Сказ о сладкой Правде и горькой Лжи

      И вот мы… сидим. Сидим в кафе. В уютном таком, мать его за ногу, маленьком, располагающемся около окраины города кафе. Уму непостижимо.       Приключения в подземке я предпочла стереть из своей памяти, будто бы то был страшный сон. Каждый раз как в первый, ей-богу.       Понятия не имею, какого рожна мы здесь вообще забыли. Известный сыщик упорно топал сюда, орудуя собственным маршрутом, и мне элементарно доводилось шествовать следом, параллельно в размышлениях костеря одного небезызвестного лисьего нахала.       Зашли, заняли столик у широкого окна. И… Сидим. Не то, чтобы прям очень уж плохо сидим, однако сам факт происходящего напрягает, мягко говоря.       Не было ни снующих по светлому помещению полицейских, ни нервничающих свидетелей, ни пёстрого ограждения лент вокруг места какого-нибудь преступления «на-тридцать-секунд», по мнению Эдогавы. Ничегошеньки из типичных атрибутов, присущих территории, где стряслась беда, достойная драгоценного внимания маэстро дедукции Вооружённого Детективного Агентства.       Просто гулкий гомон немногочисленных посетителей и обслуживающего персонала данного заведения; просто лениво развалившийся на стуле напротив Рампо, нетерпеливо ожидающий той кучи блюд, каковые потребовал у давеча упорхнувшей от нас официантки; и просто я, которая скромно ограничилась чашечкой чёрного кофе без сахара, ибо деньги не бесконечные, в конце-то концов.       Прочистила горло да, не выдержав, угрюмо обратилась к откровенно заскучавшему спутнику, уже взявшемуся лопать свои припасы из-за длительного отсутствия еды поблизости:       — Скажи мне, что сейчас нам вместо заказа на стол подадут труп.       Завуалированная мрачноватая шутка о том, что я как бы не наблюдаю на мнимом месте убийства (ежели это вообще оно, кстати) самой главной улики, определённо не удалась, поскольку Эдогава тотчас брезгливо отфыркнулся:       — Фе, ну у тебя и вкусы специфические! — он мимолётом демонстративно поморщился да интенсивнее прищурил очи, тем временем не прекращая ни на миг увлечённо шуршать обёртками. — М-да уж, насчёт «основного диагноза» я был абсолютно прав. Как обычно, в общем-то! — озорно хохотнул в финале реплики не без отчётливой насмешки.       Хорошо, что нас двоих разделяет столешница. Как максимум, от леща кое-кто бы явно не отделался. Речь сейчас отнюдь не о рыбе, между прочим. Причём себя бить я точно даже в мыслях не имела. Так что кандидатура на получение заслуженных люлей, в принципе, вполне очевидна.       Медленно и глубоко вздохнула, постаравшись совершить сие с минимальным количеством шума.       Осознание всего творящегося нынче балагана заставляло меня внутренне звереть, постепенно закипая, аки водружённый на огонь чайник.       Однако внешне это проявлялось всего лишь в мизерных движениях мимических мышц, которые словно бы задеревенели по причине неимоверного гнева. И, наверное, крупным шрифтом читалось в глазах, неистово полыхающих кроваво-алым пламенем праведной ярости.       Спустя короткую паузу я начала разглагольствовать с угрожающей неспешностью:       — Ты… потащил меня чёрт знает куда, через весь, блин, город в моём никудышном состоянии просто потому, что захотел поесть именно в этом проклятом кафе. — Это не вопрос. Утверждение. Ибо тут всё ясно как день. От чересчур высокомерной натуры данного персонажа можно ожидать подобных фокусов. — Таково твоё «срочное задание», верно? — поинтересовалась чисто ради проформы, сверля обозлённым взором воображаемую дырку во лбу у собеседника. Оному, стоит отметить, до моей проникновенной порицающей тирады было ни холодно ни жарко. Классика эгоизма в действии.       — О! Надо же! — аж пропел он с невыносимым весельем, заодно забросив в излишне прожорливый роток новое лакомство. — Да ты бьёшь рекорды в своей догадливости! Поздравляю, ты потихоньку эволюционируешь! Очень-очень потихоньку, — чрезвычайно пакостно дополнил в итоге.       Порой я искренне жалею, что избрала пацифистскую стезю. В особенности сейчас.       — Можно, — изрекла убито и осеклась, дабы крепко зажмуриться да устало помассировать переносицу, — можно я тебя придушу? — Вопросец поистине риторический. Хм, сегодня я, к слову, уже кое-кому его задавала так-то. Совпадение? Ага, как же!..       Но, кажись, не только мне в мозг нагрянула дурная ассоциация об одном треклятом суицидальном маньяке.       — А я не Дазай, чтоб мне подобное предложение нравилось, так и знай! — некая странная, неприятная нотка проскользнула в тоне у едва различимо нахмурившего тёмные брови Эдогавы. То ли едкость, то ли укор, то ли ещё что-нибудь… Досконально определить так и не вышло.       Не без досады цыкнула вбок. Рывком отвернулась от недовольного по неизвестному поводу компаньона к унылому пейзажу за оконной рамой. С независимым видом подпёрла левой ладонью скулу, отвратительно теплеющую пока не схлынувшей с концами лихорадкой.       Ой, да чёрт с тобою, лисье недоразумение! Мне на твои выкрутасы всё равно уже как-то.       Чуток погодя доставили наш заказ, и мне хотя б нашлось более-менее импонирующее занятие — смаковать горький кофе, перманентно безмолвно остиживаясь да безучастно пялясь сквозь стекло на почти не меняющуюся улицу.       Ладно. Попросту будем считать это мини-выходным. Почему бы, собственно, и нет? Не настолько уж всё и худо.       Напарник меж тем с недюжинным аппетитом уминал всю ту уйму разномастных десертиков, каковую умудрился назаказывать. Расплачиваться за него, как в случае с такси, я не собираюсь, если что. Мне подобное изобилие всякой стряпни не по карману. И вообще… это у меня диета такая! Вынужденная, ага.       Подобным образом прошло минут двадцать от силы. А засим в моё идиллическое созерцание пейзажа вдруг ворвалось очередное шебуршание нового пакетика провизии визави. Господи, сего проглота когда-нибудь посещает ощущение сытости вообще?..       Однако абсолютно внезапно тот шорох приблизился конкретно ко мне, зашуршав уже по столешнице между тарелками.       Скосила оторопевший взгляд в необходимом направлении, не без эфемерного удивления изучая им чужую липкую от сладостей пятерню, настойчиво пододвигающую мне некую конфету в ярко-алом фантике.       Это… как понимать? Задабривание, что ль? А сегодняшний день определённо наполнен какими-то иррациональными для нашей Вселенной событиями. Ну не способен сей чрезмерно жадный до своих харчей индивидуум рядом со мною просто с бухты-барахты взять и поделиться чем-нибудь с кем-либо! Это нонсенс! Нон-сенс.       Неторопливо, со скептическим недоверием заскользила взором вдоль загребущей ручонки, останавливая оный в области лица её обладателя. Типично лукаво жмурящегося такого, по неясному поводу лучезарно ухмыляющегося лица.       — Эй, — не шибко громко позвал неожиданно щедрый коллега. — Возьми-ка, — кратко бросив сие, он шустро убрал ладошку восвояси, заставив меня в неподдельном недоумении уставиться на одинокую конфету передо мной. И… что мне с этим делать?       — М-м, спасибо, конечно, — немножко склонила голову к плечу, неизменно таращась на нежеланный дар, — но я не люблю сладкое.       — А эта карамелька и не сладкая! — патетично парировал собеседник, параллельно закинув себе в рот новую порцию своего лакомства. — Она фо вкуфом крафного перца. — Прожевал и уже нормально добавил: — Острая. — Серьёзно? И такое бывает? — Она мне совершенно случайно в одной упаковке попалась. А я такие не люблю! — Ой, сегодня прям сплошь одни случайности творятся. Жуть-то какая!.. — Так что ешь, чтоб добро не пропало! — практически сурово пригрозили мне в финале.       Блин, у меня дежавю.       Уголки губ невольно еле уловимо приподнялись в невесомой полуулыбке. Забавно. Возможно, это своеобразный метод загладить собственную вину? Да не, бредятину ляпнула. Эдогава и совесть — факторы банально несовместимые.       — Острая, значит, — задумчиво протянула да аккуратно перехватила двумя пальцами округлый, шелестящий обёрткой объект. Любопытненько… — Тогда стоит попробовать.       Осторожно развернула этикетку с помощью лишь одной кисти. Вынула из плена шебуршащей бумаги миниатюрную твёрдую сферу оттенка, соответствующего фантику. Придерживая данное «сокровище» подушечками всё тех же пальцев, бережно протолкнула шарообразный деликатес в полость рта сквозь устеленные засохшей коркой кожи уста.       Жгущиеся ощущения до уровня настоящего красного перца ни разу не дотягивали. Или это у меня уже вкусовые рецепторы совсем атрофировались из-за вечного их истязания мною же?.. Впрочем, подаренное сыщиком лакомство в целом было очень даже ничего. Сносно, короче.       — Хм, а неплохо, — сообщила я наблюдающему за мной с непривычной пристальностью Рампо, явно жаждущему моего итогового вердикта. — Но, кажется, сахар там всё-таки есть, — чуть поморщилась и сосредоточенно сдвинула брови к переносице. Продолжив тщательно дегустировать презент внезапно расщедрившегося Известного детектива, дополнила не без доли растерянности: — Откровенно странный вкус…       Доселе настораживающе притихший Эдогава тем часом непредсказуемо решил быстро скакнуть с одной темы на другую:       — О, кстати, у меня тут как раз есть одно предложение, от которого невозможно отказаться! — Что за мафиозные замашки? — А давай ты будешь жить у меня! — со всего размаху поразил, аки выстрелом в голову, мою элементарно застывшую истуканом особу собеседник, пуще прежнего шкодливо разусмехавшись.       Он меня угробить, блин, стремится?! Я ж, судорожно закашлявшись, его же конфетой за малым не подавилась по причине подобных донельзя ошарашивающих новостей! Совсем уже… песец. Ан нет, Лис. Всё время путаю.       А кабы у меня во рту был набран кофе, я от нехилого ошеломления непременно выпрыснула бы его прямёхонько в физиономию этому… умнику. Как ему сие вообще в котелок-то его гениальный взбрело?! С ума сойти.       Мерно выдохнула и с той же глубиной вдохнула.       Терпение. Только терпение.       Изобразила якобы милый оскал на губах да с театральной беззаботностью произнесла, тщетно подражая безмятежным интонациям сыщика:       — А давай мы сейчас вместе сделаем вид, что ты пошутил, посмеёмся немного и пойдём каждый своей дорогой? — Не выдержала да убрала фальшивую наигранность с лица, заметив, очевидно, весьма серьёзный настрой не без раздражения нахохлившегося Рампо. — Проклятье, ты хоть понимаешь, насколько это даже прозвучало неправильно? — измученно потёрла ладонью повлажневший лоб, банально не ведая, как переубеждать сие великовозрастное дитя.       — Пф! Дык мы ведь уже спали с тобой вместе раньше! — Ради всего святого, не говори таких вещей настолько громко и наивно! Это… убивает. Наповал. Любого. — Ну, под одной крышей. — О, спасибо за уточнение. Ты, честно, очень этим мне помог! — Чем это будет отличаться? Какая разница вообще? Великому детективу как раз срочно нужен кто-нибудь, кто мог бы присматривать за домом! — Ага, то бишь проживание за счёт ставки домработницы. Очаровательная, мать его за ногу, идейка. — Потому что после тяжёлого трудового дня на изматывающей работе как-то не до хлопот по хозяйству, знаешь ли!       Ещё и с крупным таким упрёком вещает, Лисья моська. Рехнулся он со скуки окончательно, что ли? Откуда у него такие воистину сумасбродные решения в черепушке берутся, кто б мне ответил?..       Кстати, а «тяжёлый трудовой день» — это у нас когда ты почти постоянно с комфортом валяешься в удобном кресле, безостановочно уплетаешь вкусную пищу за обе щеки, безынтересно разгадываешь кроссворды, преспокойно почитываешь комиксы, ноешь о тотальной скучище либо и вовсе дрыхнешь, в ус не дуя?       Плюс то, что мы как бы в одной конторе работаем, его ни капельки не смущает, верно? Алло, я тоже вроде как человек и умею уставать!.. Эх, да кого это волнует?       Вобрала в лёгкие требуемый запас кислорода. Нагибаясь над разделяющим нас столиком, слегка подалась навстречу к оппоненту в набирающей обороты дискуссии. Спросила прямо, вкрадчиво:       — Скажи мне честно, ты балбес или да?       На что, естественно, молниеносно получила экспрессивное и буквально оглушающее возмущение:       — Эй, не смей так называть Величайшего детектива! Да как ты!..       — А как тебя, о Великий, ещё называть, — бесцеремонно перебила спутника, негодующе всплеснув рукой, — когда ты иногда ведёшь себя именно как балбес? Вот прям как сейчас. У тебя ж «Сверхдедукция» есть. Вот расчехли её и просчитай, насколько эта идея идиотская по шкале от одного до десяти. Лично я бы дала баллов одиннадцать. — Поджатые тонкие уста да пуще обычного сошедшиеся к переносью брови не без досады щурящегося компаньона заставили меня мысленно взвыть. На секунду изнеможённо сомкнула веки. Выдохнула уже с лишённой какого-либо сарказма интонацией: — Это опасно, как тебе не понятно? Я опасна. Потому что в любой момент могут заявиться злые дяди и выпотрошить наизнанку и место, где я живу, и наверняка каждого, кто попадётся им на пути. — Не уверена, что мне подсобят приправленные детским лексиконом объяснения, но чем чёрт не шутит?.. — Ну, смекаешь, а?       Нет. Нет, не смекает он. По упрямо мерцающим зеленью между темнеющими ресницами очам я отчётливо вижу, что ему вновь откровенно пофиг на чужое мнение. Вцепился сей несносный уникум в эту глупую затею, аки клещ, и отпустит её теперь исключительно с колоссальным трудом. Однако отпустит.       