Draconian Heart

Гермиона погрузилась в рутину этого ужасного места. Холодный и бесплодный городок, и только сумасшедший захотел бы жить здесь. Она была почти уверена, что и никто из чистокровных не желал селиться на этой территории. Ну, она надеялась, что они тоже пострадали от мрачности места. Здесь был определенный порядок. Их обычно не трогали, если они выполняли свои обязанности. Однако толстяк приходил внезапно, кричал, иногда хлестал, а потом уходил. Они только подчинялись. В этом их жизнь и заключалась. Гермиона стояла в углу и ждала, пока Малфой плавными вихревыми движениями распределит пену для бритья по острому подбородку. Он стоял с белым полотенцем вокруг его бедер, бледный торс же был оголен, а капли воды блестели на его плечах после душа. Она могла видеть его шрамы при движении тела мужчины. Вдруг его мышцы напряглись, когда он оцарапал лезвием кожу возле горла. Интересно, кто-нибудь из ее знакомых одарил его одним из этих шрамов? Которые заслуживал. — О чем ты думаешь, грязнокровка? — Разве это имеет значение? — Все, что я говорю, имеет для тебя значение, – произнес он и смыл пену с бритвы в раковину. — Мое слово - Евангелие в твоих ушах, – он ждал и явно хотел, чтобы она ответила. — Я думала о том, от кого у тебя эти шрамы, – его глаза искали ее в зеркале, ледяной серый взгляд встретился с ее. Она ненавидела, когда он смотрел на нее. Она ненавидела его. — А от кого твои? – спросил в обратную. Девушка всего лишь пожала плечами. — Я оставлю на тебе еще несколько, – Малфой снова смотрел на нее, пока она не опустила глаза. Он хотел поиграть в гляделки, в чем Гермиона заинтересована не была. — Ты бы перерезала мне горло, если бы я дал тебе бритву, – сказал Малфой. И это было правдой. — И ты бы умерла за возможность убить меня, но я не уверен, что тебе все равно, – он улыбнулся, девушка же не сводила глаз с пола. Это скоро закончится, он оденется и пойдет делать то, чем он занимается в течение дня. — Однажды, Грейнджер, ты настолько привыкнешь к своей новой должности, что будешь брить меня только с нежной заботой. Она подавила ворчание и просто сохраняла невозмутимое лицо. Гермиона скорее умрет раньше, чем приспособится к этому. Неприятная правда заключалась в том, что девушка соглашалась с этим, по крайней мере, физически. Она никогда не дойдет до того, чтобы мысленно это принять. — Единственная причина, по которой я здесь, это то, что я вынуждена и принуждена. — Это изменится, – сказал он с усмешкой. — Нет, не изменится. — Это естественно, со временем. — Нет здесь ничего естественного. На мгновение он стал серьезным, и Гермионе захотелось, чтобы она просто заткнулась. Парню нравилось применять на нее Круцио, девушка была уверена, ему нравится наблюдать за тем, как она страдает. Больной ублюдок. Но он не потянулся к своей палочке, просто смотрел на нее, а она смотрела на пол. — Вытри меня, – приказал мужчина. Она шагнула вперед с полотенцем и окунула его под проточную воду, прежде чем поднести ткань к его лицу и стряхнуть с него лишнюю пену для бритья. Когда Гермиона закончила, перевернув полотенце на сухую часть, вытерла с него оставшуюся влагу. Странно заботиться о человеке, которого ты ненавидишь. Она надеялась, что он не прав в том, что физический процесс заботы превратится в эмоциональный однажды. Девушка чувствовала его взгляд на себе и стиснула зубы. Он отмахнулся от нее, затем потянулся к расческе, прошёлся ею по волосам и откинул их с лица назад. У волос был легкий желтый оттенок, когда они были мокрыми. Парень посмотрел на себя в зеркало. Ей стало интересно, кого он улицезрел, когда посмотрел на себя, конечно же, не психопата, которого видела она. Малфой был привлекательным и знал это, он всегда им был. Она же изо всех сил старалась это отрицать, когда была в Хогвартсе. Всегда там это казалось чем-то очень темным и запретным. Они всегда были врагами. Он ненавидел Гарри, но она знала, что всегда это была ревность и зависть триумфам и уважению, которые были у Гарри, возможно, он даже испытывал какое-то сочувствие к нему. Рона Малфой просто презирал, но она всегда была постоянным напоминанием о его превосходстве. Его ненависть к мальчикам оставалась постоянной, но с ней она изменилась и усилилась - неявно, но Гермиона почувствовала некие перемены, когда он стал старше. Это заставляло ее избегать слизеринца. В ранние годы девушка провоцировала его своим остроумием и быстрыми едкими ответами, позже все изменилось, и она перестала взаимодействовать с ним каким-либо образом, просто притворяясь, что его там нет. Потому что его ненависть к ней приобрела такие нюансы, которые мальчики не понимали или не видели. Гермиона говорила себе, что он того не стоит, но знала, что-то в поведении парня есть то, что пугало ее. И, как выясняется, он чокнулся. Мужчина прошел в свою спальню и направился к гардеробу. Она же пошла и забрала его одежду из комода. Он уронил полотенце на пол и стал ждать, пока служанка протянет ему черное нижнее белье. И надел его, пока она держала в руках его рубашку и мантии, которые принесла на вешалках. — Сегодня мантию для охоты, – сказал он. Давно Малфой их не носил. — Ты охотишься? – вырвалось у неё, прежде чем она могла остановить себя. Он надевал эту одежду, когда преследовал кого-то. Малфой молчал. — Надеюсь, они убегают. — Они никогда не убегают. Она вытащила одежду для охоты, которую сама когда-то тщательно вычистила. Нередко чистокровные возвращались испачканными в крови. В такие моменты девушка никогда не скрывала своего отвращения. Вытащив белую рубашку, она накинула ее на его тело. — Может быть, твои мечты сбудутся, и кто-то убьёт меня сегодня, – произнёс он, смотря, как она застегивает пуговицы. Эта близость пугала девушку. — Остаётся только надеяться. Он словно помрачнел, когда надел свою охотничью мантию. Малфой мог бы надеть ее, когда захочет «охотиться» и на Гермиону. Он сделал несколько шагов к ней навстречу, и она инстинктивно затихла. А Малфой всего лишь посмотрел на себя в зеркало на мгновение перед уходом. Ей хотелось сказать ему вслед, чтобы он смиловался, но вовремя придержала язык за зубами.

