Сказ о сладкой Правде и горькой Лжи

      Щётка живо виляющей туда-сюда метлы в моих руках с чирканьем царапала узорчатую плитку, сметая кленовые листья на общую кучу.       Расслабленно прижмуренные веки. Блаженная полуулыбка на устах.       Кипенная рубаха с весьма свободными рукавами нисколько не мешала движениям. Ткань классических таби¹ согревала стопы и не позволяла ремешкам не шибко высоких гэта² натирать область между пальцев ног.       Плотная материя хакама³, вестимо, женского покроя мягко скользила по коже, приятно обволакивала её. Расцветка сего наряда, кстати, недурственно сочеталась с моей дефектной внешностью. Впрочем, мне самой на подобный факт было всё равно. Традиционные широкие штаны ярко-алого оттенка преимущественно смахивали на длинную юбку, но меня это тоже не тревожило.       Мне было удобно как никогда.       Храм располагался вдали от города, вне людской суеты.       Посещать не слишком крупный комплекс деревянных построек, стоящий на холме средь леса, и помогать хозяину сего места в качестве одной из мико⁴ — это нечто сродни традиции, каковая вдобавок сопутствует тому, чтоб набраться сил, возвратить технику в нужное русло, обрести больше контроля над нею да попросту отдохнуть от цивилизации.       Я регулярно наведывалась сюда и в период тренировок, и после, когда перебралась жить в Йокогаму. Данная уединённая нейтральная территория — моя отдушина, уникальный метод снять все стрессы, позабыть о заботах да просто-напросто наслаждаться природой и мирной жизнью одной из немногочисленных добровольных помощниц для престарелого жреца этой святыни.       Отпроситься сюда со службы примерно на пару-тройку недель мне почти ничего не стоило, ведь Директор Вооружённого Детективного Агентства аналогично почитает национальный быт. А когда я упомянула, дескать, сия поездка очень необходима ради восстановления духовных сил с Концентрацией заодно, то какие-либо вопросы и вовсе, к моему мимолётному удивлению, отпали.       Меня с Богом отпустили в путь-дорогу. Вернее сказать будет: не с Богом, а к Богу. Ну, как бы храм-то предназначен для поклонения Божеству, в конце концов…       Правда, нашлись, разумеется, и откровенно недовольные моим неожиданным отъездом личности… естественно, разобиженно надувшиеся на меня, аки мышь на крупу («Эй, а кто в доме без тебя наводить порядок будет, а, непутёвая?!»), когда я сообщила про собственный запланированный визит в храм.       В общем, эгоистичный напарничек был типично раздражён подобной непокорностью Его Величеству да моей излишней инициативностью в длительной смене дислокации.       Чисто ребёнок, мамочка которого обязана уехать в командировку. Только вот хорошее, послушное дитя хотя б попрощалось нормально напоследок, а не буркнуло что-то там себе под нос неразборчивое и кислое, не отрывая взгляда от телевизора да скривившись при этом, будто из-за схомяченного лимона со шкуркой, а не уймы обожаемых сладостей.       Ой, фиг с ним, с Лисёнышем таким эгоцентричным! Нечего забивать свою черепную коробку его поистине высокомерным поведением.       А вот прагматичный Куникида пророчил мне «весёленькую» жизнь по моему возвращению в Йокогаму. Мол, загрузит работой по самые уши да на тренировках мне спуску не даст, будет гонять и в хвост и в гриву. Я же в ответ не могла не отшутиться, дескать, данную угрозу лучше применять к нашему небезызвестному тигриному коллеге… за что за малым не выхватила нагоняй от сенсея за несерьёзное отношение к его урокам.       Остальные сослуживцы более лояльно восприняли мою мини-командировку. И на том спасибо, ей-богу.       Короче, ныне у меня отпуск. Я расслабляюсь. Преимущественно морально, конечно же.       