Нелюбовь

      В детстве Драко хотел стать лучшим игроком в квиддич в мире. Он мог целыми днями летать на своей детской метле по саду, срывая листочки с деревьев и подкидывая их в воздух, будто конфетти. Мать тогда всегда, держась нервно за перилла балкона, просила его не летать так высоко.       Потом Драко хотел стать самым могущественным волшебником, таким, как Мерлин. Он с удовольствием разглядывал картинки, в которых легендарный волшебник совершал свои великие подвиги: спасал Артура, побеждал Моргану и управлял драконами.       Теперь Драко сидел, развалившись на диване, и ощущал тонкую струю дождя, проникающую через открытое окно, и совсем ни о чём не мечтал. После очередной порции зелья ему стало плохо. Лайонс вывел его из лаборатории и оставил в гостиной приходить в себя.       — Это нормально. Твой организм меняется. Такие перепады, слабость и тошнота характерны сейчас. — Драко старался не вслушиваться в его всегда спокойный и ровный голос. Куда приятнее был дождь со своим особым запахом мокрого асфальта. Приятно было ощущать эту влагу на своём лице. Ведь если закрыть глаза, то можно было на краткое мгновение забыть обо всём происходящем.       — Надо начинать следующий этап, — продолжал Лайонс. Драко поморщился. Иногда колдомедик напоминал ему виниловый диск патефона, на котором одна единственная мелодия, которая играет круглые сутки.       — Второй этап? — устало спросил он.       — Да. Зелья готовят лишь почву, а главное будут делать заклинания.       — У меня нет палочки, — хмуро заметил Драко, садясь прямо. Приступ слабости и тошноты ушёл, накатывала усталость.       — Она вам и не нужна. Вам запрещено колдовать.       Палочку отняли ещё во время первых допросов в Министерстве. Формально, это была и не его палочка, а матери. Его отнял ещё во время войны… Поттер. Драко пытался вернуть. Но это же чёртов Поттер.       Минуточку.       Он резко поднялся. Палочка! Ну, конечно же, Поттер точно её хранит где-то здесь. Если поискать её, пока его не будет…       Драко ещё не мог точно сказать, что он будет делать тогда: сбежит, припрячет для экстренного случая, нападёт. Это всё можно обдумать и решить после, главное достать её!        — Вам лучше? — Лайонс с удивлением смотрел на Драко. На лице всегда бледного волшебника появился едва заметный румянец, а глаза опасливо блеснули.       — Да, вполне, — Драко быстро поправил белую рубашку и встряхнул волосами.       — Вы пользуетесь маслом? — спросил колдомедик. — Оно вам очень поможет, но для этого нужно ежденевно его применять.       — Да, — румянец стал ярче, он розоватыми пятнами лёг на шею, скулы и щёки. Драко отвёл глаза, смотря на огонь и нервно кусая нижнюю губу.       — Если вам нужна по…       — Не нужна, — грубо прервал его Малфой. — Я справляюсь.       Он не справлялся. Ни разу. Драко пытался. Правда пытался. И даже смог протолкнуть на одну фалангу палец внутрь. Это было неприятно. Чужеродно. После он долго мыл руки, избавляясь от тошнотворного аромата растений.       Драко знал, что так постоянно не будет. И он, и Поттер тут ради одной цели, а значит, закрытая на ночь дверь спальни, когда-то будет нагло раскрыта «Алохоморой». И тогда Драко пожалеет, что не согласился на помощь мистера Лайонса.

