Сказ о сладкой Правде и горькой Лжи

      А проще становиться всё, к сожалению, даже не собиралось.       Но обо всём по порядку.       Во-первых, на обратной дороге из кафе «Узумаки» наш новообразовавшийся квартет оперативно подобрал передвижной штаб ВДА, который теперь — внезапно! — переквалифицировался из кареты «скорой помощи» во невзрачный грузовой автомобиль.       Где и, самое главное, как данное транспортное средство союзники умудрились раздобыть, я расспрашивать не стала. Ибо с возвращением туда, где пребывало ложе с неумолимо угасающим прямо на глазах Директором, ко мне абсолютно невольно вернулось и навязчиво давящее на грудную клетку чувство угнетённости, которое стирало в порошок весь проклюнувшийся доселе около-весёлый настрой. Мрачный облик Рампо аналогично не прибавлял очков оптимизма.       Плюс здесь находился по-прежнему погружённый в глубокую степень прострации Куникида, что тоже не придавало особого позитива. Ох, мне нужно с ним переговорить. Нужно. Да только как сие совершить, ежели в поле зрения то и дело вырисовываются до дрожи узнаваемые пронизывающе-серые очи, преисполненные удушающим отчаяньем?..       Во-вторых, юная Кёка, не успев даже толком воссоединиться с командой товарищей, вынуждена была немедленно отравиться на помощь застрявшему в плену у Мафии рыжему. Девочка имела при себе, вестимо, свою мощную сверхспособность в виде идеальной самозащиты, отменные рефлексы с мастерским владением холодным оружием, нехилую решимость и вдобавок врученный ей коллегами парашют. Божечки, и откуда они всё это вообще ухитряются откапывать, кто б мне сказал?       В общем, выдвинувшаяся на миссию малышка в алом кимоно была вооружена и достаточно опасна, дабы незамеченной проникнуть в штаб бандитской группировки да вытащить оттуда Джуничиро, каковой вряд ли избежит беды, будучи заложником в логове врага. Однако отпускать Изуми в одиночку жутко не хотелось. Естественно, я не преминула добровольно предложить собственную кандидатуру в качестве напарницы для моей мелкой подопечной.       Но тут появился кое-какой третий фактор.       Итак… Наконец, в-третьих, нетипично угрюмый Эдогава, созвавший на мини-консилиум Акико, Кенджи, Ацуши и, конечно же, меня, весьма серьёзно возвестил нас:       — Кто-то должен остаться с Директором в измерении чужой способности. Для перестраховки, — и характерно-характерно так вперил подчёркивающе внимательный взгляд зеленеющих меж чёрной бахромой ресниц глаз точнёхонько в мою сторону.       Вао. Интересный поворот.       Нет, логично, что бросать на произвол судьбы обессиленного, лишённого сознания начальника наедине с человеком, который некогда был нашим противником — та ещё глупость.       Разумеется, лично я Люси доверяю практически полностью. Однако сие вовсе не означает, что доверие к девушке волшебным образом возникнет у более непредвзятых членов Вооружённого Детективного Агентства, каковые с Куколкой почти не пересекались ранее. Довольно рассудительно — приставить к больному кого-нибудь из боевого состава. Так, чисто на всякий пожарный. Ну, мало ли?..       Но всё же… почему жребий пал именно на меня?       — Какова причина в выборе моей кандидатуры? — поправив повязку из платка на давненько переставшей обильно кровоточить кисти, тотчас невозмутимо полюбопытствовала я у хмурого сыщика. Параллельно мельком зыркнула на маячащую поодаль фигурку с ярко белеющей на пышной тёмно-рыжей шевелюре косынкой да облачённую в рабочее платьице с расклешённым подолом. Возвратила взгляд к, как померещилось, ещё пуще посмурневшему Рампо и, заново восстановив зрительный контакт между нами, чрезвычайно твёрдо произнесла: — Я вполне могу быть полезна и тут, с вами. Лишний сенсор никогда не помешает. Плюс я всё ещё Ваш телохранитель, — максимально веско дополнила, заодно ни на минуту не отводя пристального взора от непривычно хладнокровного подопечного.       