Обед безбрачия

      Занимался рассвет. Теплые лучи падали на кипы бумаг и мятые стаканы из-под рамена. Первая за долгое время свадьба пришлась на отличную солнечную погоду. Изможденный, но решительно настроенный Наруто постукивал пальцами по плану «праздничной» стратегии, пытаясь сфокусироваться на вытянувшихся напротив Боруто и Сараде.        — Я собираюсь поручить вам двоим секретную миссию. Ранг S.        Проигнорировав неискреннее равнодушие Сарады и самодовольный энтузиазм в глазах сына, он неловко пояснил:       — Свадьба Чоучоу и Мицуки может… хм… она социально опасная. В смысле, она грозится разнообразными демографо… эм… социальными взрывами. Орочимару — нукенин, которого до сих пор ненавидят. Мало того. Со стороны невесты приедут гости из Облака. Они на свадьбах и в нормальном-то состоянии… — Седьмой скривился. — …традиционно громят маленькую деревню, а если увидят твоего отца, Сарада…       Наруто на секунду замолк, ощущая себя по-идиотски.        — В общем! — воскликнул он. — На вас — безопасность. Все должно пройти идеально… хотя бы без жертв, — чуя необходимость внести в ситуацию драмы, он грозно добавил: — не то разжалую в генины. Свободны!       

****

      К общественным мероприятиям вроде свадеб, похорон и юбилейных банкетов Саске относился индифферентно. Поесть он мог и дома, шумные компании его не вдохновляли, а на особо крупных застольях, как правило, собирались практически все люди, которым он успел перейти дорогу. Не то чтобы Саске это огорчало, бывших врагов он не боялся, но после каждой подобной встречи на сердце все равно оставался неприятный осадок.       Свадьба толстушки Чоучоу была едва ли не первым с виду радостным событием, которое огорчило Саске до глубины души. Эта свадьба стала звоночком: «Пора!». Очевидно, поколение его дочери понемногу слипалось в пары с целью плодиться, а это означало, что и Сараде пришло время задуматься о спутнике жизни и, главное, о наследниках.        Саске представить не мог зятя, которого он бы с готовностью принял в семью. После долгих и тщательных раздумий он пришел к выводу, что юноши, достойного стать его зятем, не существует в природе, а потому пообещал себе смириться с любым выбором Сарады.        Но вот Сарада замуж не торопилась, и это начинало настораживать.        Обозревая просторы свадебной поляны, Саске заприметил вдалеке под деревом, обвешанным праздничными гирляндами и светильниками, темненький затылок дочери. Стоило намекнуть ей: Сакуре хочется понянчить внуков… Пусть это и было чистым лицемерием. Ведь внуков хотелось отнюдь не его жене.       Сарада, однако, была занята. Размахивая руками и поправляя очки, в пылу спора сползащие с носа, она что-то втолковывала другим девушкам, которые покорно ее слушали и попеременно кивали, не решаясь перебивать. Заприметив Боруто, бессовестно подъедающего закуски со свадебного стола, Сарада отвлеклась от подружек и рявкнула «а ну иди сюда!». Боруто подсеменил к ней за разносом, и они принялись негромко обсуждать какие-то свои дела.       Саске хмыкнул. Ладно. После поговорят о внуках.       Сейчас же его внимание больше занимала не одинокая дочь с характером тещи, а блюдо дня из свадебного меню.       Залитую солнцем поляну загромождали причудливые лабиринты длинных столов. Четко по центру тянулась туша гигантской фаршированной змеи, почивавшей на листьях салата.        У клана Акимичи водились особые свадебные традиции. Первая — экзотическое блюдо. Остальных он — к счастью для себя — не знал и не стремился узнавать, потому что блюда дня для расшатанного душевного равновесия уже хватило с лихвой.       Проницательный Саске мгновенно уловил очевидный символизм: клан Акимичи явно были не в восторге от перспективы породниться со змеиным саннином и всячески это демонстрировали. По мнению толстяков, тушка фаршированной змейки должна была уязвить Орочимару, но Саске был более чем уверен в том, что его учитель к таким нахальным намекам останется совершенно безразличен.        