Владельцу святыни, каковой является по совместительству моим давним знакомым, и без того катастрофически не хватает помощников. Посему мне надо зачастую хлопотать здесь по хозяйству и немного помогать с традиционными ритуалами. Это достаточно релаксирующая штука. Единение с природой постоянно приносит нехилый покой с тотальным умиротворением, вгоняет в медитативное состояние.       Однако всё хорошее имеет печальную тенденцию рано или поздно заканчиваться. Причём в самый неподходящий момент. Какой-то изъян существует везде.       Сегодняшний день уже с самого утра вызывал некое туманное дурное предчувствие. А когда к тихо-мирно подметающей дворик храма мне устремилась узнаваемая, отчего-то спешная поступь жреца, под рёбрами у меня против воли неприятно кольнуло по поводу лишь усилившейся малопонятной тревоги.       Прекратила свою деятельность. Непроизвольно напряглась. Распахнула веки. Развернулась в абсолютной готовности внимать торопливо шествующему ко мне старику в национальном одеянии. Тонкий прямоугольный предмет, белеющий в ладони у знакомого, мгновенно привлёк моё внимание.       Так-с. Нечто приключилось, не иначе. Нечто определённо хреновое.       Слегка запыхавшийся пожилой мужчина помахал бумажным конвертом да принялся малость взволнованно вещать:       — Банси-чан, тут посыльный из города приходил. — Я практически без труда сдержалась от того, чтобы не поморщиться при звучании собственного полного имени. Отвыкла уже немножко с извечными прозвищами и сокращениями в исполнении членов Агентства. — Он передал тебе письмо. Сказал, что это очень срочное дело. Не терпит отлагательств.       Кто может прислать мне письмо? В придачу из Йокогамы. Почему-то некоторые вполне логичные догадки всплывают в мозгу.       Боже, ну что у них уже там произошло?.. Не дают даже нормально силы восстановить на заслуженном досуге.       — Благодарю, Тамура-сан, — я осторожно взяла из старческой пятерни весточку, присланную, вероятно, моими коллегами.       Повертела конверт и так и этак. Понюхала на всякий пожарный, а то мало ли… Затем, за неимением никаких подозрительных нюансов в данном объекте, бережно вскрыла его. Вытащила вложенный туда белоснежный листок.       Чуток сдвинула брови к переносице, сосредоточенно изучая краткую надпись, выведенную аккуратным витиеватым почерком.       Всего-навсего два слова.       «Включи телефон».       Это… странно?       Да, мобильник я действительно с собою прихватила. И, конечно, держала его в неактивном состоянии, просто имея при себе на всякий случай. Ничто не должно было нарушать моего умиротворённого настроя в отдалённом от городской суеты уголке. Ничто. Вплоть до сего часа.       Откуда они (ежели это вообще те, о ком я думаю) откопали адрес моего местоположения — та ещё загадка.       Впрочем, когда речь идёт конкретно про ВДА (по крайней мере, мне хочется верить, что письмо прислали именно они, а не мои враги), то без труда можно смекнуть об одной невообразимо подходящей для роли доносчика неугомонной всеведущей кандидатуре. Горе от гениального ума у кое-кого, вот ей-богу.       — Что-то серьёзное? — оценив мой капельку прострационный вид, участливо осведомился хозяин храма.       — Да так. Ничего особенного, наверное, — произнесла индифферентно, параллельно гипнотизируя пристальным взором злосчастную записку, столь нагло вторгшуюся в мою спокойную уже на протяжении аж двух недель жизнь. — Мне надо сделать один важный звонок. Я ненадолго отвлекусь от работы, если Вы не против? — переборола эфемерный ступор да, наконец, воздела потяжелевший по причине вороха сумбурных размышлений взгляд на собеседника, который тотчас дал добро на подобную просьбу.       Приобретённая на территории святыни драгоценная непоколебимая безмятежность безвозвратно утрачена.

