Чёрный список Чон Чонгука

Затягиваюсь вишнёвой сигаретой и тяжёлым взглядом осматриваю школу напротив. Урок начался минут десять назад, но мне нет до этого никакого дела. Лишь голова начинается кружиться от тяжёлого никотина и рваных мыслей в голове, сонливость только добивает моё не лучшее состояние, и я устало потираю, наверняка, красные глаза. На телефон приходит сообщение от подруги с предупреждением, что учитель рвёт и мечет – я опять опаздываю. Лишь усмехаюсь на это и, докуривая, начинаю печатать, что скоро буду и быстро прячу руки в карманы тёплого пальто, утыкаясь лицом в спасательный массивный шарф. На улице до отвращения холодно и темно. Медленными шагами держу траекторию к крыльцу здания и замечаю своего торопящегося одноклассника. Стараюсь сдержать удивление на своём лице, ведь Чон Чонгук слишком идеален для того, чтобы опаздывать. Высокий брюнет лишь на несколько секунд задерживает взгляд своих антрацитовых глаз на мне и, узнавая знакомое лицо, мигом отворачивается, обгоняя и залетая в дверной проём, захлопнув дверь прямо перед моим носом. Я лишь быстро прикусываю язык, чтобы из моего рта не вылетело такое жалкое приветствие, ведь этот парень с самого начала учебного года игнорирует меня. Не знаю, что послужило причиной столь явного игнорирования моей персоны всеобщим любимцем, Мистером Совершенство и парнем, который, словно вылез из девчачьей сёдзе-манги, но в его глазах я лишь пустое место. И, наверное, мне не было бы так обидно, если бы его список не заканчивался только на мне. — Сон Черин, если ещё раз надумаете опоздать, то рекомендую вам приходить сразу с матерью, иначе можете на моих уроках больше не появляться, — стараюсь сдержать себя, чтобы не съязвить на столь глупое требование, и молча иду к своей последней парте, нервно оглядывая одноклассников, которые пустыми взглядами смотрят на пузатого лысеющего старикана, который из раза в раз несёт полную хрень, забывая, каким классам, что он объяснял и не в состоянии понять свои собственные пометки в тетради. Прохожу к своей последней парте, за которой уже сидит моя подруга, и лениво достаю принадлежности из сумки, пока та что-то нервно печатает на телефоне, видимо, опять ругаясь со своим парнем. Через минуту она уже резко откидывает телефон на угол парты и сосредотачивает полностью внимание на мне, ехидно улыбаясь. — Так-так, Чонгук сегодня тоже опоздал, буквально на минуту раньше тебя, как ошпаренный влетел в класс. Может, подруга, ты мне что-то не договариваешь? — сощурив свои и без того маленькие глаза, продолжает та, — должно быть, у вас тайный роман, и вы делаете вид, что не общаетесь, а сами зажимаетесь в каких-нибудь укромных местах? Я, не сдерживаясь, прыскаю со смеху и пытаюсь унять свои эмоциональные позывы, которые так и норовят затопить эту гнетущую комнату. Потому что её слова до одурения нелепы. Субин, наконец, понимает, что только что сказала и начинает тихо смеяться, однако, недостаточно тихо для того, чтобы нас никто не заметил. Тишина в классе мигом отрезвляет меня, и я бью свою подругу по коленке, чтобы та, наконец, заткнулась. Нервно кручу ручку в руке и замечаю холодный взгляд Чона, направленный на меня. Не собираясь отступать, и смотрю прямо в его тёмные глаза, борясь с диким желанием попасть этой самой ручкой ему в глаз. — Маленькие мисс Ким и Сон, похоже, решили испытывать моё терпение сегодня? — обращается к нам старикан и, по совместительству, наш классный руководитель, — я давно уже хотел вас пересадить, может, хотя бы тогда вы начнёте учиться. Юн пересаживается к Чонгуку, а Чимин сядет на её место к Ким. Идеальная возможность для вас повысить успеваемость, имея под боком таких соседей. Недовольно закатываю глаза, и хочется разжечь настоящую войну, с целью отвоевать своё место, ведь жертвовать своей зоной комфорта совсем не хочется. Брюнет даже не смотрит на меня, когда я с демонстративным шумом усаживаюсь на соседний стул, и лишь отодвигает свои вещи ближе к себе, будто бы я сейчас их сожру. Начинаю ковыряться в своём сознании и вспоминать, когда же именно я успела перейти ему дорогу, ведь, кажется, что кроме сегодняшнего момента,Чону даже не за что было на меня обижаться. Практически с первого учебного дня я попала в его немилость, и ощущаю себя полной лохушкой, ведь Чон Чонгук такой идеальный и старательный мальчик! Всегда во всём первый, весельчак, душа компании и любимец преподавателей, одним словом, то ещё занудное дерьмо. И, может, каждый раз, когда я смотрела на него, во мне кипела настоящая зависть, ведь далеко не каждому удавалось родиться с золотой ложкой в заднице, внешностью и телом Аполлона, да ещё и воспитать в себе ласкового зайку, готового прийти на помощь каждому страдальцу. Но вряд ли он умеет читать мысли, да? Однако другого логического объяснения происходящему я так и не нашла — Извини, — выдавливаю из себя я, рассчитывая на то, что это идеальный момент для того, чтобы хотя бы чуть-чуть возвыситься в его глазах, — за то, что из-за нас с Субин тебя рассадили с Чимином. — Расслабься, мне плевать, — даже бровью не повёл, будто бы от надоедливой мухи отмахнулся. Наверное, стоило этого ожидать.

