Сказ о сладкой Правде и горькой Лжи

      Зачастую мы с Великим детективом уходили из нашей общей обители в разное время. Здесь уж я подсуетилась, грамотно высчитав оптимальное расположение стрелок часов, чтобы обгонять сожителя и незамеченной тенью выскальзывать из апартаментов. А недавний инцидент со столкновением в ванной был всего-навсего мизерным просчётом с моей стороны, поскольку я умудрилась проспать аж до третьего звона будильника по причине практически бессонной ночи накануне. Сама виновата, короче.       Конкретно на работе я аналогично усердно пыталась избегать встреч с соседом по жилплощади. Потому цеплялась за каждую первую попадающуюся миссию, лишь бы случайно не угодить на задание в паре с главным уникумом всея ВДА.       Назад со службы возвращалась наоборот попозже, дабы переждать временной отрезок, когда Эдогава без зазрения в принципе отсутствующей совести залипал в телевиденье на моём койко-месте. Засим он топал в свои весьма скромные хоромы, погружаясь там в ночную спячку. И, как это говорится, именно тогда «просыпалась мафия»… Ну, то бишь изрядно уставшая я аккуратно заползала в дом, который, кстати, нашими обоюдными стараниями (на самом деле, в основном, только моими, ибо Рампо исключительно регулярно нехотя менял воду в вёдрах, ныл о тотальной скучище и бесил меня) наконец-то приобрёл божеский вид безо всех тех вариаций ужасающих загрязнений.       Провожать сыщика до здания Агентства и обратно я даже в мыслях не имела. А никто мне не приказывал слоняться за светилом дедукции повсюду, речь шла лишь про наше совместное проживание! Да, находить для себя лазейки в распоряжениях начальства и мастерски придираться к словам — воистину мой конёк.       Повторюсь: я ему не нянька и уж точно не мамочка, пускай он иногда так меня явно в шутку и величает.       Такова она — изобретённая лично мною универсальная тактика «минимального контакта». Любого: и вербального, и физического. Последнее для моей гиперчувствительной в аспекте осязания особы наиболее приоритетно.       Вот так, постепенно приспосабливаясь к новому порядку вещей, мы и жили да не тужили. Сосуществовали во вполне терпимом симбиозе… Покуда в доме без объявления войны не отрубили воду на целый, мать-перемать, день. Плановые ремонтные работы у них там, видите ли, затеялись.       Вестимо, ни в водичке поплескаться, ни руки нормально помыть, ни прочих «прелестей» нам аж до самого глубокого вечера не светило. А когда засветило, я тотчас собрала банные принадлежности да первой ринулась в вожделенное помещение набирать водицу в обширную ёмкость ванной.       С непосредственным хозяином квартиры у нас как-то не водилось строгого расписания или планирования очередей в данную комнату. Просто с утра я совершала весь необходимый моцион раньше него, а вечером наоборот — позже. Достаточно идеальный расклад вытанцовывался-то… До сегодняшнего дня.       Я исключительно успела расслабиться, окунуть утомлённое тело под приятно согревающую жидкость, набранную примерно до уровня ключиц, да с облегчённым выдохом откинуться на контрастно холодящий кожу спины металлический бортик сзади, как вдруг… дверь в ванную хлёстко раскрывается на всю возможную ширь, заодно закономерно грохнувшись о стенку.       Твою-то мать!.. Просто… Какого. Хрена?!       Запереться запамятовала, святая простота. Наивно считала, мол, сожитель пока не настолько офонарел, чтоб совать свой длинный нос туда, где шелестит вода из-за чужого присутствия. Никогда ещё я так не ошибалась.       Весь организм на краткое мгновение попросту окаменел, одеревенел, оледенел… Ага, и ещё тысяча и одно описание моей крайне ошеломлённой персоны, напрочь оцепеневшей в статичной позе.       Моими первостепенными экстренными действиями после мимолётного замешательства являлось: а) с плеском водицы инстинктивно подогнуть колени поближе к грудной клетке; б) отрывисто повернуть голову в направлении нахального вторженца, не ведающего о таком тривиальном термине как «постучаться»; и, наконец, в) молниеносно сомкнуть веки, будучи в полнейшей готовности к чему угодно. То самое смутно угадываемое по нарастающей звучной поступи «что угодно» без какого-либо смущения помаршировало прямиком сюда.       Нет, стыда у него всё-таки отродясь не существовало. Если его воспитывал Фукудзава, то… плохо воспитывал. Очень, очень плохо. Мне казалось, сей волевой с виду мужчина банально обязан уметь держать детей в ежовых рукавицах. Ну, креститься надо, когда кажется, как советует одна русская поговорка.       