И в то же время сам он чувствовал себя оскорбленным до глубины души. В его воображении уже развернулась свадьба Сарады, на которой семья жениха организовала бы такое же точно блюдо дня, пока он не вспомнил, что они Учиха и следовать дурацким традициям Акимичи не обязаны. А Сарада уж точно не выбрала бы себе в мужья потного толстяка.        Саске с легким сомнением покосился в сторону, где недавно заприметил Сараду. Никого жирного в окрестностях дочери не наблюдалось, и он немного успокоился.       А даже если и толстяк. Блюда дня все равно не будет. Я не позволю.       Змея волновала Саске все больше. Экзотическое блюдо было настолько здоровым, что его длины от морды до кончика хвоста хватало на все столы. Саске огляделся кругом, убедился, что не привлекает ничьего внимания, и незаметно подобрался к столу поближе.       На сочных листьях салата росой застыли прозрачные капли. От начинки змеи исходил пряный запах специй. Сглатывая набежавшие слюни, Саске с все большим подозрением присматривался к змеиной шкуре. Фиолетовая чешуя…       По коже пробежал неприятный холодок. Оттенок чешуек печеного змея очень напоминал цветом Аоду. Саске чуть не прокусил палец, чтоб призвать партнера и удостовериться, что тот в порядке, но вовремя себя остановил: разумеется, в порядке. Аода был намного крупнее и толще этих столов. Да и толстяки бы с ним не справились.       Саске мотнул головой, пытаясь вытряхнуть из нее дурацкие мысли, и двинулся вдоль столов.       Поблуждав в лабиринтах, он дошел до самого конца и наткнулся на Боруто. Тот настолько пристально изучал рогатую морду дохлого змея, что заметил его лишь спустя пару мгновений. Ученик вздрогнул и отшатнулся от стола.       — А! С-саске-сан…       — Боруто. Чем ты занят?       — Да просто он… Вы понимаете, даттебаса! Он…       Саске с легкостью сохранил на лице маску каменного безразличия. Как правило, она действовала на Боруто подавляюще, и сейчас этот трюк тоже сработал на ура: ученик помрачнел и заткнулся. Замялся.       Мальчишка — весь в отца — непроизвольно фонтанировал эмоциями по любому поводу, но при этом почему-то упорно пытался быть похожим не на своего родителя, а на него — холодного мстителя и бывшего нукенина. Саске был искренне убежден, что никакой отпрыск Наруто физически не способен вести себя как настоящий Учиха и никогда не сумеет в себе этого воспитать искусственным образом, но на всякий случай не говорил этого Боруто, чтобы не добивать его самооценку. Боруто же, выплеснув очередной залп эмоций и осознав, что очередная попытка в крутость провалилась, обычно смущался и умолкал. На радость Саске. Он давно привязался к мальчику и с удовольствием обучал его, но терпеть суетливые вопли не мог еще со времен своего генинства в команде Какаши.       — Он… что? — сухо спросил Саске.       — Гм. Ничего, Саске-сан.       Боруто отчалил от него с демонстративно непринужденным видом, стреляя, однако, глазами в сторону фаршированного змея.       Саске испытывал тайную гордость за ученика. Даже сейчас, на этой свадьбе с дурацкими выходками Акимичи, они мыслили одинаково. Разве что Саске удалось сохранить маску и ничем не выдать позорную мнительность, а Боруто — нет.       Он подождал, пока ученик удалится на достаточное расстояние, отошел от стола и взглянул на морду змея с другого ракурса. В растянутой пасти рептилии лежал крупный румяный манго.       Саске отошел чуть в сторону. Снова присмотрелся. До размеров Аоды несчастное животное все-таки не дотягивало. А вот до призыва Боруто…       Он задумчиво отпил из бокала, ловко стащенного со стойки с напитками. У Боруто было решительно больше поводов для беспокойства.       

