Нелюбовь

      Несколько дней после Рождества для Драко слились. Он много спал и просыпался только от мягких, но настойчивых толчков Лайонса, который напоминал, что нужно поесть, мочил губы водой и продолжал залечивать раны.       Сегодня утром Драко ощутил в себе силы подняться и самому спуститься на завтрак. Он не хотел видеть Поттера. Даже более. Он никогда не желал никому смерти так искренне, с такой силой, как все эти дни Поттеру. И пусть Драко пытался смириться со своей судьбой, принять роль бесплатной девки, работа которой раздвигать ноги и приносить потомство, он не мог сдержать рвотных позывов, которые спазмом окольцовывали горло, заставляя его задыхаться и сипеть.       Но собираясь, Драко не мог без дрожи смотреть на синяки, которые бурно цвели на ногах и руках, а подходя к столовой, успокоить бешено бьющееся сердце. Но он пересилил себя и сел рядом с Лайонсом. Драко взял в руки вилку и почувствовал на себе пристальный взгляд. Он посмотрел на Поттера. Тот взгляд отводить не стал.       Драко крепче взялся за вилку и отвернулся. Ему нужно было поесть. И желательно, чтобы пища хоть насколько-то задержалась в желудке.       Завтрак прошёл в гнетущем молчании.       Драко знал, что колдомедик разговаривал с Поттером по поводу случившегося. Но деталей разговора он не знал. И не был уверен, что хочет их знать.       После завтрака Драко привычно прошёл в лабораторию. Лайонс особо не изводил его заклинаниями. Но Драко чувствовал, что причина отнюдь не желание доставить ему меньше страданий. Лайонс — исследователь. И человеческое для него идёт уже после научной жажды.       — Что-то случилось? — спросил Драко, натягивая свитер.       — Нет, — Лайонс вернулся к своей переносной лаборатории и принёс ему тюбик с мазью. — Для синяков. Быстрее сойдут. Я утром приготовил.       — Спасибо, — Драко спрятал тюбик в карман брюк. — Тогда что не так.       — Драко, — начал Лайонс. По коже пробежал холод. — Я просил мистера Поттера не трогать вас несколько дней после случившегося.       Они оба замолчали. Драко уткнулся глазами в пол. Хотелось убежать. Только бы не слышать этого.       — Но вы ведь лучше моего понимаете, в чем заключается ваша роль. Забеременеть с первого раза удаётся даже не всем совершенно здоровым девушкам, А в вашем случае вероятность ещё ниже. Намного ниже, — Лайонс старался подбирать слова. — Знаю, что психически вы еще не готовы и совсем не оправились после… прошлого опыта. Но при этом физически вы абсолютно готовы. И я не вижу причин задерживать нашу миссию.       Драко сглотнул ком. Лайонс осторожно дотронулся до его плеча, мягко сжимая.       — Драко, возможно, чем быстрее это случится, тем проще вам будет? Вы станете свободны. И… если мистер Поттер избрал определённую позицию и роль в вашей совместной жизни, то вы сможете выбрать свою.       Слёзы опять подступали к глазам. Драко глубоко вдохнул, стараясь успокоиться. Лайонс ошибается.       Он не готов физически. Не готов психически. И никогда не будет. Но кого это волновало?       Драко кивнул, сдаваясь.       — Я передам мистеру Поттеру.       Драко вернулся в свою комнату. Он ощущал себя оглушённым, вымотанным. А ведь день только начался. Он подошёл к столу, где лежали свертки, привезённые Лайонсом из его списка. Все дни Драко не мог их разобрать.       Сейчас он медленно развязывал веревки, раскрывал пакеты, коробки, вытаскивая предметы наружу. Всё было в знакомой ему с детства гамме, приятные к телу ткани. Он провёл пальцами по серебряным круглым пуговицам пальто, ногтями поддевая петли. Затем сжал темно-зеленое полотенце, ощущая его ворс. Коснулся молочной шёлковой сорочки. Шёлк струился под пальцами, отдаваясь внутри каким-то забытым волнением.       