Каждой твари по паре

Утро слишком солнечное для весеннего дня, а твоему взору предстаёт ахуевающее лицо Туф. Она в твоей футболке — потому что у неё пунктик на твои вещи, зараза — с телефоном в руках неотрывно смотрит за Джеком, что бегает из угла в угол на кухне, что-то режет, жарит и солит.       — Сейчас моя женская гордость упала, — выдаёт она и садится на стул. Забирает у тебя из пачки сигарету и поджигает. Затягивается, будто с облегчением, пока ты ставишь перед ней чашку с чаем.       — Долой патриархальные устои, — говорит Джек и закрывает сковороду крышкой.       — Долой патриархальные устои, — подхватываешь ты.       — Да здравствует матриархат! — смеётся Туф и стучит кулаком по столу. Так глупо, но так спокойно, как не было уже долгое время. Ты вообще тварь циничная и на всё смотришь через призму сарказма, ищешь везде подвох, но сейчас ты наконец-то можешь и хочешь расслабиться. Неизвестное всегда было твоей главной слабостью: ты терпеть не мог того, что идёт не по твоему плану, что ты не мог предсказать — это било по голове, давило на тебя изнутри и снаружи, и будто неприятной оболочкой покрывало тебя. Ты ненавидишь непостоянность. Джек и Туф — одна сплошная импровизация. Они делают, а после уже думают, они рушат все возможные планы и распорядки, ломают твою шахматную доску… И всё же Луноликий знает тебя лучше всех — но ты ни в коем случае не жалеешь о разрыве всех связей. Даже в универе простое «привет» теперь кажется чем-то абсурдным. Да и он не сильно лезет и хочет возобновить отношения. Вы сосали друг другу кровь из глотки на протяжении многих лет, и сейчас, избавившись от этого, можете дышать спокойно. Джек раскладывает омлет с рисом на тарелки, украшая зеленью, а Туф выкуривает по-твоему уже вторую сигарету подряд, потягивая из кружки чай. Спо-кой-стви-е. Спокойствие. Так странно. Ты видишь озорную улыбку Джека, и тарелка опускается перед тобой, а он запрыгивает на стул рядом. Пахнет божественно, и оно так отвлекает, что даже думать не хочется о том, как и где он этому научился.       — Только попробуйте сказать, что невкусно, — угрожающе начинает Джек, — иначе в следующий раз я добавлю туда яд.       — Если это идея для тройного суицида, то я согласна, — отвечает Туф, засовывая ложку в рот. Ты в отличие от них молчишь — этикет за столом, все дела. Но Джек смотрит, прожигает буквально взглядом, за что ты пинаешь его ногой под столом в голень; он лишь кривит губы, и отворачивается к тарелке, злобно засовывая ложку в рот. Ребёнок честное слово. Тарелка постепенно пустеет, а Туф вытаскивает третью сигарету — и вот ещё один ребёнок, которому нужно постучать по мозгам, потому что это совсем хуёво. Но ты думаешь, что лучше оставить это на потом, что она и сама может разобраться, что теперь она другая. Туф ловит твой взгляд, улыбается чутка натянуто, будто извиняется, на что ты лишь качаешь головой. Она выпускает ртом колечки, а стук приборов о тарелку прекращается. Тихое и спокойное утро. Словно обычный семейный завтрак людей с прибабахом. Джек на тебя всё также не смотрит, залип в стену. Раздаётся звук уведомления, из-за чего он чутка вздрагивает, направляя взгляд на Туф. Смотря в телефон, та улыбается, сжимает в зубах фильтр, начиная что-то печатать.       — Эрнест, — даже не спрашиваешь, а уточняешь ты.       — Ага, — она будто уже не тут, не с вами, а где-то там и с ним. В твою голову приходит ебанутая мысль, которая тебе до жути нравится. Туф залипла в телефоне, а Джек всё так же на тебя не смотрит и не собирается — ждёт. Такие тупые игры у вас не в первый раз, потому что он ебанутое создание, которому дай волю и начнёт поджигать всё вокруг, испепелять и уничтожать — хотя скорее, думаешь ты, он просто напросто заморозит всех и вся своими ледяными глазами. Аккуратно, не разрешая себе ни одной эмоции кладёшь свою руку на его бедро, чуть сжимая и поглаживая. Он вздрагивает мгновенно, отворачивается