Сказ о сладкой Правде и горькой Лжи

      Изображение на экране телевизора мерзко рябило помехами, сопровождающимися периодическим шипением.       Пыль после давешнего сокрушительного удара молотом перманентно клубилась по арене плотными облаками.       Но даже подобные заслоняющие нормальный обзор факторы не были способны утаить отсутствие главнейшего элемента на транслируемой картинке ринга. Весьма вертлявого, нагло ускользнувшего прочь буквально из-под носа противника «главнейшего элемента».       Лишь одинокая дыра в полу, до одури разъярённый верзила да предыдущие поверженные соперники, лишённые сознания, маячили в поле зрения камеры наблюдения.       А это означало только одно: приказ о ликвидации заложника пора воплощать в реальность.       — Да-а-а уж, — злорадно протянул главный тюремщик и исполнитель по совместительству, снисходительно смотря сверху вниз на, казалось бы, безразличного ко всему узника, запястья которого специально фиксировались тугими мотками верёвки. Оная была подвешена за крюк, вбитый в потолок. Для тонкой кожи воздетых рук обездвиженного человека данное чудовищно некомфортное положение сказывалось очень болезненными ощущениями. Конкретно на то, в принципе, и был расчёт. Достаточно многообещающе поигрывающий ножом-бабочкой бандит дополнил не без издёвки: — Подставила тебя, однако, твоя деваха! А ещё говорил в самом начале, мол, она бить никого не будет. Пха! — чрезмерно жёлчно хохотнул он. — Чтоб ты знал, хлюпик, бабы — народ вообще ни разу не надёжный! Соврут — недорого возьмут. — Затем с предвкушением пропел прямёхонько в не дрогнувшее ни единым мускулом лицо пленного: — Ну, а пожинать плоды за поступок своей подружки будешь именно ты, пха-хах… — издал мужчина очередной ядовитый смешок да с вкрадчивой глумливой интонацией добавил: — гений.       На что ему тотчас был дан чрезвычайно беспечный для сложившейся напряжённой ситуации ответ:       — А ты, как я уже говорил раньше, нудишь ещё похуже неё! — Рампо Эдогава, невзирая на нещадно немеющие, невообразимо ноющие конечности, нахмурился в явственном недовольстве, заодно как-то то ли раздражённо, то ли неодобрительно щурясь в направлении стоящего перед ним собеседника, физиономия у какового мгновенно перекосилась из-за гнева. — Мычишь что-то там, типа, пафосное, как самая натуральная корова с заготовленным шаблоном патетичных фразочек. Банальщина примитивная — этот тупой трёп ни о чём! — с отчётливым осуждением резюмировал детектив, раздосадованно фыркнув в сторонку.       Будто и не в заложниках нынче находится, а во вполне привычной обстановке.       Будто ведает о чём-то наперёд, в отличие от его недалёких тюремщиков.       Будто догадывается, чем завершится весь этот изрядно затянувшийся фарс…       Ну или просто потому, что он по жизни был чересчур самонадеянным малым, так и лезущим на рожон да обладающим мизерным инстинктом самосохранения, который равнялся отметке «ниже нуля».       — Знаешь, я сделаю это не без удовольствия, — плотоядно процедил наёмник, худо-бедно совладав с забурлившей в крови яростью и поудобнее перехватив собственное незамысловатое, однако, несомненно, смертоносное оружие. На данного знатно выводящего из себя индивидуума у надзирателя имелся огромный зуб. Посему хотя б чуть-чуть растянуть процедуру умерщвления померещилось для мужчины практически святым поступком. Ужасно хотелось стереть сию коробящую маску беззаботности с донельзя бесячей жмурящейся мордашки визави. — Твой острый язык уже меня достал. Советую попрощаться с ним вслух, пока у тебя ещё есть такая прекрасная возможность, — оратор широко осклабился, а засим якобы добродушно заметил: — Мы ведь не изверги, в конце концов, чтобы не давать право на последнее слово, пха-ха!..       Но толком не зародившийся злодейский смех был перебит внезапно прохладным, вкрадчивым и не шибко благожелательным тоном сыщика:       — А я бы вам всем посоветовал попрощаться с сознанием. Потому что, по моим расчётам, его-то вы уж точно с минуты на минуту лишитесь.       — Чего? — с неподдельным недоумением переспросил аж застывший на краткий момент надсмотрщик. А дальше снова раскатисто загоготал: — Пха-ха-ха! Что за бред ты мелешь? Или, может, ты серьёзно считаешь, мол, та деваха сумеет найти это место за такое короткое врем…       Он не успевает даже банально завершить фразу. Ибо дверь в комнату распахивается настежь, впуская вовнутрь нечто смахивающее преимущественно на неистовый губительный смерч, нежели на человека.       Оцепеневший в неверии, осёкшийся преступник не без нервозности озирается себе через плечо. Творящееся позади действо вынуждает непреднамеренно прогуляться по спине у бывалого бандита табун гадких мурашек да невольно загустеть слюну в ротовой полости.       Заполонившая тесное помещение удушающая, убийственная аура не позволяет ни пальцем шелохнуть, ни предпринять хоть что-либо.       Словно сама Смерть нагрянула к ним на огонёк, дабы утащить их за все совершённые грехи прямёхонько в Преисподнюю.       — Я не считаю, — меж тем негромко, с немыслимой твёрдостью припечатывает пленённый детектив. — Я просто знаю.       Первый зазевавшийся караульный подле дверного проёма не умудряется вовремя среагировать, за что валится кулем на пол, обезвреженный прицельным ударом разбитой в кровь ладони по области яремной вены. Второй охранник пусть и ухитряется выудить оружие, однако в этом уже нет нужды. Его с несусветной стремительностью постигает аналогичная товарищу судьба.       Бесцеремонно ворвавшийся сюда субъект, ссутулившись в позвоночнике, на короткую толику миллисекунды замирает над распластавшейся внизу бессознательной человеческой оболочкой.       Вздёргивает подбородок, поворачиваясь измазанным в бордовых разводах, бледнеющим на фоне полутьмы, будто самая натуральная восковая маска, ликом в направлении непроизвольно судорожно сглотнувшего наёмника.       Мимические мышцы у «смерча» неестественно расслаблены. Собранные в некогда аккуратную причёску белёсые волосы неопрятно растрёпаны. С висящих плетьми по бокам от туловища кистей мерно струится багровая жидкость. Очи плотно закрыты.       Впрочем, данные нюансы не мешают незваному визитёру разящей всё на своём пути молнией лихо очутиться возле мужчины, планировавшего уже опрометью ринуться к заложнику, чтоб незамедлительно избрать стезю классического шантажа.       Не получается.       Запястье с ножом оказывается зафиксировано раньше, чем сие доходит до его обладателя. Смачный толчок чужой пятернёй в район затылка элементарно оглушает неожиданно ставшего жертвой охотника. А мгновенно последовавший за этим воистину ошеломляющий удар впечатавшейся прямиком в каменную кладку рожей ломает нос, выбивает парочку зубов и в придачу сознание из жилистого тела несостоявшегося палача, который успевает исключительно сипло вскрикнуть да глухо захрипеть.       На миг в комнате воцаряется нарушаемое лишь звуками телевизора и натужным дыханием гробовое затишье.

***

      — Ну, наконец-то! — с типичной нетерпеливостью вдруг разорвал затягивающееся молчание звонкий голосочек сбоку. — Опять ты задержалась, Ока-сан. Будто нарочно мне назло всегда это делаешь, вот честно! — не без праведного недовольства провозгласил оратор в финале, сразу ж надуто расфырчавшись.       Ох, он в своём репертуаре. Всегда и везде.       Сохраняя мрачное безмолвие, я только с трудом выталкивала воздух из лёгких сквозь устеленные засохшей коркой кожи уста. Полной грудью дышать было весьма тяжеловато.       Не до болтовни мне и не до наших извечных препирательств, глупый Лис, ей-богу.       Ведь валяющийся предо мной нейтрализованный ушлёпок гораздо приоритетнее. А точнее, конкретно его экипировка. Остальных тоже надо обезоружить. Так, на всякий пожарный.       Сердце регулярно сбивалось с размеренного ритма. Расквашенные в кровь кулаки предательски подрагивали да по-прежнему приносили море исключительно неприятных ощущений.       Проклятье. Мои силы… на исходе.       Ублюдок должен иметь при себе ключ. Нужно запереть дверь от греха подальше. Нельзя освобождать подопечного в заведомо опасной обстановке. Необходимо уменьшить потенциальную угрозу. Иначе не факт, что я сумею дать отпор в подобном-то скверном состоянии. Среди «почтенной» публики давешних боёв-с-одним-правилом уже и без того недурственный такой шум-гам поднялся. Скоро сюда набегут, как пить дать. Заблокирую проход хотя бы на время. Дополнительная защита лишней не будет.       