***

— Да с чего ты решила, что он тебя ненавидит? — громко задаёт вопрос Субин, а я смотрю на неё, как на дуру, стараясь не рявкнуть в ответ на всю столовую. — Ну, подумаешь, что не подменил твоего больного напарника, чтобы подежурить за него с тобой. Я напомню, что тебе до этого весь класс отказал, ему, скорее всего, тоже впадлу было.— иногда я думаю, что моя подруга рыба, выброшенная на сушу, вынужденная выживать в социуме, иначе как можно объяснить, настолько короткую память? — То есть, когда он дал списать уравнение всем, кроме меня, ты забыла? Или когда я упала с лестницы прямо ему в ноги, в ответ на что он просто усмехнулся и пошел дальше, ты тоже не помнишь? А то, что я единственная из класса с кем он не здоровается, вообще не наталкивает ни на какие соображения? — злостно перечисляю всё, что удалось вспомнить за эти года учёбы. На самом деле, я бы наплевала на все эти детские причины для того, чтобы сейчас не пережёвывать всё это, но каждый раз, когда я смотрю на Чона, меня не отпускает чувство, будто меня хотят раздавить как букашку. Иногда на уроках я ловила его тяжёлые взгляды на себе, и мне всегда казался интересным тот факт, что он и не пытался скрыть, что предметом его странного интереса в такие моменты была я, а не папоротник за моей спиной. Правда, симпатизирующим взглядом это точно не назовёшь. В лучшем случае, я ощущала себя предметом неинтересного декора, в худшем – вонючим клопом, которого и раздавить брезгуешь, и терпеть не хочешь. Всё зависело исключительно от его переменчивого настроения, только его нестабильность приходилось замечать только мне. Я устало потирала виски, и уже не обращала внимания на то, что мне говорила Субин, вчитываясь в сообщение, которое отправила мне мать. Она, видимо, думает, что ко всем проблемам этого мира, я приложила свою руку, иначе не объяснить наши частые скандалы. Её попытки контролировать меня и запоздалое желание перевоспитать, раздражает до скрежета зубов. Поэтому все её вопросы остаются без ответов, хоть она настырно и начинает присылать мне новые сообщения. Поднимаю свой замыленный взгляд и вижу,как в столовую заходит парочка Мистер и Мисс Совершенство и, пожалуй, белизной своих зубов способны ослепить самую тёмную ночь в году. Похожи на Барби и Кена и приторнее даже пастилы, и я практически уверена, что если бы от них можно было бы отломить кусочек, то зубы сводило бы в два раза больнее. Не знаю, как они познакомились и их историю любви, которая, наверняка, бесконечнее чёрной дыры в космосе, но в старшую школу они уже пришли, держась за руки. И всё это похоже на спектакль среднестатистических актёров-самоучек, нежели на влюблённую пару. Потому что сюжет взят прямиком из эфемерной мелодрамы, в которой по сюжету главные герои без ума друг от друга, и живут долго и счастливо. Никто и никогда не видел, как они ссорились, а уж тем более расставались, даже голос друг на друга не повышали. И когда я смотрю на них, то начинает казаться, что ещё более худших отношений я не видела. Слежу за тем, как Чонгук подносит прядь длинных тёмных волос девушки к своим губам и легко целует их, а потом, улыбаясь, что-то шепчет ей на ухо, на что, в ответ, она начинает смеяться. Я инстинктивно подношу руку к своим коротким блондинистым прядям, и словно бы, очнувшись от гипноза, перевожу взгляд на подругу, которая уже давно молча пережёвывает салат.