Свёртков оказалось даже больше, чем ждал Драко. Похоже, Лайонс брал что-то из своих соображений. Это оказалось неожиданно приятным.       Драко не стал открывать всё сразу. Большую часть спрятал в шкаф. Но полотенце, плед и другие предметы быта он заменил тут же, избавляясь от ненавистного бордового, вытаскивая всё в коридор, оставляя прямо там, чтобы домовик-поганец отволок всё на улицу или куда-то еще. Главное дальше от его комнаты.       Дожидаться ночи Драко не стал. Взял масло и сам пошёл в душевую. Руки дрожали, пока он лил масло на пальцы, выгибался, поднося их ко входу и толкался внутрь. Воспоминания боли были слишком яркими, чтобы игнорировать их.       Драко тошнило уже сейчас, но он почти со злостью пробирался через напряжение мышц. Повторение прошлой ночи Драко не вынесет.       Он понимал, что в этот раз в доме будет и Лайонс. Но Поттер чертов убийца. Что волшебник, который специализируется большую часть жизни на том, чтобы лечить и спасать, сделает с тем, кто обратил в прах самого смертоносного мага за всю историю.       Закончив, успокоиться Драко уже не мог. Он сполз по стене, подтянул колени к груди и тихо всхлипывал, пока вода лилась на голову и смывала слёзы.       Поттер постучался.       Драко сразу понял, что это именно Поттер. Никакой тактичности и любезности. Просто несколько крепких ударов по двери.       Он промолчал. Дверь и так была не заперта.       Поттер потянул ручку и вошёл.       Драко сидел на кровати. Из одежды на нём была лишь тонкая льняная рубашка и бельё. Он тяжелым взглядом смотрел на Поттера.       Надеялся ли он увидеть тень мук на его лице, Драко не знал. В ту рождественскую ночь страдали они оба. Драко это точно видел. И если огонёк борьбы всё еще тлел внутри него самого, то к каким мыслям пришёл Поттер, он не знал.       Не знал и не понимал в принципе, что же было тогда с ним. Поттер был чокнутый. Двинутым на всю голову. За столько лет, будучи крестражем, воплощением истинной злобы, он не мог остаться светлым и без изъянов. Такой же отравленный, как и все вокруг. А может дальше больше других.       Поттер прошёл в комнату. Зацепился взглядом за зеленый балдахин и покрывало. Показалось на секунду, что замер, но затем он просто дошёл до кровати и сел на краю, недалеко от Драко.       — Что ж, вижу, что ты готов, тогда начнём, — сказал Поттер спокойным равнодушным голосом.       Он поднялся, принялся молча стягивать свой вязанный уродский свитер, потянул ремень джинсов. Выудил из карманов уже знакомый Драко флакончик и выпил его, не морщась.       — Переворачивайся.       Драко вздрогнул, но не двинулся. Только теснее подтянул к себе колени.       — Я сказал, чтобы ты переворачивался.       Поттер быстро злился. Это Драко понял почти в первые дни. Он не знал, стало ли это каким-то травматическим последствием пережитых событий, или было всегда в характере Поттера. Как и то, что злой Поттер был еще и безумным. Но он ничего не мог сделать.       Мышцы заковало. Он был как под парализующим зельем. Просто статуя, как те горгульи, которые охраняли вход в кабинет директора Хогвартса. Только мысли мечутся, будто сто тысяч снитчей.       — Ты сам выводишь меня, Малфой, — Поттер взобрался на кровать, — сам нарываешься на боль и унижения, — он вцепился в запястье и потянул Драко вниз, крепко сжимая руку. Драко поморщился от боли.       — Отпусти, — попросил он, дёргая рукой.       — Может, ты просто опять ломаешь комедию? — снова этот полный отвращения и ярости зелёный взгляд. Так горит метка в ночном небе, сообщая каждому о свершившемся убийстве. Драко никогда не забудет этот яркий тёмно-зеленый цвет.       — Ты же постоянно так привлекал к себе внимание, Малфой. Забыл уже?       Поттер продолжал выкручивать ему запястье. Оно уже было пунцовым и начинало опухать. На любую попытку дёрнуться, хватка усиливалась. Драко казалось, что он просто в пыль сминает суставы, вдавливая твёрдые частицы в мышцы и связки.       — Отпусти, мразь, — проскрежетал он. — Ублюдок! Чтобы ты сдох.       Поттер фыркнул. Он резко дёрнул Малфоя на себя, отчего тот чуть не столкнулся с ним носом. Зелёные огни была прямо перед ним, а затем его больно взяли за плечи и резко развернули, уткнув носов в подушку.       — Как привычно слышать это от пожирателей. Я уже успел и отвыкнуть. Драко прекратил сопротивление. Он был напряжён, как туго натянутая тетива лука перед стрельбой.       Поттер потянул резко бельё. Послышался треск бокового шва. На ягодицы полилось масло, пачкая простынь. Драко задрожал. Поттер обтёр пальцы о ложбинку, распределяя масло и ткнулся ими в анус. Драко поморщился, впиваясь зубами в нижнюю губу.       — Прошлый раз не прошёл бесследно, смотрю, — Драко сильнее вонзился зубами в губу, чувствуя, что появился привкус железа. — Тогда не будем тратить время.       Крепкая ладонь надавила между лопатками. Поттер запыхтел, вытаскивая пальцы и теперь направляя внутрь член.       Драко вцепился в простыни.       Это было больно. Не так чудовищно, как в прошлый раз. Но больно. Даже с учётом тщательной подготовки и смазки, которую не пожалел Поттер, мышцы поддавались с трудом. Он напоминал себе пластиковую куклу, которая может существовать только в определённой форме и не выдерживает никакого давления извне.       Войти сразу на всю длину у Поттера не получалось. Он хрипел и шипел, то поддаваясь назад, то вперёд, преодолевая натяжение мышц.       — Не зажимайся, — прорычал он.       Драко знал, что должен попытаться расслабиться. Но тело совершенно его не слушалось. Он шумно дышал, продолжая калечить губу, вгрызаясь до самого мяса.       На ложбинку полилось еще масло. Поттер легче заскользил. Он сильнее надавил на спину, буквально прогибая под собой позвоночник Драко.       — Лайонс говорил со мной, — донеслось до Драко. Он сильнее сжал простынь, зажмуриваясь. — Похоже, теперь это будет твоей повседневной рутиной.       Поттер двигался быстро. Он часто и громко дышал. Драко чувствовал только это механическое трение и жжение, которое пришло на место былой боли. Даже давление на простату, которое сопровождалось во время процедур Лайонса стыдным возбуждением, теперь воспринималось где-то за границами сознания. Просто белые вспышки. В Драко не осталось ничего, кроме отвращения и отрешённости.       — Будешь раздвигать ноги до тех пор, пока не понесёшь.       Драко взбрыкнулся, но ладонь переместилась со спины на затылок. Шею прострелила боль, Драко заскрежетал зубами. Но Поттер продолжал двигаться. Пока в один миг не вздрогнул всем телом и внутрь не полилось что-то горячее, что добавляло еще больше жжения поврежденной слизистой, и это нечто не заставило Драко ещё сильнее скривиться.       Поттер не вытаскивал член до тех пор, пока не стекла последняя капля. Драко дрожал. Он желал вырваться и ногтями залезть внутрь, чтобы всё выскребать, не оставить даже развода этой пакости.       Ладонь перестала давить. Поттер быстро оделся.       — Если завтра будешь снова такое выкидывать, обездвижу и буду так трахать. Лайонс тебя не спасёт, — бросил он перед тем, как уйти.