***

— Тебе нужно отнести это в комнату номер 10, что на третьем этаже, – Мэри передала ей поднос. — Комната 10? – смутилась Гермиона. Нет здесь никакой комнаты 10. — Это в здании рядом, – Мэри указала на соседнюю сторону улицы. Впервые Гермионе придётся обслуживать людей в другом здании. Она вздохнула и взяла поднос. Снаружи был страшный мороз, так что на голых руках и ногах побежали мурашки. Она осторожно поднялась по лестнице, стараясь не пролить напиток, чтобы не возвращаться по сто раз. Девушка слегка постучала в темную дверь и услышала разрешение войти. Открыв дверь, она пыталась держать поднос ровно в слабо освещенной комнате, что, несмотря на некий мрак, предстала перед ней роскошно украшенной. Это определено были апартаменты мужчины, вся мебель выполнена в черно-серебристых тонах. К тому же, чёрная кровать с балдахином и свежими белыми простынями была разобрана. Только ступив на мягкий ковёр, она увидела Люциуса Малфоя и замерла. Он сидел в кресле в своём шелковом фраке, не обращая внимание на ее приход, внимательно читая и вальяжно курив сигарету. Девушка почувствовала, как внутри разгорается паника – реакция, которую она всегда испытывала при его присутствии. Мужчина указал пальцем в сторону стола, Гермиона положила поднос и быстро направилась к выходу. — Повернись, – послышался приказ, голос холодный и отчетливый, каким она помнила его. Ей хотелось убежать, но волшебница взяла себя в руки. А время-то идёт, остаётся только смириться. Она повернулась. Его желваки заметно напряглись на скулах при рассматривании ее краем глаза. — Так-так, что это тут у нас? – удивленно спросил он и повернул голову к ней. — Девчонка Грейнджер. — Гермиона, – непонятно для себя самой, сказала она. — Я предполагаю, что они называют тебя просто грязнокровкой, – произнёс каждое слово отдельно и четко. Она не ответила. — И как долго ты «гостишь» в нашем прекрасном городе? — Три недели. Он снова посмотрел на нее, изучая с головы до ног. Девушка же только сейчас поняла, что ковыряется в ногтях, и тут же прекратила это. Она выдержит внимательный взгляд Люциуса Малфоя. Гермиона тоже смотрела на него в ответ, без единого съёживания. Он выглядел так же как всегда – надменно и высокомерно. — Дай угадаю, тебя поймал Драко. Она почувствовала, что ее решимость немного ослабла. Хотелось просто испариться. — Интересно, – всего лишь выдал он, вернувшись к чтению, и отмахнулся от неё. Она больше не нужна.

