Нелюбовь

      Драко сидел в спальне, когда кто-то постучался в его дверь. Сперва он подумал, что Гермиона. Она часто звала его с собой на прогулки со Скорпиусом. Особенно теперь практически в канун Рождества. Но он вспомнил, что она еще утром вместе с няней ушла, и до сих пор не вернулась. Они планировали погулять и сделать покупки к празднику.       Стало быть, это…       — Войдите, — крикнул Драко.       Он сидел за письменным столом. В последнее время Драко увлекся написанием дневников. Такой совет дал колдомедик, говоря, что это один из методов снятия напряжения и возможности беспристрастного анализа. Сперва идея казалось глупой. Драко был взрослым человеком, который не поддается таким примитивным способом контроля психического состояния. Но занятие оказалось неожиданно плодотворным.       За год скопилось столько мыслей, оформленных многостраничных размышлений или же просто обрывистых фраз, что первые дни Драко писал почти целыми днями.       Эти записи не будут представлять какой-либо ценности, но Драко всё равно обращался в них к мифическим будущим читателям.       В спальню вошёл Поттер. Он оглядел Драко и осторожно прошёл внутрь. Драко вопросительно взглянул на него.       — Как себя чувствуешь?       Этот дежурно-вежливый вопрос уже набил оскомину. Драко отвернулся к дневнику, вновь берясь за перо. Поттер молчаливой горой стоял рядом, вежливо дожидаясь.       — Нормально, — под конец бросил Драко, вздыхая. — Лайонс, наверное, уже говорил.       — Да, — подтвердил Поттер опасения Драко.       Он восстановился, отдохнул. Даже набрал немного веса, что тоже говорило о полном физическом благополучии. Колдомедик уже заводил этот разговор, осторожно сканируя реакцию Драко.       — Но я хочу знать, как именно ты себя чувствуешь, а не опираться только на рекомендации колдомедика.       Драко приподнял одну бровь. Он окинул взглядом стол, затем решительно закрыл дневник и поднялся, вставая прямо напротив Поттера, едва ли не вплотную к нему.       — Ты хочешь честный ответ?       Он заметил, как на мгновенье зелень за стеклами очков стала темнее, а черты лица будто заострились, словно Поттер крепко сжал челюсти. Но тот быстро кивнул, не сводя с него пристального взгляда.       Драко быстро вздохнул. Он ногтем поскреб гладкую деревянную поверхность стола, собираясь с мыслями. По коже пробежал холодок. Драко шумно выдохнул.       — Физически, думаю, да, Лайонс прав. Но если мы говорим о том, хочу ли я, как отношусь к этому, — Драко выдержал паузу, — то мне тошно от одной мысли.       Поттер опустил глаза.       — Но я также понимаю, что нет никакого смысла в оттягивании, и чем быстрее мы, — Драко сглотнул ком в горле, — мы выполним все условии договора, тем скорее пойдем своими дорогами.       Поттер кивнул.       Драко почувствовал усталость. Этот короткий разговор был куда сложнее. Он уже некоторое время жил в ожидании и нервном истязании.       — Я понял, — Поттер задумчиво кивнул, — тогда сразу после Рождества? Тебя устроит?       — Да, — быстро ответил Драко, не давая себе задуматься. — Сразу после Рождества.       Он дождался, когда Поттер, еще раз кивнув, выйдет из комнаты и, на ослабевших ногах, дошел до постели, чтобы без сил завалиться на неё.       В гостиной поставили высокую, пушистую ёлку. Она появилась рано утром, еще до завтрака, и когда Драко спустился, то еще на лестнице почувствовал её ароматный, масляный запах. Домовик откуда-то приволок целую коробку ёлочных игрушек и весьма бездарно развесил почти всё на нижних ярусах. Драко, наблюдавший за ним, поверх книги, только сморщил нос, оглядывая презрительным взглядом его труды.       Потом пришла Гермиона, которая всё переделала. Она крепко держала одной рукой Скорпиуса, показывая ему сверкающие звёзды и стеклянные шары, которые потом отправляла мягко левитировать на зелёные веточки.       Драко иногда удивленно наблюдал за тем, как же Гермиона легко управлялась с ребенком. И как же охотно он сидел у неё на руках, засыпал или радостно угукал.       