****

      Ритмичный стук торжественных барабанов. В руках священнослужителей тлели ароматные палочки. Благовония собирались под сводами храма плотным покрывалом. Не продохнуть.       Боруто сидел на коленях справа от Мицуки, время от времени оглядывая взбудораженную толпу позади. Саске-сенсей казался чертовски бледным. Так его все-таки беспокоили гости из Облака?       Он стиснул припрятанную в складках хакама рукоять меча, в любую секунду готовый броситься на защиту учителя, но краем глаза заметил раздраженное лицо Сарады, поспешно состроил невинный вид и в который раз попытался сосредоточиться на папиной речи.        Нависнув над новобрачными, папаня сонно вещал:       — …в брак не следует вступать необдуманно, а лишь осмотрительно и благоговейно…       Да кто сочинял эту нудятину, ттэбаса? Эх, черт… Ну почему нельзя просто сказать «живите счастливо», почему надо обязательно устраивать пытки? Вот моя свадьба будет без дурацких речей, мы просто угоним какой-нибудь самолет, пожрем на крыше бургеров…       — …как Хокаге Скрытого Листа я желаю вам счастливой семейной жизни. Ведь в браке главное — три вещи… !        О нет.       — …Во-первых, упорство.        Жених и невеста подняли решительные взгляды, готовые впитывать мудрость старшего поколения.       — …Во-вторых, командная работа.        Умоляю, скажи, что ты придумал третью вещь. Мне будет так стыдно, если ты опять облажаешься, па.       — В-третьих… эм-м… м-м… — Хокаге заколебался. Боруто ощутил, как у него синхронно с отцом загораются уши.       У-а-а, я не знаю этого человека! Мы просто не знакомы.        — Твоя рифма — печаль, нудить кончай, — внезапно из зрительских рядов, расталкивая случайных людей, вылез дядя Киллер Би. — Пати зажигай, гостей встречай, йоу!       — Би-и-и! — с угрозой рыкнул бывший Райкаге Эй.       Но дядя Би, воткнувшись в удачную для него паузу в речи Хокаге, безмятежно продолжал рифмовать свой отстойнеший рэп. Он наконец-то дорвался до обширной аудитории, и Боруто начал подозревать, что остановить его теперь будет весьма непросто. Были в этом и положительные стороны. К примеру, с позора бати все переключились на позор дяди Би.        — Наруто, бразер, постой, спикер из тебя отстой, прекрати свой треп пустой, — Би отпихнул возмутившегося его поведением соотечественника и гордо продекламировал: — Я пацан простой, но рэп — мой конек. Все говорят, я в этом деле неплох. Учись у меня, если не хочешь лажать. Все уснут, если будешь вот так продолжать, и будут всю жизнь твой позор поминать, йоу…         — А ну заткнись, даттебайоу!  — обиженно огрызнулся отец и, подумав, добавил на доступном Би языке: — Моя роль здесь проста, моя совесть чиста, я не лох подзаборный, я Хокаге Листа…       Боруто застонал вслух.        — Есть ли здесь кто-то против брака? — продолжил было Седьмой, но его снова попробовал перебить дядя Би, и он сорвался: — Отвали уже, бака! Кхм… То есть… Если у кого-то есть возражения против того, чтобы этот брак состоялся…       К всеобщему удивлению, руку поднял отец невесты.        — Чоуджи?!       — Папа?! — пискнула пораженная до глубины души Чоучоу.       На круглом лице бывшей одноклассницы отразилась такая растерянность, что Боруто стало от всей души жаль их с Мицуки. Старики портили им свадьбу, как могли.        Дерьмо, да это самая сложная миссия в нашей жизни!       Пользуясь выгодной позицией — они с Сарадой как свидетели находились подле жениха и невесты — Боруто оглядел зал. Обстановка накалялась. Сидящие позади зрители начали перешептываться. Нависающий над новобрачными Хокаге таращился на дядю Чоуджи одновременно с ужасом и любопытством. Боруто покосился на Сараду, пересекаясь с ней взглядом. Глубокие черные глаза заглядывали ему в душу строго и напряженно.       