Сказ о сладкой Правде и горькой Лжи

      — Пхе, одно дело скучнее другого! — с колоссальной досадой уже в который раз патетично посетовал Эдогава, не гнушаясь повышать свой и без того звонкий голосочек на улице, по коей мы нынче неторопливо шествовали. Прохожие порой неодобрительно косились на чрезмерно оглушительно тараторящего Известного детектива. А ему всё нипочём. Социопатические замашки стирают какой-либо стыд, чему можно, наверно, даже чуточку позавидовать. А потом моё дедуктивное горюшко, раздражённо и немножко потешно надувшись, задалось воистину риторическим вопросом: — Когда уже появится хоть что-нибудь по-настоящему увлекательное, а не тягомотина, занимающая меньше минуты?       — Ну, тебе, возможно, и скучно было, а вот нам с Миноурой-саном очень даже «весело», — мрачновато заворчала я, посматривая в бок чересчур безмятежно дефилирующего подле спутника, каковой сплёл ладошки на затылке в привычном жесте тотальной беспечности. Засим напомнила сыщику не без доли праведного негодования: — Тебя ж опять за малым не поколотили! Если бы мы вдвоём вовремя не удержали того бугая, светил бы ты сейчас фингалом аж на всю Йокогаму, о Великий. Ей-богу, твой бескостный язык до добра не доведёт. Ни тебя, ни меня, — прибавила ещё угрюмее в итоге.       — О-о! — с нарастающим озорством вдруг тягуче провозгласил совсем уж пакостно разухмылявшийся напарник. Понятно. Щас вновь начнёт подтрунивать. А тема ведь отнюдь не юмористичная, между прочим. Собеседник тем часом не без откровенного коварства приоткрыл один глаз да нараспев продекларировал типичным издевательским тоном: — Кажется, я снова слышу звук нудящей над ухом мухи. А я-то думал, что она уже давным-давно улетела куда-нибудь в тёплые края. Ан нет! Она всегда туточки! — и он по традиции чрезвычайно спесиво подтолкнул кверху указательным пальцем козырёк собственного обожаемого головного убора.       Ух ты ж позёр лисий. Не запнись, гляди — на ходу-то нос задирая.       От чуть изнеможённого бесшумного вздоха сдержаться мне было банально не суждено.       Опять двадцать пять. Ты этому сумасбродному умнику реально важные факты втираешь, а ему на них попросту плевать с высокой колокольни. Короче, моё скромное мнение, касающееся извечного вызывающего поведения, данному индивидууму постоянно до лампочки.       Покуда мы неспешным шагом сворачивали по тротуару в направлении попавшегося нам по дороге моста, я всё равно терпеливо решила в очередной раз взяться за старую воспитательную беседу:       — Это не шутки, Эдогава. Я тебе о серьёзных вещах сейчас толкую. Можешь ты иметь хотя бы капельку инстинкта самосохранения и не совать нос в рискованные конфликты, а?       — И это мне заявляет та, которую кромсали буквально в каждой второй стычке бесчисленное количество раз! — тотчас с некоей совершенно недовольной интонацией достаточно справедливо парировал Рампо, бросая на меня искоса странноватый взгляд прищуренных очей, который, как мерещилось, был преисполнен весьма неподдельным осуждением.       — Я твой телохранитель вроде, нет? Мне по уставу положено, если ты не забыл, — абсолютно бесстрастно подметила, не став оспаривать вполне правдивые слова подопечного. Затем попыталась, как обычно, разложить всё по полочкам для сего невозможного Гения: — Ты — не лезешь на рожон, я — ограждаю тебя от опасностей. Видишь, как всё просто в теории? Почему тогда у тебя такая беда с практикой, и ты вечно нарываешься на неприятности? — не без очевидной обречённости покачала котелком в финале реплики, немного утомлённо закрыв глаза.       В курсе я, что эти беспонтовые потуги в увещевания — пустой звук для моего самонадеянного дедуктивного чада.       — Дык ведь не моя вина, что все глупые обыватели поголовно обижаются на правду! Причём постоянно! — сразу же запальчиво принялся восклицать собеседник, деловито топающий рядом по камню пешеходной дорожки около витиеватой мостовой балюстрады. А далее непредсказуемо почти вприпрыжку вырвался передо мною, намеренно обгоняя. Крутнулся на сто восемьдесят градусов да привычно помаршировал задом наперёд, вероятно, дабы сохранять беспрестанный зрительный контакт со слегка недоумённо изогнувшей брови мной. Вот как пить дать, он когда-нибудь бабахнется, балбесище инфантильное… Продолжил он говорить более проникновенным, гораздо пониженным тембром, от коего у меня самой по коже бёдер, щёк и предплечий вероломно поползли мурашки: — Хранят свои грязные секретики, чахнут над ними и тотчас ужасно беснуются, как только «страшные» тайны за уймой хлипких замков всплывают на поверхность благодаря Величайшему Маэстро дедукции. Потому что все они свято считают, мол, никто не смог бы докопаться до якобы глубоко зарытой ими истины… Так наивно! — с невообразимо едким смешком резюмировал оратор пламенный монолог собственному самолюбию, заодно, чинно вышагивая точнёхонько напротив меня да, кажется, довольно пристално наблюдая за моей реакцией.       Ну, своими чрезмерно виртуозными играми с переменой тональностей по обыкновению звонкого голоска он не сумел бы пронять разве что мёртвого, честно.       Однако сохранять невозмутимый фасад для меня не слишком сложная задачка. А вот что невольно отразилось в глубине моих насыщенно-рубиновых очей — это уже совсем иной вопрос. Ответ на каковой мне самой узнать, наверное, никогда не будет уготовано.       Зато ему… О, ему всё всегда известно. Поскольку он по-прежнему остаётся чрезвычайно зорким хитрым Лисом.       Но осознаёт ли он вообще кое-какой в действительности весомый нюанс?..       — Слушай, возможно, ты не знал, но иногда слова тоже способны ранить похлеще всякого орудия убийства, — максимально ровным тоном вымолвила я спустя краткую секунду паузы. Еле уловимо наклонила голову к плечу и мощнее сжала верхние конечности в районе груди, параллельно приметив в чертах лица визави нечто смахивающее на смутную тень лёгкой обескураженности. — Тебе этого раньше никто не говорил?       — Мне… — он почему-то осёкся, взирая на меня непонятным взглядом чуток расширившихся малахитовых омутов. — На самом деле, мне уже…       Впрочем, адекватно завершить фразу ему элементарно не позволили внезапно замаячившие на горизонте совершенно непредвиденные обстоятельства.       Откуда-то издалека надломанным эхом раздаётся истошный женский вопль.       Резко торможу, словно угодив под заклинание мороза или впечатавшись в незримую преграду. Со мною вместе по инерции останавливается и шествующий доселе спереди компаньон, который спустя короткий миг малость удивлённо озирается через тощий плечевой сустав, немножко позже меня среагировав на те подозрительные звуки.       Мой на толику мгновения остекленевший взор устремлён исключительно за спину Эдогавы. Вдаль тротуара, посреди какового синхронно застыл наш дуэт. Туда, где прямо на моих глазах миллисекунду назад соскользнуло с кромки моста… миниатюрное детское тело.       Проклятье!       Краткую заминку я компенсирую буквально молниеносно. Прежде, чем стремительно ринуться к месту несчастного случая, машинально вытаскиваю из кармана мобильный телефон да прямёхонько на ходу втискиваю его в пригоршню явно чуть растерявшемуся подопечному.       — Подержи-ка! — с категоричной интонацией рявкаю, обращаясь к, видимо, замешкавшемуся Великому детективу, пока запущенной стрелой миную его стороной.       — Эй! — запоздало доносится мне в спину определённо рассеянный возглас.       — Оставайся на месте! — требую безапелляционно наперебой с размеренным дыханием. Ибо нынче совсем не до вежливых просьб как бы.       На всех парах несусь в необходимом направлении, попутно юрко огибая препятствия в виде знатно переполошенных, гулко гомонящих прохожих. Веки давно инстинктивно сомкнуты. Фаланги меж тем на автомате отрывочными движениями расстёгивают пуговицу за пуговицей на пальто. От некогда покоящегося в кармашке верхней одежды сотового я доселе избавилась чисто на всякий пожарный. Перестраховка никогда не помешает, верно?..       