***

      А самым странным стало, пожалуй, то, что как только сотовый завершил загрузку и едва умудрился поймать сеть, из его динамика сразу запиликала мелодия, установленная на звонок. На дисплее высветился незнакомый номер.       Вот прямо молниеносно это случилось. Я даже кнопку включения толком отжать не успела.       Вытолкнула воздух из лёгких через нос, а засим втянула его обратно сквозь невольно пересохшие губы, словно бы перед прыжком в морскую пучину.       Лады. Будь что будет.       Клацнула по клавише приёма вызова, поднесла трубку к уху да совершенно ровным тоном лаконично изрекла:       — Слушаю.       Из-за внезапно полившегося из мобильника до жути знакомого, преувеличено восторженного голоска мне довелось на миг с резкостью отстранить средство связи подальше от моих многострадальных барабанных перепонок:       — Привет-привет, Бан-чан! — Твою-то мать. Просто… Твою-то. Мать. — Как дела? Как отдыхается? — моментально завалили меня вопросами, ответы на каковые, очевидно, ожидать даже не намеревались. Радует хоть, что это «свои». Хорошо. А плохо (откровенно отвратительно, на самом деле!) то, что мне позвонил конкретно змеиный дурень, работающий со мной в одной конторе. Беда, короче. Вынос мозга мне обеспечен, как пить дать. Собеседник меж тем безостановочной пулемётной очередью продолжал чересчур взбудоражено тараторить: — Ой, ты там истосковалась, небось, по нам всем! А по мне, наверное, больше всего скучала! Я прав? Прав? — Господи, и чего он ещё не убился?       — Дазай? — от некоей степени ошеломления мне даже вежливость вдруг перестала быть важна.       С моей стороны резкий скачок с «Вы» на «ты» в наших довольно скверных взаимоотношениях с суицидником произошёл как-то чрезмерно спонтанно и неожиданно. Впрочем, плевать.       — О, рад, что ты узнала меня! — оживлённое щебетание коллеги сопровождалось свистящим шумом, кажется, порывов ветра. Он там на крыше, что ль, опять зависает? Блин, неужели решил попрощаться пред судьбоносным прыжком с высоты пятиэтажного здания навстречу асфальту? Вот ведь морока. А психолог из меня — всё равно что из Рампо трудолюбивый человек. Никакущий, проще говоря. — Достаточно нелегко было до тебя достучаться, Бан-чан. Ох и забралась же ты, конечно, в такую глушь! — тем временем увлечённо трещал якобы беспечный тон Осаму из динамика. Но некие мимолётные нотки напряжённости улавливались в интонации оратора. Значит, нагрянули какие-то реально сложные проблемы, раз даже данный привычно беззаботный персонаж чуточку на взводе. — В общем, та ещё задачка получилась…       — А нельзя было попросту описать ситуацию в письме? — я устало потёрла переносицу да поудобнее умостилась на деревянном настиле, с которого открывался прекрасный вид на сад камней, окружённый густыми лесными зарослями, где периодически раздавалось мелодичное пение птиц.       — Посыльного вполне могли перехватить. Или он бы, например, сам оказался вражеским шпионом, — весьма резонно парировал фанат самоубийств под аккомпанемент мощного шелеста. Блин, абы мне слуха ненароком не лишиться от настолько пронзительного свиста ветра, в довесок искажающегося никудышней звукопередачей телефона. — Ну а так моё коротенькое послание вышло наименее информативным для какого-нибудь постороннего любопытного человека и заодно призывающим к необходимому действию адресата. Да и тем более, мне просто-напросто хотелось вновь услышать чудный голос Предвестницы гибели!       Я раздражённо стиснула челюсти. Сдержаться от соблазна удручённо прислонить кисть ко лбу мне всё ж не удалось.       Божечки, он в своём репертуаре. Какой же дурень…       Ладно, тему диалога срочно нужно возвращать в прежнее русло:       — Итак… Что-то случилось, — не спрашивая, а именно утверждая, решительно припечатала я.       — Хех, как всегда, не в бровь, а в глаз! — не без явно наигранного задора нараспев затарахтели прямёхонько мне в ухо. Сегодня я оглохну. Вот точно оглохну. — На горизонте в действительности маячит парочка проблем для Детективного Агентства. Директор считает, что твоя помощь будет очень кстати. Мы, честно, не хотели тревожить тебя до последнего. Но сейчас ситуация требует дополнительных рук, так сказать.       — Будь добр, объясни мне по-человечески, что у вас там уже стряслось? — измученно вздохнула, так и предчувствуя неумолимо надвигающийся звиздец.       Что-то приближалось, ежели вообще уже давным-давно не началось. Оно накаляло атмосферу сгустившейся угрожающей аурой, мерзко давило на нервы, вынуждало тело наливаться концентрированным напряжением. И мне было до одури не по себе из-за подобного неуютного ощущения смутной опасности.       — А, да так, ничего сверхъестественного! — сразу живо откликнулся Дазай. И отчего ж мне мерещится, мол, его выражение лица снова не соответствует столь жизнерадостному тону? — Просто мы тут немного повздорили с одной легендарной иностранной организацией эсперов, зовущейся «Гильдией». Плюс нас с ней пытается стравить Портовая Мафия. — Чего-чего?! И это он называет «ничего сверхъестественного»?! Да всё с точностью до наоборот! — Однако второе, право, сущие пустяки. Мы справимся с этим на раз плюнуть!       Кабы я не сидела сейчас, то, возможно, банально рухнула бы коленями наземь по причине настолько неимоверно сногсшибательных вестей. Вот это… поворот. Господи, как можно сообщать подобные новости с такой интонацией?!       — Погоди, — не без искренней растерянности притормозила нескончаемый поток воистину ошарашивающих фактов, сыплющихся на меня, аки из рога изобилия. — Мафия? Гильдия?.. В каком, блин, месте это «пустяки»?       Вот серьёзно, как он удерживает себя в столь безмятежном состоянии буквально в любой ситуации? Конечно, я тоже зачастую способна сохранять внешнее хладнокровие в критические моменты. Но одно дело — не утрачивать традиционной невозмутимости, дабы, к примеру, не демонстрировать оппоненту свои подлинные чувства, а совсем иное — вести себя как якобы наивный человек, игнорируя адекватные эмоции и оставляя при себе исключительно театральную гипертрофированную беспечность. Либо это — всё же нечто вроде психологической защитной реакции организма?..       В итоге, я всё-таки непроизвольно на несколько октав громче вопросила у ненадолго настораживающе замолкшего болтливого собеседника:       — Да что у вас там вообще творится, чёрт побери?!       — А вот это уже, как ты когда-то метко выразилась, лучше один раз увидеть… — Меня против воли мелко передёрнуло из-за того проникновенного, на порядок понизившегося тембра, на каковой вдруг перескочил союзник. Нынче он был до непривычного всецело серьёзен. Уж не ведаю, к добру это или к худу?.. — Зрелище будет не из приятных, пожалуй. Но, увы, теперь мы имеем то, что имеем. Поэтому… Ждём тебя обратно в наш полуразрушенный дом, милая Плакальщица, — последние слова он и вовсе проговорил почти вкрадчивым полушёпотом.       Внезапно пришедший на смену чужой речи ритм гудков в динамике тарабанил практически в унисон с пульсацией сердца у меня за грудиной.       Мимические мышцы застыли, как и всё остальное будто бы перевоплотившееся в кусок камня тело. Ладонь с зажатой крепко-накрепко сомкнувшимися пальцами трубкой плавно опустилась. Капельку расфокусированный немигающий взгляд буравил потухший экран сотового, который возникало острое желание элементарно раздавить в щепки.       Дело дрянь…       — Банси-чан, что стряслось? — раздался неподалёку чрезвычайно взволнованный голос жреца, заставшего меня за попыткой испепелить силой мысли собственное устройство связи. — Боги, ты же бледная, как мел! Тебе нехорошо?       Заново обретая контроль над любыми эмоциями, медленно подняла взор на изрядно оторопевшего знакомого. С расстановкой начала категорично чеканить, перманентно памятуя о вежливости:       — Извините, Тамура-сан, однако мне придётся отлучиться. Возникли некоторые непредвиденные обстоятельства. Срочный вызов по работе. — Рывком встала на ноги, вынудив хозяина храма аж слегка попятиться назад. Неужто от меня настолько мощно веет мрачной устрашающей энергетикой? Да нет, не должно бы, по идее… — Ах да, — уже успев прошествовать пару-тройку метров, неожиданно повернула корпус к определённо опешившему мужчине, — могу ли я одолжить Ваш велосипед? — Честно добавила: — С возвратом, естественно.

