идея… — после минутного молчания в размышлениях, сообщил Воронвэ, достав трубку и дорогую курительную травку. Так и прошла их поездка, в дыму и беседах… Две недели пути утомили путешественников. Последнюю свою остановку они сделали в городе-соседе Аллариона, Гвинхэйле. Маленьком, скромном, удивительно тихом и сером. Но и сквозь тишину Гвинхэйла, казалось бы, в каждой скважине крохотного городка обсуждали произошедшее в Алларионе. Никто не знал, что именно там произошло, одни сетовали на демонов из Ада, другие на огромный пожар, разошедшийся из центра, третьи трещали о том, что гигантская молния одним своим ударом уничтожила весь город, кто-то сетовал на Бога, который решил покарать грешный Алларион, как Содом и Гоморру. Оба остановились на скромном постоялом дворе Гвинхэйла. Поблекшая вывеска «У Траста» приветствовала входящих. Скудная обстановка, почти полное отсутствие мебели, кроме прохудившихся коек и мелких шкафчиков, да сломанные окна… Но это лучшее, что можно было сыскать в бедном городке. Гвинхэйл никогда не славился роскошью и богатством. Тем не менее, он еще не опустился до уровня того же Сивла — беднейшего города Энвира. Брайн и Воронвэ поселились в разных номерах, успев повздорить из-за какой-то мелочи перед заселением. Не чураясь пьянствовать, Воронвэ сразу же принялся отмечать остановку пряным пивом. Хотелось наконец-то немного расслабиться и отдохнуть за все эти две недели, ведь теперь они были в шаге от Аллариона. Завтра на рассвете запрягут новых лошадей — и пожалуют в обитель демонов и чудищ. А сегодня Воронвэ желал только одного: веселья, спокойствия, легкости в теле и на уме. И компания Брайна, хоть была бы уместна, Воронвэ не нужна. Он считал, что и один расправится с вином да элем, и так даже будет лучше. Ведь в хмельном омуте Воронвэ нередко не ведал, что творил, а потом краснел, после попойки в компании. Кровь кипела, щеки багровели, а стены каруселью кружили перед глазами. Кувшины опустели. Воронвэ наклонил горлышко и последняя капля живой воды упала на язык. В разочаровании он отложил пустой сосуд да отодвинулся к стене, облокотившись на нее спиной. Голова кружилась, но на душе было весело, чертовски приятно, хотелось петь. Воронвэ давно знал, что желаниям на пьяную голову принято сбываться: — Бледная девица влюбилася в меня, И пел я эту песню с ночи и до дня. Хотелось вместе мир весь обходить, Да только меньше надо было пить! А дева ведьмой оказалась вдруг, Какой же сильный взял меня испуг! Болваном с лютней я недавно был, И шлюха беса разожгла мой пыл! Пока в голове Воронвэ пытались вспомниться следующие строки, дверь спальни вдруг открылась. В желании скорее выпить пива, Воронвэ и забыл запереться. На пороге стояла вычурно накрашенная светловолосая девушка в до неприличия открытом платьице. Из прорези юбки выглядывало ее бедро, а глубокое декольте не скрывало пышной груди. Несмотря на излишне яркий и цветастый образ, девушка была награждена и красотой от природы. Нежные черты лица и безумно зеленые, выразительные глаза. — Вы эт… Еще хто? — только и спросил Воронвэ, нахмурившись в пьяном недоумении.