Сказ о сладкой Правде и горькой Лжи

      Долго мои мирные посиделки за низким столиком в компании мистера По, впрочем, не продлились. Шастает тут один эксцентричный персонаж, вечно до жути обожающий совать свой излишне любопытный лисий нюхательный орган во всё подряд. И данная почти идиллическая атмосфера около нас с писателем, увы, не стала исключением.       Над столешницей с противоположной стороны Дамокловым мечом нависла смутно узнаваемая худощавая тень. Сразу же, вестимо, раздался и звонкий голосок, щедро приправленный явственно недовольными нотками:       — Хе-е, а о чём это вы здесь разговариваете?       На самом деле, неумолимо надвигающиеся сюда чересчур гулкие, разборчивые даже сквозь шум гурьбы шаги я уловила буквально моментально. Посему удивляться и в мыслях не имела. А вот одарённый автор подле аж пискнул нечто нечленораздельное да на месте затравленно подпрыгнул из-за слишком уж внезапного для него появления нашего общего знакомого. Нетерпеливо притопывающий ножкой небезызвестный «общий знакомый» так и источал некое непонятное то ли лёгкое раздражение, то ли затаённую обиду.       Господи, что его уже не устраивает? Столь любимых им закусок на столах вроде бы по-прежнему до фени, а ему всё равно что-то не так. Классика жанра.       Непоколебимо воздела взгляд на новое действующее лицо (по доподлинно неясной причине не шибко-то радостное лицо, кстати), заодно слегка плутовато уставившись на прибывшего индивидуума снизу вверх.       Покуда бедняга-По, глухо мямля нечто невнятное, с горем пополам отходил от давешней неожиданности, я принялась не без отчётливого шлейфа иронии вещать:       — Да о чём нам ещё разговаривать, если у нас среди общих тем — только один зазнавшийся детектив? — изобразила на устах эфемерную задорную улыбку, каковая, к сожалению, «боевого» настроя возвышающегося над нами Эдогавы не поубавила. А теперь самое время для порицающих воспитательных бесед, я считаю: — Эх, и не стыдно тебе пригласить человека и попросту забыть о нём, свалив всю ответственность на других? — неодобрительно качая головой, с укоризной пожурила я перманентно раздосадованно насупившегося сыщика. — Где твои манеры, о Великий? — Поразительно знакомая формулировка упрёка, не так ли? Кажется, совсем недавно По аналогичным образом отчитывал своего питомца.       Но Рампо-то — далеко не енот. Он Лис. Вредный, заносчивый, зачастую чрезмерно гиперактивный гениальный Лис. Ни за какие коврижки не собирающийся открыто признавать собственную вину.       И, естественно, он не преминул крайне надменно, чрезвычайно патетично мне заявить:       — А ты не Директор, чтоб меня манерам поучать! — оратор с некоей, как померещилось, мстительной пакостной ухмылочкой горделиво вздёрнул свой острый нос к потолку.       Только посмотрите на него. Сама Независимость. Осталось лишь факел с массивной табличкой ему вручить для завершения облика. И это ещё меня Дазай свободолюбивой называл. Хм, а где сего пронырливого Змея самого, кстати, носит, интересно? Даже на горизонте не маячит. Подозрительно…       — Конечно, до Фукудзавы-доно мне как до Китая пешком, — не стала отрицать очевидное я, примирительно сомкнув веки, затем снова их распахнула да наиболее лояльно воззрилась на собеседника из-под белёсых ресниц: — Однако… я ведь вроде как «окаа-сан» твоя, разве нет? — и чуть вопросительно наклонила голову к плечевому суставу, одаривая напарника уже практически привычной мягкой полуулыбкой. Быть может, мне почудилось, но данная реплика произвела на капризного великовозрастного ребёнка некоторый эффект. По крайней мере насыщенно-малахитовые глазёнки визави приоткрылись шире обычного, а взгляд их излучал что-то смахивающее на обескураженность. Оп, в «яблочко», да? Не намереваясь останавливаться, с убедительностью продолжила весьма проникновенно и умиротворённо: — Ты же сам меня так величаешь. Поэтому мне тебя отчитывать по уставу, так сказать, положено, уж не обессудь, — в качестве закрепления изречённого едва различимо пожала плечами, против воли издав негромкий смешок.       