Оказываюсь возле эпицентра событий настолько быстро, насколько позволяют выкрученные до предела способности моего организма. Подошвы в процессе торможения аж скрежещут по бугристой твёрдой брусчатке, а засим благодаря моментальному хлёсткому скачку ввысь весьма ловко передислоцируются на плоскую поверхность поручня мостового ограждения. Руки в это мгновение, наконец, справляются абсолютно со всеми застёжками на согревающем элементе гардероба. Осеннее пальто по резчайшему взмаху ладони отбрасывается прочь за ненадобностью.       К чёрту все мешающие факторы! Сосредоточиться на спасении чужой жизни! Немедленно!       Бегло анализирую обстановку сканирующей техникой. Мельком задеваю краешком периферийного зрения истерично причитающую нечто невнятное женщину, которая в исступлении заливается слезами. Подле ног той дамы — приходящейся, вероятно, матерью упавшему в реку ребёнку — на земле можно заметить небрежно валяющийся, наверняка дорогостоящий сенсорный гаджет.       Ясно. Банальная тупая безалаберность. Грёбаная классика.       Нет, преимущественно меня, естественно, интересует лишь беспокойно плещущаяся гладь водицы внизу.       Ветер беспощадно треплет тонкую ткань моего одеяния да заодно оформленные в хвост белоснежные волосы и пряди, извечно выбивающиеся из общей причёски. Пересохшие уста наиболее глубоко втягивают в лёгкие запас кислорода, пока я группируюсь, подготовившись к будущему заплыву.       Сквозь взволнованный ропот гурьбы позади, как чудится, проклёвывается оклик смутно узнаваемого голоса. Однако я не собираюсь уделять данному нюансу ни грамма внимания.       Погнали.       Практически мягко отталкиваюсь стопами от единственной опоры, посылая тело в крутое пике прямиком в объятия бездонной пучины. Воздух нещадно шелестит в ушах, почти оглушая. А затем весь фоновый шум напрочь поглощается погружением под сплошную толщу жгущейся неистовым холодом жидкости.       Сперва недурственно дезориентированная по причине достаточно болезненного удара о воду, я распахиваю ранее крепко-накрепко зажмуренные очи. Мечущийся по тёмным водяным просторам взгляд вдруг натыкается на маленькую фигуру, неумолимо идущую ко дну.       Совсем юный парнишка, судя по всему. Только бы был жив.       Усиленно гребу туда всеми четырьмя конечностями.       Скорее-скорее-скорее! Каждая жалкая доля секунды на счету!       Стремительно приближаюсь к безвольно зависшему в водной «невесомости» утопающему.       Цепко обвиваю руками детское тельце, параллельно мгновенно начав всплывать к спасительной поверхности. Кислород, увы, не безграничен здесь, в подводном царстве. А мальчику он теперь и вовсе жизненно необходим. Благо, потерпевший вроде бы жив и даже, кажется, сознание окончательно не умудрился потерять. Повезло. Вовремя подоспела. Отсутствие излишне долгих задержек сослужило хорошую службу. Практически моментальное реагирование дало свои плоды. Превосходно.       Выныриваю вместе с несостоявшимся утопленником, частично вырвавшись из губительного плена жидкости. Спасаемый сразу же заходится в приступе надсадного кашля, регулярно выплёвывая попавшую в лёгкие водицу. Я тоже не могу сдержать редкие судорожные покашливания.       Сверху отдалённым эхом раздаются нечленораздельные многоголосые людские выкрики. Аккомпанемент им составляет пронзительное завывание сирены «скорой помощи», вызванной кем-то очень расторопным.       К ближайшей набережной плыть и плыть. По идее, энергии на преодоление такой дистанции мне обязано хватить с головой.       Вот кабы ещё отфыркивающийся от жидкости, периодически жалобно хныкающий над ухом малец не цеплялся с чрезмерным усердием за мою шею, было б вообще зашибись. А то постоянно грозящаяся удушением персона вполне способна погибнуть из-за него же. Чернее иронии, пожалуй, не найти.       Груз в виде насквозь просыревших ботинок на платформе аналогично немыслимо затруднял любое движение ног. Ничего. Терпимо.       Хаотично растрёпанные длинные локоны влажными завитками отвратительно липли к коже лица и шеи, то и дело лезли в рот. Резинку вновь ухитрилась посеять. Неприятно. Мешаются, что капец.       