Фаза [почти] мягких уговоров ещё не окончена, это правда. Но со следующим этапом противника ожидает кое-что иное. Более жёсткое. Моё любимое. Только вот, эх… всё же отнюдь не конкретно в данной ситуации и не с этим напористым, инфантильным чудиком.       — Пхе, как заваришь кашу, так сама её и расхлебаешь! — чересчур легкомысленно отмахнулся напарник. Божечки, святая простота! — Тоже мне, проблема! Ты ж, типа, самостоятельная. — На что это он именно намекает, а? — И вообще! Я Директору нажалуюсь, что ты не пользуешься выделенным общежитием, а вечно кукуешь в здании Агентства по ночам. Вылетишь оттуда как пробка, — и второй Дазай предо мною расплылся в удовлетворённой не змеиной, но лисьей ухмылке. Отлично. Он тоже перешёл на другой уровень. Моя смена тактики аналогично не за горами.       — А Фукудзава-доно в курсе, — совершила эффектный рипост, елейно осклабившись да водрузив подбородок на пятерню облокотившейся на стол здоровой руки. Мы сейчас здесь всё ядом заплюём, ей-богу. — Он самолично разрешил мне расположиться в подсобке.       — Тогда расскажу Куникиде! Он-то не знает, — соперник явно возликовал моему малость перекосившемуся выражению на ранее достаточно невозмутимой физиономии. — И доктору Йосано. И Наоми, и Джуничиро, и Кенджи, и Ацуши, и…       Не без укоризны прервала его увлечённое перечисление всех служащих ВДА:       — Ты меня шантажом всё-таки решил взять. А говорил, что не будешь, — с картинным разочарованием покачала головой. — Вот так и доверяй дальше людям…       — Да ты просто не оставляешь мне выбора! — вполне искренне вознегодовал Эдогава, как-то сердито отпихнув от себя полупустую миску. Пропал аппетит?.. Хе, ну и ересь же сегодня мой затуманенный болезнью мозг посещает. Рампо априори не способен прекратить поглощать все обожаемые им вкусности по данному поводу. Вероятно, он наконец-то наелся. Н-да, небывалый случай. — Это классический ультиматум, как ты когда-то изволила выразиться! Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Поэтому тебе по-любому придётся меня слушаться, вот и всё!       Ну, хватит. Убеждения не помогают. Пора закругляться с этой бессмысленной конфронтацией. Он ведь не ребёнок, пусть зачастую и ведёт себя так. Он обязан осознать всю фатальность собственного безумного «предложения». А ежели не захочет сего, то я элементарно буду вынуждена аннулировать тонкую тень наших постепенно зарождающихся товарищеских отношений. Отчаянные времена, тут ничего не попишешь…       Заново наклоняюсь над столешницей, нарочно приближая наверняка окаменевшее бледной восковой маской лицо к оппоненту, какового насквозь прожигаю колким, предостерегающим взором.       Жаль, нельзя принять привычную «защитную» позу со скрещенными на грудной клетке верхними конечностями. Просто правая по-прежнему до одури болит практически при любом резком движении.       Доверительным низким тембром максимально пробирающе, с расстановкой припечатываю:       — А я не собираюсь тебе беспрекословно подчиняться, если ты этого ещё не уяснил. Не буду прыгать на задних лапках, как остальные в Агентстве, кто попросту разбаловал тебя. Покорно выполнять каждую твою команду, словно ручная послушная собачонка, я не намереваюсь, будь ты хоть трижды гением, на котором держится наша контора. — Насыщенно-малахитовые глазищи визави различимо распахиваются. Облик соперника приобретает ещё пущего возмущения, недоумения, рассержености. Прежняя заносчивая лыба с резкостью испаряется. Истина режет похлеще ножа, не так ли, дружочек? Болезненно ли тебе теперь падать с небес на землю, а? — Желаешь трубить на всю округу, что я бездомная? Ну так пожалуйста. Флаг в руки. Это меня нисколько не волнует. Меня всё устраивает, понятно тебе? — отрезаю бескомпромиссно да, неумолимо продолжив рубить правду-матку, не позволяю разинувшему было рот детективу ввернуть своё веское словцо: — А сам лучше вспомни хотя бы о крохах инстинкта самосохранения внутри себя. И не суй больше свой длинный нос не в свои дела, — традиционное пренебрежительное вздёргивание подбородка, пронзающий хладнокровием взгляд, бесстрастно расслабленные мимические мускулы, — если не хочешь остаться без него же. — Он определённо желает сразу рьяно завозмущаться, однако я со звоном посуды негромко хлопаю левым кулаком по столу, немедленно призывая оппонента к молчанию. — Я предупредила тебя, — уже не без откровенной угрозы цежу через плотно стиснутые челюсти в довесок, безапелляционно подводя черту в нашем бестолковом споре.       