Нелюбовь

      Драко проснулся от звонкого смеха. В комнате было темно, только тоненькая полоска света пробиралась из-под двери. Драко перевернулся на бок, накрыв голову одеялом. Но сон не шёл.       Вновь послышался смех и звон бокалов — гости веселились. Драко сел на кровати. Остатки сна всё еще были перед глазами. Снежный сад, танцующие снежинки, еловые ветки и мягкие, теплые руки матери. Драко тяжело выдохнул, он спустил ноги на холодный пол и подошёл к окну.       Он не бывал в других комнатах, за исключением своей и Лайонса — но вид там был одинаковый: пустынная улица, два фонаря, льющие тускло-жёлтый цвет, и далёкое мерцание где-то впереди. На стекле появились морозные узоры.       В его комнатушке не было ничего праздничного, радостного и уютного.       Резко Драко развернулся и прошёл к шкафу, выудил свитер, брюки и кинул их на кровать. Он собирался неспешно, провёл гребнем по волосам и вышел из комнаты, направляясь в сторону источника света и шума. Чем громче становились звуки, тем сильнее отбивало сердце, падая куда-то вниз и отдаваясь эхом по всему телу.       Это была плохая идея. Совершенно отвратная. Но его жизнь уже сплошной драконий навоз. И чужим праздникам в ней не место.       — О, у вас семейная встреча! — громко объявил Драко, ухмыляясь. Он вцепился пальцами в перилла, напряжённо следя за тем, как стихают голоса.       Улыбка сползает с лица Грейнджер. Она неловко ставит бокал на небольшой столик рядом с креслом. Уизли, стоявший у камина и громко что-то рассказывавший, осекается на полуслове, и смотрит на него почти испуганным взглядом. Лица Поттера Драко не видно — тот сидит спиной к нему, но окаменевшая спина выдаёт напряжение. Драко спускается к ним. Обводит каждого презрительно-высокомерным взглядом.       — Я думал, что Рождество — это праздник, который отмечают в кругу семьи, — он выдерживает паузу, с удовлетворением отмечая, как покраснела и отвела глаза Грейнджер, — а мы теперь семья. Но вы веселитесь без меня.       — Мы не знали, захочешь ли ты присоединиться к нам, — Грейджер нервно натянула рукава вязаного свитера. — Разумеется, мы теперь семья и…       — Всего лишь будем радоваться тому, что я и носа не показываю на вашем торжестве жизни, — Драко наигранно рассмеялся и прошёл к столу. — О, вишнёвый пунш! Домашнего производства, полагаю.       — Да, — Уизли взглядом проследил за ним, отходя от камина.       — Так ожидаемо, — Драко показательно растянул губы в подобии улыбке и зачерпнул напиток ковшиком, поднёс к носу, но тут же убрал обратно. — Воздержусь.       — Он вкусный, — Грейнджер поднялась и осторожно подошла ближе, — угощайся. Тут много всего.       — Как мило с вашей стороны, но откажусь. Это ведь всё приготовлено с такой любовью, для семьи.       — Драко, — обратилась к нему Грейнджер.       — Прекрати.       Драко избегал смотреть на Поттера, но, услышав, спокойный и невыносимо злой голос, вздрогнул и встретился с ним глазами.       Поттер встал и успел сделать пару шагов по направлению к ним. Брови сошлись на переносице, а глаза сузились. Но даже так было видно, что в них горит абсент ненависти.       — Уходи. Немедленно.       — А то что? — ощерился Драко. — Выставишь из дома? Убьёшь? Валяй! — его захлёстывало. Щекам стало горячо, уши и шею пекло, а перед глазами не осталось ничего, кроме Поттера и его холодной ярости. — Я буду только рад, счастлив от одной мысли никогда не видеть эту рухлядь, которую ты зовёшь домом, этих уродов, которых все называют героями и тебя, кто разрушил мою жизнь!       — Малфой! — послышался гневный голос Уизли. — Ты сейчас кого «уродом» назвал?       — Рон, не надо! — Грейнджер выступила вперёд. — Драко, пожалуйста. Мы поступили неправильно, не позвав тебя. Нам очень жаль. Давайте вместе поужинаем, еще есть время…       — Время? — заморгал Драко. — Какое время? Это у вас его навалом. Пить, веселиться, — он махнул в сторону стола. — Моё время вы уничтожили! Ты уничтожил! — он пальцем указал на Поттера. — И после этого вы герои? Спасители? Да вы ничем не лучше Тёмного лорда и его приспешников.       Звук пощёчины битым стеклом раздался в гостиной. Все застыли. Грейнджер закрыла лицо руками, а Уизли отшатнулся. Драко непонимающе смотрел на ворс ковра, чувствуя, как печёт правую щёку.       Поттер, оказавшийся в шаге от него, схватил его за локоть и, больно давя пальцами, практически выволок его из комнаты и потащил по лестнице. В следующее мгновение Драко затолкали в комнату и громко захлопнули дверь.       Драко не знал, сколько он просидел в темноте.       Сперва всё было тихо. Похоже, друзья Поттера, да и он сам, отходили от произошедшего. Потом послышался тихий разговор. Говорила, судя по всему, преимущественного только Грейнджер. Но слов разобрать было нельзя, а вылезти и подслушать Драко не решался. А затем, какое-то время спустя, стал слышен и смех, но тише, всё чаще звенели бокалы. Драко натянул одеяло по самую макушку, утыкаясь лицо в подушку.       Второй раз он проснулся от резкого пинка по собственной двери. Драко резко сел на кровати, чувствуя, как перехватило сердце и стало нечем дышать.       — Надо же, спишь, — Поттер стоял в дверях, ухмыляясь.       Драко сглотнул ком в горле, он потянулся к халату, но Поттер мгновенно оказался перед ним и отбросил его в сторону. — Это тебе сейчас не понадобится.       Драко попытался встать, но Поттер неожиданно схватил его за шею, сжимая пальцы. Драко захрипел, вцепляясь в чужую руку ногтями.       — Я ненавижу тебя, — Поттер наклонился, всматриваясь. На Драко дохнуло горьким алкоголем. Он сильнее принялся раздирать его руку, но хватка была каменной.       — Лайонс сказал, что ты уже готов, — пальцами свободной руки Поттер провёл по щеке, — похоже, придётся разнообразить нашу семейную жизнь, как правильно отметил ты сегодня, — он откинул Драко на кровать и залез в карманы домашних трико.       — Что ты собираешься делать? — Драко медленно отползал назад.       Поттер после войны был признан сильнейшим волшебником в мире. В его силе и навыках не приходилось сомневаться ещё в Хогвартсе. И Драко за несколько месяцев на Гриммо успел увидеть, что его сила куда более страшная и опасная, но пьяный Поттер — это существо, не знающее контроля и предела. Он мог убить Драко, не моргнув глазом, заставив испытать трудно описуемые страдания, когда даже поцелуй дементора кажется милостью.       — А ты как думаешь? — ухмыльнулся Поттер. — Не маленький, — он выудил из кармана небольшой пузырёк и выпил его содержимое за раз, — какая гадость, но без этого никак. На тебя вставало разве что только у твоих друзей-подпевал.       — Поттер, не надо, — животный страх охватил Драко.       Он попытался встать, но ноги не слушались. Мышцы парализовало. Глаза беспорядочно метались в поисках чего-нибудь, что помогло бы защититься. Он вывалился на пол и попытался встать, но Поттер тут же затащил его обратно на кровать и сдёрнул пижамные штаны.       — Лайонс сказал, что ты пользуешься маслом. Позаботиться решил о тебе. Что ж, сейчас и выясним, обвинять можешь только себя.       Драко, как бешеный вертелся, брыкался и лягался. Один раз ему удалось ударить Поттера по голове, но тот, будто еще сильнее разозлившись, схватил за щиколотку и больно дёрнул ногу в коленном суставе. Драко завыл.       Крепкая рука надавила на затылок, сильнее вжимая его в матрас. Драко ощущал, как холодок бежит по ягодицам. Он попытался сдвинуться, но рука сильнее надавила, шею стала простреливать острая боль, будто в позвонки ввинчивали острые спицы.       Между ногами вклинилось чужое колено. На ложбинку полилось масло.       — Можешь, не благодарить, — что-то уперлось в сжавшееся колечко — с рождеством, Драко.       