С абсолютно непроницаемым хладнокровием на лице и оглушающе вопящим благим матом внутренним голосом в черепной коробке я плавно распахиваю очи да совершенно индифферентно наблюдаю за стрелой сиганувшим к ванной Эдогаве, обмотанным тканью полотенца в районе тазобедренной области. За последнее отдельное спасибо. Серьёзно.       Хей, дар речи, ау-у-у, где ты?.. Канул в небытие, наверное, бедняга. Земля ему пухом.       Под моим убийственно-ошарашенным взором Рампо безо всяких стеснений прямёхонько так, в полотенце, проворно перелезает через бортик и оглушительно в воцарившемся ранее звенящем затишье хлюпается в воду с противоположного боку от нехило опешившей меня. В доселе занимаемой лишь мной ёмкости с тёплой жидкостью уровень оной сразу повышается ещё интенсивнее, а мé‎ста катастрофически начинает не хватать. Тем паче мне. Поскольку в отличие от скукоженной ныне в три погибели меня полуобнажённый напарник конфуза не испытывает ни на грамм и, безмятежно оперевшись спиной о перекладину ванной, вытягивает свои тощие грабли… то есть, пардон, ноги на всю долготу. Плюс внаглую еле-еле касается под водицей ещё не нагревшимися после ледяного кафеля стопами моих оголённых бёдер с обеих внешних сторон. Что, разумеется, заставляет меня мысленно нервозно икнуть, моё резко выпрямившееся в осанке тело — налиться мерзким напряжением, а лоб — пуще прежнего покрыться липкой испариной.       Господи, какой же фантасмагорический, элементарно не поддающийся осознанию абсурд сейчас творится…       Тактика «минимального контакта» только что благополучно низверглась в Тартарары. Причём с поистине колоссальных высот.       Кровь невольно отхлынула от щёк. Дышать потихоньку становилось чуток тяжелее.       Поджала подрагивающие по причине буквально клокочущей в груди неистовой ярости уста, перманентно прожигая колючим взглядом воображаемую дырку во лбу у слишком беззаботного сожителя. Вот как тут с ума не сойти, а?       Мне б сейчас, конечно, пулей выпрыгнуть из воды и от души прописать кое-кому смачных тумаков, да — вот беда! — полотенце висит далековато, дабы добраться до него рукой с подобного жутчайше щекотливого положения и вместе с тем ненароком не продемонстрировать бесцеремонному незваному гостю то, чего демонстрировать не следовало бы ни при каких обстоятельствах. Придётся не рыпаться пока.       До кучи ещё самообладание было б неплохо возвратить на родину. И способность внятно изъясняться желательно тоже.       Ну, «два — один», я полагаю? Уже, к сожалению, не в мою пользу. Или тут скорее «два — два»?.. Тц, да без разницы, блин! Что за беспредел вытворяет этот мелкий беспардонный упырь?!       Спустя несколько секунд молчания да моего беспрерывного немого негодования уложивший свою дурную башку затылком на металлическую перегородку детектив блаженно протянул:       — Э-эх, хорошо-то как, что ты воды набрала. — Мой до предела напряжённый настрой он определённо в упор не желал замечать. Сладко зевнул в пятерню и дополнил чрезвычайно рассерженно: — Мне уже спать давным-давно пора бы! А её всё никак не собирались давать. Терпеть не могу ждать! — Ну, по тебе трудно сего не приметить. В особенности после таких-то выкрутасов.       Водрузила переплетённые предплечья на согнутые пред собою коленные суставы, тем самым обеспечивая себе шанс максимально заслонить наготу. Лодыжки под жидкостью аналогично скрестила меж собой. Вытолкнула раскалённый воздух через нос, тщательно взяв эмоции под абсолютный контроль.       Ох, я его сейчас и отчитаю, Лисёныша такого сумасбродного.       Однако всё, на что я сумела себя сподвигнуть — это короткое покашливание в ладонь да изречённое каким-то механическим, обезличенным голосом с помалу нарастающим раздражением:       — И… Как мне это вообще понимать?       — Ну, не знаю, — собеседник не без откровенной насмешки непринуждённо пожал худощавыми плечами, кости на каковых различимо выпирали, обтягиваемые тонкой, румянящейся из-за жары кожей. Или это лишь мне одной здесь так невыносимо душно?.. — Попробуй включёнными мозгами. Если не получится, то не расстраивайся.       Ёрничает в придачу. Совсем стыд утратил. И совесть вдобавок.       — Рампо, блин! — тембр с резкостью приобрёл требуемую твёрдость, угрожающие нотки и необходимую для возмущений громкость. — Я не об этом, ты ведь сам в курсе, чёрт бы тебя побрал! — Раздосадованно цыкнула, отметив в явном недоумении выгнувшиеся чернеющие брови у гения дедукции, даже поднявшего свою глупую головёшку с перекладины. Да вот только не заливай, дескать, ты ни слухом ни духом об истинной проблеме и причине моей вспыльчивой реакции!.. Со стоическим терпением разложила сему надменному ребёнку ситуацию по полочкам: — Ты вломился ко мне в одном полотенце, пока я купалась. И теперь сидишь со мною в ванной как ни в чём не бывало.       