***

На улице уже стемнело, пока я добралась до своего дома: экономить на проезде, чтобы купить очередную пачку сигарет, не особо разумная идея, но других способов добывания табака, пока что, нет. Вяло снимаю вещи на ходу и не могу заставить себя сесть за уроки, наплевав на все проблемы, я уже практически готова провалиться в сон, но по закону подлости, мне, конечно же, нужно поднасрать. Недовольно смотрю на потревожившую меня мать и в ответ получаю не менее недовольную физиономию. — Ты опять курила? — тихо, но твёрдо спрашивает она. — Какая разница? — устало спрашиваю я, и всем своим видом показываю, что у меня нет настроя на то, чтобы слушать сейчас её морали. — Сходи в магазин, в холодильнике пусто, — и протягивает мне лист список продуктов, которые надо купить. Я немного раздумываю, прежде чем взять лист, потому что желание снова выходить на улицу не было совершенно. Ненавижу зиму. Мои отношения с матерью довольно-таки странные, мы обе очень эмоциональные и бьёмся из крайности в крайность. Но с возрастом пришло осознание, что навряд ли в моей жизни будет кто-то ближе, чем она. С отцом проблем не было, потому что все мои воспоминая, связанные с ним, заканчиваются на том моменте, когда мне было пять лет и на постоянных скандалах в доме, пока родители не развелись. Смотрю на отражение зеркала в прихожей и раздражённо закусываю губу, потому что замечаю, что тёмные корни уже отчётливо становятся видны на моей голове и это не может не раздражать. Подкрашиваю свои тонкие губы тёмно-коричневой помадой, чтобы отвлечь внимание от ещё более тёмных мешков под глазами, проверяю на месте ли ключи, зажигалка и пачка сигарет и, удостоверившись, что я могу выходить, прощаюсь с родительницей. Блуждания по продуктовому не приносит никакого удовольствия, но вернись я в прошлое, то набрала бы всего, да побольше, будучи ещё несколько лет назад той ещё обжорой. В голове складываю числа, отображённые, на ценниках, и прикидываю, чтобы мне на всё хватило, не хочется опозориться на кассе с пустым кошельком. И стоя около прилавка с фруктами, выбираю себе бананы, но неожиданно от сего увлекательного процесса меня отвлекает такой знакомый голос. Оборачиваюсь и вижу чёртового Чон Чонгука собственной персоной. Не знаю, почему моё сердце кольнуло так, будто бы я являюсь завсегдатаем кардиологического отделения, но отделаться от чувства любопытства просто не могу, ведь Чон щеголяет по магазину с девчонкой, которая даже навскидку не похожа на его девушку. Он, как всегда, плетёт какую-то несусветную хрень, которая прекрасной женской половине обязательно в строгом порядке покажется очень смешной, ведь, разве Чонгук может быть не весёлым? И пока эта парочка полностью увлечена друг другом, я, наплевав на бананы, лечу с корзиной к кассе, чтобы не столкнуться с ними и подкараулить их у входа. Хотя, с чего это я так зашевелилась? Может, это даже ни то о чём я подумала, эта девчонка может быть его сестрой, кузиной или просто подругой. Я не знаю, сколько процентов тупости во мне, но, несмотря на огромную вероятность того, что Чон так и является верным одной единственной, с реагирующим членом только на одну девушку на всём белом свете, но я всё равно не могу не удержаться, поэтому встаю за угол магазина, предварительно зажав своими губами тонкий ароматизированный фильтр и продолжаю пялиться на украшенные гирляндой двери магазина. И, должно быть, бог снизошёл с небес, открыв мне своё существование и дал знак, что мне всё-таки стоит сходить в церковь и, наконец, помолиться, ибо прямо сейчас я могу лицезреть, как брюнет тянет палочку чупа-чупса изо рта девушки и мажет им по пухлым губам шатенки, медленно приближаясь к практически белоснежному лицу и вовлекая девушку в поцелуй, немного посасывая губы партнерши. Я давлюсь чуть ли не поросячьим от радости визгом, норовящим выйти наружу и рискую проглотить свою сигарету, теперь я понимаю, что чувствуют папарацци, когда находят сенсационный материал на звёзд. И хоть журналист из меня херовый, также как и фотограф, но я незамедлительно тянусь в карман за телефоном, чтобы запечатлеть этот легендарный момент на фото. И,навряд ли, я буду тыкать этим фотом перед носом одноклассника, и вымогать у него деньги себе на блок «Senator», однако, завтра у нас с Субин будет хотя бы возможность обмыть чьи-то кости. И я с широкой улыбкой мартовского кота иду домой, ведь теперь хоть один человек, помимо меня, всё-таки будет знать, какой Чон Чонгук мудак!

***

— Ты не представляешь, какой Пак Чимин милый, — мечтательно прикрывает глаза подруга, отчего мне хочется треснуть ей по голове, — он много шутит и иногда помогает мне с учёбой, к тому же, у него всегда сделана домашка, и он не жадничает мне дать списать, — радостно лепечет Субин. После недели нашего отдельного просиживания уроков, я не могла не заметить, что подруга действительно за такой короткий срок успела повысить свою успеваемость. Это неудивительно, ведь когда мы были соседями, то ничем не могли помочь друг другу, потому что уроки мы либо делали вместе, либо не делали их вообще. У нас не получился взаимовыгодный симбиоз, но, несмотря на это, нам всегда было комфортно вместе. Ей, наверное, действительно повезло с соседом, ведь в сравнение с Чонгуком, рядом с которым иной раз вздохнуть страшно, он кажется просто настоящим проводником в рай. — Я так рада, что ты нашла себе новую лучшую подружку, Юнги хоть знает, кого нужно благодарить за успеваемость своей девушки? — ляпаю я, не подумав, и сразу же жалею о сказанном. Нужно быть последней сукой, чтобы надавить на больное подруги, зная, насколько чудовищно ревнивым может быть парень Ким и уж тем более, зная, что они вторую неделю и дня спокойно прожить не могут. Понимая всё это и слушая ещё десять минут назад опасения подруги о нежеланном расставании, я всё равно не смогла не съязвить. Хочется пробить стену своей головой, потому что в моём случае, она, видимо, считается бесполезной частью тела. Субин подлетает к своей парте, отчего Чимин и Чонгук, сидящие за ней, немного удивлённо смотрят на то, как она скидывает в сумку свои вещи и не успевает Пак ещё открыть свой рот для вопроса, как Ким захлопывает дверь кабинета, оставляя всех в оглушающей тишине. Все одноклассники направляют свои любопытные взгляды на меня, ведь только тупой не догадается, что причиной произошедшего являюсь я, но никто ничего не говорит. Из всех этих глаз больше всего раздражают самые тёмные, самые хитрые, самые осуждающие, осматривающие меня досконально с ног до головы. Ну и какого чёрта ты так пялишься, Чон Чонгук?