В подобные моменты нельзя их не ненавидеть за такие жутчайше неудобные ощущения. Но клятва есть клятва. Будь она неладна. Печально, конечно, что обрезать собственную чересчур пышную шевелюру мне не суждено вовек. Главное условное звено давненько кануло в небытие. Именно поэтому выполнить обещание не представляется возможным. Испытывать счастье мне по этому поводу либо скорбеть — я так и не сумела определиться даже по сей день. Противоречия для меня уже давным-давно стали своеобразной нормой жизни.       С неимоверно сбившимся дыханием, утратившим прежнюю ритмичность сердцебиением да ужасно ослабевшими из-за переутомления мышцами почти по всему организму я худо-бедно догребла до твёрдого берега заодно с также обессиленным дитём наперевес.       Было, мягко говоря, тяжеловато. Но опять же не невыполнимо.       Территорию набережной, куда я целенаправленно взяла курс, уже благополучно обступили зеваки. Мать пацана, которая, похоже, по причине собственной халатности умудрилась допустить недавний инцидент, тоже примчалась сюда, регулярно в неподдельной панике восклицая имя сына. Радует, хоть медицинские работники аналогично ожидали меня и жертву несчастного случая около кромки берега. Им-то из рук в руки я, не вылезая из ледяной воды, сразу ж передала отделавшегося исключительно испугом да, быть может, переохлаждением ребёнка. Что с него, что с меня мутная жидкость струилась в три ручья.       До нитки промокшая, я упёрлась пятернями в каменную плоскость впереди и рывком самостоятельно взобралась на край набережной. Тотчас развернулась на сто восемьдесят градусов. Уселась на жёсткой плитке, свесив ноги к хлюпающей внизу водице. От любезно предлагающих какую-нибудь посильную помощь медиков лишь вяло отмахнулась.       Не до этого сейчас, ей-богу. Мне нужно хотя бы капельку передохнуть после давешнего внезапного марш-броска. Пару-тройку минут на то, чтобы перевести дух вполне достаточно. Так что оставьте меня все в покое, будьте столь добры.       Однако покой мне, очевидно, только снится (и то — далеко не факт из-за нынешнего чрезвычайно неугомонного сожителя).       Поскольку к моей плавно очухивающейся после недавнего вынужденного экстремального заплыва особе подскочила та самая неосмотрительная женщина, вмиг начиная лепетать не без искренней, шибко рьяной признательности:       — Спасибо Вам! Спасибо-спасибо-спасибо! Спасибо, что спасли моего сына! Вы такая храбрая! Самая настоящая героиня!       — Хе, слышать подобное лестно, конечно, — я изобразила на порой мелко подрагивающих губах сардоническую усмешку. В очередной раз натужно прокашлялась. Измученно прикрыла глаза, слегка ссутулилась да со шлейфом усталости протёрла кистью увлажнённое, немилостиво дубеющее лицо. Затронула безучастно скошенным взором рыдающего спасаемого, каковому теперь оперативно оказывали первую помощь сотрудники медслужбы. Засим заново обратилась к нерадивой матери с откровенным порицанием: — Но я бы предпочла и вовсе не принимать геройские лавры по такому поводу. Будь Вы хоть немного бдительнее, ничего бы этого не произошло. — Сфокусировала внимание уже на замершей рядом барышне, взирая на неё снизу вверх максимально проникновенным взглядом. Сие, кажется, заставило собеседницу даже чуточку нервозно передёрнуться. Продолжила вещать наиболее убедительным тоном: — Хочу напомнить, что ребёнок — не домашняя зверушка, которую можно банально «завести» и забыть, попросту отвлекаясь на телефон или ещё на что-то. Цени́те то, что имеете. Постарайтесь больше не допускать таких грубых оплошностей. Впредь будьте осторожнее и следите за своим сыном как за зеницей ока. Иначе в следующий раз подмога может не поспеть вовремя, — очень-очень вкрадчивым, предостерегающим, веским тембром подвела черту в собственной назидательной тираде да закрепила эффект пронизывающим взором исподлобья.       — Х-хорошо, — спустя примерно полсекунды благоговейной растерянности пробормотала мать несостоявшегося утопленника, а затем немножко заторможенно кивнула. Сия неаккуратная леди определённо пронялась моей пламенной речью. Уже радует. — Я… я всё поняла. Простите. И спасибо Вам ещё раз, — по окончании фразы она согнула позвоночник в весьма глубоком поклоне. А мне до настолько вежливых жестов, ежели честно, сейчас было ни холодно ни жарко. Хотя… нет, вру. Холодно мне всё-таки было. Правда, совершенно по иной причине и чисто на физическом уровне.       — Не благодарите, — я практически беззаботно махнула ладонью на сию чересчур опрометчивую личность. Господь с ней уже. У каждого своя голова на плечах. Будто в качестве подтверждения данной аксиомы, не без эфемерной щепотки безмятежности пожала собственными ноющими плечевыми суставами. Дальше перекинула через один из них пышную копну волос, мерзко слипающихся от буквально ледяной жидкости. Дополнила вполне непоколебимо, гораздо тише: — Ведь это моя работа, в конце-то концов. — Походу, в таких ситуациях сие предложение станет для меня самым натуральным лозунгом. Многовато их у меня что-то развелось за последнее время.       Судя по убавившемуся галдежу за спиной, столпотворение вокруг постепенно рассасывалось. Чуть погодя «скорая» увезла пострадавшего мальчишку и его небрежную матушку до кучи.       А значит, мне бы тоже пора уже пошевеливаться. Меня там как бы кое-кто чрезмерно нетерпеливый дожидается. Не стоит опять испытывать его выдержку на прочность, иначе проблем потом не оберёшься, как пить дать. Мозг промыть он способен похлеще воды, в которой мне недавно «посчастливилось» искупаться.       Эх, топать на мост, правда, долговато доведётся…       Однако я никак не ожидала, что когда поднимусь на малость подкашивающиеся ноги и плавно развернусь назад, то абсолютно неожиданно наткнусь взглядом на до боли узнаваемую коричневато-белую фигурку, маячащую прямёхонько напротив.       Привычно спрятав кисти в карманах штанов, он попросту смотрел сюда и стоял в статичном положении, минуемый расходящимися прочь очевидцами.       Вао. Вот это поворот. А я-то считала, дескать, он останется на том месте, где случилось наше прошлое вынужденное расставание, поводом для какового послужили давешние непредвиденные события. Но кто б там меня когда-нибудь слушал, да?..       Уголки рта против воли расползлись в невесомой, слегка вымученной полуулыбке некоего ободрения. Взмахнула пятернёй в качестве своеобразного приветствия подопечному, который находился на расстоянии дюжины метров от меня.       Впрочем, ответная реакция на подобные действия была… почти нулевая. По крайней мере отзеркаливать все мои дружелюбные жесты он, по-видимому, даже не намеревался. Да и подрулить ближе аналогично не слишком спешил.       Пришлось с откровенно усталым вздохом сокращать дистанцию самостоятельно, заодно хорошенько выкручивая намокшие, посеревшие от влаги локоны. И, разумеется, окроплять бетонное покрытие мостовой жидкостью, неизменно обильно льющейся с материи теперь отнюдь не согревающего наряда. А в довесок мельком визуально оценивать почему-то не совсем позитивный настрой Рампо.       Так-с… Тёмные брови немного сдвинуты к переносице. Тонкие уста иногда кривятся с явственной досадой. Прищур не шибко благодушный, как мерещится, чуток недобрый и, естественно, невообразимо раздражённый. Худощавое тело малость напружиненно из-за приметно напряжённой позы.       Ита-а-ак… Окончательный вердикт: главный сыщик Вооружённого Детективного Агентства и Лучший детектив во всём мире по совместительству пребывает в до жути скверном расположении духа. Возможно, он даже сердит. Диагноз известен. Причина же тривиальна: а-фиг-его-знает. Классический расклад, мать его перемать.       Посему лучше бы поинтересоваться о сути моей мнимой вины сразу и в лоб, так сказать. Чтоб не теряться в догадках лишний раз. Мне нынче как-то не до мозговых штурмов с тщетными докапываниями вглубь бездонных мотивов чужого поведения, ей-богу.       — Ну и что я уже опять сделала не так? — сходу утомлённо осведомилась я у чрезмерно недовольного Эдогавы, как только очутилась возле него.       — А ты угадай с трёх раз, — отчего-то аж процедил подопечный сквозь зубы, параллельно совершенно не миролюбиво сверкнув зеленеющими меж чёрными ресницами очами. Ну вот. Похоже, снова скандал на ровном месте назревает. Маэстро дедукции тем часом добавил буквально нараспев чрезвычайно язвительно: — Если твоя «догадливость» вообще способна на подобное.       — Бо-о-оже, — практически удручённо протянула, заодно выталкивая раскалённый воздух из перманентно пылающих адским огнём лёгких. Чуточку изнеможённо сомкнула веки на толику мгновения. Худо-бедно справилась с избавлением волос от прохладной водицы путём их остервенелого выкручивания. Отбросила взмокшие прядки чёлки назад, дабы они не щекотали кожный покров на лице. Как раз вместе с этой манипуляцией выпал очередной шанс вновь протереть пятернёй увлажнённую физиономию. Плюс бегло перекинула просыревшие лохмы обратно на спину, позволив им свободно ниспасть книзу. Рефлекторно скрестила руки в области грудной клетки в напрасных потугах к сбережению хоть мизерных крупиц тепла. Лишь затем не без шлейфа эфемерного осуждения взялась за попытку урезонить по доподлинно неясному поводу разгневанного спутника, периодически нетерпеливо притопывающего ножкой: — Я ведь спасла ребёнка? Спасла. Он остался жив и вроде вполне здоров. Разве это не прекрасно? — Засим с неподдельным праведным недоумением полюбопытствовала: — Так в чём проблема? Я исполнила долг члена ВДА, как того и подобает кодекс помогать гражданским.       — Пф, — коробяще-пренебрежительно издал он своё коронное в качестве крайне неохотного отклика. Потом вдруг капельку невпопад принялся с театральной задумчивостью чеканить, резко уводя диалог в иное русло: — Ты лучше напомни-ка мне о теме нашего прошлого разговора. Кажется, если не ошибаюсь — а я никогда этого не делаю! — там было что-то об инстинкте самосохранения… А теперь моргни пару раз, — со слегка мстительной интонацией непредсказуемо велел мне оратор, вогнав меня в искренний ступор. — Ну давай-давай, моргай. — Я всё-таки чисто машинально хлопнула мокроватыми ресницами, а Рампо чересчур елейно, якобы участливо спросил: — Бревно в глазу не мешает, а?       — Я не понимаю… — однако мои бесцельные старания узнать причину чужих претензий тотчас же были чрезмерно бестактно перебиты поистине несносным собеседником:       — Тебе стоит напечатать это на футболке как личный слоган.       Парировать столь издевательскую, неимоверно ядовито изречённую реплику отпало какое-либо желание.       Острая обида больно кольнула под рёбрами. Щемящие губы дрогнули и сжались в тонкую линию из-за проблеска истинной свирепости, на краткий миг вспыхнувшего за грудиной.       Проклятье. Да даже незнакомая женщина чуть ли не в ноги мне кланялась и называла грёбаной героиней! А моему напарнику лишь бы упрёками меня засыпать по пустякам. Ни единого доброго словечка или — ха-ха, во размечталась! — хотя бы пародии на завуалированную похвалу за успешно выполненную спасательную операцию.       Воистину, очаровательная поддержка после давешнего эксцесса! Десять из десяти, блин.       Мне, между прочим, тоже было отнюдь не ахти барахтаться в холоднющей реке наперевес с неумолимо тянущим ко дну утопающим! А теперь я и вовсе вся продрогла на ледяном ветру до самых долбаных костей из-за влажной ткани убранства, омерзительно облепляющего внешнюю оболочку организма. Ещё и атласная материя блузки просвечивает сто пудов. Впрочем, на последний нюанс мне сейчас глубоко начхать (кстати, особенно иронично сие будет звучать, ежели я вдобавок заболею в результате недавних незапланированных купаний).       Куда там улетело моё несчастное пальто — одному Всевышнему, наверное, известно. Нечто подсказывает мне, что с потоками воздуха его унесло прямиком в водоём вслед за мною…       Ой, да кого все вышеперечисленные факторы вообще колышут?.. Кто бы сомневался. Эгоцентризм неизлечим. Наверняка сей великовозрастный балбес элементарно рассержен тем, что нерадивая «мамочка» посмела его, бедняжку, покинуть без спросу, опять переключив внимание на кого-то постороннего. Как обычно.       