Нелюбовь

      Драко смотрел на ребенка. Он двигал маленькими ручками и ножками, а глаза были, как бусинки. Гермиона поднялась с дивана и, аккуратно придерживая его голову, осторожно вытянула руки, чтобы передать Драко, но тот попятился назад.       — Нет, — мотнул он головой.       Драко оглушило. В голове раздался звон, заглушивший все остальное. В секунду стало не хватать воздуха. Он шумно задышал. Гермиона смотрела на него долгим взглядом, а потом притянула к себе ребенка обратно и как-то бледно улыбнулась.       — Ты, наверное, устал после перемещения. Сходи к Лайонсу, у него есть укрепляющие зелья, а потом ложись спать, до ужина еще есть время.       Драко тут же развернулся и почти побежал к лестнице. Нормально дышать он смог только оказавшись в своей комнате. До самого вечера Драко не вылезал. Порой он слышал как-то шум на первом этаже, но к нему никто не поднимался и это успокаивало. Когда за окном совсем стемнело, возле его двери раздались шаги. Драко задержал дыхание, скрипнула ручка, и в проеме показался Поттер.       — Пошли ужинать.       Драко кивнул. Он тихонько выдохнул и последовал за ним.       Каждый скрип лестницы раздавался ужасно громко, пока они шли в столовую. В гостиной свет уже был потушен. Только слегка потрескивал камин, угли которого едва тлели, иногда осыпаясь снопом искр.       Драко прошёл в столовую, отмечая, что тут никого не было. Только два комплекта приборов и несколько свечей все еще горели рядом.       — А остальные?       — Уже поужинали, — Поттер отодвинул свой стул и сел. — Гермиона пока живет у нас. Помогает.       Драко кивнул, садясь через одно место от него.       — У нее комната на первом этаже.       — Понял.       Драко уныло ковырялся в своей тарелке. Напряжение снова накрыло его тяжелым зимним одеялом, что теперь было ни поднять рук. Он украдкой изучал Поттера. Однако тот не выглядел как-то особенно сердитым или иным. Так же вяло ел, машинально работая челюстями.       — Как Франция?       — Хорошо, — Драко сглотнул и потянулся к стакану с водой. — Красиво.       — Это Лайонс предложил, что тебе подойдет морской курорт, — какое-то время спустя сказал Поттер. — А я решил, что тогда лучше в Сен-Тропе.       — Почему? — Драко взглянул на Поттера. Тот только пожал плечами.       — Просто показалось, что тебе должна нравится Франция. Ну и я слышал, что там живет много чистокровных волшебников и древних родов. Подумал, что в таком обстановке тебе комфортнее.       Драко кивнул.       Он не считал себя обязанным благодарить Поттера. Но всё же было приятно услышать, что тот напрягся и даже думал именно о комфорте Драко, а не просто откупался от него. Еще несколько минут они ели в полной тишине. Поттер скоро закончил. Отодвинув от себя тарелку, он повернулся к Драко. Драко повел плечами, чувствуя его взгляд. Он прожигал так же, как если бы прямо на Драко светили солнечным лучом через огромную лупу.       — Что такое? — не поднимая глаз, спросил он.       — Я помню, что обещал, что ты никак не будешь связан с детьми, если такова твоя воля, — Драко напрягся, а Поттер продолжал, — я не отказываюсь от этого. Но всё же настаиваю, чтобы ты дал ему имя.       Драко отложил вилку. Он с трудом проглотил кусочек мяса, который усиленно пытался прожевать до этого.       — Зачем? — Драко поднял глаза, пристально смотря на Поттера. — Если я никак не хочу участвовать в его жизни.       — Потому что это твоё право в том числе. Дать ему имя.       — Не хочу, — Драко поморщился. Всё это отдавалось едва ли не головной болью в голове.       — Я это предлагаю еще и потому, что, возможно, со временем, ты бы может захотел бы, чтобы он был наследником вашего рода. И, если дать ему имя, согласно вашим традициям, будет легче признать преемственность.       — Это не я решаю, а папа, — Драко осекся на полуслове. Глубоко запертые чувства всколыхнулись. Но сознание упорно сопротивлялось, и теперь в затылке начинала пульсировать боль.       — Я знаю, — Поттер не спорил. Он поднялся, будто собирался уже уйти, но потом опять повернулся к нему, — подумай все равно. Имя — это то, что дают нам родители. Оно всегда имеет большое значение.       — Почему тогда сам не дашь? — раздраженно спросил Драко, смеряя его неприязненным взглядом.       — Хочу, чтобы что-то у него всегда было от тебя тоже, — спокойно ответил Поттер. — Доброй ночи.       Он окончательно ушел из столовой, оставив Драко одного принимать произошедшее.       Драко сидел на кушетке, наблюдая, как колдомедик после осмотра заполнял свитки. Как и говорил Лайонс от следа на животе не осталось ничего, даже розового следа. Зато тот, что нанес себе сам Драко уродливо выделялся на белой коже. Как и Сектусемпра Поттера. Колдомедик хмурился, изучая оба. Шрам, полученный в Хогвартсе, уже давно зажил и побледнел. Но, если его коснутся, он ощущался подобно тугому жгуту. Второй был мягче, зубчатый, и Лайонс несколько раз пытался его вывести, но дальше кончика уйти не получалось.       Магия имеет свой отпечаток. И чем сильнее этот след, тем яростнее эмоции, вложенные в него. Такое не убирается даже самыми сложными многокомпонентными зельями и искусными заклинаниями.       Впрочем, Драко почти привык к своему отражению. Это было лишь напоминанием о том, что Драко борец. И его воля не сломлена. Этот след никогда не воспринимался им чем-то уродливым и постыдным.       — Приятно видеть вас отдохнувшим, — искренне сказал Лайонс.       Набор зелий, который вручил ему Драко, стоял тут же на столе.       Колдомедик не ожидал никакого подарка и был очень смущен. Но Драко пошутил, что это взятка, и так он ожидает абсолютных себе гарантий. После они еще какое-то время просто сидели. Драко рассказывал о том, как восстанавливался, а Лайонс с интересом расспрашивал его.       Иногда до лаборатории доносился детский плач. Но Драко упорно игнорировал его. Колдомедик тоже ничего не говорил. Затем плач утихал, убаюканный женским голосом, и тогда разговор продолжался.       Драко хотел спросить о том, что будет дальше. Грейнджер не будет ними жить постоянно. Он уже видел незнакомую ему волшебницу в гостиной. Она сидела возле Грейнджер, внимательно слушая ее и кивая. Джиневру он в доме не видел.       Вопросы роились в голове, но он не решался спросить.       Колдомедик, словно чувствуя это, сам заговорил.       Из его слов Драко узнал, что после того, как он родил, Грейнджер была с ребенком почти круглые сутки. Он был слабым, недоношенным и нуждался в постоянном уходе. Сперва она помогала Лайонсу перевязывать Драко, а потом спускалась и кормила смесью ребенка. И так каждый день.       — Порой она засыпала с ним на руках, тогда её сменял мистер Поттер.       — Поттер? — Драко приподнял брови.       — Да. Он сменяет ее, и в целом неплохо справляется с ним.       Драко был уверен, что Поттеру этот ребенок будет так же равнодушен, как и ему самому. Но то, как работали шестеренки в его голове, было неясно даже Мерлину.       — Он предложил мне дать ему имя, — Драко уставился в сторону двери.       — Я знаю, — колдомедик не выглядел удивленным. — Он сообщил об этом мне, Грейнджер и мисс Уизли.       Драко нахмурился.       — Уизли были здесь?       — Да, в первый день.       — А, ну ясно. Надеялись, что я исчезну из их жизни, — Драко зло усмехнулся. — Какое разочарование.       Лайонс ничего не сказал, но Драко и не требовалось подтверждения. Он и так это знал. И решение Поттера явно никому из них не пришлось по вкусу.       Выйдя из лаборатории, Драко на мгновение остановился. Стоило всего лишь выйти к лестнице и сразу повернуть налево, чтобы пройти в гостиную. Там наверняка уже была Грейнджер с левитирующей люлькой, которая плыла за ней каждую секунду. Но даже если там их не было, то нужно было всего лишь пройти от лаборатории немного вперед и толкнуть дверь, чтобы попасть к ним в спальню.       Никто бы не удивился, если бы он пришел к ним. Даже если Драко бы просто постоял, смотря в пол. Грейнджер наверняка уже прочитала с десяток книг и объяснила бы это своими мудреными медицинскими терминами, уверяя, что у Драко просто стресс, что в его префронтальной коре еще не сформировалась доминанта, и нужно еще немного подождать. Но всё было намного проще.       Драко просто не хотел. Не хотел никак себя связывать с этим существом, быть ему кем-то. Даже тот факт, что в нём его кровь и плоть, как и плоть Поттера, не делал этого ребенка ближе.       