В такие моменты он прислушивался к себе, словно хотел проверить нет ли каких-то других эмоций, скрытых и подавленных. Но не ощущал ничего. Со спокойствием наблюдал за ними, а когда Гермиона просила, то вполне мог и подержать ребёнка на руках, чувствую тепло и тяжесть, но оставаясь таким же равнодушным.       Сейчас Гермиона тоже играла со Скорпиусом. Она осторожно ставила его на ножки, крепко удерживая за туловище, а потом снова брала на руки и подносила близко к ёлке, чтобы он мог сам пухлой маленькой ручкой дотянуться до шарика, делая тут же светлые глаза ещё больше.       Раздался стук о стекло и скрежет когтями. Драко вздрогнул и повернулся к окну. Он медленно поднялся и подошёл к нему, резко дёргая щеколду, чтобы впустить серую сову. Драко отвязал письмо и передал его Гермионе.       Она осторожнее обхватила Скорпиуса, прижимая его к себе, и развернула письмо. Лицо её приняло раздраженное выражение.       — Можешь, немного подержать Скорпиуса? Мне нужно ответить. Это буквально на пару минут, — попросила она, смотря на Драко.       Тот кивнул. Он всё равно сейчас не был занят чем-то особенно важным.       Она бережно передала Скорпиуса и с зажатым в кулаке письмом побежала по лестнице.       Драко стоял в гостиной между диваном и ёлкой с ребёнком в руках. Скорпиус задвигался, и Драко рефлекторно крепче его обхватил, беспокоясь, что может уронить. Показалось, что он стал еще тяжелее. Драко сел на диван, устраивая ребёнка на коленях, крепко придерживая его по бокам. Он боялась сильно надавливать пальцами. Косточки казались хрупкими и слишком упругими, словно молодые зеленые веточки, но при этом сам Скорпиус активно вертелся, стоило только начать удерживать голову, и легко мог выскользнуть. Драко ощущал нарастающую нервозность.       — Тише, — попросил он едва слышно, словно ребёнок мог разобрать его слова. Он постарался взять его так, чтобы Скорпиус сидел на коленях, а ладонь удерживала за грудную клетку, не надавливая, но надёжно фиксируя.       Драко бросил взгляд в сторону лестницы. Гермиона задерживалась.       Драко просидел так еще пару минут, пока кто-то не вошёл в комнату. Он тут же вскочил, но столкнулся с Поттером. Тот изумленно приподнял брови, увидев ребенка у него на руках.       — Гермиона отошла, — объяснил Драко, испытывая какую-то странную жгущую волну стыда.       — Хорошо, — Поттер подошёл ближе и вытянул руки. Драко с замедлением, но всё же передал Скорпиуса, отмечая, что тот охотно идёт на руки к Поттеру.       Поттер спокойно держал ребёнка на руках, ласково гладя по спине. Скорпиус закрыл глаза, явно намереваясь уснуть прямо так.       — Пойду, отнесу его. Сходишь с нами? — неожиданно предложил Поттер.        Драко намеревался отказаться, но неожиданно кивнул. Он послушно последовал за Поттером в спальню Гермионы.       Она сидела за столом с пером, когда они вошли и тут же хотела подойти к ним, но Гарри кивком остановил. Драко затаился рядом. Гермиона просто отвернулась. Закончив письмо, она спрятала его в конверт, а затем вышла из комнаты.       Драко слегка посторонился, пропуская её. Он стоял недалеко у выхода, будто собирался уйти в любой момент. Но что-то продолжало удерживать. Что-то, что исходило из спокойной и уверенной фигуры Поттера. Его движения были мягкими и аккуратными, а сами действия отдавали уже чем-то рефлекторным и машинальным. Словно для Поттера и действительно было самым обычным делом укладывать ребёнка спать, меняя дневной комбинезон на легкий ночной из тонкого хлопка, а затем пеленая так, чтобы Скорпиус мог свободно двигать ножками и ручками, но при этом ткань не расползалась в разные стороны.       Поттер производил впечатление человека, которому совершенно нельзя доверить не только ребенка, но даже флоббер-червя. Выросший с деспотичными и невежественными родственниками, он не мог транслировать правильную модель семьи. Но… Драко задумался, он, который рос в любви и достатке и, казалось бы, должен был лучше другого передавать эти семейные ценности, не чувствовал ничего.       — Кажется, что ты справляешься даже лучше Гермионы, — сказал он неожиданно.       — Это кажется, — не согласился Поттер.       Он пальцами гладил мягкую толстую щеку, пока Скорпиус засыпал.       — На самом деле Скорпиус очень спокойный. Да и инструктажи Гермионы были подробные.       Драко задумчиво изучал его, смотря то на Поттера, то на ребёнка.       — Я думал, тебе не понравится имя.       Тот порыв, из-за которого Драко дал имя ребёнку, он с трудом мог объяснить. В его дневнике было сперва несколько страниц рассуждений, но, перечитав текст, Драко его зачеркнул, ограничившись записью о том, что почувствовал такую надобность.       Он утром сказал Поттеру, что дал имя. И тот кивнул, тут же внося его своим кривым почерком в документах. Возможно, имя высветилось и на семейном древе в Малфой-меноре, но у Драко не было возможности эти проверить, а узнавать, где же подобный гобелен у Поттера, он не хотел.       — Почему? — Поттер посмотрел на него.       — Не знаю. Тебе вроде всегда смешным казались наши имена, — Драко отвёл глаза, цепляя взглядом зачарованный мобиль и полупрозрачную ткань балдахина.       — Сириус рассказывал, что у вас принято давать по созвездиям, — Поттер перестал слишком пристально смотреть на него и отвернулся, расправляя балдахин, чтобы скрыть кроватку.       Они тихо вышли из спальни. Драко повернулся, чтобы уйти к себе, но остановился, когда Поттер его вновь позвал.       — На Рождество будет только Гермиона, так что присоединяйся к празднованию.       Драко ответил долгим взглядом.       — А как же… Уизли?       — Съезжу к ним после, — легко ответил Поттер.       — Хорошо, — Драко кивнул.       Одна из главных проблем их обоих заключалась в неумении говорить и озвучивать свои мысли. Метод коммуникаций, который они избрали с самого начала, заключался во взаимных оскорблениях и обвинениях. Драко, проанализировав все годы их контактов, пришёл к выводу, что длинных, конструктивных диалогов у них и не было никогда. А впервые они начали говорить, лишь после заключения договора.       Всё это вертелось у него в голове все дни до Рождества. Он крайне пассивно участвовал в подготовке. Вся его деятельность сводилась к тому, что он либо одобрял, либо отвергал варианты меню и критиковал дизайнерские решения Гермионы.       Возможно, магия Рождества действительно существует, ведь угрюмый особняк на Гриммо, который напоминал порой забытый склеп, начал напоминать вполне жилое помещение. Кроме ёлки в гостиной, еще одна теперь был в столовой. На каждую дверь Гермиона прикрепила по рождественскому венку, и даже на столе стояли вазы с еловыми ветками. На диване в гостиной валялись подушки в декоративных наволочках.       Драко ощущал себя неловко и скованно. Он бы предпочёл отсидеться в своей комнате. Но, поддавшись уговору Лайонса, который в этот раз тоже присутствовал, Драко, пересилив себя, вышел ко всем.       Всё вполне бы могло сойти за обычное семейное празднование в тесном кругу друзей, если бы не та натянутость и нервозность, которая ощущалась всюду так, будто между ними натянули острую леску, из-за чего каждое движение сопровождалось многоминутными размышлениями.       Гермиона и Лайонс сидели на диване. В этот раз Скорпиус был на руках няни, которая специально задержалась, чтобы помочь. Драко не особо вслушивался в их разговор, но по долетавшим фразам, догадывался, что они говорят о Скорпиусе и о том насколько он идёт вровень с ровесниками. Драко делал вид, что читает книгу, но на самом деле не продвинулся и дальше трёх страниц, пока сидел тут. Поттер тоже был в гостиной. Сидел на стуле с высокой спинкой у декоративного столика, на котором сейчас стояла большое блюдо с фруктами.       Драко несколько секунд изучал его долгим задумчивым взглядом, пока не поднялся и не подошел к столу, срывая крупную черную виноградину. Поттер скользнул по нему глазами и пододвинул блюдо ближе.       — Как Рождество в новом статусе? — Драко сжал виноградину между зубов, чувствуя, как брызжет сладкий сок. Поттер перевёл на него глаза. Стекла очков ловили всполохи огня в камине и мерцание рядом стоящие свечей, но сам взгляд оставался непроницаемым.       — Пока привыкаю, — сказал он, смотря куда-то за спину Драко.       Драко медленно жевал виноград. Тон Поттера был… странным. Он не мог охарактеризовать его ни положительным, ни отрицательным. Сам Драко испытывал желание одновременно задеть, вспомнив прошлое Рождество, которое закончилось его личным истязанием, либо же продолжать напирать, выясняя, что скрывается за таким малословием.       — На кухне есть еще виноград, — вдруг сказал Поттер, и Драко, опустив голову, увидел, что успел почти полностью общипать виноградную кисть, оставив всего лишь парочку невкусных на взгляд.       Был ещё один момент, который не давал Драко покоя.       Зеленый шёлковый галстук.       Он всё так же лежал, упакованный в хрустящую крафтовую бумагу, спрятанный в комоде под всеми остальными вещами. Драко не покупал его специально для Поттера. Повёлся на странную мысль, что подобное больше соответствовало бы его статусу и происхождению.       — Больше не хочу, — мотнул головой Драко.       Поттер взглянул на него, подняв бровь, а затем поднялся. Вернулся он спустя пару минут с отдельной небольшой миской со свежим, только вымытым виноградом. На нём еще блестели капли воды. Он молча протянул её Драко. Тот принял её, а Поттер также без слов вернулся на своё место. Драко взглянул на миску и отошёл обратно на диван.       Драко не мог уснуть.       В комнате был приятный полумрак. В Лондоне уже пару дней шёл снег, и теперь он красиво искрился. Окна были закрыты, но иногда особо сильные порывы слышались тихим воем, словно где-то далеко выл одинокий волк. Драко пару минут стоял, смотря на безмолвную улицу с поблёскивающим в свете уличный фонарей снегом. Босым ногам было холодно, особенно сильно щипало щиколотки, из-за чего Драко вновь скрылся под одеялом. Но сон не шёл.       Наверное, это было самым странным Рождеством в его жизни. Тихое, натянутое и нервное. Драко всё время будто ожидал, что что-то пойдёт не так, нервно дёргал плечами. Но скоро Скорпиуса уложили спать, а потом, ближе к полуночи, Гермиона вручила всем подарки, каждый вежливо поздравил с наступившим Рождеством и будто по команде так же тихо все разошлись.       Подарок от Гермионы Драко просто убрал на стол, не став даже разворачивать его из подарочной упаковки, и лёг. И вот уже больше часа он то разглядывал причудливые тени на потолке, то поворачивался на бок, закрывая глаза, но прислушивался к любому шороху, слыша даже как стекает капля по крану в ванной или иногда ходит внизу домовик.       Ещё немного повертевшись, Драко скинул одеяло и опустил ноги на холодный пол, вставая. Он выбрался из комнаты, прислушиваясь. Особняк хранил безмолвие. Ступая босиком, Драко тихо спустился с лестницы, осторожно ступая, чтобы не скрипели старые ступеньки. Он шёл мимо гостиной, когда заметил, что в глубине комнаты есть небольшое свечение. Бросив взгляд в сторону столовой, Драко, затаив дыхание, пошёл к источнику света.       — Что тут делаешь? — раздался тяжелый голос Поттера.       Драко вздрогнул, разглядев Поттера. Тот сидел на низком подоконнике, прислонившись к стене спиной и согнув одну ногу в колене. У ноги стояла открытая бутылка. А на тумбочке почти догорела свеча.       — Я воды попить, — быстро сказал Драко, разворачиваясь уйти.       — Будешь? — вдруг остановил его Поттера.       Драко взглянул на него, а затем перевёл взгляд на бутылку. Едва ли это был тыквенный сок.       Пьяный Поттер был жесток, опасен и неконтролируем.       Дрожь пробежала по телу. Драко медленно выдохнул и кивнул.       Поттер потеснился, освобождая ему место, а потом, заметив на тумбе бокал, оставленный кем-то после ужина, взял его. Он быстро плеснул в бокал содержимое бутылки и протянул его Драко.       