Мне мерещится, что его едва разборчиво мелко передёргивает. Нет, почудилось, скорее всего. И он… ничегошеньки не говорит, как я того и добивалась. Мне отчего-то из-за достигнутого успешного результата становится гадковато на душе.       Он почти не щурится, взирая бездонными зелёными омутами как-то… обиженно, что ли? Недовольно поджимает раздосадованно кривящиеся губы. Хмурится совсем по-детски, словно бы у него отобрали любимую игрушку. Либо конфетку.       Боги, ну что за ребёнок?..       Будто погрязнув в воцарившейся вокруг нас относительной тишине угнетённости, я плавно откидываюсь на спинку стула. Бесшумно выталкиваю разгорячённый воздух сквозь нос, словно выпуская скопившийся пар наружу. Прикрываю очи, дабы спрятать наверняка затаившееся там, в их глубине, неподдельное огорчение.       Видит Бог, я в действительности не хотела, чтобы доходило до подобного. Он не заслужил этого запугивающего тона, которым я извечно пеняю лишь нехороших людей за их ужасно нехорошие поступки. Возможно, в начале нашего конфликта он и вовсе завуалированно (очень, очень завуалированно) пытался отчасти помочь мне с обретением нормального дома, а я грубо отвергла сего надменного неосмотрительного Лисёныша? Что ж, сам виноват.       И даже помалу тающая в ротовой полости жгучая карамель не отвлекала от неприятных размышлений.       Иногда я всерьёз подумываю о походе в бар. В особенности сейчас…       Р-р-р, проклятье, это для твоего же блага, глупый Лис! И для моего тоже. Для обоюдного блага, в общем.       Ага. Продолжай убеждать саму себя, а эффект всё равно не изменится.

***

      Шли обратно в нерушимом безмолвии. Известный гений дедукции перевоплотился в ту самую рыбу (ну, которая «об лёд») и напыщенно дулся. Ну и пусть.       Я же немой мрачной тенью шествовала вслед за разобиженным коллегой, параллельно не переставая регулярно мониторить окружающую территорию Концентрацией, с трудом проклёвывающейся через призрачный барьер по-прежнему скверноватого состояния здоровья. Нет, я вполне способна полноценно удержать её в узде, когда сие действительно потребуется.       Ох, и лучше б я вообще про эксцессы даже в мыслях не заикалась. Поскольку необходимость в абсолютной готовности техники нагрянула внезапно, аки сугроб снега, свалившийся с крыши на макушку. Накаркала я, короче.       Улица, вдоль каковой продвигался наш разрозненный дуэт, была не слишком многолюдной. Мы как раз чинно шагали по пешеходному переходу в гордом одиночестве. Почти добрались до тротуара с противоположной стороны. Нам оставалось всего-навсего примерно парочку метров, чтоб очутиться вне проезжей части.       А потом происходит звиздец.       Я просто замечаю на периферии мчащийся сюда с невообразимой стремительностью объект. Я просто ощущаю, что он банально не собирается даже притормозить из-за горящей красной лампочки на светофоре, предназначенной для транспорта. Я просто с ужасом осознаю, что он несётся прямёхонько по траектории к ничего особо не подозревающему Эдогаве, важно марширующему предо мною. Я просто с нечленораздельным возгласом по типу «Берегись!» или «В сторону!» буквально набрасываюсь со спины на сыщика, цепко обхватываю ему верхними конечностями худощавое туловище вместе с плечами.       Нещадно сбиваю спасаемого с ног да по инерции заодно с ним отлетаю к тротуару.       Позади, практически в дюжине сантиметров от моих ботинок, оглушительно, хлёстко визжит воздух, рассекаемый бешено вращающимися колёсами и гладким покрытием какой-то иномарки.       В падении слегка наклоняю корпус, дабы ненароком со всей дури не припечатать бедного компаньона к твёрдой поверхности собственным весом.       Мы попросту обрушаемся боками в отнюдь не мягкие объятия асфальта с дружными болезненными звуками: я шиплю сквозь плотно стиснутые зубы не хуже рассерженной кошки, а прижатый ко мне Рампо, к мимолётному изумлению, сдавленно вскрикивает. Хей, а что там у него с болевым порогом-то?..       Ушибы саднят неимоверно. В придачу к этим «приятностям» присоединяется неистовое простреливающее жжение в заштопанной резаной ране на внутренней части правой ладони. Однако, усердно проигнорировав столь отвлекающие факторы, я резво выпутываю руку из-под чужого тщедушного тела да рывком принимаю сидячую позу, чтобы незамедлительно отыскать взором молнией удаляющийся прочь по дороге автомобиль. Преимущественно меня, естественно, интересует табличка, прикреплённая на заднем бампере.       