Сказ о сладкой Правде и горькой Лжи

      Звучно шлёпая подошвами комнатных тапочек, я со стремительностью поднималась по ступенькам к верхним этажам госпиталя. Шастать по медучреждению в тонкой больничной пижаме было чуток холодновато, но нынче данный нюанс беспокоил мою персону меньше всего.       Недавний внезапный звонок от взвинченного пуще обычного Джуничиро заставил меня подорваться с койки и опрометью помчаться к названному им пункту назначения. Там, по нервозным разъяснениям рыжего, союзники посвятят меня в сложившуюся ситуацию поподробнее.       По правде говоря, доселе мою особу весьма ощутимо терзало смутное скверное предчувствие. Однако поделиться я им ни с кем так и не сумела, банально списав всё на отходняки после давешнего кошмарного эксцесса… Очень зря, по-видимому.       Но преимущественно к подобной излишней спешке меня вынудила одна-единственная фраза связавшегося ранее со мною Танизаки, нежданно-негаданно звучащего серьёзно как никогда.       На Директора было совершено нападение.       В коридоре на нужном этаже обнаружился сам нервно лохматящий растрёпанную шевелюру Джуничиро, который сидел на диванчике для посетителей, облокотившись на собственные колени да согнувшись в три погибели. И вдобавок стоящий неподалёку в явственно напряжённой позе Доппо, чьё лицо было заметно бледнее на несколько тонов.       Чёрт. Вероятно, всё совсем худо.       Остальные, видимо, расположились на стрёме где-нибудь около выходов из госпиталя, чтоб максимально контролировать обстановку.       Как только распахнула створку двери да узрела соратников, я сразу прямо с порога не без тревоги задала воистину глобальный вопрос:       — Что произошло?!       — Вражеский эспер заразил Директора и босса Портовой Мафии связующим их неизлечимым вирусом! — неимоверно ошеломил меня данными абсолютно не радостными новостями рыжий, тотчас вскидываясь, как и резко повернувшийся ко мне учитель, какового, кажется, даже слегка передёрнуло из-за неожиданности. Боже, да они ж на взводе все. — И один из них сразу же выздоровеет лишь тогда, когда умрёт второй! А у нас в запасе всего-навсего двое суток, прежде чем вирус убьёт их обоих, — и оратор заново сокрушённо зарылся пальцами в пряди волос на макушке.       Ух, хана. Вот так расклад.       Это грёбаный шах. Причём в опасности два Короля на доске — Чёрный и Белый!       Коварный Демон играет нечестно, мухлюя так, что не придерёшься, и тщательно продумывает все ходы до единого. Ужас. Как его одолеть вообще?       Дело дрянь.       — Либо… мы могли бы попросту найти того, кто их инфицировал, и хорошенько надавать ему в бубен, — задумчиво покусав ноготь на большом пальце, предложила вполне логичную альтернативу я, когда поближе подрулила к коллегам. Вспомнила кое-что важное да с озарением прищёлкнула пальцами. — Где Дазай, кстати? Его до сих пор действующий авторитет в Мафии нам здесь не помешает.       — Он был ранен вражеским снайпером накануне, — совершенно индифферентным, еле-еле хрипловатым тембром откликнулся Куникида и осторожно поправил перекладину очков на переносице. Словно бы желая подобным жестом утаить всю ту необъятную растерянность, вызванную по причине нашего чертовски патового положения. — Его оперируют сейчас в другой больнице.       Аргх, да что ж это за напасть-то такая?!       Обстоятельства просто играют против нас! И время отнюдь не на нашей стороне.       Уверена, Мафия наверняка не погнушается вскоре нагрянуть сюда, дабы спасти своего Босса путём умерщвления нашего Директора. И тогда жди беды. Без жертв данная заварушка людей со сверхспособностями определённо не обойдётся. Гражданские тоже стопудово окажутся под куполом губительной угрозы.       — Проклятье! — в сердцах рыкнула сквозь плотно стиснутые зубы с откровенной досадой, параллельно сжимая кулаки вплоть до побелевших костяшек. Запальчиво заворчала себе под нос: — Этот Гадёныш ведь всегда всё знает наперёд. Как он вообще умудрился такое допустить?.. — А затем новое осознание того, что я непреднамеренно ухитрилась забыть ещё о кое-ком безумно приоритетном, элементарно поразило меня, будто мощнейший разряд молнии. Ох, мать! Как я посмела запамятовать про моего несчастного Лиса? Он же сейчас, наверное, и вовсе убит горем из-за скверного состояния названого отца! — Боже, — мгновенно осипшим голосом выдохнула, уставившись на миг пред собой расфокусированным по причине уймы сумбурных размышлений взглядом. — А где тогда Эдог… — Вовремя осеклась, тряхнула распущенными волосами да поторопилась исправиться, воскликнув не без трепетной взволнованности: — Где Рампо-сан?! — Сдаётся мне, педантичный сенсей меня за фамильярности явно по головке не погладит даже в подобной ситуации.       — В палате Директора! — моментально пустился в объяснения не менее обеспокоенный Танизаки. — Он…       — Номер, — припечатала чрезмерно требовательно и серьёзно, перебивая его наверняка долгую тираду о самочувствии моего напарника. Нет, я должна узнать всё самолично. Неотрывно взирая сверху вниз на малость напрягшегося собеседника, бескомпромиссно, вкрадчиво добавила со значительно похолодевшей интонацией: — Какой. Номер. Палаты?       Вестимо, сердилась я отнюдь не на товарищей, как им могло бы ненароком померещиться. Я неистово была зла исключительно на себя саму, естественно. За то, что не сумела уберечь кого-то, кто мне небезразличен.       Треклятая слабость. Меня банально мастерски вывели из строя по моей же вине, и ныне я пожинаю плоды собственных предыдущих погрешностей. Однако расплачиваюсь за них вовсе не я. А это — наиболее ужасно.       Как мне искупить свой чудовищный грех, ежели я уже допустила подобное? Ведь, возможно, будь я доселе в дееспособной кондиции, мне б удалось хоть как-нибудь предотвратить произошедший инцидент, например, предупредив ребят про собственное пресловутое дурное предчувствие. Или я хотя бы присутствовала б рядом с Эдогавой, быть может, попробовала бы поддержать его хоть какими-то словами в трудную минуту.       А так… О, Господи. Да как я ему в глаза теперь смотреть буду?!       — Палата сто тринадцать. Дверь чуть дальше по коридору, — совершенно тихо отозвался вместо замешкавшегося юноши наставник, кивнув подбородком в необходимом направлении.       — Благодарю, — с неподдельной признательностью качнула головой да стремительным, чеканным шагом прошествовала в указанную сторону.       Ох. Боюсь даже представить, что сейчас испытывает мой бедный Лисёныш.       Как же нам быть?..       Однако, к собственному неуёмному стыду, внутренняя непоколебимая решительность, вспыхнувшая у меня в грудной клетке ранее, постепенно таяла вместе с моим чересчур быстрым продвижением к заветной цели.       Словно бы врезавшись в фантомную стену, затормозила чуточку поодаль от деревянной поверхности, за которой находилось помещение с пострадавшим Фукудзавой. И за каковой нынче пребывал мой несчастный подопечный.       Имею ли я вообще право лезть туда со своими запоздалыми, бесполезными словами поддержки? Конечно же… нет. Сие до смешного очевидно. Не буду совать нос, куда меня не просят. Лучше попросту подожду. Телохранители ведь обязаны оставаться за закрытыми дверьми в похожих случаях, верно?       Прислонилась к стенке подле входа в палату потерпевшего начальника. Плавно опустила подбородок. По привычке сомкнула веки. Чисто на всякий пожарный активировала детальное сканирование территории, периодически щёлкая кончиками ногтей по твёрдой плоскости сзади.       В комнате с заражённым шефом мне удалось отчётливо ощутить ещё одного человека, кроме главного посетителя больного.       А немножко погодя безошибочно опознанный мной второй визитёр, негромко постукивая каблуками, лёгкой поступью побрёл в направлении выхода в коридор.       Я распахнула очи заодно с отворившейся деревянной преградой да молниеносно скосила взор на, ожидаемо, доктора Йосано, за спиной у которой практически бесшумно хлопнула дверная створка.       — А, это ты, новенькая, — капельку устало и совсем не весело констатировала женщина, как только приметила меня — замершую сбоку угрюмой бледной тенью. Обладательница заколки-мотылька без какого-либо энтузиазма продолжила: — Рада, что ты уже в порядке. — Засим вдруг с проблеском малопонятного интереса полюбопытствовала: — Попробуешь как-нибудь утешить его? Мне и без лишних ремарок тотчас стало кристально ясно, кого конкретно она имела в виду, выделив последнее местоимение особенно выразительным тоном.       — Нет, — я едва уловимо мотнула головой в отрицании. Крайне уверенно дополнила: — Ему надо побыть наедине с ним. Нельзя в такое вмешиваться. — Собеседница, как почудилось, ответила мне взглядом, наполненным то ли неким эфемерным недоумением, то ли щепоткой скептицизма, плещущегося в глубине её чарующих сливовым заревом глаз. А я тем временем собралась с духом, чтобы сразу задать самый тревожащий меня вопрос: — Как он? — замялась да мгновенно добавила, вновь исправив оговорку: — Они?.. Как они оба вообще? — наконец, худо-бедно сформулировала мысли в более-менее внятное предложение.       — Способность врага отвратительна. Она медленно, но верно высасывает жизненные соки из Директора. Неизвестно, придёт ли он в сознание, — поведала мне не слишком обнадёживающую информацию наш врач и сильнее подтянула кверху ткань изящных чёрных перчаток. Затем интонация у неё приобрела откровенно минорный оттенок: — Что касается Рампо-сана, то… Он очень переживает.       — Ещё бы. Оно и неудивительно, — удручённо пробормотала я на грани слуха, параллельно отведя опечаленный взор в сторону.       Как быть?.. Как. Нам. Быть?       Акико удалилась прочь по коридору, предварительно сообщив, мол, пойдёт уведомить остальных ребят о результатах заключительного осмотра пациента. Правильно. Они, наверное, аналогично все уже извелись в ожидании вердикта.       Я же побуду здесь — на страже чужого покоя. Как и подобает добросовестному телохранителю.       Терпеливо оберегать тех двоих — это, как я полагаю, теперь моя непосредственная основная миссия в грядущей потасовке.       Сомнений нет, отчаявшиеся по поводу смертельной болезни Босса, мафиози заявятся сюда рано или поздно. Будет бойня. Ежели мы, разумеется, вовремя под шумок не спетляем куда-нибудь подальше подобру-поздорову. Нам нужен грамотный план. А тот, кто у нас знает толк в грамотных планах, пока ненадолго выведен из игры из-за невообразимой эмоциональной подавленности. В придачу второй мозговитый стратег тоже выбыл из строя, схлопотав пулевое ранение.       Гадство. Хреново дело.       Настораживающее скверное предчувствие закралось вовнутрь, неумолимо сжимая всё в груди обжигающе-ледяными лапами, вынудив неприятный морозец прогуливаться вдоль голеней, предплечий и по контуру позвоночника.       Нет, холод тут абсолютно точно ни при чём. Опасность. Колоссальнейшего масштаба. Никогда ещё не встречала подобного сплочённого сосредоточения немыслимого могущества. Сие можно ощутить даже на таком расстоянии, пусть множественные источники ауры находятся за пределами постройки, где мы ныне пребываем.       Время пришло.       Они уже здесь. Готова поклясться, организованно окружают здание, блокируя все выходы. Мы буквально в ловушке. Словно загнанные в убийственную западню мыши.       Дверь под боком внезапно с резкостью открылась, заставив меня снова разомкнуть веки, слегка вскинуть подбородок да искоса зыркнуть на того, кто вынырнул из помещения, возле какового я застыла изваянием.       Отвлеклась на взволновавшее меня прощупывание обстановки далеко отсюда и ненароком пропустила чужое приближение рядом? Моя выборочная фокусировка когда-нибудь непременно меня погубит.       Пересеклась скошенным взглядом со взором сверкающих чрезвычайно глубоким, капельку затемнённым малахитом очей, которые были распахнуты гораздо шире обычного, утратив классический лукавый прищур.       Да он, как посмотрю, невообразимо серьёзен и, по-видимому, готов действовать как никогда. Вдобавок, кажется, даже немного зол.       Вовремя он решил возвратить себе самообладание, однако. Умничка. Теперь мы считай что спасены. Поскольку ему-то отыскать успешный метод выкрутиться из нашей патовой ситуации не составит труда.       Только дайте этому неподражаемо уникальному Гению мелкую крупицу информации, и он в кратчайшие сроки найдёт всё что угодно! Просто Величайший сыщик должен быть по-настоящему заинтересован в деле. А сейчас так оно и есть. На все сто процентов.       — У нас гости, — коротко возвестила нетипично хладнокровного с виду подопечного, не расторгая восстановившегося между нами зрительного контакта. Мельком задела взглядом пространство за дверным проёмом. Сразу заприметила кровать с возлежащим на ней телом, укрытым кипенной простынёй. Будто мертвец. И землистая серость кожных покровов соответствующая. Поджала сухие уста, еле различимо сдвинула брови к переносице да мысленно отрицательно помотала головой, стараясь избавиться от данных жутких ассоциаций. Побыстрее вернув внимание обратно к хмурому детективу, лаконично и максимально невозмутимо дополнила: — Мафия на пороге.       — Знаю, — аналогично кратко отрезал собеседник пробирающим аж до мозга костей, страшно севшим голосом. Засим аккуратно прикрыл за собою дверь в палату, традиционно засунул ладони в карманы штанов и размеренным шагом молча направился по коридору туда, куда давеча ретировалась Акико.       У меня не осталось иного выбора, кроме как двинуться вслед за союзником.       