Он мог поклясться, что отлично знает, о чем сейчас думает напарница. В ее мыслях наверняка собирались аккуратные досье на каждого присутствующего и сразу же разбивались на отдельные категории по очагам потенциальных опасностей.       Очаг первый… Седьмой — он же батя — не спал несколько суток, а потому тормозит и невольно излагает мысли идиотскими рифмами. Заказчик, заинтересован в успехе задания. С другой стороны, дядя Киллер Би. Не видит никого, слышит только себя; не чувствует момент, провоцирует столкновения. Потенциально опасен.       Очаг второй… Бывший Райкаге Эй. Почесывает левое плечо, недобро косится на отца Сарады, скалит клыки; в данный момент спокоен, но потенциально опасен. Точит зуб на Саске-сенсея. Саске-сенсей — он же отец Сарады — безразличен ко всему, инертен. Характер нордический. Может стать жертвой конфликта.       Боруто скрипнул зубами. Рука сама потянулась к оружию.        Очаг третий — ключевой…        Дядя Чоуджи. Истинный Акимичи. Потеет и мнется; пребывает в отчаянии, может совершать необдуманные поступки и провоцировать столкновения. С виду безобиден, но потенциально опасен.        Чоучоу — она же невеста — растеряна и удивлена; как особа женского пола непредсказуема, как обиженная невеста крайне взрывоопасна, уровень потенциальной угрозы выше, чем от бывшего Райкаге. Беспощадна к противникам ее брака с Мицуки.        Орочимару. Хитро ухмыляется (как всегда); однозначно задумал какую-то пакость (как всегда).        Мицуки — он же жених — безмятежно улыбается, наслаждается наблюдением за социумом; инертен, как Саске-сенсей, может стать жер…        …а впрочем, что с ним станется, все будет в порядке, это же Мицуки.       Дядя Чоуджи — потенциальный провокатор столкновений — тем временем собрался с мыслями и робко озвучил свои претензии к браку:       — Я не то чтобы против… Я…       — Папа! — возмутилась Чоучоу.       От нее распространялась насыщенная негативная энергетика, на ходу оборачивающаяся натуральной жаждой крови, которую наверняка ощутили все гости.       — Тише, моя булочка, не волнуйся ты так… Ох… Я это к тому, что… Гм…       Отец невесты запутался в своих речах и умолк.       — Чоуджи? — вопросительно повторил Седьмой.       Он моргнул и разлепил веки как-то медленней обычного, даже с видимой неохотой. Батя наверняка думал о том, когда все это закончится, чтобы можно было свалить домой и со спокойной душой вздремнуть.       Па, мне тебя жаль, правда…       Боруто с сожалением покосился на Сараду. Как он ни пытался ее разубедить, она все равно стремилась к посту Хокаге. Неужели не видела, что ждало ее в заветном кресле? Неужели оно того стоило?       — Дело все в том… дело… — мямлил дядя Чоуджи и вдруг воскликнул громче обычного, словно его осенила гениальная идея: — …в наших традициях! Да, да… Будущий жених, он… Он должен доказать, что достоин войти в клан Акимичи.       Отец заинтересовался:       — Правда?       Дядя Чоуджи сконфуженно почесал в затылке.       — Да, именно так.       Чоучоу за несколько минут всеобщего напряжения успела излучить целый спектр эмоций: от удивления до негодования, и от негодования до усталого протеста.       — Папа…       — Чоуджи-сан, — мягко улыбнулся Мицуки и вежливо уточнил: — Каким образом я могу это доказать?       Если пару минут назад Боруто было жалко Мицуки, то сейчас ему стало жаль дядю Чоуджи.       На ходу ведь придумал, ттэбаса. И к чему это представление? Гости собраны, деньги уплачены… А у нас миссия. И нам не нужны жертвы.        — Э-э… Кулинарный конкурс! — выпалил Чоуджи. — Жених должен приготовить блюдо и если справится с заданием, то… то у меня претензий нет.       Мицуки оставался невозмутимо доброжелательным.       — А кто будет судьей?       — Я, — отрезал отец невесты и снова сел на пол, вытирая рукавами пот с лица.       Боруто захотелось стукнуться лбом о татами.       Спасибо, дяденька. Позор папы и дяди Би теперь никто не вспомнит.       