***

      Стопы дуговыми движениями стремительно перебирали механизм педалей моего нового транспортного средства. Дыхание равномерно вырывалось изо рта, а очередные порции кислорода регулярно поступали в лёгкие через нос.       Ткань рубашки да хакама хлёстко развевалась на ветру, впрочем, как и собранные в хвост на макушке белёсые локоны. Не годится. С этим будет крайне некомфортно работать. Надо по возможности обязательно завязать волосы в пучок. Интуиция нашёптывает мне, что лучше не пренебрегать подобной мизерной готовностью к потенциальной битве.       Для смены чересчур свободной одежды время, к сожалению, отсутствовало, ибо я выдвинулась в дорогу сиюминутно после звонка Осаму. Просто сцапала позаимствованный у любезного жреца велосипед и на всех парах целенаправленно помчала в требуемую сторону.       Уже на подступах к Йокогаме я с весьма далёкого расстояния получила шанс отчётливо созерцать чернеющие клубы густого смога, отчасти укутывающего небо над мегаполисом, словно мягкой периной. Яркие зарева редких вспышек (по-видимому, взрывов) аналогично можно было заприметить отсюда.       Ой, беда… ой, беда!.. Что же там за чертовщина затевается-то?! Неужели городские улицы стали полем неистового сражения для трёх могущественных организаций, включающих в себя людей со сверхспособностями? Это ж долбаный Ад наяву!       Как оказалось по прибытии, я чутка промахнулась с описанием. Нет, это далеко не Ад. Это — грёбаный зомби-апокалипсис наяву!       Резко затормозила своё средство передвижения посреди шоссе и коснулась подошвой гэта потрескавшейся поверхности земли, параллельно с толикой ошеломления да крупицей неподдельного ужаса обозрев открывшуюся мне поистине кошмарную картину.       — Что. Здесь. Произошло? — раздельно пробормотала про себя, пребывая в недюжинном изумлении. — Чьих вообще это рук дело, чёрт возьми?..       На заданные в никуда вопросы никто не ответил. Логично, в принципе. Попросту некому было. Ведь никого поблизости не находилось. По крайней мере, никого вменяемого.       На улицах царила тотальная разруха.       Выбитые стёкла в зданиях. Местами даже развороченные стены. Сплошь и рядом деформированная твёрдая поверхность асфальта.       Повсюду извивались чёрные столбы удушающего дыма. Пиликали сигнализации разнообразного раскуроченного да перевёрнутого транспорта. Издалека доносились мощные хлопки взрывов. Иногда мерцали ослепительные всполохи.       Жители бродили будто в трансе. Издавали порой до дрожи душераздирающие вопли. Очертя голову бросались друг на дружку, как озверелые. Буквально рвали на ошмётки своих соплеменников. Кое-кто ухитрился даже завладеть холодным оружием по типу кухонных ножей, топоров и прочей повседневной утвари, каковая вполне способна превратиться в орудие убийства при должном желании. А оного у людей вокруг, вероятно, было хоть отбавляй. Жаждой крови, казалось, пропитался каждый атом окружающей территории.       Неужто подобное чудовищное зрелище можно наблюдать по всем окрестностям города?       Запах стоял наиотвратительнейший. Некая гремучая смесь из едкой чадной вони, неотъемлемого в данном месте металлического амбре да вплетающейся гадкой нотки химического аромата, кажется, бензина. Воистину тошнотворное сочетание.       Боже, куда я попала и где мои чемоданы?..       Замершую на периферии этого балагана меня пока никто замечать не собирался. И слава Богу. Вступать в драку с ополоумевшей толпой — себе дороже. Самоубийственная идея, короче. Пусть Дазай таким сумасбродством занимается, поскольку это как раз то, на чём он собаку съел… Эм, не в прямом смысле сего фразеологизма, конечно же!       Совершила запланированную ранее смену причёски.       