Нелюбовь

      В ноябре снега не было. Не то чтобы в Англии зима наступала ровно по календарю, до неё ещё был целый месяц. Но лил целыми днями дождь, местами на деревьях были листья, которые совсем не спешили опадать. Прошёл месяц с тех пор, как его передали Поттеру, и он поселился на Гриммо. За это время он ни разу не покидал мрачный дом, не говорил ни с кем, кроме Лайонса, иногда ругался с противным домовиком, который явно его возненавидел той же ненавистью, что и Поттер. За это время он ни получил ни одного письма из манора.       Драко провёл пальцем по запотевшему окну, рисуя кривую линию. Этот месяц смазался в один сплошной день, в котором ему было мучительно стыдно и нервно. Если бы не газеты Лайонса, то он мог бы теряться в датах, а так на каждой первой полосе выводилось число, и Драко мог понимать, сколько уже прошло.       — Вам ещё не полегчало?       Лайонс поставил на столик рядом какой-то успокаивающий отвар.       Второй этап шёл своим ходом.       Насколько он успел понять из объяснений Лайонса, путаных записей и множества сомнительного содержания книг, возможным деторождением у мужчин делала магия, которая и создавала всю необходимую систему и условия, беря за основу имеющуюся и, либо отдельным ответвлением от неё развиваясь или модифицируясь и давая побочную линию, а зелья стабилизировали, регулировали работу остальных систем и создавали ту необходимую почву, а потом и ресурсы.       Всего его запаса знаний зелий, заклинаний и трансфигурации не хватало, чтобы охватить тот масштаб работы в особых тонких мирах. Ему приходилось лишь довериться. Довериться сумасшедшим волшебникам-исследователям и группке людей, которые верили в ещё более странную легенду о реках магии.       — Реки магии, — протянул Драко, касаясь бегущих по стеклу капель. — Что это такое?       — Истоки живого.       Драко фыркнул.       Магия забирала его силы. После каждого сеанса с долгими заклинаниями, которые произносил Лайонс, со вспышками света, которые лились из кончика его палочки, Драко мог по часу сидеть на диванчике в гостиной у камина и приходить в себя, чувствуя, как медленно начинают восстанавливаться мышцы, как постепенно все более связные приходят мысли, а зрение становится чётким.       Всё больше ему казалось, что он умрет после очередного такого сеанса.       А после ночью его ожидало следующее унижение. Обязательный массаж простаты. Манипуляции колдомедика не воспринимались уже чем-то неприличным, но гнетущее чувство омерзения, которое испытывал Драко из-за возникающего возбуждения, заставляло его сжиматься, просить прекратить и морщиться. Лайонс его оставлял и всё повторялось по кругу.       Поттер был отдельной проблемой.       Первую половину месяца они почти не пересекались. Но, похоже, теперь график Поттера установился, и он каждый вечер бывал дома. И не просто обитал где-то в недрах этого бесконечного дома, а в определённых, видных местах, где он нередко сталкивался с Драко.       — Поговорите с мистером Поттером, — заговорил Лайонс. Драко отнял голову от дивана и посмотрел на него. — Вам стоит бывать на свежем воздухе.       — Это невозможно, — Драко совсем сполз по спинке дивана и уперся ногами о пуфик.       — Я знаю, что у вас есть ограничения на передвижения и использование магии, так как вас судили, как пожирателя смерти. Но сейчас вы его супруг, должны быть определённые послабления. К тому же это необходимо для вашего же здоровья. А оно залог успешности нашей миссии.       — Поттеру плевать, — Драко попробовал прямо сесть, — если я умру тут, он будет свободен. Я обуза. Поттер меня ненавидит, если вы ещё не заметили, — он криво усмехнулся.       Лайонс ответил ему долгим молчаливым взглядом. Драко поморщился от неприкрытой жалости.       — Тем не менее, зачем ещё сильнее ухудшать свое заточение.       Заточение. Вот то слово. Он в заточении.       Однако всё взвесив и обдумав, Драко пришёл к выводу, что иметь возможность иногда гулять по окрестностям было бы неплохо. Особенно, если удастся раздобыть палочку, то, увеличивая радиус прогулок, он может однажды совсем сбежать. Это были плохо реализуемые мечты, но Драко не мог ничего не предпринять. Если ничего не выйдет, то он хотя бы сможет иногда навещать родителей. Лучше, чем совсем ничего.       