Нелюбовь

      Драко спал два дня. Редкие пробуждения случались только из-за мучавшей его жажды. И всякий раз он обнаруживал полный стакан на тумбочке. Жадно опустошив его, Драко вновь проваливался в сон. Окончательно проснулся он к вечеру второго дня.       Лайонс был у него в комнате. Читал книгу, сдвинув в угол стул, и закинув ногу на ногу. Услышав, что Драко проснулся, он тут же отложил книгу и подошёл к нему. Ощупал прохладными пальцами лоб, мягко отвёл вниз нижнее веко, всматриваясь в глаза, затем облегчённо выдохнул и позволил Драко подняться.       — Я передам домовику, чтобы сегодня ужин накрывали на всех.       — Спасибо.       Драко закашлялся. Собственный голос звучал, как сломанный граммофон. Он чувствовал себя так, словно на четвёртом курсе именно он, а не Поттер, сражался с венгерской хвосторогой, и в этом бою она одолела его.       Лайонс ушёл, оставив его одного.       Драко спустил ноги с кровати. Он оперся руками о кровать, буквально вынуждая себя подняться. Перед глазами всё плыло. Ноги совсем не держали. Драко непременно упал бы, если не вновь появившийся Лайонс, который подхватил его и очень бережно обратно усадил на кровать.       — Лучше будет подать ужин вам в комнату, — решил колдомедик, пристально изучая бледное лицо Драко.       — Так даже лучше, — хрипло согласился Драко.       Он не хотел видеть Поттера. Никогда.       Обрывки последней ночи иногда появлялись яркими вспышками перед глазами. Драко видел собственные истерзанные руки, подёргивающиеся колени. На коже не осталось синяков, только усталость и разбитость.       Драко взглянул на абсолютно чистые запястья с нежной гладкой кожей и потёр их.       — Это заклинание, — пояснил Лайонс, молча наблюдавший за ним.       — Не знал, что есть и такие, — Драко опустил руки на колени. — В Хогвартсе в лазарете такими не пользовались.       — Эти требует высокого мастерства. Можно убирать следы даже глубоких шрамов, если они не причинены тёмной магией.       — Почему? — Драко не было интересно. Но его пугала та звенящая тишина в голове. Будто он всё ещё находится в кошмаре, просто сознание закинуло его в иллюзорный спокойный мир.       — Там особый след, неизвестно почему, — пожал плечами целитель. — Это относится и к шрамам, которые были нанесены с особыми эмоциями. Они тоже тяжело убираются.       Драко машинально схватился за грудь, на которой, если долго всматриваться, можно было заметить следы Сектусемпры… Поттера. Профессор Снейп смог убрать большую их часть, но не всё. Лайонс проследил за его движением, но промолчал.       Скоро домовик принёс ужин. Лайонс помог усесться на кровати, подтолкнув под спину подушки и поставил поднос. Драко не испытывал голода, но послушно пил полужидкий бульон и ковырялся в разваренном мясе, отделяя волокна друг от друга. Убедившись, что Драко хоть немного поел, Лайонс сам унёс поднос и дал успокаивающий отвар.       Так прошло ещё пару дней. Драко уже не был погружён в бесконечный сон. Он осторожно ходил по комнате, смотрел в окно, замечая, редкий снежок всё реже порошил улицу, а небо светлело, хоть и оставалось затянутым. Он постепенно креп. А вместе с этим усиливался и страх.       — Лайонс, — прокашлялся Драко как-то после очередного обеда в спальне, — а…       — Мистер Поттер уехал на некоторое время, — ответил на непрозвучавший вопрос целитель.       — Хорошо, — Драко кивнул.       — Думаю, что нам всем нужен перерыв, — Лайонс улыбнулся, внимательно смотря на него. Драко облегчённо выдохнул.       — Хочу прогуляться по внутреннему дворику, — решил он.       — Можем, сразу после обеда.       Свежий ветер был подобен первому поцелую — свежий, лёгкий, он касался лица и проносился прочь. Драко глубоко задышал. Он оставил Лайонс отдавать указания домовику и прошёл к беседке.       В воздухе чувствовалось дыхание весны. Ещё совсем незаметное, как лёгкий сизый дымок, но это дыхание крепло с каждым днём. Под ногами немного чавкала грязь. Драко прикрыл глаза и подставил лицо прохладному солнцу.       — Как совсем потеплеет, можно будет здесь завтракать даже, — Лайонс подошёл ближе.       — Да. Тут светло, свежо, не в какое сравнение с этим склепом, — Драко взглядом указал на дом.       Он пошёл дальше к беседке. Мокрый снег хлюпал пол ногами. Один раз Драко не заметил небольшую наледь и чуть не поскользнулся. Целитель быстро оказался рядом и крепко схватил за руку, вытягивая и удерживая его.       — Спасибо, — Драко нащупал твёрдую поверхность и встал.       — Пожалуйста, будьте осторожны, — глаза Лайонса потемнели. Он с промедлением отпустил его, но оставался на расстоянии шага.       — Слабость, — Драко спрятал руки в карманы пальто.       — Других жалоб нет?       — Нет. Вроде, но это от зелий, я думаю, и того, что не хожу совсем.       — Разумеется, — Лайонс чуть отошёл от него. — Потом пройдёт.       Было зябко. Драко с тоской посмотрел на оставленный на кресле кашемировый свитер и послушно вытянул руки, чувствуя, как мурашки бегут по спине. Лайонс пристально осматривал каждый участок через сверкающий огонёк палочки. Дойдя до живота, он стал ощупывать его холодными пальцами, а свечение стало ещё ярче. Драко поморщился.       — Больно? — тут же спросил целитель.       — Холодно, — Драко поёжился.       Он ощущал себя полностью физически здоровым. Усталость не прошла, но она стала терпимей. Возможно, потому что Драко всё же смог отдохнуть без Поттера, которого не было вторую неделю, а возможно благодаря укрепляющим зельям, которые с особой интенсивностью стал вливать в него Лайонс. Причин такого пристального осмотра он не видел.       — Мне кажется, вы слишком педантичны, — озвучил Драко свои мысли.       — Почему вы так решили, — Лайонс отошёл от него и кивнул одеваться. Драко быстро взялся за свитер.       — Поттера нет две недели. Не думаю, что уже придумали невербальный секс, так что искать признаки жизни во мне бесполезно, — Драко нервно засмеялся. Взгляд Лайонса резко потяжелел, из-за чего блеклая улыбка Драко совсем растаяла. — Ведь так? — дрогнувшим голосом спросил он.       — Но я же колдомедик, это моя работа, — Лайонс улыбнулся. Он отвернулся к столу. — Мистер Поттер сегодня должен вернуться.       — Вот как, — Драко горько усмехнулся. — Это было ожидаемо. Дом же его.       — Драко, — резко заговорил Лайонс совершенно серьёзным голосом, — я целитель и учёный. Я сочувствую вам, но не в силе понять, — Драко опустил глаза, теребя рукава, — но вы вредите себе. Принять вас никто не в силе заставить, но вы не даёте себе даже малейшей возможности. Когда придёт время… — целитель замолчал, — это может стать слишком сильным… потрясением.       — Я знаю, — Драко бледно улыбнулся. Он собрался и подошёл к двери, схватился за ручку, только замечая, что ладонь мелко дрожит. — Но ничего не могу сделать.       Иррациональность — это что-то, что свойственно только людям.       Книги на Гриммо были очень специфичные. Большинство — это различные редкие собрания по магии, которые Драко мог просматривать, но не имея палочки это занятие становилось слишком бесполезным. Он мог бесконечно заучивать заклинания, но всё это было пустым, если не будет отработанных взмахов палочкой, точных и чётких движений. А книги Лайонса были исключительно о медицине, зельях. Среди них было и несколько маггловских. Когда Драко впервые их увидел и спросил, полезно ли такое вообще читать, целитель сказал, что знания магглов очень глубокие и их эпоха в чём-то даже обошла магов, которые больше были приверженцами традиций.       — Они прекрасно компенсируют отсутствие магии, развиваясь в таких направлениях, как техника, физика, химия. И многие их труды очень даже хороши. Есть чему поучиться.       Он тогда фыркнул. Но сейчас выбрал одну, не глядя, и пытался пробиться через тернии совершенно незнакомых терминов и понятий. Смутно он понимал, что это что-то об эволюции и человеческом мышлении. А конкретнее про иррациональности, которая есть всякая мысль, всякое чувство. Для Драко это было синонимом необдуманных, нелогичных поступков и решений. Но автор пытался обосновать научно, убеждая, что это определённая биологическая детерминанта, которая объясняло всё то, что обычно принято называть ошибками*.       