Другие участники беседы пока настораживающе отмалчивались, исключительно наблюдали. Подобный странный нюанс мягко, практически незаметно наталкивал на некие смутные теории. Но для начала мне необходимо их прямое подтверждение.       — Ты лучше знаешь её, — короткий кивок острым подбородком в бок обговариваемой нами персоны, — поскольку вы уже работали с ней вместе. К тому же ты имеешь на неё некоторое влияние. А тоже знакомый с нею Ацуши, как сенсор и сильный эспер, понадобится нам здесь гораздо больше. — Ну, тут он абсолютно прав. Из песни слов не выкинешь. В физическом аспекте Тигр благодаря своему ужасающе могущественному дару поистине владеет запредельно страшной мощью. Разводить дискуссии на пустом месте какой-либо резон отсутствует, в принципе. Эдогава меж тем продолжал чрезмерно уверенно вещать, обращаясь непосредственно ко мне: — И, хочу отметить, что тот, кто сейчас больше всего нуждается в телохранителе, это отнюдь не я. Ты и сама в курсе, — он едва различимо повёл тощими плечами в закрепление резюмирующей реплики, мимолётом посмотрев в направлении машины, где расположилась каталка с его бессознательным названым отцом.       Чуть поджимая пересохшие уста, я медленно прошлась сканирующим взглядом по остальным коллегам.       На сие действие уголки губ у Миядзавы пуще прежнего разъехались в капельку натянутой (?) лыбе, так и излучающей преувеличенный позитив.       Йосано, как показалось, чуточку нервно затронула опрятно оформленную в каре копну чёрных волос, параллельно на пару-тройку секунд сосредоточив внимание лишь на пространстве повыше моего плечевого сустава.       Накаджима же… традиционно чересчур лояльно воспринимал решения старших, более опытных соратников, хоть и, очевидно, не особо понимал их мотивы.       А вот я обо всём смекнула сразу.       Ясно. Теперь ясно. Они уже всё благополучно порешали доселе, покуда мы выполняли задание с переманиванием Монтгомери на нашу сторону. Эх, классика жанра в исполнении этого гениальнейшего стратега. Мне, честно, не шибко-то приятно, что мою роль вновь без спросу определяют у меня же за спиной.       Однако… Ладно. Не до сопротивлений как-то нынче. Ибо Фукудзава-доно на данный момент в действительности нуждается в охране преимущестыеннее всех.       Тем паче сейчас ведь лидером нашей дружной компании является конкретно мой подзащитный. А я неизменно доверяю ему. Так уж повелось…       Без возражений я приму любой его приказ. Он знает, что делает. Знает лучше кого бы то ни было. Мы все верим ему. И я здесь уж точно не исключение.       — Да. Само собой, — спустя мгновение напрягающего молчания беспрекословно согласилась я с мнением командующего нами маэстро дедукции, брови у какового, кажется, чуть дёрнулись в невесомом удивлении моей внезапной нетипичной сговорчивости. Впрочем, от малость утомлённого бесшумного вздоха неподдельного осуждения удержаться всё равно не получилось. Ну не приветствую я манипулирования! Даже мелкие. Даже во спасение. Даже в сложившейся ситуации. Втянула новую порцию кислорода в лёгкие да бескомпромиссно добавила: — Но я обязательно буду поддерживать с вами связь. На всякий случай, — не без ободряющей усмешки подмигнула робко улыбнувшемуся в ответ Тигру, который не столь давно адресовывал мне аналогичную фразу.       Затем вспомнила нечто реально весомое, грызущее совесть отвратительным ощущением неполноценности, недосказанности.       На краткий миг озирнулась через плечо, отыскивая взором рослый силуэт, одетый в светлый костюм, обладатель какового опять подпирал стену дома подворотни, где мы пока и разместились ради более спокойного обсуждения дальнейшего плана.       