Втянула требуемый запас кислорода ради хоть какой-нибудь ободряющей тирады. С готовностью разинула было рот… да так его и захлопнула, беззвучно клацнув челюстями.       Отвратительно.       Накануне он сумел подобрать необходимые слова, дабы вытащить меня из беспросветной прострации. Он спас меня. А теперь, когда помощь с поддержкой нужна уже именно ему, мне самой элементарно… нечего сказать?..       Не ведаю, что и произнести. В черепной коробке сплошная пустота. Мне срочно надо что-либо изречь, какую-то утешающую фразу. Но я не могу. Попросту не могу и всё тут. Воцарившийся в голове тотальный вакуум мешает сходу отыскать в действительности правильную реплику.       Потому что непривычно лицезреть Эдогаву столь бесстрастным и неимоверно взрослым. Потому что подобное — определённо нехороший звоночек. Потому что, по-видимому, плохи наши дела, раз даже он принял настолько мрачный облик.       Легко не будет.       Однако…       — Мы справимся, — всё же сумела наиболее решительно выдать хотя бы что-нибудь приободряющее, покуда наш дуэт не добрался до места, где кучковались остальные коллеги, явно жарко беседующие о чём-то важном. Они тоже, наверное, в курсе настигающей атаки врагов, с каковыми нас опять банально стравили. Изучая пристальным взором точёный профиль чрезмерно бледного компаньона, чьи скулы были заострены пуще прежнего, я твёрдо, очень убедительно добавила: — Не существует такой проблемы, с которой не смогло бы разобраться Вооружённое Детективное Агентство.       — Знаю, — односложно повторил Рампо, не намереваясь озираться на шествующую чуть позади меня. Я не успела даже с откровенной виноватостью перевести огорчённый взгляд вбок, как перманентно смотрящий вперёд подопечный вдруг едва слышно, бесцветно, но в тот же час неописуемо искренне произнёс в довесок изрядно ошарашивающее: — Спасибо.       Изумлённо моргнула. Чуток интенсивнее сплела руки на грудной клетке. Не без отчётливого налёта неверия воззрилась на неизменно целеустремлённо топающего в нужную сторону напарника.       Мне безумно хотелось бы удивлённо спросить у него: «За что меня благодарить-то вообще, скажи на милость?!», но мы уже пересекли дверной проём закутка, в каковом собралась вся боеспособная братия Детективного Агентства. А Эдогава прямо с порога тотчас обратился с около-воодушевляющей речью к определённо безмолвно паникующему (?!) Куникиде, хватающемуся за голову.       До дрожи категоричная, уверенная интонация Великого сыщика не оставляла никаких сомнений о том, у кого теперь бразды правления ситуацией. Ему требовалась от Заместителя Директора всего-навсего полнейшая информация про наше бедовое положение.       Верно, расклад вырисовывался взаправду не радужный.       Однако у нас был серьёзный Рампо, а у серьёзного Рампо был, естественно, серьёзный план.       Точнее, он сиюсекундно созрел у него в гениальном котелке сразу после предоставления ему всех данных касательно нынешней обстановки и действий недругов.       А я — пока возникла удобная свободная минутка — пулей метнулась к себе в палату, чтоб прихватить с собой нормальную одежду. У нас вроде как битва, возможно, на носу намечается, а я в чёртовой больничной пижаме. Не годится. Но всё-таки наряд я, пожалуй, сменю где-нибудь по дороге во время нашего будущего фееричного побега.       Ах да, идея по спасению Фукудзавы-доно включала в себя общее чисто тактическое отступление поистине неожиданным для врагов путём. Прямёхонько через пробитую нашим невероятно могущественным дитя (то есть лишь выглядящим столь хрупко Кенджи-куном) наружную стену, где имелось наименьшее количество рядовых соперников, а сильных одарённых не было.       Плюс имелась в плане маэстро дедукции кое-какая нежеланная жертва. Ей-богу, мне до одури не импонировала перспектива оставлять здесь на произвол судьбы настроенного решительно как никогда Джуничиро.       Конечно, у сего мальчика в закромах довольно мощный дар — донельзя реалистичные иллюзии «Мелкого снега». Однако подобное преимущество не отменяло того факта, что рыжий вынужден будет добровольно сдаться в плен кошмарно опаснейшей организации, которая несусветно жаждет лишить жизни нашего начальника. Чрезвычайно рискованный ход с «наживкой».       Но иной вариант просто-напросто отсутствовал. Тем паче когда Эдогава вообще допускал ошибки в таких аспектах? Директор ведь истину тогда глаголил: нашему несравненному вундеркинду попросту нет равных, если дело относится к логическим умозаключениям и рассуждениям.       Так что без каких-либо сомнений или дискуссий… Мы все целиком и полностью доверились ему.