Нелюбовь

      После церемонии Поттер без слов переместил их из Годриковой Впадины на Гриммо 12. Драко с трудом удержался на ногах. Он потерянно и настороженно смотрел на Поттера, не понимая, что теперь ему делать. Поттер на него не смотрел.       — Твои вещи уже тут. Спальня — последняя дверь на втором этаже с правого конца, — бросил Поттер, перед тем, как подняться к себе. Драко ничего не оставалось, кроме как двинуться в сторону жилища, которое ему выделили.       Он без труда нашёл нужную дверь, с неприязнью смотря на мрачные тёмно-бордовые стены коридора, тяжёлые тумбочки из чёрного массивного дерева, которые попадались на пути.       Его комната была несколько меньше, чем в маноре. И тут тоже была отталкивающая красная гамма: стены, балдахин. Никаких картин, шкафов с книгами. Двуспальная кровать, гардероб, тумбочка. Его вещи, ожидаемо, были перебраны и неряшливо сложены обратно. Метлы не было.       — Привыкай, Драко, теперь тут ты будешь жить до скончания веков, — горько засмеялся он, доставая мятую мантию из чемодана и швыряя её на кровать. — Это ведь точно стоило всего. Роль собаки у ног хозяина, — очередная мантия полетела на пол вместе с ночной рубашкой. — Вот вся она твоя родословная. Всё то, чем ты так гордился! — он швырял вещи по комнате, злясь, что не может ничего разбить. Холод кладбища поселился внутри и не давал согреться. Его била дрожь, а на глаза наворачивались злые слёзы. Безымянный палец, на котором теперь надето золотое кольцо, жгло.       Драко сорвал с себя мантию, и, сотрясаясь, в беззвучном рыдании, упал на холодный пол, поджимая колени к груди.       Когда Драко впервые сказали, что он станет Поттеру кем-то вместо жены, он решил, что над ним издеваются. Какая жена? Для этого надо быть женщиной. Но Кингсли говорил уверенно, а мать плакала, говоря, что они не могут так поступить с ней. Но могли.       Миру нужны были сильные волшебники. Лучшая порода из всех возможных, почти выдающаяся раса, взращенная чуть ли не искусственно. А для этого нужны сильные маги, лучшие из лучших, которые смогут укрепить волшебный купол. Два из разных станов. Из тьмы и света. Подходили только он и… Поттер.       — Но это невозможно! Я мужчина! — Драко стоял посреди кабинета Кингсли, полностью выжатый после всех допросов и осмотров. — И потом Поттер же женится на Уизлетте.       — Гарри правда собирался, — помолчав, ответил министр, — но он понимает, что это необходимо для мира. Мисс Уизли тоже понимает и поддерживает его.       Враньё! Никто не согласится на такое, никогда! Это мерзко и ненормально.       — Я не согласен! — Драко отступал к двери. — Ни за что!       — Драко, послушай, — рассудительный голос отца не доходил до него. Это иллюзия, очередной кошмар. Он непременно проснётся.       Но чуда не произошло. Драко отдали Поттеру, как породистую дорогую кобылу, которая будет приносить плодовитое потомство, только вот Драко совершенно не понимал, каким образом он должен сделать то, что не дано ему природой. Он не женщина, не вейла или иное магическое существо. А волшебник, человек, мужчина.       Драко не знал, сколько лежал на полу. Он весь продрог. Конечности онемели, а по груди расползалось ледяное пятно, из-за которого даже тише билось сердце. За окном успело потемнеть, а в комнате никто не зажигал свет. Он молча уставшими сухими глазами наблюдал за кривыми тенями от деревьев на стене, которые страшно раскачивались и блуждали по комнате.       Раздался хлопок, но Драко не пошевелился.       — Время ужинать, — скрипуче сказал какой-то убогий домовик. — Хозяин Гарри сказал, чтобы вы обязательно присутствовали.       