Мне откровенно не верится, что всё это «несчастный случай». Нет, совпадений не существует. Здесь и сейчас имело место быть самое натуральное покушение на жизнь защищаемого мной субъекта. Ох. Хана…       — Номер запомнила? — вдруг совершенно равнодушно осведомились рядом. Мигом повернула голову к говорящему и малость осоловело уставилась на него, отстранённо наблюдая за тем, как он аналогично подгибает колени под себя, тоже покинув горизонтальное положение. — А то мне было как-то не до того, пока меня использовали в качестве подушки безопасности, — оратор с недовольством подобрал валяющийся подле на земле картуз, слетевший при нашем давешнем фееричном падении.       На явный камень в мой огород я внимания не обратила уже чисто на автомате.       — Да, — хрипло отозвалась, закашлялась на пару мгновений, а затем более уверенно добавила: — Да, запомнила. — Нервозно покусала сухие и щемящие уста, параллельно стараясь дышать не слишком натужно. Слегка обеспокоенно обратилась к тщательно отряхивающему свой обожаемый головной убор собеседнику: — Ты… как вообще?       — Ну… Живой. — Я уже упоминала, что у нас отдалённо похожее чувство юмора? Это несомненно так.       — Хех. Хе-хех, — чрезмерно сипло выдавила из себя несколько чересчур сардонических смешков да отбросила назад со лба мешающиеся белоснежные пряди. Проклятье, мы опять были на волоске. На долбаной грани. Ещё бы чуть-чуть. Боже. — А для тебя это, походу, реально как норма жизни, — снова негромко забормотала не шибко встревоженному напарнику, дабы бесповоротно не окунуться в беспросветные пучины противного ступора. Далее уточнила на всякий пожарный: — Я имею в виду постоянные покушения.       Он откликнулся с пугающим безразличием:       — Не каждому нравится то, что Великий детектив суёт свой «длинный» нос не в свои дела. — У меня аж под ложечкой мерзко засосало и взгляд непроизвольно чуток остекленел. Он. Процитировал. Меня… Чёрт. — Родственники и знакомые преступников, которых я разоблачил и отправил за решётку, чаще всего аналогично от меня не в восторге, мягко говоря. Так что, да, это уже, в принципе, норма для меня, — и не без жуткой беспечности пожал тощими плечевыми суставами, заодно постепенно подымаясь на ноги. Последнее действие я повторила за ним почти зеркально, с некоей машинальной моторикой.       Мне до подрагивающих поджилок страшно даже представлять, что б стряслось, кабы я только что не успела вовремя, допустив фатальную осечку.       Я бы сошла с ума. Определённо. Если бы кто-либо погиб по моей вине, я бы сошла с ума…       — Эй, алло-о! — У меня перед лицом нежданно-негаданно звонко щёлкнули тонкие пальцы, заставляя мою замершую особу мелко содрогнуться, заторможенно моргнуть да возвратить взору прежнюю фокусировку. Эдогава с досадой щурился напротив и продолжал слегка сердито вещать: — Долго собираешься так стоять? Я думал, ты шла за мной, а ты тут до сих пор столб изображаешь. — Ч-чего? Я… настолько выпала из реальности, оцепенев скульптурой самой себе, что абсолютно не приметила, как спутник ухитрился куда-то ретироваться и даже вернуться назад по причине обнаружения моей пропажи? Давно у меня такого уже не было, ох, давно… — Блин, ты ж не собираешься истерить? Ой, мне этого лишь для полного счастья и не хватало — утихомиривать какую-то тупицу с панической атакой! Лучше уж пойду-ка я отсюда тогда поскорее. Сам как-нибудь с метро разберусь. А ты паникуй на здоровье. Без ме-ня! — и, патетично продекларировав сие, он заведённым волчком демонстративно крутнулся на пятках.       Специально мне встряску решил устроить, не правда ли? Не такая уж у меня глубокая степень прострации, чтоб не постигнуть данный тривиальный факт. Ну, совру, ежели скажу, дескать, это мне не помогло. Его идея по возвращению моей персоны к адекватной кондиции сработала неплохо.       — Нет, — твёрдо припечатала и с ловкостью крепко сцапала кромку плотной ткани ускользающей прочь накидки, тем самым вынуждая по традиции сожмурившегося обладателя оной моментально притормозить да якобы лениво озирнуться через плечо. — Не стоит ходить поодиночке после таких событий. А я… — плавно успокоившись, максимально бесшумно выдохнула сквозь нос, — я буду в порядке. Это уже нервное, — покачала головой, отпустила материю подобия пончо и чеканной поступью двинулась вперёд, подстраиваясь под возобновившийся шаг сыщика да порой лавируя меж редкими прохожими, каковые периодически настороженно зыркали на наш бедовый дуэт. Засим на грани слуха сварливо проворчала, утомлённо помассировав висок не перевязанной кистью: — Свихнусь я когда-нибудь с этой работой, как пить дать. — Здесь я подразумевала, вестимо, именно нынешнее «живое воплощение» своих служебных обязанностей, чинно дефилирующее по улице рядышком. Но это так, лирика.       — Заявление об увольнении всегда можно написать, между прочим, — как бы невзначай пропело сие пресловутое «воплощение», шествующее наравне со мной чуть поодаль       — Не в моём случае, — тотчас пришёл ему категоричный ответ.       Ты же не хуже меня знаешь, что мне элементарно необходима протекция авторитета сотрудника Детективного Агентства. С данным нюансом мои враги не столь нагло теряют нюх и осторожничают. Мне на руку подобный расклад.       — Ну-у-у? Теперь-то ты видишь, насколько опасна и трудна жизнь Величайшего Известного детектива? — мастерски перепрыгнувший на иную тему коллега спесиво задрал свой острый нос к небу, приобретая особенно чванливый облик.       Возникло желание ехидно полюбопытствовать: «Как же ж ты раньше-то до этого выживал, горюшко ты дедуктивное?».       Вероятно, доселе возле него вечно присутствовали нянчащиеся с ним друзья-товарищи из ВДА… Что поменялось сейчас?       Вновь всплывает смутное отдалённое предчувствие, будто я нечто упускаю. Словно бы завеса над истиной сызнова приоткрыта для меня исключительно частично.       Паззл не целостен. Чего-то не хватает. Множества важных деталей, которые я понятия не имею, где искать. Да и не уверена, хочу ли? Неведенье порой способно стать лучшим даром из всех.       Что же не так? Глобальным вопросом задаюсь, если честно.       Что не так с Вооружённым Детективным Агентством? Что не так конкретно с Рампо Эдогавой, казалось бы, вцепившимся в мою особу мёртвой хваткой по некой неизвестной причине?       И что вообще не так со мною, раз мне, чёрт побери, в глубине души почему-то далеко не наплевать на судьбу сего эгоцентричного Лиса?       Это потому что он спас меня? Это потому что я спасала его? Потому что за период нашего обоюдного сотрудничества неосознанно умудрилась чуток привязаться к нему, невзирая на его зачастую скверный характер? Или потому что я ощущаю, насколько данный человек беззащитен физически, и мне банально на подсознательном уровне, можно сказать, уже чисто по привычке хочется оградить его от накликанных им на самого же себя опасностей?.. Профессиональная деформация? Быстровато она выработалась как-то…       Либо то — нечто совершенно иное? Заключающееся в практически невесомых, чуточку робких, чрезвычайно аккуратных прикосновениях тонких и опаляюще-горячих пальцев к правой коленной чашечке?.. Так. Стоп. Лишнее. Это уже определённо лишнее. Нужно уметь вовремя затормозить, иначе совсем беда будет… Абсолютно точно глупая беда в данном-то тяжёлом случае. Причём именно для меня.       Покуда мы неспешно топали ко входу в метрополитен, сыщик безостановочно да самозабвенно увещевал с неким явственно шаловливым настроем:       — Вот видишь, как Известнейшему детективу нелегко живётся? — капризного упрёка у него в чрезмерно звонком голоске хоть ложкой греби. — Разве твой мизерный умишко не способен элементарно докумекать, что такой высокопоставленной персоне, как я, попросту необходим под боком постоянно бдящий боец и до кучи кто-нибудь способный всегда следить за порядком в моих апартаментах?       Ну вот, опять двадцать пять, блин. Смотрю, он намерен бороться до победного. О, Господь Всемогущий, что за упёртое дитя?!       — Тогда ты выбрал совершенно не того кандидата в телохранители, — я повела плечами не без толики заново нарастающего раздражения. Про вакансию домработницы вообще промолчу, пожалуй. То ещё «счастье», наверное. — Лучше возьми кого-нибудь другого. В мою квалификацию полноценная защита кого-либо не включена, увы, — и вперила ранее скошенный к собеседнику угрюмый взгляд обратно на дорогу пред собою.       — Хех, однако уже трижды ты вполне успешно опровергла данный факт, — с пакостной хитринкой протянул он, пуще прежнего по-лисьи разухмылявшись, чересчур уж довольно прищурившись. — Пф, да хорош уже прибедняться-то, а?..       Думала было жёстко парировать его фразу. Даже лицом к нему повернуться и рот разинуть успела… Да так его и закрыла, таращась, будто бы под гипнозом, немигающим взором на слегка сжатую левую кисть спутника, не погружённую в карман штанов в типичном жесте.       Естественно, наше недавнее экстремальное приземление не только мне аукнулось плохими последствиями.       