Кое-как присела на корточки, параллельно борясь с противным головокружением. Нож-бабочка был оперативно мною конфискован. Для верёвок сгодится. Теперь ключи. Небольшая связка с оными отыскалась там, где я её и ощущала доселе — в переднем нагрудном кармашке тонкой куртки. Максимально проворно изъяла заветный предмет. Неизменно не говоря ни словечка в качестве отклика на недавние возмущения заложника, прошествовала к выходу из комнаты.       Вдогонку донеслось вновь с явно негодующей интонацией, в каковой, впрочем, нашлось место и слабой потуге в комическое мастерство:       — Эй-эй, ты ведь не собираешься оставлять меня здесь в таком… подвешенном состоянии? — О, ныне я полноценно понимаю, насколько до одурения отвратителен чёрный юмор в подобных критических ситуациях.       Мне тут хочется себя элементарно на мелкие клочки растерзать за собственную непростительную халатность, а он шутковать вздумал, балбеса кусок!       Не. Смеш-но… Серьёзно.       Пистолеты у выведенной из строя стражи споро остались без магазинов с зарядами. Далее в замочной скважине стремительно щёлкнула требуемая тонкая металлическая вещица.       Чувство хоть некоей призрачной безопасности заставило обжигающе пульсирующие мускулы в нехило подуставшем организме капельку утратить прежнее напряжение.       Конечно, по сути, я сейчас сама заперла нас в ловушке, но здесь хотя бы безопаснее, нежели снаружи, где уже царит хаос неразберихи пустившейся за мной погони. На крайняк у меня ещё припасены в закромах крохи Концентрации. Я смогу вывести моего субъекта из сего Пекла. Любой ценой.       А этот самый пресловутый «субъект» униматься даже в своей гениальной черепушке не имел, начав слегка рассерженно бурчать:       — Блин, да сколько ты ещё собираешься там тупить? Может, развяжешь меня уже? Висеть вот так целых несколько часов подряд — совсем не ахти, знаешь ли!       Отняла невольно дрожащие пальцы от торчащего в скважине ключа. Неспешно повернула голову через плечо, наконец, лишь нынче размыкая упорно наливающиеся свинцовой тяжестью веки. Скошенным за спину индифферентным взглядом впилась в язвительно тараторящего пленника. Хотелось изречь очень многое, однако я разумно воздержалась от напрасной болтовни.       Изувеченная кисть поудобнее перехватила рукоять оружия. Не издавая ни звука, наиболее ровной поступью принялась шествовать к желанной цели, которую столь долго жаждала достичь. Общая ноющая боль буквально в каждой клеточке организма вынуждала совершать любые движения максимально осторожно. На лице — ни единой лишней эмоции.       Возможно, моё постепенное приближение выглядело со стороны немного угрожающе, поскольку узник опять сдуру решил податься в дебильную, кошмарно неуместную чернуху:       — Эй, ты не меня ли, часом, этим ножиком прирезать хочешь? — Напрочь поражённая данной едкой репликой, я аж затормозила перед ним, словно бы наткнувшись на незримое препятствие. Мимические мышцы будто окончательно перевоплотились в камень. Кровь отлила от щёк пуще прежнего. — Если так, то давай уже телись быстрее. Ненавижу ждать, а ты даже тут заставляешь меня это делать, — укоризненно возвёл он очи горе.       Мои губы непроизвольно едва различимо затряслись. Брови чуточку сдвинулись к переносице. Изображение в поле зрения на краткий миг расфокусировалось по поводу застелившей мне обзор влажной плёнки. Тщательно проморгаться, дабы вовремя избавиться от оной, еле получилось.       Проклятье.       Балбес ты неотёсанный! Как ты, мать твою, можешь просто говорить такое?! Да я же за малым с ума не сошла, пока представляла, что с тобою здесь сотворят! Я…       Нет. Хватит. С меня хватит. Это конец.       Либо моя около-плачевная кондиция не укрылась от всевидящих глазёнок тотчас замолкшего Эдогавы, либо у него попросту закончился словесный понос.       Мне плевать, ежели честно. Для меня ныне существует лишь миссия по вызволению нас из грёбаной западни. Никаких чувств. Убрать всё это прочь. Иначе трезво размышлять не выйдет. Только абсолютный контроль.       Ладонь крепче сжала рукоятку холодного оружия. Лицу возвратилась былая ледяная непоколебимость.       