Драко хотелось послать его к чёрту вместе со своим хозяином, но злить Поттера в первый же день не стоило. У него ведь впереди целая семейная жизнь, если он сможет прожить хоть какую-то её часть со всеми предстоящими «подвигами».       Драко с трудом поднялся, шипя от боли, простреливающей суставы, и затёкших мышц. Палочки у него, чтобы привести себя в порядок, не было, оставалось только ополоснуть лицо холодной водой и пригладить помятый костюм перед тем, как спуститься.       Домовик провёл его в столовую и тут же исчез. В большой прямоугольной комнате был полумрак. Над длинным столом летало несколько свечей. Стоял холод. Драко отодвинул стул и сел в отдалении от Поттера, куда ему накрыли.       Он старался не поднимать головы от тарелки, жуя и не чувствуя вкуса. Спина была напряжена, каждый мускул дрожал, а от Поттера веяло чем-то чудовищно-пугающим.       Они ужинали в полнейшей тишине. Потом Поттер поднялся, чтобы уйти, но Драко вскочил следом и схватил его за руку.       — Поттер…       — Отпусти! — Поттер резко дёрнулся, вырывая руку. — Не смей касаться меня без разрешения. Не попадайся мне на глаза без острой на то необходимости. У тебя есть миссия — вот и занимайся её исполнением. — Драко отшатнулся. Его будто с головой поместили в Чёрное озеро зимой. Никогда он не ощущал настолько ледяной и одновременно жгучей ненависти к себе от Поттера. Его взгляд мог убить не хуже василиска. Он стоял, не в силах выдавить слово.       Поттера двинулся к дверям, но остановился.       — Ненавижу тебя.       Это конец.       Даже самая призрачная надежда на то, что они хотя бы смогут мирно сосуществовать, исчезла. Такое просто невозможно. Поттер его ненавидит, ведь именно Драко виноват в том, что сорвалась свадьба с мелкой Уизли. Между ними не может быть ничего. И сейчас что-то, что пострашнее ненависти.       Драко почувствовал, что его сейчас вырвет. Картины недалёкого будущего встали перед глазами. Вот он с огромным непропорциональным телом из-за выпирающего пуза смотрит в пустоту. Год сменяет год, деревья то опадают за окном, то вновь шуршат сочной зеленью, и только его взгляд застыл.       Он быстро побежал в свою комнату и дрожащими деревянными пальцами закрыл дверь, пятясь к кровати. Этой ночью Драко не сомкнул глаз, прислушиваясь к каждому шороху в этом страшном, огромном и пустом доме.       Гарри к нему не пришёл.       Дни потянулись одинаково скучными. Драко почти не выходил из комнаты. Ели они в разное время, не было никакой возможности случайно столкнуться. Он был постоянно в напряжении, ожидая удара исподтишка, но Поттер полностью игнорировал его существование. Уходил около восьми, появлялся ближе к шести, ужинал и ходил в своей половине дома.       Драко совсем не знал, где он пропадает, чем занимается. Газеты разное писали. Кажется, ему разрешили досрочно закончить школу, а потом вроде взяли в Академию авроров. Но писали и о политической деятельности и много всего другого. Драко не понимал, где правда, а где нет. Он лишь мышкой перебегал из столовой в комнату, из ванной в спальню.       Сейчас он жалел, что не догадался прихватить с собой хотя бы одну книгу. Поттер не говорил, можно ему в библиотеку или нет.       — Гадство, — Драко смотрел на опротивевший ещё в первую ночь балдахин. — Я заплыву жиром и задохнусь под собственным телом.        Он сел на кровати и упёрся взглядом в дверь. Поттер должен вернуться не раньше, чем через три часа. Этого времени предостаточно, чтобы сделать пару кругов по округе и вернуться обратно незамеченным. Ему необходимо выбраться на улицу, на чистый воздух.       