Но как подступиться к Поттеру.       Драко перестал жевать золотистый кусочек запечённого картофеля, когда вошёл Поттер. Он бегло кивнул Лайонсу и, полностью игнорируя Драко, сел во главе стола. Наступило тяжелое молчание. Драко старался есть как можно тише, медленно двигая челюстями и не касаясь зубчиками вилки тарелки, чтобы не издавать лишнего звука. Каждый кусок проваливался куда-то внутрь, не оставляя после себя никаких ощущений. Вкус еды резко потерялся.       Поттер в отличие от него ел быстро, нередко неприятно скользя приборами по тарелке, из-за чего раздавался жуткий скрип. Закончив с ужином, он быстро промокнул салфеткой губы и встал изо стола. Драко, бросив взгляд на Лайонса, поднялся следом и пошёл за Поттером. Он нагнал его у лестницы и вытянул руку, чтобы поймать, но, опомнившись, резко отдернул руку и громко позвал:       — Поттер!       — Я что говорил про не тревожить меня? — сквозь зубы сказал Поттер, поворачиваясь к нему.       — Я помню. Но это срочно. Лайонс сказал, что мне нужно бывать на свежем воздухе, — быстро выпалил Драко, вцепляясь рукой в перила лестницы.       — Свежий воздух? — нахмурился Поттер.       — Да. Лайонс сказал, что это необходимо, можешь сам у него спросить, — Драко ощущал, как тихо и медленно бьётся его сердце, будто оно было совсем заковано страхом. Неужели от Поттера всегда исходила такая устрашающая аура?       — Я сам у него узнаю, — Поттер отвернулся и продолжил дальше подъём по лестнице.       Драко, до этого едва двигавшийся от страха, вдруг ощутил прилив сил, источником которых была злость. Он мигов взобрался по лестнице, оказавшись впереди Поттера и преградил ему путь.       — Я не твоя собачка, — Драко схватил Поттера за ворот какой-то дурацкой, выцветшей магловской футболки и притянул к себе, — заруби это себе на носу, Поттер.       — Да ты что, — Поттер гадко усмехнулся, губы сложились в оскал, он схватил удерживающую его руку за запястье и сжал со всей силы. Драко сцепил зубы, ощущая, как начинают смещаться суставы под давлением. — Разве не твоя поганая семейка всю жизнь пресмыкалась у ног Волдеморта? — он поднялся на одну ступеньку выше, чтобы оказаться почти вплотную с Драко, смотря глаза в глаза. — А теперь вы все живы только благодаря мне. И вся твоя именитая породистая семейка просто откупилась от всех, продав тебя. Так кто же ты, как не собачка, которую просто передали другому хозяину?        Драко ощущал его обжигающее дыхание на своей коже. Сердце билось, как сумасшедшее. Казалось, что вот, ещё мгновенье, и оно разорвётся от страха. Эта аура… Чувство, насквозь пропитанное злом и ненавистью, которое просачивалось в каждую щель в этом разваливающемся древнем особняке и теперь забивалось в рот, нос и уши Драко, отравляя его.       Он попытался сделать шаг назад, но ноги не слушались, а сжимаемое запястье пульсировало болью. Драко зажмурился.       — Мистер Поттер, пожалуйста, отпустите Драко! — Лайонс выскочил из столовой.       Поттер медленно разжал пальцы, и Драко немедленно высвободился. Место хватки было красным и теперь стремительно распухало.       — Драко нужно бывать на свежем воздухе. Второй этап очень тяжелый для организма. Без необходимого отдыха он может не выдержать.       Драко молча слушал, пытаясь двигать пальцами покалеченной руки. Пальцы дрожали, а любая попытка выпрямить их или согнуть сопровождалась острой вспышкой боли.       — Внутренний двор, — донеслось до Драко. — Используйте внутренний двор.       — Но, — попытался поспорить Лайонс.       — Я всё сказал, — Поттер развернулся и, игнорируя Драко, поднялся по лестнице. Он не добавил ни слова, просто ушёл, повернув в свою половину дома.       Драко устало выдохнул.       — Дайте вашу руку, — Лайонс поднялся к нему и бережно взял кисть. Медленно поворачивая запястье из стороны в сторону, отмечая, как болезненно при этом морщится Драко, он нахмурился и достал палочку. Пробормотав какое-то заклинание, на руку полился холодный свет. Боль начала медленно уходить. Драко облегчённо выдохнул. — Через несколько минут все полностью пройдёт, но постарайтесь сегодня не использовать эту руку.       Когда они вернулись в столовую, Лайонс наложил ещё фиксирующую повязку. Драко равнодушно наблюдал за его действиями, иногда думая о том, как ему теперь есть, если он всегда был правшой.       — Я же говорил, что все бесполезно, — сказал он тихо, когда Лайонс закрыл аптечку. Тот ничего не ответил. Но Драко и без этого ощущал его сожаление и жалость.       Внутренний двор. К нему можно было пройти через правую половину дома, в которой жил Поттер. Близость с его покоями заставляла Драко нервничать, но он шёл вместе с Лайонсом и это немного успокаивало. Они прошли по тёмному ободранному коридору и остановились у одной из дверей без таблички. Эта дверь отличалась от других. Она казалась тяжелее и крепче. Дверная рама была расписана символами, а ручка была в виде головы змеи, раздувшей капюшон. Само змеиное тело оказалось длинным и по периметру окружало дверь.       Лайонс, ещё раз оглядев дверь, удовлетворенно кивнул и достал палочку. Он прочертил последовательно три знака и коснулся кончиком змеиной головы. Ручка ожила, встрепенулась. Капюшон кобры сложился, и она поползла вниз, сворачиваясь в круг ниже замка. Дверь с щелчком открылась.       Внутренний двор был больше, чем его представлял себе Драко. Это был абсолютный квадрат, со всех сторон окружённый высоченными стенами особняка. В самом центре стояла полностью заржавевшая статуя магического зверя в виде змеи с длинными двумя крылами.       Драко с интересом подошёл ближе, вглядываясь в морду с острым клювом и копной перьев на затылке. Он ногтем поддел слой ржавчины, замечая, что сама статуя когда-то имела голубой цвет.       — Это Окками, — Лайонс подошёл к нему, — если я правильно помню, они обитают в Восточной Азии и могут вырастать до невообразимых размеров.       — Не знал, — Драко отошёл от статуи и принялся дальше осматриваться.       Тут росли деревья. Всего лишь несколько. Но они были высокими с крепкими толстыми ветками. И летом должны шумно шелестеть.       — Их привёз в Англию Ньют Саламандер. Тогда они и стали популярны, — Лайонс нашёл старую скамейку и магией стал её расчищать. — Правда они почти безобидные. Питаются насекомыми. Если не вырастают до размеров дракона.       — Вот как.       Драко по периметру обошёл весь внутренний двор. Он с интересом заглядывал в окна, но ничего нельзя было разглядеть, скорее всего на двор наложили древние заклинания, которые совершенно его скрывали от глаз посторонних. Имелась даже небольшая беседка с прохудившейся крышей. Внутри лужи и грязь, но если все привести в порядок, залатать, то вполне можно будет здесь читать книги.       Драко глубоко вдохнул, прикрывая глаза. Да. Тут легче и свободнее дышалось. Это не его родное поместье, которое окружал роскошный сад, был один скрытый ботанический, а дальше, за оградой и барьером — леса. Но тут было намного уютнее, чем внутри.       Лайонс закончил приводить в порядок скамью. Теперь были видны красивые изогнутые прутья, складывающиеся в крупные цветы спинки, такие же изящные подлокотники и тёмное дерево самой скамьи.       — Надо посмотреть хорошие, подходящие заклинания, и тут будет все в порядке, — Лайонс спрятал палочку в специальный футляр, цеплявшийся к шлевке брюк.       — Хорошо, — Драко кивнул.       Он бродил между деревьями, трогал крону и не переставал глубоко дышать, будто этот воздух может вытравить тот душный смрад, который его пропитал. Драко не хотел возвращаться обратно, но он был одет слишком легко, а ветер с каждым днём становился все более холодным и проникающим до самых костей. Он кутался в тонкий свитер, зажмуриваясь при сильном ветре.       — Давайте вернёмся и выпьем горячий чай, — решил Лайонс. — Мы всегда теперь можем выбраться сюда.       Драко кивнул. Он ещё раз взглянул на статую окками в самом центре и послушно прошёл к змеиной двери.