Драко сел на другой конец подоконника, вздрагивая от жгущего холода, пробежавшего по позвоночнику, особенно сильно щипая плечи. Он взял бокал и поднёс его к носу, принюхиваясь. Запах был горьким, даже сладость, которая едва чувствовалась, не могла его перебить. Драко сделал маленький глоток, морщась от обжигающей горечи. Поттер усмехнулся, наблюдая за ним.       — Поттер, тебе не говорили, что пить в одиночестве крепкий алкоголь — это признак далеко зашедшего алкоголизма? — спросил Драко, ставя бокал так же на подоконник у ног.       — Я редко, — отмахнулся Поттер, прикладываясь к бутылке. Пил он не морщась.       — Не спится?       Поттер странно посмотрел на него, а потом пожал плечами.       — Типа того. Думаю… о всяком, — голос его к концу фразы совсем сел.       Драко отпил ещё глоток.       — Например? — он догадывался какие мысли то и дело мелькают в тёмных непроницаемых глазах.       Сейчас от Поттера не шло никакой тяжелой ауры. Наоборот. Драко, чуть прикрыв ресницы, изучал его позу, отмечая, что выглядит он совсем несобранным. Всё еще в тех же вещах, что вечером: в темно-красной футболке и синих старых джинсах, будто вернулся в гостиную сразу, как все разошлись.       Поттер продолжал молчать, гипнотизируя взглядом бутылку.       — Встречать Рождество с тем, кого бы предпочёл не видеть никогда, а еще иметь с ним общего ребёнка — сказал вместо него Драко и вновь поднёс бокал к губам — действительно, сбивает.       Поттер поднял на него глаза, смотря исподлобья.       — Думаешь, я ненавижу тебя?       — А разве нет? — Драко не дрогнул, смотрел так же в упор, позволяя проходить через себя всем тем безмолвным чувствам, которые лились из зелени напротив. Поттер сдался первым.       — Я не ненавижу тебя, — устало выдохнул Поттер. — Но всё это точно не то, чего хотели мы.       — Да, — легко согласился Драко. Это действительно не то. Он задумчиво маленькими глотками пил из своего бокала, смотря куда-то в темную пустоту гостиной. Поттер рядом привалился лбом к холодному стеклу.       — Я просто пытаюсь понять, есть ли ещё шанс, что всё изменится.       Драко тоже пытался. Смотрел на Скорпиуса, который так доверчиво ластился к людям, смотрел на такой удивительный мир сияющими глазами, точно такими же, как у самого Драко. Они с Поттером привели в мир человека, навесили на него свои мечты и надежды, и оба теперь учились принимать неприятную истину.       Поттер потянулся к бутылке, разочарованно вздыхая, видя, что она пустая. Он убрал её обратно на подоконник.       Несколько минут в гостиной был только звук их несинхронного дыхания. За окном вновь пошёл снег. Крупные хлопья летели по улице, иногда их прибивало к стеклу, и Драко мог видеть узорчатые края снежинок. Поттер тоже смотрел на них, оставляя влажное пятно на стекле от своего дыхания.       — А ты о чём думаешь? — Драко вздрогнул, услышав вопрос. Он на мгновение совсем выпал из реальности. При этом никаких оформленных мыслей в голове не было.       — Не знаю.       Поттер недоверчиво посмотрел на него.       — Правда, просто тихо. Ну и возможно мне не нравится алкоголь.       Это было так странно. Поттер изогнул бровь, смотря так, словно вместо Драко тут был боггарт в его обличии, затем снова расслабился.       — Это ром.       — Он горький, — Драко допил остатки, ставя пустой стакан на тумбу справа от себя.       — Бывает сладкий. Но у меня был только этот, — Поттер совсем откинулся на стекло спиной, поворачиваясь лицом к гостиной. Он прикрыл глаза и свесил ноги. С губ срывалось ровное дыхание.       Драко осторожно свесил ноги и слез с подоконника. Алкоголь его расслабил и разморил. Хотелось скорее нырнуть под тёплое одеяло, свернуться и окунуться в крепкий сон.       Он взглянул на засыпающего Поттера и тихо пошёл к выходу.       — Зато ты меня ненавидишь, Драко.       Драко остановился. Он посмотрел на Поттера через плечо. Тот продолжал сидеть с закрытыми глазами.       — Нет, — Драко отвернулся. — Я тоже не ненавижу тебя. Просто всё не то.