Он размышлял недолго.       — Ага, — нисколечко не обескураженно подтвердил да единожды согласливо кивнул. А ведь я-то не спрашивала. Я констатировала факт тогда.       — Ничего не смущает? — всё же поинтересовалась с за малым не дёргающимся на нервной почве веком.       — Не-а, — уже в отрицании мотнул гениальной черепушкой опять сощурившийся Эдогава.       — Ой, ну и фиг с тобой! — и вовсе чуть ли не всплеснула руками я, рывком отвернув голову от этого несносного уникума.       Мне с таким поистине чокнутым балбесом в подобном ужасно неудобном положении не совладать.       Чёрт, он просто-напросто невменяем. А ежели продолжит периодически невесомо дотрагиваться пятками до моего кожного покрова в районе внешней части бёдер, то я к нему с данной характеристикой непременно присоединюсь. Правда, немножко в ином смысле…       Спину мою ему уже всё равно созерцать «посчастливилось», значит, и стесняться демонстрировать старые шрамы особого повода нет. Главное позу ни в коем случае не менять.       Эх, а я ещё там волосы, коль не ошибаюсь, хотела помыть. Ведь это с моими-то длинными лохмами — весьма энергозатратная процедура, между прочим!       Плюс я собиралась банально понежиться в горячей водичке после изматывающего рабочего дня, а тут — вот те нате! Сюрприз, мать твою.       Лады. Попросту переждём, покуда Его Величество не соизволит свалить в туман, покиснув в согревающей водице перед сном. А там, глядишь, и закрученные на макушке в тугой пучок локоны прополоснуть нормально смогу.       Терпения у меня хоть отбавляй. Пока что.       И вот мы… сидим. Дружно отмалчиваемся. Я на сего треклятого Лиса даже смотреть не намереваюсь да неизменно отстранённо таращусь куда-то в направлении дверного проёма. А вот он пялится. Пристально, в упор прямо. Вероятно, специально ни капли не собирается прятать данный нюанс.       Чужие ступни по-прежнему регулярно с преувеличенной осторожностью прикасаются к погружённым под затемнённую водную гладь бёдрам, порождая у меня вероломную мелкую дрожь и коробящие мурашки со вздыбливающимися волосками по телу.       Скулы постепенно наливались предательским жгучим пламенем.       Вновь поджала слегка подрагивающие уже отнюдь не из-за ярости губы.       Он… нарочно, что ли? Словно бы делает и наблюдает. Ежели это так, то, ей-богу, я его придушу и скажу, что так и было.       — Хватит уже, а? — не выдержав очередного тактильного контакта, решила немедленно восстановить меж нами контакт зрительный, недовольно искоса зыркая на нежеланного соседа по ванной.       Когда он уже смоется? Эм. В переносном смысле слова, естественно.       — Ты щекотки, что ль, боишься? — подозрительно-озарённо задал воистину риторический вопросец Рампо, еле не вынудив меня поперхнуться воздухом.       «Щ-щекотки»?! Нет, несмышлёный Лисёныш. Совсем не по причине страха щекотки меня так вечно крючит при столь бережных тактильных взаимодействиях. Ох, куда там какой-то щекотке до этого… Посему, ради всего святого, петляй отсюда подобру-поздорову, покуда не поздно, наивное ты дитя!..       Сыщик тем часом не без толики задумчивости настораживающе тягуче добавил:       — Хотя-я-я, если вспомнить… тот идиот из семейки Кавасаки, кажется, говорил, будто тебе понравилось, когда мне пришлось держать тебя за колено, чтобы ты не накинулась на тех несчастных, кто посмел тебя рассердить, и не заразила их бешенством, тем самым напрочь опорочив мою репутацию Великого детектива, — он издевательски, чрезмерно ехидно фыркнул да чуточку склонил набок головёшку с растрёпанной повлажневшей шевелюрой. А я внутренне похолодела, замерев скрученным, обнимающим себя истуканом и уставившись на оратора немигающим взором. — Получается, тебе, наоборот, нравится щекотка, — лениво растягивая гласные, вынес неутешительный, однако немножко неверный вердикт маэстро дедукции.       Благо, хоть очки свои злосчастные с собою в ванную комнату не приволок, иначе раскусил бы меня, аки орешек. Позорище было б то ещё.       Ох… Хана. Он ведь всё сберёг в собственной памяти, по идее, самоочищающейся от ненужного хлама. Песец. То бишь, пардоньте, Лис. В любом раскладе он подкрался ко мне незаметно, исподтишка.       Капец… Как быть?! Как же мне быть?.. Отсутствует всякое желание палить свои постыдные слабости такому задиристому индивидууму. Проблем потом не оберёшься.       — Зоркий ты Лис, — в сердцах с досадой пробормотала под нос, не отдавая себе отчёта в том, что мелю, по поводу накрывшего меня по самую макушку отчаянья.       Хуже стало только то, что меня услышали.       — Чего? Как-как ты меня назвала? — всплеснувший жидкостью вокруг себя собеседник аж глазёнки свои зеленющие распахнуть удосужился да сподвигся усесться ровнее, находясь, очевидно, в некоей степени замешательства.       Ну, всё. Звиздец. Раз сказала «А», доведётся и «Б» говорить. Обратной дороги нет.       — Лисом. Причём зорким, — наиболее непоколебимо уточнила, а дальше дополнила в качестве этакой транскрипции: — Всё всегда замечаешь, вечно по-лисьи ухмыляешься и постоянно хитришь.       — Пф, в каком месте это описание ко мне подходит? — Да вот в таком, что ты в довесок ещё и фырчишь, будто эта самая плутоватая животинка. Даже сейчас. — И вообще, я не люблю лисов! — не без недюжинного негодования поделился данной достаточно противоречивой информацией напарник.       — Проблемы с самооценкой? — не удержалась от шпильки я, язвительно оскалившись уголком рта.       — Прекрати! — аж возопил детектив с искренним возмущением.       А я не сдержалась по причине излишне экспрессивной реакции коллеги да, со щепоткой задорности прыснув, тихонько захихикала, заслоняя уста кулаком.       Вроде и Лис, а дуется забавно, словно самый натуральный хомяк. Сколько у него там этих звериных личностей в одной шкуре-то затаилось?..       Отлично, щекотливая (о, снова каламбур!) тема диалога вроде как успешно оттеснена на второй план. Слава Всевышнему.       Н-да, кошмар, дамы и господа! Мы с Известным сыщиком всея Йокогамы почти голышом (а кое-кто вовсе целиком без какой-либо одежды, ага) сидим в одной ванной и болтаем обо всякой форменной бессмыслице. Вот это отборная дичь! Уж не снится ли мне подобная фантасмагория? Ибо лишь в сновидениях такой сюрреалистический бред и творится зачастую.       Веселье моё, впрочем, длилось недолго.       Подозрительный шорох волнуемой водицы заставил меня распахнуть доселе прижмуренные очи, убрать кисть от губ да не без подлинного шока уставиться на внезапно передислоцировавшегося шибко уж близко ко мне сожителя, наклонившегося немного вперёд. Для пущего удобства и, по-видимому, чтоб ненароком не рухнуть ниц, сей поистине сумасбродный персонаж, не слишком приятно нависающий надо мной, совершенно неожиданно для чудовищно оторопевшей меня осторожно так опёрся ладонью прямиком на… мою коленную чашечку. На правую. Опять двадцать пять.       Да какого ж хрена этот великовозрастный ребёнок вытворяет?! Совсем уже… всё?..       О, кто-то там свято считал, мол, давешняя неловкая мне одной тема далеко позади? А чёрта с два.       — Слу-у-ушай, раз тебе так нравится щекотка, то давай-ка… — в типичной манере пропел беззастенчиво нарушающий моё личное пространство индивидуум, придвинул на до смешного мизерное расстояние собственную хитрющую моську к моей застывшей в неверии физиономии да совершил непродолжительную театральную паузу.       А у меня меж тем глаза плавно расширились буквально до предела. Сердце вероломно трепыхнулось под рёбрами, сбиваясь с размеренного ритма, сжимаясь за грудиной в обжигающий комок. Вдобавок щёки вспыхнули как никогда и дыхание стало слегка натужным.       Ух, как жарко, как же тут жарко! Нет-нет, мягко да аккуратно возлежащая на коленном суставе загребущая лапа, порой с невесомостью как бы невзначай поглаживающая тонкими фалангами по мокрой коже, здесь абсолютно ни при чём!       Но Эдогава… Уж не собирается ли он мне п-предложить?.. Да что за ересь сейчас происходит?!       Готова поклясться, мои зрачки нынче занимают практически всю насыщенно-рубиновую радужку, создавая этакое подобие затмений в двукратной миниатюре.       А затем меня нежданно-негаданно со всего размаху спустили с небес на землю, по ощущениям, мчащимся вниз на сверхзвуковой скорости метеоритом:       — … Давай-ка ты меня лучше пощекочешь! Вдруг мне тоже понравится?..       Немая сцена.       У меня непроизвольно с нервозностью дёргается то самое треклятое колено. Пятерня нерасторопного Рампо соскальзывает по влажному кожному покрову, обтягивающему твёрдый сустав. Детектив опрометчиво теряет опору и, вестимо, валится ничком прямо на до одурения ошеломлённую всем этим безобразием несчастную жертву в моём лице. Меня придавливает живой массой, насильно полностью погружает спиной под водную гладь.       Вот и прополоскала волосы, называется. Не вовремя и не по плану. Ещё и грязной воды наглотаться немножко ухитрилась. Блеск, короче.       Вынырнула я вся промокшая, рассвирепевшая, пышущая первобытной яростью и непреднамеренно малость ощупанная кое-кем, кто поначалу на миг испуганно шарахнулся от меня, как от прокажённой, когда узрел мой убийственный настрой да почуял сгустившуюся вокруг опасную ауру, принадлежащую мне.       