Перманентно угрюмо помалкивая, в один широкий шаг завершила шествие к связанному подопечному, казалось, затаившему дыхание да не смеющему пошевельнуть даже мускулом. Очутившись прямо в упор к чужому телу, дотянулась и аккуратно провела отменно наточенным лезвием по сковывающим тонкие запястья путам. Верёвочный материал поддался моментально.       И то ли я настолько истощилась, то ли у доселе подвешенного чуток на возвышении Рампо так сильно занемели совершенно все мышцы, но он, болезненно зашипев сквозь плотно стиснутые челюсти, банально повис освобождёнными руками на моих плечах, тем самым крайне интенсивно вдавливая меня к полу. Ноги не выдержали, предательски подкосились.       Под аккомпанемент оглушающе задребезжавшего по кирпичной поверхности ножа, выскользнувшего из моей вероломно ослабшей пятерни, мы оба практически молниеносно рухнули книзу, одновременно грохнувшись на колени. Руки автоматически обхватили в ответ тщедушное тело несчастного. Дыхание у нас двоих вырывалось изо ртов с колоссальной натугой.       Н-да, после столь сражающего наповал события надо хотя б немножко оклематься.       Явственно обессиленный высвобожденный заложник, как мерещилось, даже рыпаться не намеревался, приникнув подбородком к моему правому плечевому суставу да шумно втягивая воздух в лёгкие.       Чёрт, он слишком изнеможён. У меня, по ощущениям, ситуация ничуть не лучше. Особенно по причине сего падения. Так-то я хоть покуда на нижних конечностях держалась, чувствовала себя более-менее сносно. А теперь… Теперь всё совсем худо.       — Пф, кто из нас тут ещё больше нуждается в помощи? — спустя недолгую паузу с откровенной иронией невпопад пробубнили в ткань потрёпанного осеннего пальто, каковая обтягивала мне плечо. Затем определённо запыхавшийся, малость завозившийся в вынужденных объятиях оратор почти с порицанием забормотал уже практически в моё ухо: — Между прочим, из-за тебя я проспорил этим идиотам на то, что ты никого не будешь бить. Могла бы и без этого обойтись, — он недовольно щёлкнул своим поистине бескостным языком. Добавил с отчётливой досадой: — Ты ж вроде как пацифист.       Отозвалась я далеко не сразу. А когда сие у меня всё-таки получилось, голос мой был сиплым, однако наиболее невозмутимым:       — Теперь я, видимо, переквалифицировалась в вариативного пацифиста. Отчасти по твоей милости, — дополнила не без слегка неодобрительных ноток. Я ведь предупреждала, что если беда настигнет меня, то её куполом непременно накроет и Великого сыщика. Я предостерегала и его, и Директора. Но меня никто никогда не слушает… Неосознанно уткнулась носом в удачно находящийся прямо пред ним твердеющий плечевой сустав, отзеркалив жест напарника. Мне необходима опора. Всего пару секунд. Тихонько изрекла достаточно осуждающее: — Полагаю… Словами «Я же говорила» всего не передать.       — Не начинай, — отфыркнулся собеседник в привычной раздражённой манере, заново ёрзая у меня в охапке, очевидно, в попытках подобрать позу покомфортнее. Неплохо устроился, да, умник? — Я и до тебя здесь нудения уже наслушался. Аж по горло хватило. — Потом со щепоткой традиционной безмятежности произнёс в довесок: — Пошли-ка лучше домой. А то проголодался я что-то…       Боже. Как ты не понимаешь, дорогой глупенький Лис?.. У нас на двоих отныне элементарно не может существовать общего дома.       — Нет, — уверенно откликнулась, отстранив лицо от материала чужого наряда, насквозь пропахшего приторным сладким ароматом. А от моего убранства, вероятно, в противовес острой горечью аналогично несёт за версту… Взялась было твёрдо увещевать: — Я не пойду до… — да так и осеклась, словно превращаясь во взведённую пружину, готовую к активации в любой момент. Ибо позади раздался настолько чудовищно-ошарашивающий скрежет металла, что у меня даже вдоль линии хребта морозец прошёлся.       Что-то явно происходило с дверью за моей спиной. Что-то очень, очень дурное. Кажется, её без особого труда выдирали прямёхонько «с мясом».       Твою. Мать!.. Ублюдки явились по наши души. Ах ты ж гадство-то какое!       