Застывший напротив скульптурой самому себе Рампо наверняка и желал бы как-нибудь веско парировать давешнее излишне смелое уведомление. Однако по «техническим причинам» пока, по-видимому, не был на сие способен, будучи нынче малость сбитым с толку моими откровениями.       Божечки, что ж я сегодня детективов-то «ломаю» одного за другим? Хей, я ведь не нарочно, честно!.. Ох, искренность иногда так обезоруживает, верно?       — Э-эм, — вдруг совершенно робко подал свой тихий голос скромно восседающий у меня под боком писатель. — Прошу прощения, что вмешиваюсь. Но я как раз хотел спросить кое-что для ясности. — Я с любопытством покосилась на смущённого собственным мужеством По. А следующая его вполне бесхитростная фраза вынудила меня аж капельку поперхнуться воздухом в её финале: — Вы являетесь Рампо-куну… приёмной матерью? — Под перекрестьем моего дико скептически скошенного взора да аналогичного взгляда (как мне удалось приметить мельком периферийным зрением) тоже пребывающего в нехилом офигевании Эдогавы, наш бывший враг тотчас попробовал нервозно оправдаться: — П-просто я не особо уверен…       Правда, его сумбурная речь молниеносно была перебита… нашим с Рампо дружным заливистым хохотом.       Заслонив пятернёй рот, из какового так и рвался безудержный смех, я склонилась над деревянной плоскостью внизу, параллельно с огромным трудом контролируя громкость издаваемых мной звуков. Кажется, у меня аж к щекам кровь прилила из-за подобной эмоциональной встряски.       — Аха-ха-ха! Ну ты всё-таки даёшь, По-кун! Вот это поражающие «дедуктивные» выводы! — по достоинству оценил недавнее предположение брата по профессии Известный сыщик, меж тем даже ладонями в коленки упёршись и не прекращая оглушительно ухохатываться.       Сам «брат по профессии», к слову, погрузился в явный ступор по поводу нашей обоюдной очень уж экспрессивной реакции и прижимал разволновавшегося питомца поближе к себе да ужасно изумлённо зыркал из-под чёлки то на меня, то на своего соперника.       Проклятье, я попросту буду надеяться, что он так пошутил. Хотя, судя по его невинной, невообразимо сконфуженной мордашке, надежды мои безосновательны.       — Ох, Эдогава, мать твою, это всё из-за тебя! — сквозь скверно усмиряемый смех не без тени укоризны выдавила я в направлении по-прежнему беспрестанно хихикающего подопечного. — Я ж говорила, что нормальные люди могут подумать что-то не то! А ты мне не верил! — Повернула голову в сторону до одури стушевавшегося автора да, периодически осекаясь ради еле разборчивых посмеиваний, более-менее уравновешенно произнесла: — Извините за такую бурную реакцию, По-сан. Просто этот умник так мою фамилию сокращает. А меня Окадзаки Банси зовут, кстати. — Я внезапно осознала, что ранее даже не удосужилась представиться почтенному гостю. Н-да, кого тут ещё из нас манерам учить необходимо?.. Протянула со щепоткой озорства: — И-и-и… я прихожусь личным телохранителем для нашего Великого детектива. Поэтому, в принципе, Ваша теория не так далека от истины, — мне вновь довелось прислонить кулак к упрямо широко разъезжающимся губам, из которых норовило выскользнуть очередное уже чуточку нервное хехеканье.       Шутки шутками, а ситуация на самом деле странная вырисовывается. Чёрт, на сколько по шкале от одного до десяти я похожа на мамочку для сего лисьего балбеса? Блин, и отчего мне туманно сдаётся, мол, данное число весьма близко́ к самой высшей отметке?..       Спрятавший кисти обратно в кармашки штанов Рампо неизменно не мог очухаться после давешнего приступа веселья, регулярно похрюкивая со смеху да жмурясь задорней обычного.       Очаровательно. Во-о-от и возвратился к нему традиционный настрой. Слава всем земным Богам. Иначе ещё б на какой-нибудь вынос мозга на пару с экс-врагом нарвались.       — А-а… Ясно, — тем часом не без озарения немного рассеянно обронил сидящий на полу около меня мужчина, как показалось, украдкой облегчённо выдохнув. Засим нежданно-негаданно выпрямился в осанке, с некоей трепетной серьёзностью спохватившись: — А меня зовут Эдгар Аллан По! Простите, что не представился Вам полным именем сразу.       — Ничего страшного, — невозмутимо заверила совсем уж стыдливо отводящего взор писателя. — Я тоже об этом каким-то образом умудрилась позабыть. Но вести беседу нам это в любом случае не особо помешало, — и заново преспокойно повела плечами, уже невербально подтверждая вышесказанное.       Возможно, кто-либо из нас сумел бы промолвить что-нибудь ещё.       Однако первые мотивы мелодии, доносящиеся, словно плавный перезвон колокольчиков, не позволяют ни мне, ни сыщикам вставить очередную реплику.       Эдогава с ленивым недоумением озирается через тощее плечо на помещение штаба, заполненное гомонящими коллегами, начинающими шевелиться кто куда. Аналогично озадаченный Эдгар возле меня лишь поглаживает густую шерсть пушного зверька, чинно отсиживающегося на коленях у законного хозяина.       Народ в зале помалу расступается по краям, оставляя воображаемую танцплощадку свободной для всех замерших на ней желающих проявить мастерство хореографии.       Ах, кто-то решил включить музыку в колонках? Какой же он молодчина, ведь сейчас звучит именно…       — Эта песня, — на грани слышимости почти с придыханием шепчу одними устами, на секунду утратив фокусировку взгляда на чём-либо из-за резкого узнавания.       Я прослушивала данную поистине восхитительную композицию на плеере абсолютно недавно и ещё не успела толком насладиться ею, а здесь настолько приятный сюрприз!       Сердце чуть волнительно трепещет в груди. Дыхание невольно прерывается на короткую долю минуты.       Ох. Не могу сидеть. Плюс атмосфера всеобщего веселья уже недурственно повлияла на меня.       Вдобавок музыка — это не только привычка, но и отчасти моя слабость. Да, ещё одна из огромного списка других.       Однако сейчас не об этом, поскольку из динамиков льются начальные строчки сего шедевра! А значит, нужно поспешить! Тем паче возникла у меня кое-какая превосходная задумка… Looking through the window Shadows on the bedroom wall. Imaginary monsters Are hiding up behind your door…       — У меня есть идея, как разогнать нашу тоску зелёную! — перекрикивая чарующий мелодичностью тембр певца, с нетипичным энтузиазмом непреднамеренно цитирую Дазая. Игнорируя синхронно не без настороженности зыркнувших на меня гениев, резво подскакиваю на ноги, заодно крепко-накрепко сцапав за рукав фрака ошалевшего по причине подобной прыти автора: — И как раз Вы мне с этим очень поможете, мистер По, — весьма лукаво усмехаюсь в оторопевшую кошачью моську напротив.       Споро тащу за собою на буксире тактично не сопротивляющегося, а исключительно бормочущего какие-то бессмысленные отмазки мужчину, доселе шустро упорхнув мимо застывшего на месте Эдогавы, которому мельком заговорщически подмигиваю.       Мне мерещится или он взаправду только что выглядел ещё более хмурым, нежели в классические приступы его ленивой апатии?.. А, не важно. Потом разберусь.       Лавируя между уже танцующих пар в поисках худо-бедно свободной территории, мимолётом подмечаю знакомую миниатюрную темноволосую фигурку в алом кимоно, находящуюся в непосредственной близости к облачённому в чёрно-белый костюм силуэту с серебристой шевелюрой. Вышеназванные персонажи слегка неловко кружатся вместе под музыку.       О, всё правильно. Всё верно. Так и надо.       Расцветай, моя дорогая. Этот свет — твоё спасенье. With the night comes the ghost, When the lights disappear, Know that I won't let go, And if dreams become real!..       Покуда енот по традиции перебирается взятому мною в плен Эдгару на плечевые суставы, с комфортом там умостившись, я не без увлечения громко да торжественно декларирую, неизменно целеустремлённо шествуя вперёд:       — Возражения не принимаются! Раз уж пришли на вечеринку, то извольте соответствовать остальным гостям и попросту ве-се-лить-ся! — активированной юлой разворачиваюсь на пятках лицом к изрядно обескураженному спутнику.       Ободряющая улыбка. Тебе от этого никуда не деться, Чёрный Кот. Не дам я тебе загнуться от меланхолии.       