Стараясь уделять минимальное внимание хаотично разбросанным трупам пострадавших в баталии горожан, слезла с сидушки да аккуратно защёлкнула кодовый замок специальной цепочки, соединив велосипед со столбом забора в укромном уголке, где никто не копошился. Да, про возврат двухколёсного друга его законному владельцу я не шутила. Намеренно портить чужие вещи — дело низкое, недостойное. Тем паче дальше лучше продвигаться пешком, иначе привлечения к себе врагов не миновать. Плюс дорога впереди для переездов не шибко подходящая.       Ныне мне нужно достигнуть конторы ВДА, дабы в деталях разузнать, что тут, мать его, творится. Ну и, разумеется, получить от начальства ценные указания по поводу вклада в ликвидацию данных ужасающих беспорядков. Искренне уповаю лишь на то, что моих коллег не постигла участь этих бедолаг.       Сомкнув веки да рефлекторно скрестив верхние конечности в районе грудной клетки, я принялась отрывочными, почти незримыми для постороннего глаза перебежками лавировать между обезумевшим народом из одного укрытия в другое, заодно усердно избегая попадания в чужое поле зрения.       Очевидно, что весь этот бедлам — проделки эспера с некоей невообразимо могущественной способностью к ментальному контролю. Потоки узнаваемой для меня мистической ауры, обильно разливающиеся в пространстве повсюду, отнюдь не тонко намекают на правдивость подобных гипотез.       Проклятье, но целый город!.. Невиданная мощь. Каким же немыслимо сильным монстром является создание, затеявшее данный погром колоссального масштаба?       Где-то слева шандарахнуло и заскрежетало так, что аж уши заложило. Почва в который раз слегка задрожала под стопами. Столкновение транспорта?       Укрепившаяся в разы после медитаций в храме Концентрация подсказывала, что в той стороне действительно стряслось ДТП. Однако вовсе не этот факт заставил меня тотчас изменить вектор движения в направлении давешних настораживающих звуков. Судя по ощущениям, там был кто-то адекватный. Причём кто-то явно туманно знакомый мне. Клянусь, некогда я уже встречала того, кто угодил в сию наверняка намеренно сотворённую аварию.       В перевёрнутой кверху дном легковушке было двое. Подле маячил завалившийся на бок грузовик. А вокруг, естественно, сновало несколько свихнувшихся прохожих, скорее всего, доселе учинивших несчастным жертвам экстремальный аттракцион без заявок. Ну и расклад…       Собираюсь стрелой ринуться на помощь к потерпевшим, как вдруг ощущаю резкое шевеление воздуха позади. Небрежно шлёпающие по раскрошенному камню подошвы. Слышу натужное хрипящее дыхание да бешено отстукивающее барабанную дробь сердцебиение, не принадлежащие мне.       Без особенного труда ускользаю прочь из захвата грозящегося навалиться на меня сзади человека. Отпрыгиваю на добрый метр, разрывая дистанцию меж нами. Попутно заведённой юлой кручусь вокруг собственной оси на сто восемьдесят градусов, чтобы впредь не подставлять коварному оппоненту открытую спину. Деревянная поверхность гэта скрипуче шуршит по земле при мгновенном торможении. Бесшумно всколыхнувшиеся из-за хлёсткого отскока назад полы свободного традиционного убранства плавно замирают.       — Недостаточно быстро, — на краткий миг чуть приоткрыв один глаз, бесстрастно комментирую, ни к кому особо не обращаясь. Ибо напавший на меня молодой парень — с обезображенным первобытной яростью ликом да кровавыми потёками, струящимися по щекам из пылающих багровыми фонариками очей — совсем не в себе.       Хм, а этот странный рисунок отпечатка пятерни у него прямёхонько на лбу не слишком-то похож на татуировку. Метка? Выходит, у всех обезумевших должна быть аналогичная? Любопытно.       — Я убью тебя! Я убью тебя! — громко провозглашает он, как-то сардонически скалясь во всю ширь да покачиваясь туда-сюда, словно бы трава на ветру. Под большим пальцем у недруга звонко трещит выдвигаемое наружу лезвие канцелярского ножа. Ага, вооружён, значит. Скверно. Однако не смертельно. — Я убью тебя, проклятое ты отродье! — Ба, парниша, мы только встретились, а ты меня уже такими «лестными комплиментами» засыпаешь, даже не познакомившись по-нормальному. Что за молодёжь бескультурная нынче пошла, право дело!       — М-м, прошу прощения, но Вы, кажется, спутали меня с кем-то, — хладнокровно отзываюсь, решив попробовать задержать противника хотя бы беседой. Авось поможет избежать физической конфронтации? — Мы с Вами не знакомы, гражданин…       Нет, мирная тактика не работает.       На меня сигают со сверкающим в солнечных лучах губительным острием ножика, параллельно, будто мантру, с коробящим сумасшествием лопоча:       — Убью-убью-убью-убью!..       — Извините меня, — не без непоколебимой уравновешенности произношу на будущее, прекрасно осознавая, что доведётся обезвредить, по сути, невиновного человека, каковой элементарно исполняет роль чьей-то марионетки на ниточках.       Молниеносный рывок вправо. Резкий, практически неуловимый обход по дуге мчащегося вперёд соперника. Предельно осторожный удар ребром кисти в основание шеи в необходимую область, дабы вызвать мгновенную потерю сознания у несчастного.       Надеюсь, ему не было очень больно. По крайней мере, я приложила к этому максимальные усилия.       Данный эффективный приём, которому обучил меня Куникида, мне нравится немножко больше, чем те же излишне травмирующие захваты, предназначенные преимущественно для того, чтоб удерживать врага с применением недурственной силы. Такими около-пыточными методами исключительно кости ломать да суставы выворачивать. Лучше уж одна-единственная меткая атака, после каковой ожидается лишь мгла безболезненного забвения.       Итак, нити управления оборваны. Одна из кукол в руках могущественного одарённого пала. А меня ждали потерпевшие в дорожно-транспортном происшествии вменяемые люди. Ещё один подкрадывающийся к перевёрнутому автомобилю безумец был отправлен отдыхать прямиком на асфальт моей коронной внезапной подсечкой. Дезориентированный по поводу непредвиденного приземления, он пока не способен дать отпор, что, несомненно, радует.       Остальные ополоумевшие тем часом разбрелись кто куда. Также неплохо.       Я же опрометью подскочила к заветной машине, с невесомым налётом удивления понимая, что она полицейская.       Впрочем, как рассчитывалось поступить изначально, разбивать стекло лобового окна мне не пришлось. Водительская дверь с тяжким скрежетом отворилась. Из неё постепенно выполз отдалённо узнаваемый темноволосый мужчина в длиннополом плаще.       Ох, да это ж…       — Миноура-сан, — капельку рассеянно констатировала, застыв на всякий пожарный на некотором расстоянии. Мало ли?.. Хватило мне приключений с сумасшедшими горожанами аж по горло.       Однако, по-видимому, офицер был вполне адекватен, раз моментально взялся бережно вытаскивать наружу с соседнего кресла лишившуюся чувств подопечную, фуражка у каковой слетела при аварии.       Н-да, вот так встреча! Где б мы ещё увиделись, как не в этом треклятом бедламе, ей-богу.       Подрулила поближе да присела на корточки возле совершенно точно слегка шокированного представителя департамента полиции. Аккуратно похлопала его по плечу ради привлечения внимания.       Участливо поинтересовалась, пристально смотря в еле различимо помутневшие глаза визави:       — Вы как? Встать сумеете? Руки-ноги целы?       — Да. Всё в норме, — предварительно сипло прокашлявшись, коротко отчеканил он, вероятно, чисто на автомате. Выглядел мужчина, мягко говоря, неважно. Весь потрёпанный, в ссадинах, царапинах. Из носа сочилась бордовая субстанция. Повезло им, что подушки безопасности сработали исправно, иначе было б ещё хуже. Приобрётший осмысленность взор стража правопорядка наконец-то сфокусировался непосредственно на мне. Чуток израненную физиономию пострадавшего вдруг посетила тень озарения, и он с подозрением выдал: — Постой. А ты случайно не… Точно! Ты же из Детективного Агентства. Бывала на заданиях вместе с вашим Гениальным детективом. — Отлично, блин. Меня даже запомнили как банальное приложение к нашему пресловутому Известному сыщику. Прелесть просто. — Не солгу, если скажу, что чертовски рад тебя видеть. — Неужели завуалированность фраз столь обязательна? Возможно, ему элементарно слабó изречь тривиальное «спасибо»?       — Хе, взаимно, — всё же весьма искренне протянула в ответ. Мне реально приятно среди творящегося кругом безобразия повстречать кого-нибудь вменяемого да в придачу знакомого. Подобное происшествие сродни чуду, вот честно. — Что с Вашей напарницей? — не без эфемерной тревоги осведомилась, покосившись на бессознательную девушку, тоже довольно потрёпанную недавним столкновением транспорта.       — А, да всё в порядке, — отмахнулся собеседник, аналогично воззрившись на бледную подопечную у себя на руках. — Тоже, можно сказать, отделалась испугом. Правда, потяжелее моего.       Ну да, логично. Она-то сознание потеряла, а её компаньон — нет.       Вздохнула со щепоткой изнеможения. Наскоро ещё разок прошерстила техникой периметр вокруг нас на предмет дееспособных врагов. Не обнаружив оных, спросила у офицера совсем уж апатичным голосом:       — Тогда не объясните ли мне случайно, что здесь, мать его, вообще творится?       А поистине глобальнейший вопросец, задаваемый мною на протяжении всего пути сюда, увы, вновь остался без ответа.       — Нам бы кто объяснил, — полицейский, болезненно морщась, стёр массивной лапищей кровавые потёки с кожи лица. Уф, как же оно, наверное, жжётся! Аж передёргивает, как представлю. Бедняга. Миноура тем временем угрюмо продолжал рассказ: — Всё началось чересчур внезапно. Просто люди в одночасье решили сойти с ума,— он утомлённо помассировал висок. — Чёрт, а у меня ж было откровенно дерьмовое предчувствие с самого грёбаного утра.       Ну, здравствуй, собрат по разуму! У самой же ещё со старта сегодняшнего дня на сердце беспокойство поселилось…       — И, к сожалению, Ваше предчувствие подтвердилось, — объявила почти торжественно, заодно пружинисто подымаясь на ноги. — О карьере экстрасенса не задумывались на досуге? — не сумела усмирить насмешливую иронию в тоне. Правда, приметив отчётливо помрачневшую мину спасённого, с досадой догадалась, что шутка не удалась. Ой, ну как обычно. Раздражённо мотнула головой. — Тц, ладно. Вам двоим лучше поскорее убираться отсюда, — уже на полном серьёзе посоветовала, предостерегающе уставившись сверху вниз на чуточку напрягшегося по неизвестной причине стража правопорядка. — Происходит какая-то форменная вакханалия. Держитесь от неё подальше.       — Да уж теперь постараемся, — сварливо проворчал Миноура, не без поддержки с моей стороны тоже возвращаясь в вертикальное положение вместе с напарницей наперевес. Сложно ему будет. Чёрт, надеюсь, они не вляпаются никуда снова. Ну не могу я зацикливаться на парочке человек, когда ныне страдает целый город! Мне необходимо в штаб ВДА. Срочно. — Доберёмся до какого-нибудь убежища, а там и до участка недалеко. — Поразительная преданность собственной должности. Скептически хмыкнула, кривовато ухмыльнулась да резво крутнулась на пятках, уже вознамерившись стремительно покинуть полицейских, как мне в спину абсолютно неожиданно прилетела внезапно преисполненная неподдельной признательностью реплика офицера: — И, эй… Окадзаки, кажется, верно?.. В общем, спасибо тебе. — О, а я уж полагала, дескать, не услышу сие «волшебное» словечко из его уст.       — Всегда рада помочь, — не сбавляя ходу, едва уловимо улыбнулась да посмотрела поверх плеча на собеседника, отыскав его фигуру скошенным назад мимолётным взглядом. — Ведь это моя работа, в конце-то концов.