***

— Кто поможет Сон с дежурством? — выжидающе смотрит на класс наш старикан и останавливается на мне, — мда, Сон Черин, вам, как обычно, не везёт, ведь ваш партнёр по дежурству Чхве Сондок снова заболел. — и пока Мистер Совершенство по соседству радостно мне злорадствует, хочется кинуть его тушку прямиком в Капитана Очевидность, чтобы Мисс Безмозглость не чувствовала себя ещё большей дурой. Помогать никто не хочет явно, и хотя я была в нейтральных отношениях с одноклассниками, но кому захочется тратить своё свободное время на уборку кабинетов? Если бы сейчас была Субин, то она, конечно же, вызвалась мне помочь, но её нет, потому что я, наверное, в край охренела. Она уже прочитала моё сообщение с извинениями, но отвечать не собирается, и я знаю, что ей нужно время, чтобы отойти. В классе стоит гробовая тишина, мой сосед, что неистово строчит на своём телефоне, и я уже готова сказать преподавателю, что вполне могу подежурить одна. — Я подежурю с Черин, учитель Пак, — раздаётся женский голос позади меня. Я удивлённо смотрю на одноклассницу, которая сейчас тянет руку, чтобы помочь мне и думаю, что я уже успела натворить. Ведь девушка Чон Чонгука – Ли Минхи, никогда ранее не изъявляла желание мне помогать и, кажется, они на пару с Чоном терпеть меня не могли. Быстро метаю свой взгляд на Чонгука и, к своему удивлению, замечаю, что тот совсем никак не поменялся в лице, и если бы это не была его девушка, то я бы могла подумать, что ему совсем плевать. Хотя, может так и есть? Наверное, ему действительно всё равно на неё, раз он ей изменяет. Всю эту неделю я думала о том, какой же он мудак и предвкушала скорое расставание брюнета с ней. Но он оказался ещё хуже, чем я себе представляла, ведь Чон всё равно не может отпустить Минхи и, наверняка, продолжает ходить налево, пока она ни о чём не подозревает. Для человека, который так страстно целовался у магазина с другой девчонкой, его влюблённые глаза, направленные на Ли, выглядят для меня действительно самыми отвратительными, что есть в этом мире. И теперь брюнет мне не кажется среднестатистическим актёром-самоучкой, а видится настоящим виртуозом своего дела. — Не надо, я подежурю одна, — умоляющим взглядом смотрю на учителя и, надеюсь, что он пойдёт мне навстречу. — Мисс Сон, невежливо отказываться от помощи, когда вам её предлагают. К тому же, вдвоём вы закончите раньше, так что после урока прошу Ли Минхи и Сон Черин задержаться, — заканчивает историк-старикан с классным вопросом и переходит к теме предмета. Я не сдерживаю разочарованного тихого стона и готова поклясться, что после него Чон до покраснения сжал ручку в своей руке. На секунду стало страшно, что он так реагирует, скорее всего, на меня. Но пусть хотя бы знает, что не каждый готов писсаться от его компании или компании в лице его подружки.

***

— Ты можешь пойти домой, я закончу сама, — предлагает Минхи, смотря своими огромными глазами на меня, отчего я удивлённо выгибаю бровь. Вроде как это я должна была сказать? — С чего бы это? — совсем недружелюбно спрашиваю я, немного ощущаю себя свиньёй, но больше кажется, что в её предложении есть подвох. — Иди домой, Сон, мы закончим без тебя, иначе на автобус опоздаешь, — вмешивается Чонгук, а я не могу сдержать удивления на лице, потому что на моей памяти, он впервые за полгода обратился ко мне. Я могу воспользоваться их предложением, ведь, в конце концов, Чон прав, мой автобус приедет через десять минут, а следующий ждать ещё часа полтора, в то время как этим двоим до дома идти минут пятнадцать. Но я так и не могу понять их позыв к щедрости, потому что никогда, в отличие от своих одноклассников, не считала их милыми простачками. Я пожимаю плечами и не торопясь подхожу к своей сумке и, прощаясь, выхожу из класса, и только спускаясь по лестнице, начинаю думать о том, откуда Чону известно на какой автобус я сажусь, ведь он живёт в другой стороне. Он всегда казался мне подозрительным, а после недавних событий, так тем более. Но я всё же не собираюсь вмешиваться в его отношения с девушкой и заодно пытаюсь выкинуть свои мысли о том, что он, возможно, следил за мной. Ведь это кажется настоящим бредом. Зачем Чону это делать? Чуть ли не добегаю до остановки, ведь скоро должен приехать мой автобус и стоит ему только замаячить вдалеке, так я, наконец, почувствовала какую-то пустоту и лёгкость в своих руках и вспоминаю, что оставила свой пакет с физкультурой в классе. Вот чёрт! Какого хрена моя голова стала такой же дырявой, как дуршлаг? Раздумываю уехать сейчас или нет, но когда вспоминаю, что завтра начинаются выходные, а форму в пакете не помешало бы постирать, то всё становится на свои места, и я уже не торопясь возвращаюсь обратно в школу. Проклиная этот день всевозможными матами, дохожу до класса, который несколько минут назад драила со своей одноклассницей и слышу какие-то странные исходящие звуки из него. Подойдя практически впритык к двери, не торопясь открываю дверь, потому что уже предполагаю картину, которую сейчас застану, и нихрена не ошибаюсь, когда через щель вижу своих одноклассников. Бёдра брюнета окольцованы тонкими женскими ножками, а тот не стесняясь и даже не подозревая, что за ними подсматривают, оголяет упругую грудь девушки, склоняясь над её тёмными ореолами, и нежно начинает проходить своим языком по чувствительной коже. Минхи одаривает его тихими стонами и тогда он, не выдерживая, отрывается от её сосков и задирает вверх школьную юбку, проведя своим длинным пальцем, по её, наверное, мокрым трусикам. Удовлетворённо рыкнув, отодвигает кромку белья и запускает в её лоно два пальца, от удовольствия Ли откидывает голову назад, а тому открывается полный обзор на обнажённую шею и грудь девушки, и Чон не может оставить это без внимания, вновь припадая к бархатной коже и продолжая свои манипуляции пальцами. Смотря на это, я испытываю целую гамму ранее не испытываемых ощущений: мне стыдно и одновременно с тем, я не хочу закрывать эту грёбаную дверь, потому что став их невольным зрителем я получаю какое-то извращённое удовольствие от которого ноги становятся ватными, а во рту совершенно сухо, и всем центром ощущений становится низ живота – будто бы всё завязалось тугим узлом и сдавливает внутри. Так зацикливаюсь на своём непривычном состоянии, что даже не замечаю, когда Чонгук уже приспустил свои штаны, но услышав теперь такие глубокие гортанные стоны девушки, мне будто бы зарядили увесистой пощёчиной и я, наконец, осознаю, что происходит. Стараюсь не обращать внимания на то, что в районе груди становится совсем немного больно, и сознание будто бы покрывается ледяной корочкой неумолимого сожаления. Становится почему-то неприятно и как бы я не старалась откинуть эти странные чувства, пока Чон вколачивал свою девушку в парту, с громкими шлепками тел друг об друга, не получается. Судьба в очередной раз преподносит мне Чонгука на блюдечке, и я сама не знаю зачем, тянусь в карман за телефоном, чтобы в очередной раз запечатлеть брюнета на фото. Как знать, быть может, до конца школы я насобираю целую коллекцию с ним? Не дождавшись конца представления, опасаясь, что меня заметят, стараюсь как можно тише дойти до туалета и дождаться там, когда они уйдут из класса, чтобы я забрала то, зачем сюда вернулась. И услышав, что те закрывают дверь кабинета, жду, когда я смогу спуститься к охране и потребовать ключ обратно.