Веки смыкаются машинально. От доведённых до автоматизма рефлексов, увы, несусветно тяжело избавиться. Ибо бой для меня — тоже, можно сказать, своеобразный танец.       Совершаю шаг навстречу как раз с первым аккордом разошедшейся размеренным барабанным ритмом мелодии да возросшим на несколько октав голосом исполнителя. You should know-ow-ow, There's no retreat & no surrender, You should know-ow-ow, Not here, not now, not ever!       Тотчас бережно водружаю руки на плечи знатно напряжённого По. Абы мне его животинка ненароком там конечность не оттяпала, хех.       В ответ ко мне даже боятся лишний раз прикасаться да отчаянно стараются не шибко прижиматься.       Невесомая трогательная улыбочка непроизвольно изгибает губы, когда я понимаю, что одна чужая ладонь еле-еле шевелит ткань одежды в области талии, а вторая пятерня на плечевом суставе почти не ощущается.       Несчастное, застенчивое ты создание. Уж не чаяла, что в нынешнее время среди взрослых мужчин существуют столь стеснительные кадры. Великовозрастные вундеркинды всё-таки те ещё дети… В принципе, в данной фразе всё логично, ага.       Зато Эдгар уже вполне уверенно начинает себя чувствовать в паре со мной, когда примерно через мгновенье привыкает и, очевидно, обретает окончательное смирение по поводу своего патового положения.       Отточенные движения его явно демонстрируют, что для него это не первый опыт. Мы вертимся в танце, и мне в новинку быть настолько аккуратно, чрезмерно бережно ведомой кем-либо более сведущим. Само отношение ново для меня. Ведомой же я была всегда.       Я не вижу его лица, поскольку глаза мои перманентно закрыты. Смущён ли он или наоборот, потихоньку втянувшись в навязанное ему развлечение, входит во вкус, постепенно расслабляясь?       Не знаю. Мне всё равно. Ощущая буквально бурлящий в крови экстаз, я просто, безумно вдохновлённая звучащей композицией, держу подбородок вскинутым ровно по направлению к возвышающемуся лицу визави.       Не имею шанса унять предательски ползущие кверху уголки рта. Так легко на душе… Нельзя описать всё это банальной речью. Хочется петь.       Непослушные сухие губы против воли испускают слова второй половины припева вслед за певцом, будто заверяя ранее потерянного на дороге жизни партнёра: — When you're cold, when you're lost And you fall from the light, I will stay by your side With the song for the night…       Тонкую материю блузки на плече и в районе талии всё же с толикой осторожности интенсивнее стискивают длинные тёплые пальцы, вероятно, потому что их обладатель чуток освоился на танцевальной площадке. Стало быть, мне можно тут и честь знать.       В финале рефрена я приоткрываю одно веко да наобум ловко выхватываю из гурьбы первую попавшуюся ахнувшую от неожиданности русоволосую девушку в очках, стоящую на периферии общих медленных плясок. Кажется, её зовут Харуно, не помню точно.       Аки заправская сваха, сцепляю ладони двух ужасно ошарашенных и нехило сконфуженных будущих танцевальных партнёров да назидательно подмигиваю оным. После чего, помахав им лапкой на прощанье, филигранно растворяюсь средь толпы с чувством выполненного долга.       Всё. Моя работа здесь исполнена. I can feel your heartbeat, Fear is growing in your eyes, But you were never all alone, And soon there will be clear blue skies.       Второй куплет в самом разгаре, когда я, прикрыв очи и размеренно покачиваясь в такт завораживающей мелодии, добираюсь обратно до места, с которого стартовал мой внезапный выход на «сцену» под ручку с экс-врагом. До того места, где до сих пор стоит покинутый нами Рампо, молниеносно в чрезвычайном недовольстве сощурившийся в сторону нарисовавшейся рядышком меня.       