По-прежнему безумно подавленный мужчина перманентно находился в густых дебрях опустошающего ступора, зародившегося после недавнего кошмарного происшествия.       Очки он себе, кстати, организовал, вероятно, при помощи своей диковинной сверхспособности создавать любую вещицу, не превышающую размеров листка его обожаемого блокнота. Как сие было и в случае с гарнитурами для связи, к слову. Довольно-таки полезный дар, серьёзно.       Взгляд у Куникиды Доппо — у нашего вечно собранного и строгого Куникиды Доппо! — был индифферентный да совсем безучастно гипнотизировал пространство под ногами, фокусируясь лишь на единой точке, незримой постороннему наблюдателю.       Нет. Нет, нельзя всё оставлять вот так, банально исчезнув в карманном измерении. Я должна. Сколь бы отчётливо ныне не всплывали в воображении сереющие глаза, я попросту обязана пойти на это. Кто, ежели не я, с нашими-то пугающе идентичными чудовищными погрешностями?..       Уже пора. Время пришло. Хватит оттягивать неизбежное.       Повернув голову обратно к друзьям, не слишком громко попросила:       — Только… перед тем, как мы переместимся, позвольте мне немного задержаться напоследок. У меня осталось одно очень, очень важное незавершённое дельце. Я быстро, — убедительно пообещала сие и, не намереваясь дожидаться отклика от кого-либо, тотчас целеустремлённо направилась к моему товарищу по несчастью.       Это. Элементарно. Необходимо.       Размеренной поступью прошествовала к погрязшему в депрессии субъекту.       Весьма проворно сократив меж нами дистанцию примерно до жалких полуметра, снизу вверх впилась пристальным взглядом в тускло сверкающие затемнённой увядшей зеленью очи визави. Впрочем, на подобное нежданное и беззастенчивое вторжение в личное пространство мой бедный учитель реагировать никак не собирался. Банально неизменно изображал жутко бледную скульптуру самому себе, отстранённо таращащуюся куда-то в землю под стопами.       Боже. Как же невыносимо больно видеть его настолько сломленным!       О нет, отныне я не желаю, чтоб Демон просто-напросто умер или пропал из сего мира. Я жажду, чтобы он элементарно сдох, недурственно так помучившись пред собственной гибелью. Потому что за то зрелище, которое я сейчас созерцаю, этот ублюдок заслуживает самого сурового наказания. За то, что он сотворил с небезразличным мне человеком, он воистину достоин наиболее жестокой кары… Ох, но кабы я только была способна намеренно мучить оппонентов, ах, кабы… Моя тактика в битвах по-прежнему заключается в минимальном ущербе для обеих сторон. Излишнее насилие — не моя стезя. Особенно после того, что стряслось там, на платформе метро. Теперь… я иногда ещё пуще боюсь причинить кому-нибудь вред. Ужасные ощущения.       Тем паче не мне, настоящей грешнице, падшей душе, брать на себя роль Судьи. Пусть Бог рассудит нашего врага. Остаётся лишь уповать, что сие произойдёт в скором времени. Надежда умирает последней, хах?..       Прикинутую в уме речь я начала с обращения и заодно привлечения внимания, коротко изрекая чрезвычайно ровным тембром:       — Куникида-сенсей. — Затуманенный взор травянистых глаз напротив чересчур неторопливо, слишком плавно перекочевал в моём направлении. Однако собеседник пялился как будто бы сквозь меня. Подобное слегка пугало. Но охоты объясниться не отбило.       Я знаю, он не любит долгих вступлений, постоянно сразу переходя непосредственно к делу. Посему последую его примеру, как и подобает прилежной ученице.       