****

      Спонтанный кулинарный конкурс был сейчас им всем чертовски некстати. Он мог спровоцировать столкновения.       Сараду терзало нехорошее предчувствие, потому она слушала причитания Чоучоу вполуха и напряженно поглядывала на другой конец поляны, где расположился лагерь жениха и его свидетелей.        Посреди стола, покрытого длинной белой скатертью, громоздилась гора разнообразных продуктов. Иноджин и Шикадай лениво заглядывали Мицуки через плечи, чтобы видеть, что он делает, а тот с любопытством всматривался в глубины стоящей перед ним кастрюли. Возле небольшой мобильной плитки крутился Боруто.        Они заранее поделили сферы влияния. Сарада отвечала за безопасность мероприятия в окрестностях невесты. Боруто достался Мицуки. Это немного успокаивало — зону прикрывал опытный шиноби. И одновременно напрягало, потому что опытным шиноби был Боруто.       Лица сокомандников сияли искренним энтузиазмом. Она вздохнула, припоминая полевые миссии их традиционным составом. Каждый второй прием пищи давался им через кровь, слезы и пот.       — Не отда-а-ам! — вопил Боруто, насмерть прижимая к себе свежепойманного гуся и прячась за деревом.       — Это. Наш. Суп. — по слогам объяснила Сарада, дерганно поправив очки. — На две недели. И он достался нам с громадным трудом. Так что будь добр…       —  Это бесчеловечно, мы не можем его съесть!        — Ты можешь не есть, — благосклонно разрешила Сарада. — От перьев только почисти.        Второй час бестолкового спора подточил их обоих, но сдаваться она отказывалась. Желудок выл, а для успешного выполнения миссии нужны были силы. Успешная миссия, в свою очередь, была маленьким шагом на пути к креслу Хокаге. И если для этого ей придется разрушить мир Боруто, что ж, так тому и быть.       — Ты знаешь, из чего готовятся твои любимые бургеры…? — за деревом зашевелились. Гусь нервно крякнул, чуя скорое поражение. — Да. Да. Когда-то они тоже были хорошенькие, с умильными глазками…       — А-а-а, ладно, только перестань!       Морщась, как от головной боли, Боруто плюхнулся в какой-то низкий куст и, злобно шмыгая носом, принялся состригать серые перышки кунаем.       «Так, — решила Сарада, для проформы немного понаблюдав за экзекуцией. — Пора проверить, как дела у Мицуки…»       С видом глубокой озадаченности Мицуки примеривался к клубням дикого картофеля. Вырытая ценой нескольких ногтей картошка отмокала в каком-то ядовитом составе. Мицуки потряс мензурку и удовлетворенно хмыкнул.        — Что это? — стараясь не рычать, поинтересовалась Сарада.       — Хлороформ.        Обещания немедленной расправы застряли в горле, потому что их перебил лихорадочный шепот «улетай, малыш!». Неровно обстроганная пичуга уверенно взмыла в воздух…        Пришлось давиться варевом из оставшихся овощей. Варево отдавало отчетливым вкусом крови, потому что кое-кто безрукий врагов резал успешней, чем зелень.       К сожалению, отец Чоучоу объявил конкурсным блюдом суп. Будь это мясо или десерты, лапша или салат, Сарада отнеслась бы к конкурсу проще. Но супы числились у нее на особом счету. Существовал лишь один рецепт — идеальный, с тщательно рассчитанными до грамма ингредиентами; проверенный временем и многократно испытанный на маме. Сарада бы не стерпела надругательства.       Она окинула беглым взглядом продукты на столе Мицуки, и все богатство потенциальных ингредиентов для супа мгновенно разделилось для нее на две категории: «это оно» и «ни в коем случае не добавлять».        Мицуки потянулся к ярко-алому томату с бликом на боку. Сарада напряглась, словно хищник, готовящийся к прыжку. Будто бы в замедленной съемке помидор переместился с горы продуктов на доску. Мицуки так же медленно потянулся за ножом. В реальности все происходило быстро, но для Сарады в тот момент время текло иначе. На ее глазах творилась…       — …катастрофа! — воскликнула Чоучоу.       Сарада вздрогнула. Она на миг отвлеклась от Мицуки и взглянула на раздосадованную подругу. А когда повернулась обратно к столу жениха, тот уже проворно шинковал помидор. Время возвратилось в прежнюю колею.       — Папуля решил меня погубить! — полным драматизма голосом объявила Чоучоу. — Кто бы мог подумать, что он против моего счастья!       Сарада на мгновение задумалась о своем избраннике, представила реакцию на него родителей и нервно поправила очки.       — Все в порядке, Чоучоу. Это еще не катастрофа.       