Драко поскрёб ногтем листочки, отмечая, что бумага у книги была плотной и хрустящей, он перевёл взгляд на тлеющие угольки камина. Слабые искорки редко разгорались, а треска дерева почти не было слышно.       Иррационально. Иррационально отец служил Темному Лорду, даже когда видел, что тот, кого он возвёл в ранг идола, был всего лишь помешанным безумцем. Иррационально он принимал метку, считая, что так обезопасит отца от пыток, а семью от смерти. Куча иррациональных поступков.       Драко прикрыл глаза, откидывая голову на спинку дивана.       Хотелось бы ему никогда не ошибаться. Не попадать в ловушки собственного подсознания, но всё, что было вокруг, происходило здесь и сейчас — есть сплошная ошибка.       Открылась дверь. Драко вздрогнул. Он тут же сел прямо и уставился, не мигая, в книгу.       Поттер вошёл в дом. Драко сглотнул, краем глаза, видя, как тот проходит мимо, едва лишь взглянув на него. Бросив пальто на диван рядом с Драко, Поттер пошёл в сторону лаборатории Лайонса.       Драко шумно выдохнул, оставшись один.       Страх вновь окольцевал его, как Нагайна, обвиваясь во всю свою огромную длину крупными кольцами. Сердце уже отбивало барабанный ритм. Драко ровно задышал, пытаясь успокоиться. Но противное тело было слишком напугано.       Сукин сын. Поттер и его методы садизма.       Драко ощущал злость одновременно со страхом. Он ненавидел Поттера. Готов был пальцами дробить ему рёбра, но тело помнило страдание и отказывалось подчиняться упрямому сознанию.       Он резко вскочил, отбрасывая книгу на диван и сжал кулаки, намереваясь вернуться к себе, а не встречаться лишний раз с Поттером. Драко ведь не сдержится. Наорёт, нападёт, а потом Поттер будет истязать, пока в какой-то момент всего не станет слишком много. И тогда finita la commedia.       Драко побежал к лестнице, неожиданно замечая, что дверь в лабораторию Лайонса приоткрыта. Он замер, задумчиво покусал нижнюю губу. Он мог разглядеть спину Поттера и даже услышать сам разговор, если напрячься. Сердце замедлило удары. Драко отвернулся от лестницы и прокрался к лаборатории.       — Мистер Поттер, я напоминаю, что целитель здесь не вы, а я, — Драко нахмурился, крадясь. Он встал чуть сбоку, чтобы видеть говоривших, но самому оставаться в тени.       — Вы убеждали, вы и остальные, но время идёт, — голос Поттера звучал надсадно, с плохо скрываемым гневом.       — Я делаю, всё, что могу, — с нажимом ответил Лайонс. Драко подошёл ещё ближе. Он видел, что целитель сидит за столом, похоже, Поттер застал его во время заполнения дневников наблюдения.       — И этого явно мало! — Поттер принялся ходить из стороны в сторону. — Вы просили невозможное. Я это сделал! А что теперь?!       — Мистер Поттер, — Лайонс поднялся, — я всего лишь целитель, который выполняет свою работу и нисколько не повинен в ваших разрушенных мечтах. Плод развивается. Но я не могу сказать до его рождения, будет ли этот ребёнок именно тем.       Драко отшатнулся. Он попытался схватиться за дверь, но та отъехала, а сам Драко упал на пол, ударяясь копчиком.       — Какой плод? — спросил он осипшим голосом. — Вы врёте. Да? — Драко задрожал. Он попытался подняться, но ноги не держали.       — Драко, пожалуйста, выслушайте, — к нему бросился Лайонс, но Драко резко нашёл в себе силы, он быстро вскочил и бросился вон из комнаты, взлетел по лестнице и захлопнул дверь своей спальни, прижимаясь к ней спиной.       — Драко, пожалуйста, откройте, — целитель дёрнул за ручку, но Драко крепче прижался.       — Не смейте ко мне приближаться! — закричал он. — Не смейте! — глаза бешено прыгали по комнате, пытаясь за что-то зацепиться.       Он подлетел к окну и дёрнул шторы, сдирая их с гардиной и ударил канделябром по стеклу. На пол посыпались осколки.       — Драко!       — Малфой!       Дверь вышибло заклинанием. В комнату ввалились Поттер и Лайонс. Драко руками доломал стекло и, взобравшись на подоконник, свесил одну ногу.       — Не подходите!       — Стойте! — они замерли в паре шагов от него.       — Не смейте! — Драко свирепо смотрел на них.       