***

— Не понимаю, почему Чонгук захотел, чтобы я подежурила с этой дурой, — слышу я такой знакомый голос, который теперь уже не кажется таким дружелюбным как несколько дней назад, натягивая свои колготки в кабинке туалета,— наверное, он просто хотел заняться сексом в школе. Вот сучка! Я так и знала, что есть какой-то подвох и сейчас, находясь в школьном туалете, я готова поклясться, что слышу голоса Минхи и её подружки. На дуру мне, я думаю, что не стоит обижаться, ведь это же не мой парень за моей спиной изменяет с другими девчонками, так что кто в итоге останется в идиотках – это вопрос спорный. Не вижу смысла отсиживаться за закрытой дверью кабинки, поэтому открываю со звонким щелчком и подхожу к соседней раковине, чтобы помыть руки. При виде меня они затыкаются, и уж не знаю, о чём они думают, но мне на это, в общем-то, плевать, потому что моя миссия в школьном туалете сделана. Но для себя всё же отмечаю, что нам с Субин для болтовни стоит находить более укромные места. Возвращаюсь в класс и чувствую, как меня прожигают тёмные глаза соседа, и не могу забыть как в тот вечер, возвращаясь пешком домой, я выкурила практически всю пачку, давясь ядовитым дымом и борясь с саднящим горлом. Шла и вспоминала как Чон вытрахивал свою девчонку прямо на школьной парте, как рыча, врывался в её тело и нежно ласкал набухшие соски, как постанывал и блаженно закатывал глаза от удовольствия. Это впечатлило меня настолько, что, даже провалявшись с температурой все выходные, я бредила только о Чоне, а после омерзительных снов, просыпалась в холодном поту, желая забыть обо всём увиденном в тот день. Потому что это очень странно повлияло на меня. — Сон Черин, раздайте, пожалуйста, учебники. Сквозь какую-то невидимую толщину в ушах, будто бы их заложило водой, слышу просьбу преподавателя, поэтому неуверенно встаю изо своей парты, всё под тем же надзором карих глаз Чона и стараюсь проделать путь до историка, но перед глазами появляются непонятные чёрные пятна, а голова готова вот-вот взорваться от непонятного головокружения, и последнее, что я слышу, это удивлённые вздохи своих одноклассников, проваливаясь в темноту.

***

Открываю глаза в практически идеально белом помещении, и узнаю в нем школьный медпункт. Глаза отвратительно режет от яркости и изобилия белого цвета, и я со стоном вновь укладываю свою голову на подушку. — У вас температура, почти сорок градусов, как вы вообще додумались прийти в школу? — неожиданно доносится голос медсестры, а я в ответ только жмурюсь и недовольно шиплю что-то вроде «она была меньше». Как мне сообщила медсестра, мой классный руководитель, в лице противного старикашки,уже позвонил моей матери, сказав, что мне нужно вызвать врача и слечь на больничный, потому что своей выходкой я напугала весь класс. И в итоге, я, еле перебирая ногами, дохожу до вызванного такси, не решаясь садиться на автобус, потому что не могу отделаться от ощущения, что вот-вот снова свалюсь с ног. Стоило мне только упасть в обморок, как Субин забыла обо всех своих обидах на меня и уже завалила меня сотней сообщений с вопросами, как я себя чувствую, на что я ей отвечаю, что уже лучше, хоть это нихрена не так. Потому что знаю, что она может включить режим гиперопеки, от которого мне станет только хуже. — Кто донёс меня до медкабинета? — спрашиваю я подругу, разговаривая с ней по телефону. — Им Ханвон. Чимин тоже хотел, но не успел к тебе подбежать. Точно уже лучше? — слышу её взволнованный голос и снова ощущаю чувство вины за язвительность, от которой так трудно избавиться. Не знаю почему, но ответ подруги совсем не удовлетворяет меня. Почему-то дико хотелось услышать, что это был Чонгук. Но он, наверное, даже рукой от неожиданности не пошевелил, ни то что бы донести меня до медпункта. Но почему же так он долго смотрел на меня? О чём этот парень вообще думает? Содрогаюсь от своих же собственных мыслей, и вымученно смотрю на подошедшую мать, убирая телефон от уха. — Пока ты спала, приезжал врач, на неделю выписал больничный, а дальше видно уже будет, — склоняется прямо надо мной и трогает мой лоб, проверяя на горючесть, а потом целует его, отчего мне сразу становится лучше. — Черин, ты только не пугайся сильно, но наш классный дал Чонгуку поручение приходить к тебе на протяжении всего больничного и заниматься с тобой. Тот, вроде, спокойно отреагировал и согласился. Завтра должен прийти. — слышу тихий голос Ким, которая, наверняка, сейчас жмурит глаза, ожидая услышать моё красноречивое возмущение. Прокручиваю слова подруги ещё несколько раз, чтобы до меня дошёл смысл сказанного, а потом по спине проходит холодок и остаётся только гадать из-за озноба ли он или из-за полученной информации. Но ожидаемого крика не будет, потому что у меня нет сил. Но самое странное, что где-то внутри меня разжигается странный пожар, который совсем не хочется тушить.

