Нелюбовь

      Весь ноябрь Драко практически провёл во внутреннем дворе. Поначалу его напрягало, что приходилось постоянно проходить мимо спальни Поттера, но потом он стал нарочно шуметь, чтобы этот гад слышал, чтобы хоть немного его жизнь была хуже, чем у Драко. Раздражало и то, что попасть туда без Лайонса он не мог, но колдомедик стал частенько просто оставлять дверь открытой, давая Драко свободу.       Он вынудил домовика привести старую беседку в более приличный вид. И тот, хоть ворчал, как толпа смердящих стариков, но выполнил, явно радуясь, что хоть какой-то участок в имении будет похож на то, чем когда-то он был — величественный и роскошный особняк древнего рода.       Когда утром Драко вновь вышел во внутренний двор, то с удивлением увидел, что выпал снег. Наступила зима.       Начался третий месяц его заключения.       — Надо будет предупредить домовика, что теперь тут необходимо вычищать снег, — Лайонс появился позади него. Драко вздрогнул и кивнул.       — Да.       — Я пришёл за вами.       Драко тяжело выдохнул. Вновь эти заклинания. Он сглотнул ком в горле и прошёл в лабораторию, стянул с себя бежевый пуловер и простые черные брюки и скрылся за ширмой.       Лайонс постарался придать этой части лаборатории вид настоящего больничного кабинета. И это почти заставляло верить Драко, что он лишь на осмотре у колдомедика по причине очередной травмы, которую он получил на матче.       Колдомедик подошёл пару минут спустя. Он поставил масляную лампу рядом на небольшой столик, чтобы от неё шло тепло, а сам, убедившись, что Драко стоит ровно посередине странного круга с множеством рун, принялся зачитывать заклинания, не переставая чертить палочкой в воздухе. Все эти сверкающие линии ложились тесным плетёным узором вокруг Драко, опутывали его, как сеть.       Первое время он пытался разобрать слова и понять принцип. Но это было искусством совершенно иного уровня. Такому не научиться на базовом курсе заклинаний в Хогвартсе, когда они полсеместра изучают манящие чары.       Вновь подступала тошнота. Драко никогда не мог описать точно своих ощущений во время этого сеанса. Это всё равно, что находиться в тесном помещении, где нет воздуха, а стены продолжают надвигаться, сжимая. Его мутило и ломало. Раздавливало, но при этом продолжало четко держать в сознании. Все эти ощущения были на грани и не давали ему переступить её.       По завершении Драко неизменно обнаруживал себя лежащим на холодном полу поверх всех рун, плетений и надписей.       — Вы говорили, что со временем будет проще, но не похоже, — вяло пожаловался он, когда Лайонс бережно поднял его и усадил на кушетку, помогая одеться.       Колдомедик виновато улыбнулся.       — Вы первый. Я могу ошибаться в своих расчётах в таких нюансах.       — Вот как. Жаль.       — Мистер Малфой, — заговорил Лайонс вновь, когда Драко почувствовал, что вновь управляет телом, — мне придётся отлучиться на праздники.       — Отлучиться? — Драко не хотел, чтобы в его голосе так очевидно звучало разочарование.       — Да. Необходимо пополнить все запасы и навестить совет. Это как раз выпадает на Рождество.       — Я понимаю, — Драко натянуто улыбнулся.       — Если вам что-то нужно, то я могу это приобрести и привезти вам, — Лайонс помог ему подняться и дойти до спальни.       — Хорошо, — кивнул Драко.       — Подумайте об этом, — колдомедик ушел, тихо прикрыв за собой дверь, а Драко уткнулся в подушку.       Две следующие недели Драко провёл в нервном ожидании. После заклинаний ему было все так же плохо, и Лайонс решил, что недельный перерыв во время его отсутствия будет только на пользу.       — Основное мы уже закончили. И, по сути, вы почти готовы, — Драко еле сдержал резко охвативший его приступ тошноты при мысли о том, к чему он готов. — Я сообщу о результатах мистеру Поттеру перед отъездом.       Драко с трудом поднялся с кушетки, на которую его уложил колдомедик.       — Вы подготовили список? — спросил его Лайонс.       — Да. Он в спальне, — Драко долго думал о том, что может привести ему колдомедик, чтобы это было не просмотрено Поттером и разрешалось по договору. — Там в основном разные предметы для комфортного существования. Я собирался… в спешке, — он сглотнул, вспомнив тот последний день в маноре.       — Понимаю, постараюсь всё найти, — пообещал Лайонс.       Он помог добраться Драко до спальни и забрал листок со списком.       Вечером Лайонс, пожав ему руку, вышел за дверь дома на Гриммо. И в это же мгновенье Драко понял, что вновь предоставлен самому себе, станет серым призраком этого проклятого поместья.       За ужином домовик накрыл только для двоих. Раньше Лайонс мог узнавать предпочтения Драко и задавать меню, но теперь всё вновь будет по-прежнему, по-поттеровски.       Он вяло копался в тарелке, совершенно не ощущая голода. Поттер, несколько опоздав, занял своё место во главе стола.       Драко не знал, какие рекомендации и пожелания сказал Лайонс, но Поттер продолжал игнорировать его существование, словно на другом конце стола никого нет. Так и не поев, Драко вышел из-за стола.       