По рукам текла кровь. Он чувствовал, как горят ладони, будто в раны втирали стеклянный песок. Но внутри кипела бешеная энергия.       — Или я прыгну.       — Ты не умрёшь, — тихо сказал Поттер. — Тут второй этаж. Внизу снег, а территория защищена барьером.       — И что? — Драко яростно посмотрел на него. — Но этого будет достаточно, чтобы это нечто сдохло, — он скомкал свитер на животе, оставляя красные следы.       — Тебя казнят. Предадут поцелую дементра, — Поттер сделал шаг вперёд. Драко видел, что он поражён не меньше Лайонса. Его выражение брезгливости и ненависти сменилось, явив такого же простого несчастного человека. Лицо было бледным, а глаза смотрели тускло. — Тебе это не нужно, Драко.       — Мне всё равно, — Драко дёрнулся. Ногу, которую он высунул наружу, щекотал ветер, пробираясь под штанину. Под второй трещало стекло. — Это даже хорошо. Очень хорошо.       — Драко, давай мы попробуем решить всё мирно, — Лайонс сделал маленький шажок. Он выставил перед собой руки, ладонями вперёд, — я тебе не враг.       — Но и не друг, — горько сказал Драко.       — Драко, мы все здесь друзья по несчастью, — осторожно опять заговорил целитель. — Мы можем постараться помочь друг другу.       — Враньё! — яростно перебил его Драко. –Никто из вас не понимает, что я испытываю! Никто!       Кровь бежала по рукам, но Драко просто тёр руки о брюки. Он не чувствовал боли, жжения. Не осталось ничего, кроме кристальной решительности и уверенности в себе.       Драко повиновался. Всегда повиновался. Родителям, Темному Лорду, теперь Кингсли и остальным. Он старался быть примерным сыном, примерным студентом, примерным старостой. Но где среди всего этого был он сам?       Мама плакала и умоляла профессора спасти его, отец крепко сжимал плечо, говоря серо, что они справятся, что вот, подождать ещё чуть-чуть. А что теперь? Чуть-чуть растягивается.       Это было подобно фейерверкам Уизли, которые они запустили на пятом курсе, сорвав СОВ. Яркие, мгновенные, шумные и разлетающиеся тысячами искорок, а после серый дымок и запах гари. Так раздирало Драко.       — Ты прав, Поттер, — вдруг сказал он поразительно спокойным голос, что ни шло ни в какое сравнение с торнадо внутри, — меня осудят по закону, как предателя и отдадут дементорам или ещё чему-нибудь. А родителям сообщат, что ничего не получилось.       — Это нужно для всего мира. А не только нам, Драко, — Драко почти удивлённо посмотрел на Поттера, слыша почти заученные слова.       — Да. Реки магии, — Драко посмотрел мельком на улицу. Там за барьером люди даже не знали о том, что разыгрывалось здесь прямо сейчас всего в парочке метров. Равнодушные, глупые, слепые. Иррациональные люди. — А, знаешь, — он провёл по пересохшим губам, — мне плевать. Всем плевать друг на друга. Почему меня должно это волновать.       Драко нашарил крупный осколок, крепко обхватил его, чувствуя, как стекло режет кожу, и отломил его.       — Драко, прошу, давайте обсудим, мы все были не правы, верно, мистер Поттер? — Лайонс безуспешно пытался достучаться до Поттера. Но тот продолжал смотреть на Драко, будто видя его впервые.       — Драко, — проронил он тише.       — Молчи, Поттер, — плюнул Драко. — Меня в любом случае ждёт один итог. Так как смысл оттягивать его? Я, в отличие от тебя, не трус, — он быстро поднял край свитера и со всей силы полоснул по животу.       — Остановитесь! — Поттер и Лайонс одновременно кинулись к нему.       Но было поздно. Драко словно овладел заклинанием замедления времени. Он слышал, как стучит кровь в ушах, видел, как собственные руки уже мокрые и красные, как почти выскальзывает осколок, как трескается и расходится кожа, а края набухают, заполняются кровью. Рука плохо слушалась, будто были повреждены сухожилия, пальцы почти не сгибались, но Драко упорно тянул её, продолжая безобразный разрез, впиваясь до крови в нижнюю губу.       С последними каплями адреналина уходили и силы. Внутренняя чаша опустела. Осколок звучно упал, разбиваясь на ещё мелкие куски. Драко падал, чувствуя небывалую лёгкость. Если это конец, то он рад.