Сие дитё, скорее всего, страшно обиделось на то, что я, такая-сякая нерадивая «матушка», обделила вниманием Лучшего-детектива-в-мире, элементарно сконцентрировавшись конкретно на его сопернике. Ох уж этот инфантильный Лисёныш…       — Сплавила нашего товарища в надёжные руки! — указываю себе за спину большим пальцем да специально наклоняюсь к скептически мельком зыркнувшему на меня из-под бахромы темнеющих ресниц сыщику, дабы он расслышал сию фразу сквозь шум корпоратива. Приставляю кисть рупором ко рту, ибо создаётся впечатление, что меня не слышат и слышать не желают. Добавляю с прежней повышенной громкостью чисто ради проформы: — Теперь он хоть скучать не будет! — Ноль реакции. Ну что за поведение? Я же за него тут отдуваюсь, вообще-то, а он не ценит, только сердится по пустякам.       Хочу уже изнеможённо вздохнуть да махнуть рукой на это ходячее недоразумение, удалившись восвояси, но… With the night comes the ghost, When the lights disappear, Know that I won't let go, And if dreams become real!..       Но кульминация второго куплета неумолимо нарастает. Музыка приближается к новому припеву, опять набирая оборотов. И сдерживаться либо оставаться безразличной больше банально нет сил.       Ой, да к чёрту! Так уж и быть, Лис, уговорил. Не позволю и тебе погрязнуть в пучине негативных эмоций. Надеюсь, подобные трюки со всеми гениями срабатывают.       Уверенно ступаю навстречу к почему-то сразу ж попятившемуся на мелкий шаг Эдогаве.       С непоколебимостью лаконично призываю его к действиям:       — Пойдём! — цепко хватаюсь за рукав чужой белоснежной рубашки в том жесте, в каковом некогда утаскивала на пляски нашего общего друга. — Не хочу пропустить эту песню. Ну, скорее же! — поторапливаю будущего партнёра по танцам, поскольку переход к обожаемому крещендо в мелодии вот-вот начнётся, а Рампо столь несвоевременно решил поиграть в оскорблённую невинность.       — Нет, я не… — наверное, он пытается грубо отшить меня, однако я-то догадываюсь, что компаньон элементарно не владеет должным хореографическим мастерством.       Получается, вновь будет тщетно пробовать замаскировать смущение гипертрофированной агрессией?       Не-а, не сегодня. Хватит дуться. Ты Лис, а не хомяк.       — Плевать! — «веско» обесценив любые его дальнейшие контраргументы, безапелляционно отрезаю с заново накатившим энтузиазмом, параллельно стремительно сокращая дистанцию меж нами к минимуму. Крепко смыкаю веки. Ибо… You should know-ow-ow, There's no retreat & no surrender, You should know-ow-ow, Not here, not now, not ever!       Ибо в права вступает размеренный ритм перестука барабанов в разошедшемся рефрене, под который мне доводится выступать практически в одиночку, буквально волоком утаскивая в танец за собой слабенько, вероятно, чисто для галочки сопротивляющегося маэстро дедукции.       Глупый, глупый Лис.       Контраст между предыдущим и нынешним партнёрами колоссальный. Аккуратно обвиваемый моими загребущими ручонками за плечи, в негодовании шумно сопящий Рампо то ли банально не желает стараться, то ли всё ж не умеет в хореографию от слова «совсем». Нечто мне подсказывает, что вторая версия более приемлема, чем первая. А может, здесь всё сразу плюс ещё какие-нибудь наслоившиеся сверху причины до кучи. Я не могу знать всё. Мне не дано. А вот ему…       Но так даже интереснее, серьёзно! Это в действительности перевоплощается в некое подобие битвы, где требуется моя проворность, сосредоточенность, дабы вовремя убрать стопы с пути не слишком ловко перебирающих по полу ног «соперника».       Хо-хо, да здесь есть вызов! Мне нравится. В придачу ведомая теперь уже вовсе не я. А сие ещё больше для меня в новинку. Определённо, данный вариант гораздо лучше, занимательнее! Меня всё устраивает.       Поломавшись примерно секунду-другую, мою особу наверняка по безнадёге всё-таки неохотно, однако достаточно бережно приобнимают за плечо да в области талии. И вот тут-то чужие ладони ложатся на порядок увереннее, плотнее, нежели сие было в случае с прошлым спутником. По-хозяйски, можно даже так выразиться.       А мне, отвлечённой исключительно на очаровательную музыку да доселе слегка азартно ухмыляющейся, всё так же до одурения хочется подпевать.       