Но, к моему внутреннему колоссальному ошеломлению, с некоторыми выводами по поводу чрезвычайно эгоистичной натуры компаньона я ошиблась.       Внезапный подозрительный шорох ткани напротив заставил меня заново сосредоточить взор на оппоненте в нашей бестолковой, по сути, дискуссии, ибо доселе я раздражённо цыкнула в сторонку, параллельно зябко ёжась под новым промозглым порывом ветра.       — А, ты снова вынужден прибегнуть к противопозорным мерам, верно? — с меланхоличным озарением прокомментировала я зрелище жутчайше раздосадованно стаскивающего с себя псевдо-пончо Эдогавы. Ну, не по доброте ж душевной после всего давешнего наезда он с бухты-барахты решил мне всучить настолько обожаемый элемент гардероба. Типично-то как… Хохотнула не без отчётливого едкого сарказма: — Н-да, оно и немудрено, в принципе. Что ж, благодарю за Вашу неслыханную щедрость, о Великий, — поскольку захворать желание действительно отсутствовало, я с готовностью воздела ладонь вперёд ради принятия дара от нежданно поистине «великодушного» гения дедукции, очевидно, банально не желающего опорочить моим плачевным обликом собственную драгоценную репутацию.       Однако в данном жесте не было надобности. Потому что добровольно снявший накидку Рампо молча и с чересчур недовольной моськой вдруг самолично шагнул навстречу к капельку опешившей мне. Известный сыщик со всей силы размахнулся подобием пончо да единым движением обволок ещё сохраняющей тепло своего тела материей моё туловище. Заодно заставив меня саму оцепенеть ошарашенным истуканом, пялящимся пред собою чуть обалдевшим из-за подобных сюрпризов взглядом.       Засим кошмарно сердито хмурящийся подопечный по традиции защёлкнул тонкими пальцами застёжку в районе моих ключиц. Опять же самостоятельно.       Странно. Или мне глючится, или?.. Да не. Не, бред какой-то. Либо нет?       Такие реально непредвиденные выкрутасы совершенно недавно злившегося Великого детектива не могли не породить у меня смутные догадки, каковые я не слишком уверенно да со щепоткой настороженности озвучила вслух, когда сумела более-менее оклематься от мимолётного изумления:       — М-м-м, мне кажется, или тебе нравится сам процесс моего закутывания своей накидкой?       — Тебе кажется! — моментально громогласно с отрицанием возопил сей противоречивый уникум, буквально оглушая мою несчастную особу, находящуюся сейчас чрезмерно близко к безумно высокочастотному, сразу ж разъярённо засопевшему «источнику» данных звуков, которые не щадили барабанные перепонки ни на грамм. Лишившийся верхнего элемента наряда спутник в придачу рывком отвернул от меня котелок, заносчиво вздёрнул острый нос к небу да с безмерно независимым видом сложил шкодливые лапки на грудной клетке.       Так-так. Мне знакома эта преувеличенно экспрессивная реакция. Выходит, он вновь старается замаскировать настоящие эмоции агрессией? Или нет? Не понимаю… Кхем. Может, взаправду заказать себе футболку с подобной надписью?..       На автомате аккуратно поправила неплохо согревающий, но безвозвратно промокающий временный презент от расщедрившегося напарника.       Немножко каверзно ухмыльнулась нахохлившемуся Рампо, слегка недоверчиво сощурилась и не без провокационного сомнения тягуче произнесла:       — Ну да, ну да…       За это я, естественно, мгновенно нарвалась на очередную порцию неистового мнимого негодования от соперника:       — Ну-ка, не дерзи! И не рассчитывай, мол, я так просто ни с того ни с сего забуду, что ты, наплевав на всё, взяла и попросту сиганула с высоченного моста!.. — Здесь в его тираде напускного возмущения неожиданно возникла весьма подозрительная пауза, вынуждающая мои очи непроизвольно распахнуться чуток шире по причине окончательного озарения. Да он же… Далее со стороны, как почудилось, малость сконфузившегося на миг и тотчас опомнившегося оратора в качестве запоздалого дополнения последовало с чрезвычайной сварливостью выкрикнутое: — … без моего непосредственного приказа, вот! — А затем он, вестимо, пошёл в активное «нападение»: — Оставила Лучшего сыщика современности совсем одного, без охраны! Как тебе вообще не стыдно, Ока-сан?! Ты вроде как мой телохранитель, а не чей-то там, если ты не забыла!.. Не вздумай так больше поступать! Никогда! — ещё громче воскликнул, как померещилось, почти с натуральным отчаяньем Известный детектив в финале данной преисполненной осуждением речи, параллельно даже злостно стиснув кисти в кулачки.       