Отпустила боковые бортики ванной, за которые сперва вцепилась в процессе «восстания» из-под воды. Отыскала полыхающим немыслимым гневом взглядом виновника творящегося ныне балагана — рассеянно хлопающего чёрными ресницами да отфыркивающегося аналогично мне.       С наших взъерошенных прядей волос жидкость лилась в три ручья.       Чисто на автомате заслонила грудную клетку предплечьем (а толку-то, ежели уже всем благополучно посветить успела?).       Издала сквозь плотно стиснутые зубы замогильное утробное рычание потревоженного дикого зверя, пребывающего в стадии берсерка:       — Э-до-га-ва…       Буквально по слогам вкрадчиво произнесённое с откровенной угрозой расправы имя Великого сыщика возымело на традиционно возвратившуюся беспечность оного… почти нулевой эффект. Правда, из ванной он всё-таки дальновидно выполз, недовольно протирая намоченную рожицу и за малым не оскальзываясь на водице, щедро расплёсканной по полу нашими недавними барахтаньями.       — Что? — не без чёткого шлейфа укоризны спросил он, как будто ничегошеньки неординарного минуту назад не происходило. Параллельно взялся тщательно выкручивать влагу из крепко завязанного в районе поясницы полотенца, не иначе как чудом удержавшегося на законном месте при нашем-то обоюдном экстремальном купании. — Ой, да ладно тебе! Ты ж всё равно наверняка собиралась и голову мыть. Ну вот… а я из-за тебя весь промок!.. — и как раз после данной фразы ему прямёхонько в лобешник прицельно прилетело первое, что попалось мне под руку. Кажется, гель для душа. Или шампунь? Да без разницы! Щас всё в расход пойдёт, мать его за ногу!       — Пшёл вон! — взревела я не своим гласом, приправив реплику рандомным пластиковым тюбиком, запульнутым в явно опешившего от моей прыти оппонента. На сей раз угодила уже в область солнечного сплетения. А сил не жалела так, что обиженно потирающий доселе ушибленный лоб хлипкий Рампо аж второй кистью за новое увечье схватился. — Брысь отсюда, Лисёныш пакостный! — С горем пополам отрытый вслепую на полке бутылёк с неизвестным содержимым врезался в спешно захлопнувшуюся за противником дверь, за каковую он разумно соизволил, наконец, ретироваться. Ишь ты, предусмотрительный какой! Да я его сейчас голыми руками задушу! — Не дай Бог ещё хоть раз такое учудишь! Ноги́ моей в этом доме тогда не будет! — подобные ультимативные разоряния уже были адресованы исключительно безмолвной деревянной преграде.       Стремительно капитулировавший из нашего «поединка» Эдогава, наверное, схоронился в своей комнате, заперевшись там от греха подальше. Не самое глупое решение с его стороны. Поскольку так и до рукоприкладства ненароком дойти можно. От души б залепила ему звонкую оплеуху, ей-богу.       Шумно вытолкнула через нос воздух, разгорячённый жгучим стыдом вперемешку с неимоверной злостью. Смахнула воду с лица вместе с влажными растрепавшимися локонами, вывалившимися из основной причёски. Медлительно опустилась обратно в исходную позицию, в которой возлежала в ванной до идиотского явления того лисьего недоразумения.       Остываю я весьма быстро. Отходчивая просто, эх… Злопамятная, но отходчивая, ага.       Затылок упёрся в твёрдую поверхность металлической перегородки сзади. Едва уловимо подрагивающие веки плавно сомкнулись. Подушечки пальцев против воли легли на правую коленку под аккомпанемент чего-то тоскливо ёкнувшего за рёбрами.       Ну и беда… Тц, проклятье. Хватит думать об этом!..       Н-да уж. А ситуация-то, без шуток, чересчур щекотливая получилась. Божечки.       И вот как с этим Лисом не сойти с ума?

***

      Выходные стали для меня чем-то на порядок похуже трудовых будней с разномастными выматывающими что физически, что морально миссиями. Хотя бы потому, что мне доводилось мариноваться в одной квартире с неугомонным самовлюблённым сожителем… Нет-нет, сбегать на долгую прогулку, длящуюся аж до глубокого вечера, никто мне не запрещал.       Однако именно сегодня беда нагрянула, откуда не ждали. Впрочем, нет. Я ждала её, правда, суток этак на трое позже. В общем, те самые небезызвестные женские «красные-дни-календаря» коварно подкрались исподтишка.       Напоминаю: с болевыми взаимодействиями любого сорта у моей многострадальной персоны всегда складывались откровенно напряжённые отношения. А теперь представляем, насколько мучительными для меня будут все те отнюдь не импонирующие, умноженные примерно раза на два ощущения, каковые сопровождают пресловутый ежемесячный дамский процесс.       Короче, мне было хреново. Очень.       