Вобрала в лёгкие необходимый запас воздуха да максимально непоколебимо произнесла:       — Перед тем, как уйти, я просто хотела донести до Вас, что Демон добивался именно этого. Того, чтоб Вы пали духом. Как и в случае со мной. — Взгляд у моего слушателя вдруг стал немножко осмысленнее, сфокусировавшись уже конкретно на мне. Прогресс, однако. Только вот мой взор, наоборот, непредумышленно соскользнул вбок в потуге утаить необъятную тоску, наверняка отразившуюся в нём как никогда раньше. Уголки рта у меня непроизвольно расползлись в эфемерной усмешке, преисполненной невообразимой горечи. А всё по причине того, о чём я намеревалась разглагольствовать далее, опуская интонацию буквально до хриплого полушёпота: — Этот проклятый грех… Мы ведь теперь, можно сказать, делим его на двоих, верно? Такая ироничная схожесть… — На долю мгновения сомкнула веки, а потом, резко их распахнув да заново восстановив зрительный контакт с порядком недоумевающим учителем, громче обычного горячо провозгласила: — Но, послушайте, если Вы впадёте в глубокое отчаянье, то что же тогда остаётся делать нам, Вашим подчинённым, Заместитель Директора? — Приподняла краешки уст, замечая поражённый вид перманентно безмолвствующего мужчины. Однако на сей раз улыбка у меня вышла более искренней, гораздо реалистичней, наполненной щепоткой некоей несусветной лёгкости. Отлично. Главное, неизменно тщательно игнорировать неприятно затягивающийся под рёбрами узел, беспощадно обжигающий там всё неистовым колючим пламенем… Почти насильно заставила себя капельку заискивающе ухмыльнуться и тихонечко продолжила убеждающий проникновенный монолог: — Знаете, по большому секрету я поделюсь с Вами изречением одного очень мудрого человека. Возможно, хотя бы это немного Вам поможет. — Умиротворённо прикрыла очи да на грани слышимости, словно повествуя историю на ночь, принялась увещевать: — Когда я окунулась беспросветную тьму, он пришёл и попросту сказал мне: «Пока ты дышишь, всё можно изменить и есть возможность загладить любую вину». Он говорил это, невзирая на висящий у меня на душе непростительный грех, пускай и совершённый не по своей воле.       Снова воззрилась на, вероятно, малость огорошенного Доппо, чуть расширившего собственные еле уловимо просветлевшие глаза да по-прежнему сохраняющего обескураженное молчание. Он смотрел на меня сверху вниз не без явственной растерянности, так и плещущейся во взгляде.       А я неустанно, чрезмерно внушительно твердила:       — Как и я когда-то, Вам нужно понять, что надо просто хорошенько постараться чтобы искупить свою страшную вину. Пусть тяжесть её ужасно велика, необходимо хоть попробовать капельку облегчить её другими добрыми делами. Попытка не пытка, а? — с толикой лукавства прижмурила я одно веко под конец реплики, заодно внутренне радуясь, что сумела-таки немножко растормошить доселе увязшего в прострации Куникиду, который до сих пор озадаченно помалкивал и, будто в трансе, таращился на меня в ответ. Дар речи у бедолаги пропал, что ли? Эх, оно и немудрено, в общем. После всего-то, что с ним приключилось ранее.       Ах, несчастный мой сенсей… Поверьте, Вы не заслужили сего ужасающего бремени! Но коль уж теперь мы оба очернены тем чёртовым Демоном, то и держаться нам лучше вместе, дабы загладить настолько чудовищные погрешности и заслужить шанс хотя б на мизерное очищение собственной совести. Правда ведь?..       — Блин, Бан, ну долго ты там ещё?! — чересчур неожиданно раздался позади звонкий девичий голосок с нотками нетерпеливости да традиционного гипертрофированного раздражения. Похоже, наша милая Куколка, получив от остальных необходимые ценные указания, готова к отбытию. А я всё вновь стопорю, н-да… Отчасти добровольная помощница тем временем неимоверно раздосадованно выкрикивала: — Нам уже пора, между прочим! Давай быстрее завязывай со своей болтовнёй!       Эх, молодёжь… Всё-то им поскорее подавай. Этой юной леди не помешало бы подучиться эмоциональному контролю. А то, по-видимому, взыгравшие гормоны уж больно в головушку ей ударили.       — Одну минутку, Люси! Сейчас буду! — специально повысив тон на пару октав, честно отозвалась я, мельком озираясь через плечо на строптивую дамочку, каковая лишь привычно цыкнула в качестве отклика. Засим я опять развернулась к странно уставившемуся сюда Доппо. Подвела к логическому финалу собственную изрядно затянувшуюся тираду, чрезвычайно серьёзно обращаясь к достаточно оторопевшему собеседнику: — И ещё кое-что… Вы — лучший учитель, который у меня когда-либо был. Я рада, что у меня есть такая потрясающая возможность — обучаться у Вас чему-то новому. Вам нет равных. Во всём. — Чуток тепло разулыбалась, приметив, как едва разборчиво перекосилось не без доли изумления выражение лица визави. Кажись, наставник окончательно словно бы язык проглотил. Неоспоримый факт: к искренним похвалам Заместитель Директора всегда питал некое малопонятное неравнодушие, каковое вечно существенно так выбивало беднягу из постоянной невозмутимой колеи. Дальше я дополнила гораздо тише, мягче: — Помните это, Куникида-сенсей. — Стала в пол-оборота, собираясь ретироваться к заждавшимся меня союзникам. — Надеюсь, мы скоро увидимся. И что я увижу Вас в приподнятом расположении духа и добром здравии, конечно же. До свидания! — со шлейфом притворной беспечности махнула не пострадавшей ладонью на прощанье явно сконфуженному учителю да рывком крутнулась на пятках. Параллельно отчётливо ощущая чужой, очевидно, крайне ошарашенный взор, сверлящий область меж лопаток.       Буду уповать на то, что все вышесказанные слова хоть немного помогли моему брату по несчастью в поисках толики ментального равновесия. Я действительно сделала всё, что смогла.       Чеканным шагом потопала обратно к общей компании соратников, кучкующейся возле распахнутого настежь кузова грузовика. Притормозила неподалёку от очень неудовлетворённой подобной задержкой Монтгомери.       Ненароком наткнулась взглядом на сияющие малахитами омуты застывшего чуть поодаль подопечного, типично зрящего ими прямиком в самые потаённые, обволакиваемые непроницаемой мглой уголки моей истерзанной души.       Кажется, его приобрётший крупицу хмурого упрекающего порицания взор на долю момента задел мою левую кисть. Ах, точно, она ведь перманентно обмотана платком, сквозь который неизменно капельку просачивается липкая субстанция, контрастирующая багровым оттенком с некогда всецело белоснежным цветом тонкой материи.       Разинула было рот, дабы хотя бы что-нибудь выдать ему напоследок. Коротко моргнула. Да так и клацнула челюстями друг о друга. Ибо обращаться уже не к кому.       Окрестности погружённого в матовый полумрак переулка, маячащие рядом сообщники, пронзительно зеленеющие между длинными тёмными ресницами очи… всё сие с чрезмерной резкостью сменилось на узнаваемое вырвиглазное, по-детски обставленное пространство альтернативного измерения под названием «Комната Энн». Подошвы ботинок вместо шероховатостей асфальта очутились на знакомой гладкой шахматной плитке.       Не успела. А жаль…       — Хм-м, что такое? Неужто чересчур резко переместились? — вдруг якобы участливо, не без откровенной язвительности в интонации полюбопытствовали откуда-то сбоку у изрядно подрастерявшейся меня. Голосочек нашей новообретённой приспешницы буквально фонтанировал дерзким ехидством: — Возможно, надо было дать ещё и вам двоим часика этак полтора на полноценное «прощанье», м-м?       Она нарывается или да? Либо на неё нахлынул столь «боевой» настрой по причине того, что она вынуждена расстаться с Тигром? Ой, да будто ты тут одна такая, дорогуша!       