Драко беззвучно закричал. В рот забилась ткань. Из глаз брызнули слёзы.       — Чёрт, чего же так туго, — Поттер пыхтел над головой.       Он не давал передышки, двигался сразу, с большим трудом преодолевая физиологическое сопротивление. Крики Драко слились в сплошное мычание из-за подушки, в которую он вцепился зубами. Он скребся руками по простыне, иногда вцепляясь в руку Поттера, пытаясь сдвинуть её, царапая его и себя.       Но Поттер будто ничего не чувствовал. В пьяном угаре продолжал двигаться, не испытывая ни удовольствия, ни боли, только абсолютную пустоту.       Слёзы заливали нос и уши, дышать становилось нечем. Драко перестал пытаться вырваться. Он весь обмяк, как мокрая набивная кукла. Силы быстро покидали его.       Неужели именно так он умрёт?       Под насильником, задохнувшись, с членом внутри? Таким его найдёт Лайонс, когда вернётся утром?       Драко балансировал на краю. Ощущения притуплялись, на первый план выходила острая гипоксия. Шум в ушах перекрыл все остальные звуки. Драко попытался ещё раз пошевелиться, но Поттер вдруг отпрянул от него, прекратив вдавливать в подушку.       Драко из последних сил откинул её и сипло задышал.       Первые вдохи были обжигающими. Он повернул голову и столкнулся с Поттером. Его лицо было искажено страданьем. Он прикрыл локтем глаза, а рот, безобразно скривившись, подрагивал.       — Это ты мне жизнь разрушил, — донеслось до Драко задушенное рыданиями.       Затем хлопнула закрывающаяся дверь.       Драко упал опять на подушку, тяжело дыша.       Дышать всё еще было больно.       Драко проснулся из-за мягких, тёплых касаний к своему лицу. Он с трудом разлепил слипшиеся из-за ресниц слёзы и посмотрел на Лайонса.       — Простите, мистер Малфой, я не думал, что такое случится, — колдомедик промокнул его лоб влажным полотенцем, — не стоило мне уезжать и оставлять вас без присмотра.       Драко хотел сказать, что тот бы всё равно ничего не смог бы сделать. Но тело не слушалось. Губы были сухими, а голосовые связки словно вырвали.       Он попробовал пошевелиться и скривился от боли. Нижняя половина тела не просто ныла, он не мог различать отдельные части тела, только боль, будто всё там — это сплошной орган, нервные окончания которого улавливают только боль, многократно усиливая её.       — Не двигайтесь, настои сейчас заработают. Я всё обработал. Драко покраснел, представив, какую картину должен был застать колдомедик, появившись в его комнате. Только теперь он заметил, что переодет в больничную сорочку и укрыт тонким покрывалом. Дистальные фаланги пальцев были перебинтованы, а под головой лежала новая подушка.       Силы вновь покидали Драко.       — Поспите, я рядом, — голос Лайонса убаюкивал, Драко вновь заснул под действия зелья сна без сновидений.       Следующее пробуждение было лучше. Драко смог подняться. Боль перестала быть такой острой и яркой, спрятавшись где-то на периферии. Но он знал — как только закончится действие заклинаний и зелий, она вернётся вновь.       Лайонс был тут же — сидел за его столом, что-то записывая в свои дневники.       — Как себя чувствуете? — спросил он, заметив его пробуждение. Драко закашлялся. Он принял предложенный стакан воды и промокнул горло и губы.       — Так, будто умер и вновь воскрес.       — Это недалеко от правды, — без улыбки заметил Лайонс. — Я переговорил с мистером Поттером. Подобного не должно повториться никогда.       Перед глазами резко появилось уродливо искаженное истерикой лицо Поттера. Драко почувствовал тошноту.       — Не упоминайте про него, — попросил он, отворачиваясь.       Драко не верил, что не повторится. Теперь и это станет его обыденностью. Одно он только знал точно.       — Реки магии никогда не наполнятся, — Драко опять лёг. — Вы все ошибаетесь. Ненависть никогда не приносила жизнь.