Поэтому он развернулся и пошёл к себе.       Несколько дней прошло с того разговора с колдомедиком. Драко постепенно привыкал, что в тихом поместье теперь стало намного шумнее. Незнакомая женщина действительно оказалась няней, и теперь утренние и дневные заботы о ребенке приняла она. Грейнджер же приходила вечером и отпускала ее. Видя, что его никак не включают в заботу о ребенке, Драко окончательно успокоился.       Он сидел в гостиной с новым романом, когда туда пришла Грейнджер с ребенком на руках.       В Лондоне давно была зима. Он пару раз выходил прогуляться вместе с Лайонсом и один раз вместе с Грейнджер. Она толкала перед собой коляску, на которую были наложены согревающие чары. Ломкий, мокрый снежок быстро таял, и от колес оставался след. Со стороны они должны были выглядеть, как среднестатистическая семейная пара. Но никто даже не догадывался, что эта молодая женщина, которая ласково возилась с ребенком, показывая ему снежинка, не является ему даже тётей, а равнодушный мужчина рядом — тот, кто произвел его на свет.       На самом деле Драко ждал, что Грейнджер будет пытаться его вовлечь в заботы о ребенке, будет попрекать его равнодушием и много чем другим. Но она ничего не говорила. Приветливо улыбалась, а когда они разговаривали, то обсуждали любые посторонние темы.       — Мы посидим тут? — спросила она.       — Конечно, — Драко потеснился.       Грейнджер махнула рукой, и люлька подлетела ближе. Устроив ее напротив, она села, уложив ребенка и наблюдая за ним.       — Не хочет засыпать, вот решила, что, может, тут чуть подустанет.       Драко исподтишка наблюдал за ребенком, смотря поверх страниц. Он все еще был слишком беспомощным, но выглядел уже здоровее, с румянцем на пухлых щеках.       — Я думал, ты будешь против такого моего отношения, — заговорил какое-то время спустя Драко. — Будешь пытаться переубедить и все такое.       Грейнджер шумно выдохнула, она мягко улыбнулась ребенку в люльке и пальцами провела по щеке.       — Я видела в каком ты был состоянии. Требовать что-то от тебя было бы низко. К тому же я многое не понимала, — Грейнджер продолжала ласково гладить ребенка по голове, играясь с редкими светлыми волосками.       — Почему ты так относишься к нему? — Драко кивком указал на ребенка. — Он ведь для тебя даже не родной. Но ты так заботишься.       — Не хочу, чтобы он чувствовал себя одиноким и брошенным, — просто пожала плечами Грейнджер. — Когда ты лежал и приходил в себя, он просто плакал. И я не смогла его оставить. Я боялась, что Гарри тоже не будет им интересоваться. Но он сказал, что его не бросит. Меня это немного успокоило, — ребенок начинал постепенно засыпать. — Поэтому я решила, что постараюсь сделать так, чтобы он всё равно чувствовал, что его любят.       Драко задумчиво наблюдал за ней.       Скоро наступит уже второе Рождество в этом месте.       Прошел почти целый год. Год, который оставил неизгладимые впечатления, незаживающие раны и шрамы. Но Драко видел, что для каждого из них, кто оказался с ними связан, этот год тоже был тяжелым.       Меньше, чем через час, Гермиона с люлькой ушла. Ребенок заснул, и она могла тоже отдохнуть.       Драко еще какое-то время сидел, но чтение не шло.       Он продолжал копаться в себе, в случившемся и понять, что же принесет следующий год. Загадывать Драко боялся. Будущее пугало.       Замучив себя мыслями и переживаниями, Драко поднялся, пошел к лестнице. Но не дойдя, завернул в сторону комнат и толкнул ту, которую сейчас занимала Грейнджер. Грейнджер нигде не было видно, но со стороны ванной раздавался шум. Драко медленно подошел к детской кроватке, над которой была подвешен молочно-белый балдахин. Ребенок спал, смешно сопя. Над кроваткой висел музыкальный мобиль с какими-то плюшевыми животными и звездочками. Они мягко крутились под колыбельную и от их лап разлетались сверкающие звездочки.       Драко пристально изучал мягкие круглые черты. Вокруг приятно пахло теплым молоком. Он протянул руку, но так и не смог коснуться, замерев в нескольких миллиметрах от мягкой ручки.       Драко вздохнул.       Всё, что он мог сделать, это подарить этому ребенку небольшой рождественский подарок.       — Твоё имя Скорпиус.