***

      — Это… больно? — вдруг спросил Драко, во время завтрака.       Поттера ожидаемо не было. Уродливый и угрюмый домовик по имени Кикимор проскрежетал, что «хозяин Гарри» ушёл на рассвете. Иногда Драко сомневался, что Поттер вообще питается. Вот бы, желая не видеться с Малфоем, он бы помер от голода.       Лайонс поднял голову от журнала «Зелья всегда», который получил утром в понедельник. Он внимательно взглянул на Драко и слегка склонил голову на правый бок.       — Процесс родов или анальный секс?       — Второе, — Драко уставился на тарелку с глазуньей. Желток был самым ярким пятном на этой Мерлином забытой столовой, где даже во время яркого утра было темно, серо и холодно.       — При должной подготовке, разумном подходе и доверии, почти нет. Но в первый раз определённые неудобство во время и после всё же будут. В силу физиологии, разумеется, — Лайонс вновь перевёл взгляд на журнал и подцепил вилкой венскую колбаску с тарелки, — пользуйтесь тем маслом и всё будет хорошо.       — Да, — кусок в горло не лез. Он отложил вилку и быстро промокнул губы белой салфеткой. — Я поднимусь к себе.       — Отдохните до вечера. Начало второго этапа очень утомительное.       Драко поднялся по лестнице и в нерешительности остановился, смотря в сторону половины, которая принадлежала Поттеру. Внутри вновь появилась холодная змея. Она крутилась, извивалась, ползла под кожей, оставляя за собой ледовый колючий след.       Палочка. Драко сглотнул. Его палочка где-то там. Он ощущал покалывание в кончиках пальцах. Лайонс продолжал завтракать. Там же в небольшой коморке, где висели сушёные головы домовых эльфов, был единственный из оставшихся — страшное недоразумение по имени Кикимор.       Сердце больно сжалось и забилось оглушительным гонгом. Драко быстро пошёл по тёмному коридору. Хотелось кинуться бегом. Он дошёл до первой двери и сильно толкнул её.       — Не то, — мельком взглянув на тёмную спальню, Драко побежал дальше. — Где он может прятать её?       В этой половине дверей было больше. Спальни. На некоторых дверцах были потемневшие серебряные таблички. По пути не встречалось ни картин, ни тумбочек. Ничего. Только тёмно-бордовые стены и иногда глубокие борозды со свисающими клочками обоев, будто оставленные огромной лапой зверя.       — Дьявол! — Драко в ярости ударил ладонью по тёмной двери, когда уже третья по счёту дверь оказалась заперта. Он почти дошёл до конца. Впереди было видно небольшое круглое окно, сквозь толстые серые стёкла которого пробивались очертания деревьев, росших возле дома.       Драко остановился, переводя дыхание. Руку саднило. Он тяжело выдохнул и повернулся обратно. Постепенно узкий, погружённый полумрак сменился светлым. По лестнице не спеша поднимался Поттер. Драко побледнел. Он сжал больную руку в кулак и постарался пройти мимо.       — Что ты тут делал? — Поттер резко схватил его за запястье. Драко плотнее сомкнул губы, смотря в сторону. Здесь на развилке был старинный комод. И он упорно вглядывался в змеившийся рисунок на его ножках. — Отвечай, — пальцы сильнее сжали узкую руку. Драко сильнее сцепил зубы. Нет. Он не выдаст себя.        Хватка у Поттера была железной. Казалось, что он может раскрошить даже кости, если будет усиливать давление.       — Осматривался, — выплюнул Драко, едва сдерживая вздох облегчения, когда запястье отпустили. Он тут же одёрнул руку и потёр ушибленное место. На коже проступили крупные красные отпечатки. — Мне не запрещали передвижения по дому, — он твёрдо посмотрел на Поттера.       — Не шатайся в этой части, — волшебник прошёл мимо, задевая плечом. — Не хочу видеть тебя.       — Взаимно, — Драко презрительно одёрнулся и прошёл к себе.