Поскольку основным поддерживающим звеном в нашем сплетённом воедино комке парочки калек выступала именно я, то и на изрядно подгибающиеся ноги рывком подниматься мне довелось за двоих.       Рефлекторно прикрыв веки, судорожно рванулась из объятий некогда пленённого детектива, собираясь незамедлительно дать отпор вторженцу, кем бы он ни был.       Однако завершить задуманное мне банально не позволили. Кто из нас двоих заложник, м?..       — Да не кипишуй ты, — меня весьма бережно придержали за область лопаток, еле-еле поглаживая ладонью по ткани одеяния там. Плюс, естественно, заставив мою нервозно встрепенувшуюся персону оцепенеть скульптурой самой себе, позабыв об адекватных движениях мышц грудной клетки. Подрагивающие пальцы против воли лихорадочно сгребли в кулак плотный материал чужой накидки. Ч-чёрт, ну не сейчас же!.. Стопорнувший меня Эдогава тем часом спокойнёхонько лаконично разъяснил вдобавок: — Это свои.       — Приветик! — донёсся со стороны уже откупоренного элементарно вручную дверного проёма чрезвычайно задорный мальчишеский голосок. Ох, я столь дезориентирована после всех предыдущих «испытаний», что не сразу узнала нашего воистину нежданного гостя, который неизменно громко да жизнерадостно лепетал: — О, сестричка Банси! И Рампо-сан тоже тут! Ух ты, а вы уже успели здесь со всеми разобраться? Как здорово!       И вправду. Свои. Слава Всевышнему.       — Кенджи-кун, — почти на грани слышимости прошептала сухими устами, заодно невольно расслабившись, чуток обмякнув в согревающих объятьях притихшего подзащитного.       С горем пополам озирнулась к новоприбывшему лучезарно нам лыбящемуся пацанёнку, окружённому в действительности пугающими разрушениями металлической преграды, сорванной с петель ко всем чертям. Вот это он на славу постарался!       Неимоверному моему облегчению попросту не было предела. Господи, как же они вовремя, ей-богу!       Наверное, моё сообщение приметили поздновато, иначе соратники добрались бы сюда гораздо раньше. Впрочем, главное, что они тут. Теперь всё будет просто отлично. Ах, будто гора с плеч! Хотя… кое-какая небезызвестная «гора» (уже вовсе не в переносном смысле, ага), по-видимому, вообще не намеревается покидать мои многострадальные плечи, продолжая на них немилостиво давить собственной живой массой.       — Фух, до чего ж хорошо, что с вами всё в порядке! — перманентно с добродушной интонацией лопотал сияющий широченной улыбкой искренней радости Миядзава. Словно бы и не выдирал пару мгновений назад грёбаную стальную дверь голыми, мать-перемать, детскими ручками. Юный сослуживец меж тем поторопился не без заметного беспокойства нас уведомить: — Мы все так волновались! В особенности Куникида-сан жутко переживал! Ну и сердился тоже. Не могу сказать точно, чего он делал больше…       У меня внутри всё аж заледенело от осознания грядущего выговора и звиздеца вместе с ним до кучи. Иными словами… Мне. Хана.       — Куникида-сенсей? — тотчас слегка панически икнула я, так и чуя пятой точкой неумолимо надвигающуюся страшную напасть. Худо-бедно выпуталась из практически ненавязчивых обнимашек Эдогавы, который с какой-то неопределяемой эмоцией фыркнул на периферии моих сбивчивых мыслей о бесславной гибели. — Он… здесь? — Ежели ответ положительный, советую вам, ребятки, подготовить пару белых тапочек на ближайшее будущее. Надеюсь, вы не пожалеете подобного скромного презента для вашей вскоре умерщвлённой коллеги?       — Ага! — абсолютно не постигая истинной катастрофичности проблемы, покивал мальчик своей светлой исключительно цветом волос головёшкой. Он просто-напросто не в курсе, что перед ним стоит живая покойница. До поры до времени живая. — Мы все пришли вместе! Он как раз должен был…       О, не мне одной сегодня не позволяют нормально заканчивать фразы.       Новое действующее лицо ворвалось на воображаемую сцену смертоносным вихрем с буквально утробным рыком рассвирепевшего берсерка, страстно жаждущего испить моей кровушки:       — Как. Это. Понимать… Проблемная?! — Наверняка мечущие молнии глаза прогневанного индивидуума прятались за зловеще сверкающими прямоугольными линзами очков.       А-а-а! Я умру, я точно умру!       Где мои резервные белые тапочки?! Потому что совсем скоро труп я буду уже не только напоминать!..