от тебя ещё больше, и ты уверен, что он краснеет. Джек такой всегда: наглый мальчишка, но при определённых обстоятельствах будет таять. Ты надавливаешь чуть сильнее, ближе к паху, и сразу же убираешь руку, проводя по коленке. Ты уже слышишь его сбившееся дыхание, и тебе очень лестен тот факт, что Джек прикрывает рот рукой, кашляет, будто прочищая горло, но ты понимаешь, что он просто пытается сдержаться. Ведёшь пальцами линию к его ширинке джинс, надавливая на уже твердеющий член. Джек сжимает твою руку меж своих бЁдер, пытаясь увеличить трение, но ты не даёшь ему этой возможности. Слышишь его жалобный скулёж. И не ты один, Туф отрывается от телефона, внимательно оглядывая тебя и Джека. С усмешкой выгибает бровь, блокируя телефон. Ещё раз проходит взглядом по красному лицу Джека. Ты с тем же спокойным лицом расстёгиваешь его ширинку, оттягивая его боксёры. Туф молчит, продолжая наблюдать за вами, от чего Джек краснеет ещё больше. Она издевается. Не говорит ничего, якобы не подаёт виду, что всё видит и понимает. Сказать сейчас, чтобы она ушла будет грубо, да и тебе как-то наплевать на зрителей сейчас. Просовываешь руку Джеку в трусы, поглаживая, даже не смотришь на него, раззадорив этим ещё больше. Наконец-то Туф сдаётся.       — Мне уйти?       — Да, — рычишь ты, и сжимаешь в руке член Джека. Он отзывается стоном, а после с силой прикусывает губу, пытаясь не издать постыдных звуков, но сам же приподнимает бёдра, пытаясь найти больше прикосновений. Туф поднимается, собирает со стола пустые тарелки, забирает кружку, относя всё к раковине. И всё это она делает так медленно, и ты думаешь, что ещё немного и Джек свихнётся. Вернувшись к столу, Туф берёт лежащую на ней пачку и пепельницу и направляется к двери. Оказавшись уже у выхода, кидает напоследок:       — Не волнуйся, Джек, можешь быть громким, я не против. В этот же момент ты проводишь ногтём по его головке, от чего тот резко вскрикивает, утыкаясь лбом в стол, покачивая бёдрами. С щелчком двери тебе окончательно сносит крышу.

***

В гостинную вы вваливаетесь, чуть ли не падая с ног, оба растрепанные, но довольные: утренний секс заряжает энергией. На диване сидит Туф, сжимая телефон в руке, чуть дрожа. Её лицо серьёзное, губы искривлены. Замечая вас, Туф отнимает телефон от уха, включая громкую связь.       —…наследства и организацией похорон, — говорит голос из трубки, — как скоро вы сможете подъехать?       — Никогда, — легко отвечает Туф, но всё равно припечатывает будто бетонной плитой к земле. — Я не хочу этим заниматься, доставайте родственников той мрази, что трахала мою мамку. Пока. По её лицу видно, что разговор шёл не пять минут и то, как всё это Туф достало. Она откидывается на спинку дивана, тяжко вздыхая.Телефон блокирует и откидывает на журнальный столик. Джек ступает к ней со всей своей осторожностью, подходя сзади; кладёт свои руки на её плечи, чуть массируя.       — Вообще так делать опасно, — говоришь ты. На что получаешь ещё один уставший вздох.       — Да срать я как-то хотела, блять, Питч, — не выдерживает она, почти срываясь на крик. Джек давит на её плечи чуть сильнее, успокаивая. — У этой твари жена и дети. Этого хватает, чтобы всё понять. Как же ебано.       — Ты жалеешь? — подаёт голос Джек. Туффиана открывает глаза, смотрит на тебя неотрывно, несмотря на то, что отвечает Джеку:       — Ни разу. Этого хватает всем.       — Значит беспокоиться тебе не о чем. Сейчас Джек выглядит как истинный психолог, хоть и учащийся лишь на первом курсе, который после сеанса делает свой вывод и выдаёт окончательный вердикт. Туф не маньячка, не психичка. Она просто заебалась, и она сделала хоть что-то лишь бы наконец-то изменить свою жизнь. Да и всё равно это лишь несчастный случай, не своими же руками она их зарезала.       — Тебе будет страшно и больно, уже скоро проснётся совесть и тебя будет разрывать на части, — говорит Джек. — Ты захочешь прощения и искупления. Запомни: мы здесь и мы рядом. Всё это лишь вокруг нас и точка.       — Ты так много знаешь, — усмехается Туф. — Неужели тоже убивал?       — Неспециально. Один из многочисленных несчастных случаев, но это не значит, что моей вины не было, — отвечает слишком серьёзно, даже для себя Джек. — Страшнее, если бы ты не чувствовала ничего. Секрет поделённый на троих.       — Предлагаю запить всё это говно сегодня лучшим спиртом, — вскакивает с дивана Туф. — Пошлите в клуб. Ты в принципе и не против. Развеяться нужно давно, учитывая все эти месяцы с беготнёй туда-сюда и попыткой убрать всё то говно, что наложил в огромные кучки вокруг себя. Единственное, что тебя тревожит это сама Туф и её постоянные попытки залить всё горе алкоголем. Про алкоголичку ты уже шутил пару раз. Больше не будешь. Туф в гневе страшна даже для тебя.       — Всеми руками и ногами за, — отзывается Джек, перепрыгивает через спинку дивана, падая рядом с Туф. — Сегодня пьём до отключки.       — Алкашня. А вот про Джека никто и ничего не говорил. Стреляет острыми льдинами одним взглядом, жаль что они до тебя не долетают, стоит Туффи ткнуть пальцем в его засос на шее. Джек мгновенно покрывается красным оттенком, и отводит от тебя взгляд. Боги, блять, как он может быть таким… Невозможным.       — Значит решено: сегодня тусим почти, — она выделила это слово, — до потери пульса. А вся эта хуйня с похоронами, наследством, ебанием мозгов и учёбой пусть идёт нахуй. Мы обязаны позволить себе отличные выходные.       — Только попробуй не пригласить своего миленького парня, — улыбается Джек.       — Боюсь его не пустят, — в ответ скалится Туф, чуя к чему всё идёт. — Ты не будешь его проверять, Джек.       — Ты что? — охает он. — Я тебе всецело доверяю, дорогая моя. Но думаю, правильно всё же будет познакомить его с нами. Мы же как семья. Тебе почти смешно смотреть на этот цирк. Ключевое слово почти. Пусть дальше вешают друг другу на уши лапшу, ты немного заебался уже быть для всех мамочкой и папочкой в одном лице — как жаль, что ради этого тебе пришлось пожертвовать месяцами общения с Туф. Ты просто забираешь девулину пачку и поджигаешь кончик сигареты. Сейчас твой внутренний ценитель покрывает тебя благим матом, спрашивая где же те самые дорогие самокрутки, а ты шлёшь его нахуй — Джек, курящий всё подряд, и не такое в дом таскал. На улице отдает прохладой, но солнце уже топит снег — хотя ты видел низкие градусы на следующую неделю и тебя не наебать этим, — но всё же довольно приятно. Вечер наступает в ёбанном сюре: все снуют туда сюда, Туф ещё пару раз звонят из полиции — на третий забираешь у девули трубку и решаешь все проблемы сам, всё же в этой сфере ты разбираешься лучше, — а Джек скрывается от всех в комнате. Не выходит пару часов, а после при параде выходит только тогда, когда вы уже собираетесь уезжать. Клуб один из дорогих, сверкает неоновой вывеской, а охранник на входе кивком вас приветствует — на Эрнеста, конечно, смотрит с подозрением, но вы тип гости почётные, к вам вопросов нет. Внутри клуба душно, повсюду пьяные и веселящиеся тела, из-за чего Эрнест тушуется — как назло резко всплывает, что ему даже не восемнадцать, и ты хочешь пошутить про возраст согласия, но Джек делает это первым. Хотя ты итак уверен, что сегодня вечером у кого-то будет первый секс. Взрослая жизнь такая хуйня. Коктейли с миленькими трубочками и зонтиками на все цвета радуги — Туф кидает ответную Джеку шутку про пидоров. Их препирания продолжаются минут десять. Светомузыка ослепляет, а орущие из колонок звуки давят на уши, но такая атмосфера тебе лишь по душе. Слишком много в твоей жизни было аристократии, чтобы ты парился. Туф утягивает Эрнеста в середину зала, тот уже пьян, ничего не соображает, и позволяет вытворять с собой что угодно. Вы с Джеком остаетесь вдвоем. Он потягивает из трубочки коктейл, где намешано всё и сразу, и пальцами ног водит