***

Девушка буквально чуть не упала с лестницы, по которой бежала оттуда так быстро, что ее ноги едва успевали за ней. — Это был Люциус Малфой, – произнесла она, до сих пор не веря своим глазам, когда вернулась в подвал. — Могла и предупредить меня. — Ох, да, прости. Я и не думала об этом, – отозвалась Мэри, нарезая морковь. — Он редко покидает свою комнату. И не в лучших отношениях с Темным Лордом. Гермиона впитала в себя новости. — Возможно, был бы мёртв, если бы не его сын. — Правда? — Некоторые из них, – она указала в сторону улицы, — считают, что он немного сумасшедший. На самом деле, он лучший из них. — Люциус Малфой? – Гермиона недоверчиво повторила. — Никто не станет тягаться с ним из-за Драко Малфоя, но я не понимаю, почему Темный Лорд просто не убил его. Очевидно, Он не боится Драко, но он по-прежнему воздерживается от убийства его отца. Гермиона не могла сопоставить все воедино после услышанного. Люциус Малфой был непревзойденно сильным игроком, который полностью отчужден. Она знала, что он был в чёрном списке Волан-де-Морта ещё когда она была помладше, но ожидала, что мужчина найдёт выход из этого скудного положения.

***

Драко вернулся тем вечером, явно поев где-то в другом месте. Ей было приказано принести больше поленьев для разжигания камина. Не успев войти в комнату, она услышала смех, исходящий оттуда. Там были женщины. У него всегда были женщины по вечерам, возвращение после охоты не исключение. Она открыла дверь как можно тише, неся в руке ведро с дровами. И увидела его на диване с двумя девушками, сидящими рядом по обе стороны от него. На них было надето сексуальное белье, или лучше сказать шлюшечье-сексуальное. Рука одной из них гладила его голый торс, в то время как другая девушка положила ладонь чуть ниже, поверх мужских брюк. Он почти сразу заметил ее, и Гермиона отвела взгляд, как только узрела сцену перед ней. Она как можно быстрее подошла к огню, чувствуя его взгляд. Она ненавидела это. Девушка не могла и придумать ничего хуже, и ей определенно не хотелось, чтобы он смотрел или думал о ней, пока какая-то девушка ласкала его. Когда она выскользнула из комнаты, то напоследок боковым зрением увидела, как одна из девушек оседлала его, целуя. Какая мерзость. Произнесла служанка мысленно, закрыв дверь. В тот момент она была невероятно благодарна судьбе, что родилась грязнокровкой. Гермиона не знала, что чувствовать по отношению к тем девушкам, отвращение или жалость. Горькой правдой было то, что казалось, будто полукровкам нравится весь этот процесс, или они просто были хорошими актрисами. Гермиона вздрогнула от отвращения. Может, Малфой был прав, и эти девушки настолько привыкли к своему положению, к своей предназначенности. С ней такого никогда не произойдёт.