И я попросту не способна отказать себе в столь соблазнительном удовольствии, снова затягивая по иронии тот же отрывок, звучащий сейчас: — When you're cold, when you're lost, And you fall from the light, I will stay by your side With the song for the night…       Поступь мнимого оппонента, как чудится, сбивается пуще прежнего. Возможно, виной тому как раз мои потуги в пение? Хей, неужто всё настолько хреново?.. Впрочем, меня ни капельки не волнует это. Душа банально требует избавиться от извечно висящего на ней неподъёмного груза хоть таким методом. Не могу отвергнуть сие заветное желание.       Меня не заботят и порой осторожно скользящие по атласной ткани блузки горячие фаланги. Удивительно, но теперь меня не тревожит абсолютно ни-че-го.       Хм, всё сильнее задумываюсь над тем, что мне в кофе подсыпали какой-нибудь не очень законный препарат, способствующий капитальному поднятию настроения. Хотя по вкусу я ничегошеньки не ощутила. Ой, да не важно. Важно то, что мелодия замедляется, приобретет завораживающие тягучие нотки. Тон исполнителя звучит наиболее пробирающе.       Краткий переход. — …Tonight we'll find, some piece of mind, Knowing you'll be safe, asleep tonight. With the song… for the night…       Под данный отрезок композиции всё словно замирает. Я мягко отстраняюсь, заодно аккуратно перехватив пятерню на талии. Непокорные уста неизменно следуют знакомому тексту песни. Будто бы пребывая в полусне, крадущимися шажками буквально отплываю назад от партнёра. Однако приятно отогретые теплом чужого тела пальцы по-прежнему крепко-накрепко держатся за почти обжигающие жаром тонкие фаланги.       Танец — это действительно сражение. Где нет проигравших. Существует лишь потрясающее наслаждение от процесса.       Неторопливо отдаляюсь на максимальное расстояние наших вытянутых рук. Исключительно для того, чтобы со всего маху возвратиться в исходную позицию вместе с грянувшими первыми мотивами строчек очередного и последнего припева. — And you should know-ow-ow, There's no retreat & no surrender, You should know-ow-ow, Not here, not now, not ever!       Мне смутно мерещится, дескать, после давешнего перехода общая громкость из динамиков как-то подозрительно снизилась, аналогично людскому гулу, маячащему ранее, аки белый шум, на фоне всего происходящего. А территория вокруг нас вроде и вовсе стала попросторнее.       Но меня сие отнюдь не волнует. Есть только я, мой немножко неуклюжий в отрасли хореографии спутник, с которым мы кружимся в некоем жутко импонирующем подобии танца, и элементарно затмевающая сознание музыка, банально заставляющаяся подпевать с каждой минутой крепнущим голосом.       Сложно контролировать собственное тело, посему голова и плечи сами собой плавно покачиваются в такт инструментальным переливам. Интонация достигает наивысшего апогея, поскольку грядёт завершение композиции.       Уж не ведаю, как я вообще выгляжу со стороны, да и не желаю задумываться над этим. Я не хочу видеть. Я хочу чувствовать.       Ведь ныне существуют лишь: весьма осмелевшая в пении я, странно притихший Эдогава напротив и наши обоюдные беспрестанные движения по кругу с регулярно чередующимися шагами. Словно бы мы вдвоём опять взялись за катушку бинта и теперь, хорошенько приноровившись, действуем сообща, будто две частицы единого механизма.       Это неистово воодушевляет.       И всё моё воодушевление перманентно изливается особо протяжными кульминационными словами у меня из губ: — When you're cold, When you're lost, And you fall from the light, I will stay by your side With the so-o-ong for the night!.. O-w o-w o-wow… O-w o-w o-w! O-w o-w o-wow… O-w o-w o-w! With the song… for the night!       Глаза всё же широко распахиваются, пересекаясь взором с не поддающимся описанию взглядом бездонных малахитовых омутов, находящихся на до смешного мизерной дистанции от моего лица.       А пересохшие уста в унисон с настораживающе сбавившим громкости тембром певца в качестве эпилога особенно чувственно, вкрадчиво, практически шёпотом под самый конец дополняют финальную строку: — With the song… for the night.       Я ведь… тоже расцвела на свету?