Этот день он провёл в тишине в своей комнате. Листал книги, одолженные у колдомедика, один раз выбрался на кухню, где нашёл несколько яблок, которые тут же утащил к себе.       Перед сном в ванной он окунул пальцы в масло и осторожно проник одним в анус. Не больше фаланги. Колдомедик говорил, что ему важно научить расслабляться. Но он всё равно зажимался. Не понимал, где же тот щелчок, который при стимуляции мог доставить очень стыдное удовольствие. Он подвигал пальцем, но тут же вытащил его.       Нет. Он не хочет делать это. И тем более привыкать к подобному.       Драко нервно теребил рукав, топчась на лестнице. Ублюдский домовик еще не позвал завтракать, а значит и Поттер не успел еще никуда уйти. Провести все дни до возвращения Лайонса в четырёх стенах, развлекаясь препирательствами с домовиком, Драко не собирался. Он намеревался выловить Поттера и напомнить о том, что ему, Моргана его побери, необходимо бывать на свежем воздухе.       Послышались шаркающие шаги, Драко дёрнулся.       Поттер появился в проходе. Он скользнул взглядом по Драко, тут же еле заметно передёргиваясь и попытался пройти мимо.       — Лайонс говорил тебе, что мне нужно бывать на свежем воздухе, — Поттер попытался отмахнуться от него и спуститься с лестницы, но Драко выскочил перед ним, остановившись всего на пару ступеней ниже. Руки он держал по бокам.       — Отойди, — Поттер поморщился.       — Мне нужен доступ к внутреннему двору, — напирал Драко. — Я не собираюсь просидеть все дни до приезда Лайонса, дыша в окно. Ты сам разрешил выходить во внутренний двор. Так держи своё слово, раз все годы тыкаешь меня носом в своё благородство и честность.       Поттер крепко сжал зубы. Нижняя челюсть стала казаться тяжелой и мощной, а глаза сузились. Он оттеснил Драко и спустился вниз.       Драко разжал кулаки, ощущая, как болью оживают пальцы.       — Я передам Кикимору. Зови его, когда захочешь выйти, — и Поттер скрылся в столовой.       Двадцать пятое декабря. В Англии наступило Рождество.       Драко любил этот праздник. В главном зале ставили ёлку, которую украшали старинными, искусно выполненными хрустальными игрушками: там были миниатюрные балерины в сверкающих пачках, которые иногда кружились, сани Санта Клауса, бравые олени которого тащили его по игольчатым веткам, разноцветные шары, в которые, если всмотреться, можно было увидеть маленькие домики с огнями в окнах. Весь Хогвартс не мог сравниться с той красотой, которая была в маноре.       Но даже там оно напоминало праздник, в сравнении с тем убожеством, что было в этом месте.       Домовик притащил небольшую ёлку, которую поставил недалеко от камина рядом с окном. Драко презрительно оглядел её, пока Кикимор ворчливо вытаскивал пыльные коробки с игрушками и мишурой и развешивал всё с непередаваемым безвкусием.       — Эта ветка сейчас обломится, если будешь на неё все шары лепить, — фыркнул Драко.       Домовик зло оглянулся и показал желтовато-зеленые зубы, но шар перевесил. Драко фыркнул.       Он устроился с книгой на диване, иногда саркастически комментируя действия домовика.       — Кикимор посмеётся, когда гости хозяина покажут глупому выскочке его место, — проскрежетал домовик. Драко передёрнулся.       — Сегодня сюда кто-то придёт? — спросил он, выпрямляясь.       — Хозяин будет встречать праздник с друзьями, — домовик подвесил какие-то вязаные носки над камином и протёр руки о сорочку.       — Мне нужно во внутренний двор, — громко сказал Драко, поднимаясь.       — Опять? — Кикимор зло ощерился. — Вас нужно оставить там на морозе. Хозяин был бы только рад.       — Плевать, что хочет там твой хозяин, быстро открой дверь, я сейчас спущусь.       Драко быстро забежал в комнату, чтобы схватить пальто, и уже через минуту был у двери. Домовик, нарочно растягивая время, прошлёпал к нему. Оглядев Драко снизу вверх, он поморщился и длинным кривым ногтем провёл по дверной раме.       Холодный ветер ударил в лицо, бросив сноп снежинок. Драко прикрыл заслезившиеся глаза. Мороз закусал кончики пальцев и забрался под открытый ворот пальто. Но он продолжал стоять, будто был на самой снежной вершине.       — Оставь меня на некоторое время.       Домовик вновь фыркнул, но всё же отошёл вглубь дома, оставив дверь приоткрытой.       Драко поплотнее закутался в пальто и пошёл по внутреннему дворику, забрался в беседку и пальцами расчистил скамейку от снега. Он сел, закинув ногу на ногу и сжавшись, выдыхая облачка.       Друзья…       Конечно, было ожидаемо, что ублюдский Поттер будет встречать праздник со своими не менее, а может еще более ублюдскими друзьями. Удивительно, что они всё ещё не появились на Гриммо, чтобы, тыкая пальцем на него, противно хохотать.       Он совсем забыл, что они с Поттером не остались одни в этом чёртовом мире, и за стенами Гриммо жизнь продолжалась. Люди смеялись, собирались на праздничные ужины и обменивались подарками. Но Драко не находил в себе сил, чтобы выдержать этот вечер.       Он подул на покрасневшие от холода руки и зажал их подмышками.       Это Рождество явно станет самым худшим в его жизни.