Мицуки поднял доску с аккуратно нарезанным помидором. Сарада подавила в себе порыв бросить опечаленную невесту и помчаться к кулинарному столику, где, по ее мнению, творился полнейший хаос. Но оставлять Чоучоу в таком состоянии было нельзя, да и к Мицуки она все равно не успевала.       Рука потянулась к спрятанным под платьем сюрикенам. Метнуть через поляну…       Точно!       Меж пальцев мгновенно возникла холодная металлическая звездочка.       — Я ему все скажу, — твердо решила Чоучоу. — Очень хорошо, что он сам вызвался быть судьей…       Сюрикен молниеносно рассек воздух и, блеснув на солнце в полете, вонзился в доску с помидорами. Мицуки дернулся. На белоснежную скатерть вывалилось несколько кусочков помидоров.       — …ему придется признать, что мой любимый готовит за-ме-ча-тель-но. Иначе я ему не дочь, а он мне не отец! Так-то!        Гениальный повар тем временем склонил голову, изучая сюрикен, торчащий из разделочной доски. Подумал секунд десять… и принялся ножом сталкивать помидоры в кастрюлю.       Сарада едва не зашипела от досады.       Этот… гр-р. Он что, вообще намеков не понимает, шаннаро?!       — Ты настоящая подруга, Сарада, — трагическим голосом простонала Чоучоу. — Переживаешь за меня больше, чем собственный отец.        Сарада нервно взглянула на стол. Иноджин перебирал тонкими пальцами зелень.       Фенхель? Базилик? Петрушка…?       — А ведь у меня сердце может не выдержать. Оно у меня ранимое.        Сельдерей, боги… Нет! Его нельзя!       Сарада с отчаянием сознавала, что снова кидать сюрикены — не выход, тем более старейшины Акимичи уже поглядывали на нее с суровым подозрением. Она с надеждой отыскала глазами Боруто. Тот совершенно не разбирался в супах, но, наверное, мог бы отвлечь внимание ребят от проклятого сельдерея.       Боруто, в свою очередь, растерянно озирался, краснея от напряжения.        — Ты молодец, Мицуки, — подбодрил он товарища, хлопнув того по спине. — Они ж наверняка добавят баллов за здоровую пищу, мама говорила…  — он торопливо зашептал что-то Мицуки на ухо. — …так что сельдерей идеально подойдет! Давай еще…       Сарада ощутила, что у нее начинало покалывать сердце, когда этот придурок отобрал у Иноджина целый пук сельдерея, небрежно сломал об колено и швырнул в кастрюлю к помидорам.       Кулаки сами собой сжались.       

****

      Зелень есть, мысленно отметил Боруто, вытирая о штаны мокрые от сока руки. Оставалось что-то еще. Он тупо уставился в кастрюлю. Помидоры. Сельдерей. Да-да, мама заставляла есть эту противную штуку, так что он знал о ней не понаслышке.        …бульон. Насколько он знал о супах, полезная гадость должна была в чем-то плавать. Он пихнул локтем Мицуки, взывая к гениальному разуму друга:       — Ой, Мицуки, знаешь что-нибудь о бульонах?       — Это жидкость, — немедленно откликнулся Мицуки.       — Любая? — с надеждой уточнил Боруто.       — Надо полагать, да.       Он окинул поверхность стола внимательным взглядом, мысленно призывая что-то, в чем можно было бы утопить овощи. Вода из источника, керосин, средство для мытья посуды, соевый соус, пиво и майонез.       — М-м… Мицуки? А Майонез — это жидкость?       — На самом деле, вопрос относительный. Если приложить необходимую для разрушения кристаллической решетки температуру, все, что угодно — жидкость.       Рассеянно озирая поляну в поисках подсказки свыше, Боруто случайно заметил Сараду. Ему стало страшно. Напарница была бледна и, кажется, мечтала пронзить его грудь чидори.       Он уловил ее телепатический намек.       — Мы добавим минеральной воды, — пробормотал Боруто, под бдительным взором хватая прозрачную бутыль и щедро заливая изломанную зелень.       — Боруто… — осторожно заметил Мицуки.       — А?       — Что такое «уксус»?       — Ну, это такая ядовитая дрянь, хорошо унитазы чистит, а почему ты спрашиваешь?       Мицуки миролюбиво улыбнулся.       — Да так. Вдруг стало интересно.       Боруто поначалу не придал значения внезапному любопытству товарища, а потом вспомнил, что это Мицуки. Мицуки никогда ничего не спрашивал просто так.       — Мицуки? — позвал Боруто, ощутив холодок в желудке. — Ты где-то увидел надпись «уксус»?       — Думаю, это уже неважно, — сказал Мицуки.       В последний раз внимательно взглянув на бутыль в его руках, он продолжил кромсать морковь, время от времени задевая острием ножа сюрикен, торчащий из трещины в доске.       Боруто сглотнул. Перевел взгляд с сюрикена на Сараду. С Сарады на этикетку.        «Уксус».        Уй… ну ладно. И та-ак сойдет, ттэбаса…