***

      В Лондоне шли холодные осенние ливни. Капли дождя громко барабанили по стеклу круглые сутки. Этот стук не умолкал ни на секунду и даже прорывался в сны. Драко в очередной раз перевернулся на другой бок и прикрыл голову подушкой, надеясь хоть так заглушить этот шум. Не выдержав, он со стоном сел, опуская ноги и касаясь пятками холодного пола.       На небольшой тумбочке возле кровати почти догорел масляный светильник. Драко устало поднялся и прошёл в ванную, где хранилось масло.       Комната постепенно приобретала жилой вид. Она не стала уютней. Здесь он никогда не ощущал себя в безопасности. Эта чёрная, матовая дверь не могла спасти. Но тут появились книги из библиотеки, научные журналы Лайонса, которые он любезно одалживал. Получилось даже выторговать у мерзопакостного домовика приличное покрывало тёмно-зелёного цвета. Эта комната скорее напоминала кладовую, куда удавалось утащить что-то, что могло пригодиться или напомнить о былой жизни.       Взглянув на непроглядную толщу воды за окном, Драко накинул тонкий халат и вышел из комнаты.       — Не спите? — Лайонс сидел с чашкой травяного чая, колдуя над своей переносной лабораторией.       — Дождь замучил. Почему нельзя поставить антипогодный барьер? — Драко, кутаясь в халат, залез на стул, смотря на то, как закипает зелье.       — В Лондоне на него много ограничений. В таких жилых районах его не возвести. Слишком заметно, — зелье выкипело и теперь на дне миниатюрного медного котла была только клейкая красноватая масса.       — Маглы, — Драко поморщился.       Война сделала его терпимее. Намного. Но та жизнь, которую он получил в итоге, была из-за них — из-за простых и жалких букашек, которые ходили по дорогам Лондона и даже не знали, какую цену платит каждый волшебник.       Лайонс приподнял одну бровь, поднимая глаза от зелья.       — Сейчас ненавидеть маглов не в моде, — с усмешкой сказал он, доставая пипетку из синего футляра.       Драко подпёр голову рукой. Дождь продолжал бить по окнам. В гостиной тикали часы и приглушённо стрекотал огонь в камине.       — Вы ведь чистокровный? — спросил под конец он равнодушно. — Вас выдают манеры.       Колдомедик вежливо улыбнулся. Он собрал пипеткой массу, наполнил маленький стеклянный флакон и закупорил его воском.       — Да. Но моя сестра не так давно вышла замуж за магла. Так что мы относимся к ним положительно.       Драко фыркнул. Он взял одну из колб и уставился на пузырьки, собирающиеся у дубовой пробки. Серые глаза в полумраке кухни, где только пламя длинной белой свечи и горелки служили источниками света, были тёмными, и яркие зелья отражались в них блёклыми огоньками.       — Отец всегда говорил, что такой союз — это самый большой позор.       — В мире много предрассудков, — готовый препарат Лайонс убрал на подставку.       — Они не появляются просто так, — убежденно сказал Драко, ставя колбу на месте.       Война не прошла бесследно. Она оставила глубокий рваный след в душе каждого, прямо как на стене в половине Поттера. Пропавшие маглы, прилюдные казни в маноре. Драко не был садистом. Это иррациональное чувство чуждо ему. Но не рушатся так быстро воззрения, которые воспринимаются с материнским молоком и передавались с кровью.       — Тогда бы мы не скрывались? — серые глаза поймали отблеск горелки и вспыхнули рыжим.       — Это незнание. Или слишком большое знание, — пожал плечами кодомедик.       Унизительно. Драко впился ногтями в ладонь, сжимая кулаки. Это унизительно. Пахучее масло вновь было на краю раковины. Он перепачкал им руки, бедра, но не мог двинуться дальше. От запаха трав начинало мутить.       Он упёрся лбом о стену, тяжело дыша. По спине струился пот. Драко развернулся и уставился на витраж в ванной. Он чем-то напоминал тот, что был в ванной старост. Только не русалка, а нимфа в цветке лотоса. Но те же золотые, голубоватые цвета.       Хогвартс. Ненавистный, презираемый всеми силами Хогвартс. Там всё было проще.       — Проклятье! Проклятье! — он со всей силы ударил по стене. — Я так больше не могу.       Быстро вымывшись, Драко наскоро накинул мантию и спустился на первый этаж, где за лестницей был ещё один коридор, но намного меньше верхнего.       Колдомедик занимался исследованием. Но визиту его нисколько не удивился. Предложил войти в комнату и попробовать медовуху.       — Не надо, — мотнул головой Драко. — Мне нужно, чтобы вы… помогли мне… — горло будто перетянула колючая лоза, которую кто-то поджёг, поэтому теперь горела вся голова. Стыдно.       — Конечно. Что угодно, — Лайонс вежливо ждал.       — Масло… я… не могу… — Драко обречённо уронил голову на руки.       — Хорошо, — Лайонс подошёл к своему шкафу и отпер дверцу. Появилась целая гардеробная с множеством ящиков и коробок. Загремели склянки. — Возвращайтесь в спальню. Я сейчас к вам подойду.       Драко вернулся к себе. Расстегнул мантию, но не стал её снимать, оставив свободно висеть на плечах, иногда показывая белый плоский живот.       Он нервно сел на край кровати и сглотнул ком в горле. Руки были ледяными и дрожали. Он вцепился ими в край кровати и, не мигая, принялся смотреть на то, как горит масло в лампе. Колдомедик появился десять минут спустя.       Не глядя на Драко, он сказал:       — Раздевайся и ложись на живот, — и прошёл в ванную. Зашумела вода.       Драко стянул мантию, закинул её на тумбочку и лёг на живот, сведя острые лопатки вместе. Он шумно дышал через нос.       — Расслабьтесь, — Лайонс вернулся в комнату. Драко еле заметно задрожал. Он зажмурился и делал короткие, частые вдохи.       На спину полилось масло и прохладные пальцы коснулись плеч. Драко удивлённо распахнул глаза и дёрнулся.       — Тише-тише, всё хорошо, — сильные пальцы ловко разминали мышцы. Они проходились по напряжённым плечам, скользили вдоль остистых отростков позвонков и ложились на поясницу.       Медленно уходила тревога. Дыхание стало ровным, спокойным. Он потянул Драко за талию, вынуждая принять более открытую позу. Волшебник подтянул колени к груди и уткнулся пылающим лицом в подушку. Пальцы перешли на ягодицы, поглаживая и чуть сжимая. Масло вновь полили на ложбинку между ягодицами и растёрли подушечками, равномерно распределяя.       Драко старался быть расслабленным, спокойным, сохраняя эту особую лёгкость после массажа, когда мышцы наполнялись теплом.       Лайонс не спешил. Он продолжал массировать, всего лишь кружа подушечкой пальца возле входа, немного надавливая. Драко ощущал это давление, чувствовал, как палец замирает прямо на отверстие и оно неохотно поддаётся, но никакого проникновения не было. Колдомедик массировал упругое кольцо мышц, пропуская внутрь лишь подушку, но тут же отнимая. И Драко с удивлением отмечал, что теперь был абсолютно спокоен, а сфинктер начинает поддаваться.       — Не спешите, когда будете делать сами, — заговорил Лайонс, не прекращая своих действий. — Есть второй сфинктер — внутри. Нельзя допускать травм.       Драко шумно выдохнул в подушку. Он прикрыл глаза, пытаясь понять для себя, как относится к происходящему.       Страха не было точно. Лайонс был колдомедиком, несмотря на все свои далёкие от естества опыты и теории, но он располагал уже потому, что в его шкафу была жёлтая форменная мантия. И сейчас это воспринималось, как очередная, смущающая целительная процедура. Но Поттер…       — Не сжимайтесь, — сделал замечание Лайонс. Он только ввёл палец на фалангу, разминая мышцы, и теперь остановился.       — Извините, — Драко выдохнул, прикрыв глаза, и попытался вновь расслабиться.       Когда всё закончилось, Драко просто лежал на кровати, укрывшись до макушки. Ему было… никак. Не хорошо, не плохо, просто никак. Анус немного тянуло, и он импульсивно сокращался, но больше ничего. На душе было больше: стыд, отвращение.       — Тогда завтра в это же время, — Лайонс протирал руки полотенцем.       — Да, — сипло ответил Драко, сильнее зарываясь в одеяло. Одно сплошное разочарование.