Кожный покров в районе костяшек на пострадавшей пятерне у Эдогавы был грубо, весьма серьёзно счёсан. Оттуда исподволь сочилась багровая субстанция, мерно струилась по тонким фалангам к кончикам пальцев да капала прямиком на асфальт, «украшая» его мелкими кляксами.       Чёрт. Просто чёрт. Он специально не подавал виду? Тоже терпел? Ох, балбес. Ясно теперь, отчего мне доселе мерещилась некая лёгкая щепотка напряжённости у него в тоне. А я не заметила всего этого сразу из-за собственного эфемерного шока. Плюс, видимо, непреднамеренно допустила при падении больше ущерба преимущественно спасаемому, нежели себе самой. Хреново. Не так всё должно быть, совсем не так.       — Кровь, — словно в трансе пялясь на чужое увечье, невпопад констатировала я, молниеносно встав как вкопанная, тем самым заставляя неохотно притормозить и малость озадаченного напарника. — У тебя кровь, — повторила буквально механическим голосом робота.       — А у тебя ещё и гематофобия, что ль? — не без скептицизма изрёк Рампо, окинув мою фигуру с макушки до пят оценивающе-насмешливым взглядом из-под чёрных длинных ресниц. — Да ты просто находка для психотерапевта! — Издевается надо мной в довесок, вы только посмотрите на него. Лисье недоразумение.       — Да нет же, балбес! — в сердцах прошипела сквозь крепко-накрепко сжатые челюсти, параллельно аж закипая внутри от злости на собственную халатность. Не позволив, конечно же, вознегодовавшему сыщику приняться экспрессивно возмущаться по причине оскорбления, веско дополнила: — Перевязать нужно. Или есть желание к Йосано-сан под крылышко загреметь из-за такого пустяка? — кривовато усмехнулась явно немножко сбитому с давешнего «боевого» настроя компаньону.       — Э-э… Не. Не особо, честно говоря, — кратко, отрывисто отозвался Эдогава, даже минутки не поразмышляв.       Что, Лисёныш, аналогично не шибко хочется попадать под опеку нашего штатного врача с поистине неординарным методом исцеления, верно? Слыхала я накануне из лазарета ВДА такие душераздирающие истошные вопли, что лично мне желание когда-либо получать ранения на службе напрочь отбило. На всю жизнь, ежели быть точной.       Я и так от нашего «Доброго Доктора» нынче шифруюсь со своим многострадальным увечьем, кстати. Хвала Всевышнему, что Акико отнюдь не всегда блюдёт строгий график работы, и ей подобное, в принципе, даже позволяется. Тут мне крупно повезло, не спорю.       — То-то же, — изобразила я на осушенных губах уже вполне искреннюю полуулыбку. — Деньги есть? — Приметила еле-еле изогнувшиеся тёмные брови визави да уточнила: — Зайдём в аптеку.       — Не-а. Я почти всё в кафе потратил. Осталось только на проезд. — Ох, сама Беспечность! Я как-то не очень и надеялась, поскольку воочию наблюдала за той уймой поглощаемых детективом блюд, которые он заказывал без разбору. Об адекватной экономии, как погляжу, сей индивидуум вообще ни слухом ни духом. — Но-о-о, — тягуче произнёс нараспев с какой-то заискивающей, шкодливой интонацией, — моя квартира как раз должна находиться не слишком далеко. Примерно через пару станций отсюда, кажется. Или через три? — по-видимому, данный занимательный вопросец вынудил Рампо недурственно пораскинуть своими гениальными мозгами. — Блин, метро так по-дурацки устроено! Какой идиот его придумал? Там же сам чёрт ногу сломает! — совсем уж рассерженно посетовал в финале, расстроенно надулся да фыркнул, аки самый настоящий лис, чью укромную норку посмели растревожить.       Невероятно. Он реально собирается добиваться поставленной перед собой цели любыми средствами? Не намеревается упускать своего. Неугомонный и хитрющий. Господи, как я могла связаться с подобными манипуляторами? Куда катится моя жизнь?..       — Ты что, — медлительно начала, заодно не без шлейфа подозрения воззрившись на торжественно скалящуюся бессовестную мордашку напротив, — нарочно меня заманиваешь?       — Кто знает… — Ну они иногда прям как две капли воды с Дазаем, ей-богу! Два сапога пара, ё-моё. Не люблю сапоги. Предпочитаю ботинки.       Хей, но у него там точно настолько серьёзно конечность повреждена? А то пока всё это что-то исключительно на искусное симулирование смахивает.       Однако и покинуть сего великовозрастного ребёнка я тоже банально не способна после всего, что недавно приключилось. У меня-то совесть имеется. В отличие от некоторых пронырливых личностей, проворачивающих сомнительные махинации у меня за спиной. Ненавижу эти плутовские игры.