Настолько хреново, что оставалось исключительно желание валяться на диванчике ветошью и никогда не возвращаться в вертикальное положение. Только — вот несчастье! — моему бесцеремонному напарничку позарез внезапно приспичило праздно попялить в телевизор. Посему мне пришлось смещаться в полусидячую позу, усердно сохранять между нами максимальную дистанцию да тихо злиться в уме на треклятого Эдогаву, до одури раздражающе хрустящего своим провиантом на месте по соседству под аккомпанемент достаточно громко галдящих динамиков зомбоящика. Выгнать непосредственного владельца апартаментов из его же жилплощади совесть мне не позволяла.       Пока что. Поскольку он начинал постепенно бесить меня всё больше и больше попросту собственным присутствием, существованием, дыханием, любым движением, каждым воспроизводимым даже мизерным звуком.       Вдобавок порой, когда ноющее чувство в районе пониже пупка приобретало особенно нестерпимый характер, немилостиво заостряясь, словно наточенное лезвие кинжала, мне не под силу было унять шумное пыхтение либо и вовсе приглушённое шипение сквозь поплотнее сжатые челюсти.       Господи, почто мне так фигово-то, а?       И конкретно после очередного приступа спазматических ощущений в животе да сопровождающего их сдавленного «уф-ф», невольно выскользнувшего из моего рта, восседающий неподалёку сыщик вдруг не выдержал и с неподдельным негодованием воскликнул:       — Да что не так-то?!       Меня всю прям передёрнуло по поводу подобной неожиданности и заодно из-за чрезвычайно оглушающей интонации детектива, сердито искоса зыркающего на меня зелёными глазищами.       Тоже скосила взор в его сторону да, старательно переборов малость натужное дыхание, не без напускного нерушимого хладнокровия лаконично отрезала:       — Ничего. В порядке всё, — и аж зажмурилась, вновь отворачивая голову от собеседника, ибо то самое режущее чувство лишь возросло.       Чёртов Рампо со своим чёртовым громогласным голоском да чёртовым праведным гневом! Молчал бы лучше, и всем было б гораздо легче. Мне — в особенности.       — Тогда чего ты тужишься, будто… — он совершил паузу, подбирая наиболее меткое сравнение, — ну, я даже не знаю… как при родах, что ли?!       Офигеть не встать. Придумал ассоциацию, называется.       В принципе, то, что я свой периодически до жути щемящий живот иногда баюкаю пятернёй, вполне способно навеять некие смутно настораживающие сравнительные примеры. Но у меня ж там никого внутри отродясь не водилось, в конце-то концов! Совсем уже, что ли, с дуба рухнул этот балбес — такие чиканутые заявления вбрасывать?!       — Тебе-то какая, — я прервалась, с тяжестью выдохнув по причине скрутившего меня по-новой спазма, — какая разница? — Нет, реально, ему это вообще на кой сдалось? Бесполезные знания же. Один из самых ненавистных Великому сыщику факторов в нашем бренном мире.       До крайности возмущённый ответ Эдогавы меня ни на грамм не удивил и даже, если честно, толком не разозлил:       — Ты мешаешь мне смотреть телевизор, вот какая мне разница!       Тц, ну кто бы сомневался, серьёзно!       — П-поразительный эгоизм, — прохрипела на грани слышимости, за малым не сворачиваясь калачиком, ведь боль неумолимо приобретала всепоглощающую интенсивность.       Н-да, я банально свыклась с подобным извечно бестактным поведением сожителя, вот и не агрюсь чересчур рьяно. Да и к тому же неприятное давление в нижней части брюшной области просто не позволяло нормально выплеснуть всю накопившуюся озлобленность, вынуждая концентрироваться исключительно на нём.       — Если ты больна, — тем часом с капризным недовольством принялся вслух рассуждать маэстро дедукции. Осёкся да, к моей вящей досаде, не без явственной издёвки продекларировал, подперев подбородок тонкими пальцами в театральной задумчивости: — Хотя, почему это «если»?.. Ты больна! — О, спасибо за поставленный прямо на дому диагноз, мистер Доктор-сан! Славный сервис у Вас. Десять из десяти, блин. — Так что отправляйся-ка туда, где всем больным и место — в лазарет! — провозгласил он мне с дичайшей самоуверенностью.       Ой, в чём дело? Мы уже хотим скоропостижно избавиться от своего телохранителя-домработницы, что ль? А раньше надо было гениальные мозги включать, когда туда ни с того ни с сего взбрела воистину абсурдная идея о нашем общем проживании под одной крышей!       Ух и балбес же мелкий… Ведь даже не собирается щадить мою бедную нервную систему.       До кучи нужно как-нибудь популярно объяснить столь неловкий момент этому взрослому ребёнку, поскольку с него в действительности станется сплавить меня на лечение. И не приведи Господь, чтобы он докумекал обратиться за этим непосредственно к штатному врачу ВДА, с которой у них, кстати, весьма крепкие дружеские отношения. А он-то докумекает, вот как пить дать. Попросту назло мне и на потеху себе.       — Эта… болезнь немного иной природы, — взялась я неохотно проводить завуалированный ликбез на тему особенностей женского организма. Такой себе из меня учитель, ей-богу. — Она… неизлечима. По крайней мере, для меня, ух…       Туманные фразы — наше всё. И ничегошеньки смущающего не ляпнула, и вроде как вкратце приблизительно описала ситуацию сему несмышлёному в данном аспекте Лисёнышу.       Ага, именно, что «вроде как».       — Пф, да ладно! Откуда такой метафизический бред? Ты что… действительно неизлечимо больна? — Периферийным зрением я приметила, как выгнулись тёмные брови у, очевидно, недоумевающего светила дедукции. — И что ж у тебя? — тень то ли специально преувеличенного изумления, то ли скептического недоверия, сопряжённого с отчётливой насмешкой, не покидала лисью моську сидящего подле коллеги.       Ох, мать. Сейчас он там понапридумывает мне букет заболеваний… Проклятье, и чего б ему обожаемыми чудо-очками не воспользоваться? В мгновение ока бы всё понял. Ах да, они же в другой комнате, а ему, естественно, несусветно лень ради какой-то там незначительной меня даже поднять свою королевскую задницу с насиженного места. Проще подокапываться да вымотать мне все нервы в довесок. Очаровательный расклад. Убийственный.       — Уф, да не в том смысле! — мигом раздосадованно вскинулась я в направлении несведущего гения. — Боже, — удручённо потёрла переносицу, зажмурившись аж до ярких бликов, хаотично пляшущих во тьме сомкнутых век. Болит, зараза. — Оно само пройдёт примерно дней через пять. Это просто… женское, вот! — взмахнула ладонью в неопределённом жесте, порой чисто рефлекторно покусывая сухие уста, дабы хоть чуть-чуть оттеснить жжением в них ноющее чувство в животе. Эх, кабы подобные меры хотя бы капельку помогали…       — А поконкретнее? — Блин, Рампо, какого рожна ты стал таким любопытным и дотошным?! Передача по телеку неинтересная попалась?       — Если я расскажу тебе конкретнее, то Йосано-сан, скорее всего, сожрёт меня с потрохами, когда прознает, что ты получил эту информацию от меня, — на полном серьёзе отозвалась я, параллельно судорожно сглотнув вязкую слюну, скопившуюся в ротовой полости.       Нет, наш доблестный доктор стопудово прирежет меня где-нибудь в укромном уголочке своим внушительным тесаком и скажет, мол, так оно и было. Ибо чрезмерно подробные знания про женскую физиологию вполне способны ненароком сломать «хрупкую детскую» психику несчастному великовозрастному Лисёнышу, из-за чего он и вовсе может начать шарахаться от представительниц противоположного пола как от огня.       И Акико тогда всенепременно пропишет мне чудодейственных люлей за подобный-то проступок. А Директор к ней с радостью присоединится. Ну, и департамент полиции наверняка аналогично им помочь не погнушается.       Короче, иными словами, я нежилец, ежели нынче пущусь в расширенную лекцию о ежемесячном цикле в дамском организме. В общем, буду стоически держать язык за зубами, пусть хоть пытает меня, Лис такой окаянный!       — У тебя определённо есть какой-то пунктик на каннибализме, — меж тем проказливым тоном констатировал он, заносчиво прищурившись да шкодливо разулыбавшись. Хей, чего весёлого, а?! Шутка-то, возможно, и смешная, а вот ситуация… не очень, мягко говоря. А Эдогава неохотно протянул, возвращаясь обратно к нашим баранам (нет, баран здесь лишь один, и это точно не я, поскольку у меня пол по дефолту неподходящий): — И всё-таки… Как твоя болезнь называется-то?       — Отстань, Бога ради! — не вытерпев, буквально взмолилась я, заново хватаясь за неистово щемящую точку. — Не буду я тебе ничего говорить и всё тут! — демонстративно развернула корпус в другом направлении от по-детски настырного собеседника, тотчас безумно обиженно нахохлившегося. Сил моих больше нет выдерживать всё это форменное измывательство.       — Ой, как хочешь! — возмущённо всплеснул лапками явно рассерженный детектив, заодно уронив на пол несколько давно опустевших пачек из-под резервных запасов провизии. А убирать потом кому? Угадайте с трёх раз, блин… — Больно надо мне твои проблемы! — он тоже рывком отвернулся от меня, не без раздражения зашуршав этикетками да полноценно вернув внимание к экрану с каким-то телешоу.       Вот и поговорили. Славненько так причём. Как престарелые супруги, вечно по пустякам грызёмся, ей-богу.       Режущее давление, кажется, решило плавно достичь высочайшего апогея, из-за чего мне доводилось заглушать так и рвущиеся наружу изо рта болезненные стоны путём затыкания оного кистью.       