***

Следующий день наступил невероятно быстро, учитывая, что я даже не вставала с кровати. Температура сбита до тридцати семи, а по моим расчетам Чон должен прийти где-то через час. Встаю с кровати, чтобы привести себя в порядок: сходить душ, расчесаться и одеться во что-то менее домашнее. Подавляю в себе желание вылезти из кожи вон, чтобы выглядеть максимально привлекательно, потому что это чертовски глупо. И когда слышу звонок в дверь, сердце, будто бы замирает на миг, а потом начинает учащённо биться. Я неторопливыми шагами иду к ней, стараясь усмирить своё жалкое состояние, возникшее буквально из ниоткуда за эти несколько секунд и, несмотря в глазок, распахиваю тёмную дверь. Вижу перед собой серьёзное лицо одноклассника и открываю ему проход в квартиру, однако, он так и продолжает стоять на пороге, не торопясь заходить внутрь. Этому идиоту, очевидно, плевать на то, что я болею, и, видимо, мои мысли отразились на моём лице. Стоять перед ним в коротких шортах и толстовке, было до посинения некомфортно, потому что я не могла не заметить его взгляд, остановившийся на моих открытых ногах. — Значит так, Сон, давай договоримся? — без каких-либо приветствий сразу приступает к делу Чонгук, а я стараюсь сделать менее заинтересованное лицо, — ты будешь прилежной ученицей и всё время, которое ты проведёшь на больничном, будешь учить уроки и навёрстывать упущенное. А я, так уж и быть, буду присылать тебе фотографии своих конспектов на фейсбук. Хочется треснуть по его самодовольной роже и, наконец, задать такой интересующий меня вопрос – где же я согрешила перед тобой, Чон Чонгук? Ведь когда болела наша одноклассница Юн Иби, брюнет исправно помогал той влиться в учебную колею, подтянув её знания. Или, быть может, она нашла подход к нему? Моё лицо наверняка багровеет от злости, потому что нет сил больше терпеть подобное пренебрежение, и я одариваю его тяжёлым взглядом, по которому и так понятно, что я не согласна с подобным раскладом. Нет уж, раз согласился, значит, будешь помогать. — Если ты отказываешься, то я звоню учителю и говорю ему, что ты не согласен и чтобы он мне нашёл кого-то другого, — хриплю я и стараюсь не смотреть на его красивое лицо, которое сейчас, я практически уверенна, искажено недовольством. Уже хочу захлопнуть дверь перед его носом, как это всегда делал Чон раньше, чтобы больше не впускать холод в квартиру, как тот своей крепкой хваткой берётся за ручку и толкает эту сраную дверь на меня, чтобы открыть себе проход. — Кто бы мог подумать, что ты будешь меня шантажировать, Черин, — а я готова распластаться прямо на этом полу от того, каким тоном он протянул мое имя. — Я не... - хотела было оправдаться я, а потом осекаюсь, ведь это действительно маленький, но шантаж, и улыбка прямо-таки вылезает на моём лице, потому что нехрен думать, что ко мне можно относиться как к надоедливому таракану. — Будешь чай? — из вежливости задаю вопрос я, раз уж он все-таки зашёл в квартиру, но по его хмурому лицу сразу становится понятно, что он сюда не на чаепитие пришёл, а хочет поскорее разделаться со мной и свалить куда-нибудь подальше от моей квартиры. Чонгук быстро снимает свой спортивный рюкзак и тёплую куртку, а мне открывается вид на его широкую спину и крепкие мужские бёдра, в обтягивающих чёрных джинсах. Непривычно видеть его в таком внешнем виде: волосы не зализаны равномерно по всей голове, как у прилежного школьника, а небрежно зачёсаны назад, простая белая футболка выглядит на нем невероятно сексуально, обтягивая все его мышцы, а серебряная толстая цепочка на шее только добавляет парню мужественности. Мне даже не надо провожать Чона до своей комнаты, он будто по чьей-то указке заходит в первую, попавшуюся и дверь, и не прогадывает, потому что это и есть моя комната. Небрежно осматривает её, а потом садится на один из стульев, стоящих за письменным столом и выжидающе смотрит на меня, когда я сделаю то же самое. Не спрашивая меня, по какому предмету я хочу сегодня пройтись, достаёт первый попавшийся учебник и им оказывается алгебра. От досады готова завыть как побитая собака, потому что заниматься алгеброй желания нет однозначно. — Ну и что ты из курса по алгебре не понимаешь? — противно задаёт вопрос он, внимательно смотря на меня, а мне так и хочется сказать этому тупице, чтобы он не разговаривал со мной так. Не знаю даже какие темы назвать лучше, потому что, кажется, что я не понимаю из алгебры практически всё. Он насмешливо смотрит на меня, ожидая моего ответа, а я нервно прокручиваю все темы в своей голове. — Хорошо, тогда я просто найду тебе номера по пройденным темам и ты их решишь, а дальше уже посмотрим, — я готова взорваться от напряжения, витавшего в воздухе и уже сто раз пожалела о том, что не согласилась на предложение Чона, озвученное ещё на пороге моей квартиры. — Ты ещё тупее, чем я думал, — выносит свой вердикт Чон, все ещё пялясь на мои решения, а я от досады готова прикусить губу, ведь надеялась всё-таки, что всё будет не так страшно. На удивление, Чонгук спокойно разбирал со мной все мои ошибки и сказал, что завтра мы также будем заниматься алгеброй, потому что одним днём это исправить невозможно. А я готова поклясться, что даже за неделю ничего с ним не выучу, потому что меня просто невидимым магнитом тянет к нему. Я стараюсь выпотрошить все свои мысли о его привлекательности, не засматриваться на его чуть припухлые губы с родинкой на нижней губе, не обращать внимания на выпирающий кадык и не слышать его манящего запаха парфюма, исходящего от такого сексуального тела. Ведь, кажется, что ещё немного и я, словно радостный шпиц, наброшусь на своего хозяина и буду обнюхивать его крепкую привлекательную шею и каждый открытый участок кожи, ибо его аромат это какая-то дремучая смесь цитруса и свежести. Не сразу замечаю, что парень уже как минуту закончил мне объяснять пройденный материал за сегодня, потому что бесстыдно осматривала его, позволяя идиотским мыслям забраться в мою голову. В его антрацитовых глазах играют неугомонные чертята и со странным блеском в зрачках он в ответ осматривает меня. По видимому, он усмехается своим собственным мыслям, потому что всё ещё продолжает молчать, но первым разрывает зрительный контакт и проходит в коридор, чтобы, наконец, поехать домой. А я остаюсь совершенно одна со своими мыслями и даже не представляю, что мне делать дальше. Потому что я попала.

