Каждой твари по паре

В дом тебя закидывают, держа за шкирятник. Настолько резко Питч отпускает тебя, что ты не удержав равновесие падаешь мордой в пол, больно ударяясь носом. Церемониться с тобой не собираются. Питч поднимает тебя с пола, хватая за предплечье, тащит в ванную, пока ты находишься между сном и реальностью. Соображаешь ты туго, от каждого чужого действия и тем более от злости Питча ты хочешь ржать сукой. В ванную комнату тебя запихивают, потянув за руку до боли в костях. Дверь в душевую кабину открывается с грохотом, и секундой спустя на тебя льётся ледяная вода. Ты брыкаешься в чужих руках, пытаясь уйти от холода, но Питч держит тебя крепко, не давая вырваться.       — Ну, а что ты, сука, думал? — шепчет он пребывая в чистой ярости. — Думал будут конфетки и плюшевые игрушки?! Ты бы с радостью ответил что-то в своей сучной манере, но сейчас тебе важнее отплёвываться от воды и искать попытки вдохнуть воздух. Питч продолжает покрывать тебя матами, увеличивая напор воды. Так больше продолжаться не может. Твоё тело ледяное еле слушается, мозг находится где-то в космосе, и единственное, что ты можешь сделать — до чего можешь додуматься — это пнуть его, как ты надеешься в пах. Получается в коленку. Не идеально, но уже что-то. Его заминка даёт тебе шанс выбраться из-под воды. На плитке холодно, но сил встать нет, лишь плеваться и вдохнуть спасительный воздух. Переворачиваешься на спину, глубоко дышишь, Питч возвышается над тобой. Его лицо искажено гримасой отвращения, ты буквально чувствуешь эту мерзкую вязкую жидкость, которой ты для него укутан. От чего тебе хочется лишь рассмеяться тебе в лицо.       — Какого, блять, хуя, Фрост, — кривится он.       — Такого, любимый, — ржёшь ему в лицо. Ты издеваешься, ты нарываешься. Ты, сука, обдолбан и нихуя не соображаешь что творишь. Ты чуть не захлебнулся, а тебе лишь смешнее от этого. Ты то ещё ебанько. Питч не выдерживает и с силой ебашит тебе в живот пяткой. Сгибаешься пополам, переворачиваешься на бок и хватаешься за место удара. Но продолжаешь ржать как сука. Он бьёт второй раз уже по спине, и тебя отталкивает чуть дальше. Смех усиливается. Третий удар прилетает в скулу, и ты прикусываешь от неожиданности щёку. Кровь заполняет рот, ты лишь сплёвываешь её на кафель.       — Какой же ты сасный, — низким голосом шепчешь ты, возвращаясь в положении лёжа на спине. — Не хочешь трахнуться на стиралке? Питч хочет вновь ударить тебя ногой, но ты его опережаешь. Хватаешь его за щиколотку, помогая себе подняться на колени и утыкаешься ему губами в ширинку джинс. Размашисто лижешь, держась за его бёдра, зубами прихватывая молнию, тянешь вниз. Питч хватает тебя за волосы, и ты стонешь от его жёсткой хватки. Но у Блэка были другие планы. Он отрывает тебя от себя, дёргая за волосы, посылая по твоей коже боль. Смотрит пару секунд на твоё лицо, в глаза, где можно увидеть всю степень твоего обдолбанного состояний. Даёт тебе пощечину. От неожиданности ты улетаешь в бок, вновь падая на кафель.       — Ведёшь себя как обдолбанная шлюха, — кривит губы он.       — Я и есть обдолбанная шлюха, Блэк. В тебя прилетает полотенце. А он припечатывает:       — Тогда вали отсюда, — шипит Питч, открывая дверь. — Чтоб больше я тебя не видел, пока ты не бросишь это говно.       — А почему это я должен его бросить, а? — не выдерживаешь ты, всё же начиная злиться. — Ради, блять, тебя?       — Да! — со всей злость кричит он. — Блять, да! Потому что ты первый нарушил правила, потому что ты первый залез в мою жизнь. И я послушал тебя, сделал, что ты хотел, а ты, сука, продолжаешь выёбываться.       — Мне и так, блять, прекрасно, я счастлив, — кричишь на него в ответ. — Я СЧАСТЛИВ!       — Счастливые люди не забивают свой мозг и тело этим дерьмом.       — Да откуда ты знаешь, что это дерьмо? Ты пьёшь и куришь, чтобы расслабиться. И это тоже расслабление, просто таблетками, сука.       — Это хуйня, чтобы забыться, — отвечает с болью в голосе он. — Что ты хочешь забыть, Фрост. Что? Ты больше не выдерживаешь. Откидываешь полотенце куда-то нахуй. Хочешь уйти. Питч преграждает тебе дорогу.       — Куда, блять, пошёл?       — Ты же видеть меня не хотел, — ухмыляешься ты. — Хули сейчас выёбываешься?       — Ответь на мой вопрос, — припечатывает он.       — Дай пройти!       — Ответь, сука, — он хватает тебя за воротник. Молчишь. И будешь молчать вечно, если понадобится. Сейчас если честно больше ржать хочется: секунду назад ты был готов отсосать ему, сейчас хочешь сломать ему нос.       — Почему ты решил, — шипит он тебе в лицо, — что ты имеешь право лезть в чужие жизни и переворачивать их с ног на голову, а разобраться в своей куче говна не даёшь никому? Я просто хочу помочь.       — Иди ты со своей помощью знаешь куда? — в ответ шипишь и ты. — Как ты, блять, сможешь помочь? Воскресить мою сестру? Родить меня с нормальным цветом глаз и волос, чтобы мои родители не срались и не пытались выяснить кто кому изменил? Да, Питч, в моей жизни происходило дерьмо, моя сестра утонула по моей вине. И всё это я пережил.       — Пережил или забил мысли глубоко в задницу, — отпускает он тебя, — наркотой и алкашкой?       — Я пережил и счастлив, — ты уже не здесь, ты глубоко во всей это боли, в ёбанных воспоминаниях. — Да, с помощью наркоты, да засунул глубоко всё это в задницу. Но факта того, что я счастлив это не отменяет. И ты уходишь. Тебе никак не хочется уходить из дома, где так комфортно и хорошо. Но сейчас видимо конец. Точка, которая не станет многоточием. Ты всё решил.       — Джек, позволь помочь. Пожалуйста. Ты стоишь в коридоре, рука до боли сжимает ручку входной двери. Питч стоит сзади. Ты чувствуешь его боль. Тебе тоже ужасно больно.       — Если я откажусь, что будет, Питч? — спрашиваешь ты. — Что будет? Прогонишь меня? Опять? Сколько раз ты пытался вычеркнуть меня из своей жизни, а в итоге сам прибегал.       — Джек-       — Я не хочу уходить. Я не хочу ничего менять. Но я ужасно устал.       — Блять, Джек, я всё сделаю, что смогу. Всё. Прошу лишь дай помочь.       — Я хочу, чтобы мы остались вместе. Его ты уже не слышишь, не слушаешь. Тебе уже на всё плевать. Рука сама тянется к защёлке на двери.       — Мы останемся вместе. Что тобой движет ты не знаешь. Не понимаешь. Дверь закрыта. А ты разворачиваешься. Никогда за всё ваше знакомство ты не видел Питча столь разбитым. Ни разу ты не видел его слёз. А сейчас он стоит рядом, а его глаза красные. Один шаг. Один шаг ты делаешь к нему, аккуратными движениями тянешь руки к его шее. Наклоняешь к себе и целуешь. Глубоко, как будто в последний раз. Вот только это далеко не будто. Держишь крепко, он в ответ сжимает твою талию.       — Прости меня, Питч, прости, пожалуйста, — как в бреду шепчешь ему в губы ты, вновь целуя. По памяти толкаешь его в сторону кухни. Ты ёбнутый, ты сошёл с ума окончательно. Но так правда больше не может продолжаться. Пару раз ты задеваешь плечём стену, больно ударяясь. Но продолжаешь тянуть его за собой, постоянно углубляя поцелуй, то забирая, то отдавая инициативу полностью. Свет на кухне включает Питч, мимо бьёт по стене, пока не находит выключатель. Резкий свет режет тебе глаза, но чем больше сейчас боли, тем тебе легче. Ты не хочешь уходить. Ты не хочешь ничего менять. Ты хочешь остаться здесь, с ним навечно. Неизвестно, что тобой движет. Неизвестно, что с тобой не так. Ты готов всё закончить.       — Прости меня, Питч, пожалуйста, — вновь шепчешь ты. Рука нащупывает лежаший на столе нож. Лишь сегодня утром ты резал им хлеб, лишь сегодня утром вы стебали тут Туф. Лишь сегодня утром вы, как кролики, трахались на столе. Ночь меняет всё.       — Прости меня. Нож врезается в чужую плоть. Ты знаешь с какой силой нужно надавить. Ты знаешь куда нужно бить. Ты знаешь многое, но нихуя ты не знаешь, что делаешь со своей жизнью. Глаза напротив расширяются в удивлении, а свет в них стремительно гаснет. Всё кончено. Тело Питча Блэка безжизненно падает на пол. Ты падаешь за ним. Ни единого шороха. Ни единого звука. Ты смотришь в безжизненные глаза, не отрываясь тянешься за ножом. Деревянная ручка ощущается железной.       — Прости меня, дорогой. Подносишь нож к шее. Всего одно резкое движение. Всё кончено.