Мимоходом затронула взглядом возлежащего на некоем подобии массивной детской кровати Директора, убеждаясь в безопасности оного. Затем медленно-медленно, убийственно-холодеющим тоном продекларировала:       — Люсь, я тебе случайно не советовала раньше держать свой прелестный язычок за зубами? — Предостерегающе искоса зыркнула на аж задохнувшуюся из-за праведного негодования барышню. Добавила ещё более низким тембром, не позволив ей даже опомниться: — Если нет, то я делаю это сейчас. Надеюсь, тебе всё ясно? — и рефлекторно вздёрнула подбородок в любимом пренебрежительном жесте, заодно, наверное, страшно мерцая при этом рубинами глаз.       — Тц, х-хорош меня запугивать! — тотчас не без явственной нервозности оглушительно парировала она, вероятно, за малым ножкой не топнув. Господи, одни дети кругом, ей-богу. — Ты в моём Королевстве, если ты ещё не поняла! — оповестила Монтгомери неописуемо рассерженно, чуточку пафосно, а за спиной у неё, аки по заказу, молниеносно нарисовался верный оживший инструмент для битв — крупная в размерах да жутенькая с виду шарнирная кукла по имени Энн.       Ишь ты, какие мы боевые — кошмар!.. Правда, есть у меня теперь кое-какой занятный рычажок давления на нашу вспыльчивую помощницу. Он-то и собьёт с неё всю спесь.       Одарила оппонентку неодобрительным взором из-под полуопущенных белёсых ресниц. Приплюсовала к сему обманчиво-ласковую ухмылочку.       Предупреждающе всматриваясь в нефритовые очи чуть насупившейся собеседницы, буквально нараспев протянула внезапно:       — Хе, а я весьма живо представлю себе, насколько расстроится Ацуши-кун, когда прознает о твоём недопустимом поведении и завуалированных угрозах в адрес одной из его коллег. — Веки у Люси раскрылись на порядок шире, определённо демонстрируя её абсолютное замешательство, а сама она аж еле различимо отпрянула назад в истинном ошеломлении. О, не чаяла, что я сразу совершу ход конём, верно? Тогда как насчёт шаха?.. — Хей, а может, это вам двоим нужно было дать время на то самое «прощанье», м, Куколка? — издевательски ощерилась, триумфально наблюдая опешивший облик вмиг поубавившей агрессии девицы. В «яблочко» угодила, не иначе. Уже более леденящей интонацией бесстрастно отчеканила: — Ты ведь догадываешься, что в этом мы с тобой немножко похожи. Вот и не перегибай палку со своим бахвальством, если у тебя самой — то ещё бревно в глазу.       И-и-и… мат. Партия за мной.       Увы, твоя легковнушаемость играет против тебя, милая.       Точка в данном мини-споре успешно поставлена. И слава Всевышнему. Конфликты лучше уничтожать в зародыше.       — А ты тогда не угрожай мне больше, ясно?! — спустя примерно полсекунды ошалевшего ступора практически с отчаяньем ультимативно возопила Монтгомери, параллельно изо всех сил потешно стиснув ладошки в кулаки.       — А ты не давай мне повода, и я обещаю, что не буду, — воспроизвела эффектный рипост я, спокойнёхонько закрывая очи да меж тем спешно направляясь к постели заражённого смертельным вирусом начальника.       Лоб Директора, кстати, по-прежнему устилала наверняка уже давным-давно нагретая ткань марли.       Итак, я обязана позаботиться о нём. Нынче это — мой непосредственный долг. Поскольку лихорадка у мучающегося в бреду Фукудзавы-доно явно крайне стремительно набирает обороты.       Благо, металлический лоток с водицей наша союзница аналогично удосужилась сюда передислоцировать. Ну, спасибо ей и на том, как говорится.       Аккуратно подцепила пальцами тёплую материю да бережно стащила её с чужой немыслимо горячей кожи. Осторожно окунула своеобразный компресс в прохладную жидкость, посудина с коей примостилась на письменном столике подле.       Сие хоть чуть-чуть должно облегчить состояние пациента. Хотя б капельку. Даже этого будет вполне достаточно.       Свободная пятерня против воли нащупала карман, где покоился мобильный телефон — заветный прибор связи с внешним миром. Связи с ним.       Мы ещё непременно увидимся. В словах прощанья не было нужды.