***

Уже четвёртый день подряд встречаю Чона на пороге своего дома, который исправно посещает наши занятия и упорно пытается вбить мне что-то в голову. И я правда стараюсь. Безумно стараюсь подавить все грязное, что есть во мне, внушить себе, что это – Чон Чонгук и он терпеть не может меня! Но всё летит в тартары стоит мне только посмотреть на него, поэтому избегаю любой точки соприкосновения с ним и иной раз, даже из подтяжка боюсь посмотреть на брюнета. Одноклассник мне ничего не говорит на подобные закидоны, и делает то, что от него и требуется: пытается заполнить пустое пространство в моей голове. Только он даже и не знает, что все в моей голове забито только им одним. Очередное занятие началось совершенно стандартно: он по своему выбору достаёт учебник по тому предмету, который хочет сегодня объяснять он, и этим предметом оказывается химия. Потом утыкается в свой телефон, пока я пытаюсь составить реакции и решить задачи, а далее, наверняка, опять отметит тот факт, что я невообразимо глупа и начнёт объяснять все то, что я когда-то упустила. Слышу оповещения на айфоне, но не могу понять, это пришли сообщения Чону или мне, поэтому продолжаю рыться в своём сознании, пытаясь вспомнить объяснения преподавателя. И тут неожиданно вспоминаю, что Чон всегда включает беззвучный режим на время наших занятий, а я вот вполне возможно забыла это сделать. Отрываюсь от своей тетради, но вместо того, чтобы быстро потянуть руку к своему телефону, сталкиваюсь с разъярённым взглядом парня. Его глаза горят огнём, а в руках он держит мой телефон, и я почти уверенна, что он пытается сдержать себя, чтобы не запустить мой же айфон мне голову. Однако, я не понимаю, что побудило Чонгука на такую реакцию и тот словно прочитав мои мысли резко кладёт телефон перед моим носом и я смотрю на текст в оповещениях от Субин.

«Черина-а, скинешь мне фотки Чонгука с девчонками? Те самые из магазина и из класса после дежурства!»

«Юнги не верит, что Чон способен на подобное. Пожалуйста, прошу-прошу тебя. Я обещаю, что больше никто не увидит.»

«Мы поспорили и это вопрос жизни и смерти!»