Ничего-ничего, скоро оно непременно обязано сойти на нет. Необходимо элементарно переждать сегодняшний день, а завтра уже, надеюсь, будет попроще. Терпение, моё терпение… Всё пройдёт, нужно исключительно пережить данный период. Это же классическая концепция. Проверенная временем. Всегда срабатывала.       Вот только боль, собака такая, будто бы и не намеревается отступать, лишь назойливо нарастая.       На пике очередного ужасающе раздирающего всё изнутри спазма с губ моих совершенно непроизвольно слетел глухой скулёж, громкость какового потушить не слишком-то удалось.       Ох и гадство…       Пружины дивана нежданно-негаданно еле разборчиво скрипнули, а натяжение на его обивке сбоку исчезло, возвещая о резком подъёме восседающего там доселе Рампо. Еда, вероятно, закончилась у бедняги. За добавкой отправился. Либо ему банально наскучили мои скорбные завывания, и он удосужился наконец-то свалить к себе. Ну, скатертью дорожка. В одиночестве страдать всяко полегче.       Однако, вопреки моим предположениям, хозяин квартиры, гулко шлёпающий обтянутыми тканью носков стопами по полу, взял курс в абсолютно противоположном направлении.       Скрежетнул отодвигаемый ящик находящегося поблизости шкафчика. Некий отдалённо узнаваемый шорох каких-то шелестящих, иногда постукивающих предметов о полую картонную вещицу заставил меня немножко оторопело разомкнуть ранее прижмуренные веки. И как раз тогда, когда мне практически под нос сунули знакомую прямоугольную коробку с изображением белоснежного креста на алом фоне.       Э…это?.. Это как вообще? Что? Просто… что?       — Возьми-ка, — с жутчайшей досадой буркнул не кто иной, как Эдогава, держащий спасительное хранилище для лекарств пред моим застывшим, судя по ощущениям, окаменевшей бледной маской лицом. — Найди себе обезболивающее, а то мне лень. Блин, серьёзно, надоела уже стенать! — он крайне негодующе дёрнул рукой с заветным предметом, словно призывая меня прекратить медлить да принять, в конце концов, любезно предоставленный мне Его Величеством коробок. — Может, это поможет и от твоей «неизлечимой болезни»… А я, наконец, смогу спокойно посмотреть телевизор! — добавил не без прежнего какого-то чересчур уж гипертрофированного недовольства.       Пару раз хлопнув невольно повлажневшими по причине нехилой боли ресницами, я уставилась на внезапного добродетеля снизу вверх, аки на восьмое чудо света, отчаянно стараясь никак не показывать сие мимикой.       Божечки, каждый чёртов раз этот персонаж умудряется удивлять меня всё сильнее и сильнее. Даже не ведаю, как мне и реагировать на подобную вспышку щедрости со стороны соседа. Ну, пожалуй, стоит поступить так, как обыкновенные люди благодарность чаще всего выражают. И лучше бы без какого-либо сарказма, ибо лично мне нашей давешней пикировки аж по горло хватило, честное слово.       — С-спасибо, — тихо и чистосердечно пробормотала да с долей неверия бережно взяла дар из рук нетерпеливо притопывающего ножкой Известного сыщика, раздражённо ожидающего моей заторможенной прогрузки с осознанием ситуации в целом. — Без шуток. Спасибо.       У меня необходимые медикаменты, к сожалению, накануне кончились. До ближайшей аптеки ползти отсюда, увы, далековато. А на вещи сожителя я никогда не посягала. Попросту не приучена без спросу брать чужое. Попросить же что-либо у подобного излишне высокомерного человека является невообразимым ущербом для собственной гордости. Или всё-таки гордыни в данном-то случае?       — Пф, ты вообще, между прочим, обязана безропотно превозносить такого Величайшего детектива, как я, так и знай! — О, сразу ж свой острый нос чрезвычайно надменно к потолку задрал. Определённо, он обожает, когда в нём кто-нибудь нуждается. Тщеславный Лисёныш с завышенной самооценкой, периодически неимоверно жаждущий похвалы. У него явно есть некие характерные замашки, так и намекающие на классический синдром дефицита внимания. — Без меня ты бы просто-напросто загнулась уже давным-давно! Ну вот что б ты, непутёвая, без меня делала?.. — А он очень любит задавать данный вопрос.       Непослушные краешки рта бесконтрольно приподнялись в невесомой полуулыбке. С уст сорвался едва различимый выдох некоего малопонятного облегчения. Глаза не без толики умиротворения прикрылись. Подбородок чуток опустился в качестве почти неуловимого кивка искренней признательности.       А я в свою очередь очень люблю многозначительно помалкивать. Поскольку моё молчание способно послужить самым лучшим ответом. Отнюдь не негативным ответом.       Всё-то он всегда понимает и обо всём ведает, вездесущий лисий хитрец. Попросту зачастую искусно притворяется, дескать, сие вовсе не так.       Этому умнику в театрах бы выступать — цены б ему не было. Впрочем, её и сейчас, наверное, тоже нет. Ибо… Он просто бесценен.