Но если его поймают… Он видел, что Поттер ненавидит его всеми поджилками. Ему ничего не будет стоить его убийство — скажет, что бывший пожиратель пытался сбежать. И это будет идеальным решением всех проблем. Вернётся к гадкой Уизли, сыграет свадьбу мечты, она нарожает ему противных рыженьких детишек, да и Поттер в очередной раз предстанет победителем перед народом.       Драко сверлил немигающим взглядом дверь. Он решился.       Схватил пальто, тихо спустился по лестницам, нигде не зажигая света.       Чёрный, тихий дом. Он казался совсем пустым. Прямо, как то кладбище: одинокие надгробия, облетевшие деревья и бесконечный холод вечной мерзлоты.       Не было похоже, что тут проводился ремонт. Скорее всего, Поттер лишь выбросил изжившую себя мебель и местами заменил обои. Гостиная, мимо которой проходил Драко, выглядела типичной для чистокровных: множество старинных предметов роскоши, серебро, картины с выдающимися волшебниками из рода. Тут только были рамки на каминной полке, а ещё уродливый красно-жёлтый плед явно домашнего производства, который лежал на пуфике, почти у самого огня. Какая жалость, что никак не сгорит, вместе с Поттером и мерзким домов Блэков.       Драко прокрался к двери, потянулся к ручке и нос к носу столкнулся с Поттером.       — Что?.. — осёкся Драко, тут же отходя назад. Поттер полоснул его ледяным взглядом и пригласил в дом кого-то, кто всё это время был позади.       — Это мистер Лайонс, — бросил он, не смотря на Драко. — Он колдомедик.       — Я не болен, — ощерился Малфой, поправляя пальто и, вздёрнув подбородок, смотря на гостя. Мистер Лайонс не выглядел задетым. Он вежливо поклонился и повернулся к Поттеру:       — Значит, могу приступить к своим обязанностям.       — Да. Он в вашем распоряжении.       Лицо Драко пошло пятнами от злости. Он ненавидящим взглядом вперился в спину Поттера, сдерживая себя от желания немедленно высказаться. Но тот в очередной раз его проигнорировал. Стянул с себя какое-то магловское подобие куртки и скрылся на верхнем этаже.       — Пройдёмте в гостиную? Там будет удобнее вести беседу, — спросил Лайонс. Драко тихо выдохнул и молча кивнул.       Мерзкий плед Драко отбросил куда-то за спинку софы, устраиваясь на кресле, закинув ногу на ногу. Колдомедик сел напротив. Свой увесистый чемодан он устроил под небольшим столиком из чёрного дерева.       — Я буду с вами на всём протяжении этого непростого периода.       — Периода? — приподнял одну бровь Драко.       — Да. От зачатия и до рождения ребёнка, — он сказал это легко и просто, словно каждый день мужчины воспроизводили на свет детей и такое никого уже не удивляет.       Лайонс открыл свой чемоданчик и вытащил оттуда сундук, звякнули колбы и зелья. Он быстро щёлкнул палочкой, и на столе появилась настоящая миниатюрная лаборатория с горелкой, с медными котлами трёх разных размеров и целым шкафчиком с ингредиентами.       — Вот это выпейте сегодня перед сном. На вкус неприятно, но после третьего раза будет легче. А это с утра до еды. — Перед Драко поставили два маленьких флакона зелёного и синего цвета.       — Это невозможно, — обречённо выдохнул он, продолжая таращиться на флакончики.       — Возможно. В теории. На практике же неизвестно, — буднично ответил Лайонс.       — Я первый? — Драко сглотнул ком в горле.       — Да, — колдомедик взглянул на него. Светлые, почти прозрачные глаза, как дождевая вода, смотрели с толикой сожаления. — Мне нечем вас утешить. Но вы будете не одни.       Драко впился пальцами в мягкий подлокотник. По позвонкам бежал липкий ужас. Это точно случится. Он зябко повёл плечами и перевёл взгляд в сторону бледно горящего огня.       — Я не хочу детей.       — Понимаю, но вы поменяете своё мнение, — убеждённо заявил Лайонс, что-то колдуя в своей переносной лаборатории. — Вам достаточно будет его увидеть один раз, чтобы полюбить. Это заведено природой.       — В природе мужчины не рожают.       — Но в мире магии возможно всё, — не согласился Лайонс. — Вы будете первым. А ваши дети обеспечат защиту всему миру.       Драко криво усмехнулся. Конечно. Единственное, что сделают эти дети, так разрушат мир до основания. Доломают тот волшебный барьер, который хранит мир магии, и отомстят. Потому что это будут такие же маленькие Тёмные Лорды, рождённые без любви.       — Ваше здоровье, — он потянулся к зелёному флакончику и осушил его одним глотком, почти не морщась от терпкого вкуса.       Лайонса поселили на Гриммо, 12. Его комната была на первом этаже, рядом со старой лабораторией, которую отдал в свободное пользование Поттер. Теперь у Драко была компания.       Лайонс оказался весьма интересным человеком. Он вырос в небольшом городке Франции — Бордо, окончил французскую академию волшебства, а потом приехал в Лондон в поисках счастья. Как он пришёл к мысли о возможности беременности у мужчин, Лайонс путно объяснить не смог, говоря, что лишь интересовался тем, возможно ли осуществить то, что рассказывалось в некоторых старинных преданиях Греции, Рима и ряда других стран.       — Маглы, на самом деле, тоже пристально исследуют этот вопрос. Есть пары, которые хотели бы иметь детей, но не могут из-за проблем со здоровьем или невозможности иметь детей как таковой, — он размешивал «утреннее зелье», добиваясь синего цвета.       — Мерзость.       — Не для тех, кто любит. Это счастье — видеть в ребёнке черты любимого. — Драко старался не задумываться об этом. Он отвернулся к книге, с которой устроился тут же на небольшом зеленоватом диванчике. Мягко горел свет в небольших торшерах, стоящих рядом.       Он много времени проводил в лаборатории, брал книги по зельеварению и читал всё свободное время.       Каждый раз утром принимая зелье, Драко смотрел на своё отражение и пристально искал подтверждения тому, что он превращается в кого-то другого. Но нет. Те же острые черты лица, плоский живот, маленькие чуть розоватые соски, аккуратный член с пушком светлых волос на лобке. И каждый раз после такого осмотра Драко облегчённо выдыхал, допивал флакончик и спускался на завтрак.       — Сегодня перед сном советую ещё попробовать вот это, — по столу заскользила небольшая баночка с масляной смесью внутри.       — Что это? — Драко удивлённо раскрутил крышку и вдохнул травяной аромат.       — Масло. Вам стоит начать подготавливать себя. Будет лучше, если сперва вы попробуете сами, если же ничего не выйдет, то я помогу. — Драко вспыхнул, трогая пальцами скользкую массу.       Ночью, стоя под душем, Драко нервно водил плечами, косясь в сторону баночки, которая лежала на молочной тумбочке.       Он знал, как это происходит среди мужчин. В Слизерине были такие, как и на других факультетах. Но все знания ограничивались лишь короткими беседами, где больше шутили и врали. Он потянулся к баночке и зачерпнул немного смеси двумя пальцами. Прикусив нижнюю губу, он поднёс их к ложбинке между ягодицами и замер, переставая дышать.       Сердце принялось ненормально биться. Любая решимость таяла, как мороженое, оставленное под солнцем на скамейке.       Пальцы кружили вокруг входа, но никак не решались толкнуться сильнее. Драко начинал осторожно надавливать, но тут же отнимал руку, тяжело выдыхал и принимался чертыхаться. Он повторил это раз, два. Пока под конец не ударил кулаком по стене.       — Не могу, — он с отвращением вымыл руку и закинул баночку в шкафчик. — Не могу.