Я испуганно смотрю на одноклассника и даже не знаю, как мне оправдаться. Субин поставила меня в безвыходную ситуацию, и я зарекаюсь, что обязательно отдеру её за необдуманные сообщения, ведь она прекрасно знала о наших занятиях! Но сейчас я понимаю, что получу в два раза больше, потому что Чон неожиданно забирает мой же телефон у меня из под носа, а я от испуга выскакиваю со стула и пячусь в угол комнаты, а он, не теряя времени, словно следуя за своей жертвой, вгоняет меня в этот самый угол. — Значит, фотографии со мной хранишь у себя в телефоне? — шипит парень, а я немного успокаиваюсь, когда он вручает мне мой телефон в руки, но по выпирающим желвакам на шее, понимаю, что его злость никуда не испарилась. — Ну, так покажи же мне, что же там просит твоя подружка скинуть, — приближает своё лицо ко мне, и я ощущаю его мятное дыхание, теряясь от такой близости. — У меня ничего нет! — выкрикиваю я и пытаюсь оттолкнуть его крепкое тело от себя, что, конечно же, мне не удаётся. — Я всё уже давно удалила, а Субин ещё не знает об этом, — начинаю оправдываться, думая, как жалко я сейчас выгляжу в его глазах. Хочется разреветься, как маленькому ребёнку, прямо перед парнем. Я не знаю, что ещё сказать, чтобы он отстал от меня, а от того, что он знает, что я не просто всё видела, но и делала фото, становится дурно. Всё в груди сжимается от стыда за себя. Но ещё больше от испуга. Потому что Чон одним только своим взглядом может мне сделать больно. А сейчас он похож на ядовитую кобру, которая вот-вот вцепиться в свою добычу и запустит яд в её организм. — Тише-тише, — шепчет мне практически в губы Чон, — ну чего ты так разволновалась? — слишком неестественно дружелюбно спрашивает он, а та близость, о которой я мечтала ещё несколько минут назад, не приносит мне теперь никакого удовольствия. — Просто покажи мне свою галерею и мы продолжим занятие. — крутит передо мной мой телефон, как бы показывая, что он в его власти. — Я имею право отказаться, верни мне мой телефон. — стону я и умоляюще смотрю на парня. — Если это касается меня, то не имеешь, — до боли сжимает мой подбородок своими пальцами, в ответ на это получает моё недовольное шипение, — давай же, покажи, решим всё быстро, — он опускается до уговоров, и теперь я точно знаю – мне это с рук не сойдёт. Тянусь рукой к экрану мобильного, пытаясь унять дрожь в теле, и хочется выдрать волосы на своей голове за свою неосмотрительность. И действительно, почему же я ещё не удалила эти фото, если всё равно ничего не собиралась с ними ничего делать? Только как грёбаная мазохистка пялилась на них каждую ночь перед сном. И что теперь сказать главной модели всех двух снимков напротив, не имею ни малейшего понятия. Я сейчас разблокирую телефон, зайду в свою галерею, и там все равно будут эти фото, которые, он, конечно же, увидит, и у меня нет ни единого плана, что ему сказать на это. — Я ничего не удаляла, — сдаюсь я, и говорю ему правду, — но я не собиралась тебя шантажировать или кому-то показывать, кроме Субин, — стараюсь взять себя в руки и объясняюсь перед парнем, который немного, но успокоился. — Наверное, меня должна радовать вероятность того, что в твоей голове есть хотя бы одна извилина? — едко спрашивает Чон, но отходить подальше от меня не собирается. А я готова ещё раз поверить в Бога, если какая-то невидимая сила оттолкнёт сейчас этого парня от меня. Потому что это невыносимо. Я чувствую каждую вибрацию, исходящую от его тела, тепло его рук и взгляд таких пронзительных глаз. — Я не знаю, почему это сделала, понятно? — не выдерживаю я, — но ты мог бы осмотрительнее развлекаться со своей любовницей, если боишься, что Минхи об этом узнает – нет ничего лучше, чем ответное наступление. Интересно, как долго Чонгук разрешит мне обороняться? — С чего ты решила, что она не знает? Что? Мне сейчас не послышалось, или он действительно хочет сказать, что его девушка знает о том, какой он полигамный мудак? Я в шоке смотрю на него и опять хочу влезть не в своё дело, потому что мне чертовски интересно. Да, мне действительно интересно, что же твориться за их созданной скорлупой, хочу знать всё, а потом опять не спать ночами, обдумывая всё, что было сказано и увидено. И теперь я понимаю, что Чон Чонгук – вина моего порушенного спокойствия. Стоит сейчас такой умиротворённый, будто бы это не он три минуты назад, словно дикий зверь, хотел разорвать меня на кусочки. А теперь лишь смотрит на меня с насмешкой, как на маленькую неопытную девочку, не видевшую ещё реальной жизни. Наконец-то, немного отстраняется от меня, отпускает мой острый подбородок, и я сразу опускаю свою голову вниз, потому что моя шея безумно затекла и у меня больше нет сил смотреть на него. — Ты хочешь сказать, что она обо всём знает, но всё равно с тобой? — шепчу осторожно, будто бы боюсь отпугнуть дикое неприручённое животное, хоть и понимаю, что все контролирует Чонгук, а не я. — Малышка, в этом нет ничего страшного, пока оба получаем взаимную выгоду от подобных отношений: я позволяю пользоваться мной, а она собой, — самодовольно объясняет мне Чон, а мне становится противно от его слов, потому что я примерно представляю, что это двое получают друг от друга, даже видеть приходилось. — Стоит сказать, что я честен, как и с Минхи, так и с другими девушками. Так что, малышка, даже не вздумай лезть в чужие дела, если не хочешь больно обжечься. Поздно. Слишком поздно ты мне это говоришь, Чон Чонгук. Я погрязла в тебе, во всех твоих тайнах и глазах, и теперь не знаю, как с этим бороться. Он уходит практически сразу после произошедшего, так и не пройдя со мной темы, за что я ему безумно благодарна, потому что я лишена сейчас какой-либо способности думать. Всё в моей голове обостряется только на уровни глупых и таких ненужных чувств, что хочется, чтобы их кто-то силой выбил из меня. Перематываю все сказанное им, словно старую запись на диктофоне, и готова разобрать каждый его слог на эмоциональный раскрас. Чон сделал мне предупреждение и разумнее всего просто забыть обо всём увиденном и услышанном, попытаться вырвать этого брюнета из своих мыслей и сделать вид, что я все по-прежнему ненавижу его так же, как и он меня. От кого: Ким Субин Получено: 15.12.2019 в 16:17 Эй, ты что, спишь?