по твоей голени. Отдавшись полностью атмосфере вокруг, Джеку уже плевать на всё: в глазах свобода и расслабленность, а в голов, ты уверен, ворох мыслей рейтинга не меньше восемнадцати-плюс. Но взгляд его на секунду оживляется, покрываясь ярчайшими эмоциями. И тебе будто в мозг стреляет пулей. У дальней стены стоит парень, взгляд от которого Джек не отводит. Интуиция внутри кричит красным светом. Он, кидая какие-то извинения, встаёт и уходит, не говоря больше ни слова. Делаешь вид, что не заметил. Спокойно улыбаешься, а голове отсчитываешь секунды. Таких парней ты видел ни раз, и ты знаешь кто они и чем занимаются — Луноликий тоже в таких компаниях зависал, и пусть в его жизнь ты не лез, но в жизнь Джека залезешь точно. Становится слишком противно от одной мысли. Три минуты. Три минуты проходит, почти ровно, когда ты встаёшь направляясь к туалету. Туф кидает на тебя удивлённый взгляд, ясно видит твоё раздражение и злость. Ты очень надеешься, что ошибаешься. Открываешь дверь, та отзывается тихим скрипом. Видишь его. Ты проебался. Он проебался. Джек замечает тебя и от страха роняет небольшой пакетик цветных таблеток.       — П-питч, — чувствуешь его панику всем телом. — Я-       — Какого хуя, Фрост. Крышу срывает моментально. Ты можешь пить до потери памяти, курить так, что легкие отказываются работать, но наркотики ты не понимал никогда. И никогда не поймёшь. Джек садится на корточки, поднимает пакет, смотрит на тебя волком, будто ты пришёл отобрать у него самое ценное сокровище мира.       — Не смей, — шипит не хуже змеи.       — Посмею, сука, — кривишь губы ты. — Ещё как, блять, посмею. Сейчас в тебе лишь злость — злость и долбоебизм. Хватаешь Джека за шкирятник, тянешь к выходу. Джек сопротивляется, пытается отбиться или хотя бы разжать пальцы твоей руки, но за это ты лишь встряхиваешь его и толкаешь вперед. Сквозь толпу видишь перепуганное и ничего не понимающее лицо Туф, одним взглядом останавливаешь её: не сейчас и не здесь. У девули есть Эрнест, пусть он её и развлекает. У тебя же сегодня будет неплохая мозгоёбка с Фростом. Тебе глубоко наплевать на процент алкоголя в крови, машина пиликает раньше, чем ты мог это обдумать. Закидываешь Джека на заднее сидение, блокируя двери. Машина выезжает со стоянки. Будет очень смешно, если вы сейчас разобьетесь. Осень смешно. Давишь на газ, ускоряясь на пустых дорогах. Джек же сидит притихший, но лишь своим взглядом вымораживает всё вокруг. Маленькая сучка всё ещё думает, что она здесь хозяйка положения. Как бы не так. На очередном повороте Джек не выдерживает:       — Не смей, — одними губами произносит он. — Не смей, тварь такая, лезть в мою жизнь. Резко бьёшь по тормозам. На дороге вы одни, что тебе лишь на руку. Рядом нет ни светофоров, ни кого-либо ещё. Этот путь — прямая дорога к частным секторам, и ей никто кроме них не пользуется; район у тебя тихий, и все эти домоседы спят себе спокойненько в кроватках.       — Буду, Фрост, буду, — поворачиваешься к нему. — Я буду лезть в твою жизнь, потому что ты залез в мою. Или ты думал, что это работает в одну сторону? А?! Джек под твоим взглядом и голосом съёживается, пытаясь таким образом исчезнуть. Но ты ему не позволишь. Эта тварь разъебала тебя к хуям, видно настала теперь и твоя очередь.       — Я залезу в твою маленькую жизнь наркоши, Фрост, — спокойным тоном теперь говоришь ты, смотришь на него своими чёрными глазами и топишь в этой тьме. — Я залезу так глубоко, что ты своими же кишками поперхнёшься, выверну всего тебя наизнанку, пока ты не начнёшь реветь, как сука, моля о пощаде. Пока не придумаешь миллиарды извинений, пока не выдавишь из себя все возможные слова. Пока ты навсегда не забудешь об этой дряни. В ответ ты лишь получаешь ухмылку с его милых губ. Он медленно достаёт две пилюли из пакета, и кладёт себе на язык.       — Удачи, — приближается к тебе, утыкаясь носом в твою щёку, и шепчет в ухо. — Дорогой.