И возглас сей против воли отозвался сладко ёкнувшим у меня под рёбрами, заполыхавшим теплотой неопознанным объектом. Осознание истинного повода давешнего несусветно недружелюбного настроя этого вечно противоречивого Лисёныша практически захлестнуло меня по самую макушку раскатистыми волнами, отогревающими похлеще его псевдо-пончо.       Ох, мать. Да быть того не может. Не мог же он вправду?..       — Погоди, — контрастно-тихо по сравнению с собеседником выдохнула я, с горем пополам совладав с первичным ошеломлением, вызванным нагрянувшей в мозг воистину поражающей гипотезой. В неподдельном неверии изрекла, опуская тембр практически до сиплого полушёпота: — Так ты… ты переживал за меня, что ли?       — Пф! Ещё чего! Да ничегошеньки подобного! — молниеносно принялся рьяно отрицать собственную вину «подозреваемый», который вдруг заведённым волчком крутнулся на пятках на сто восемьдесят градусов, чтобы, вероятно, избежать зрительного контакта с пристально уставившейся на него мной. Готова поспорить на что угодно: он заново не без гипертрофированной досады напыжился по причине своего «проигрыша» конкретно в этом противостоянии меж нами. Ну и куда ж без закидывания меня «приятностями», каковые он продекларировал специально неимоверно раздражённым тоном: — Как это тебе вообще могло прийти в твою глупую, пустую головёшку?! И откуда у тебя столько самомнения?! Шибко уж много ты о себе воображаешь, понятно тебе, непутёвая!.. — Однако чересчур гневные сетования уникального вундеркинда внезапно прервало очень бережное прикосновение пятерни к рукаву его кипенной рубашки.       Я мягко, почти ласково разулыбалась чуточку оторопело зыркнувшему на меня через плечо Эдогаве да осторожно стиснула тонкий белёсый материал, который раньше затронула исключительно подушечками пальцев.       Ты ж мой хороший… Реально беспокоился за меня, да? Возможно, даже ухитрился чуть-чуть испугаться.       Божечки. Кто же тогда из нас тут эгоист, раз я не соизволила задуматься про то, что испытывал нежданно-негаданно брошенный мною на произвол судьбы подопечный в момент того пресловутого фееричного «прыжка веры» в моём исполнении?.. Ой. Нехорошо получилось. Чудовищно нехорошо, на самом-то деле!       Значит, необходимо исправлять ситуацию, да поскорее.       Заглянув прямёхонько в немного растерянную мордашку озирнувшегося сюда компаньона, я взялась за любимые увещевания своего дедуктивного горюшка. Тепло и максимально успокаивающе произнесла на выдохе:       — Тише. Не буянь. — Засим едва различимо склонила голову вбок да наиболее примирительно попросила в заискивающей манере: — Будет тебе дуться, ладно? С тобой же всё в порядке. И со мной всё в порядке. Разве это не главное?.. — и одарила странно расширившего мерцающие насыщенными малахитами омуты Рампо приободряющей, достаточно миролюбивой лыбой.       Впрочем, короткое замешательство собеседник сумел быстро перебороть. Ибо мне прямиком на страшно мокрую макушку абсолютно непредсказуемо по невесомому, проворному движению его руки внезапно приземлился узнаваемый головной убор, вмиг заставляя меня непреднамеренно слегка втянуть голову в плечи, невольно чуток ссутулиться да глухо ахнуть от подобного поистине неожиданного сюрприза.       Ну и ну. Осадил так осадил. Лады. Туше, лукавое ты Лисье недоразумение. «Один — один». Опять ничья.       Покуда я недоумевающе приподнимала кончиками пальцев нарочно надвинутый мне прямо на рожицу козырёк чужого картуза да с озадаченностью промаргивалась, заново отвернувшийся Эдогава забурчал не без повышенного недовольства и нетерпеливости:       — Хорош лясы точить почём зря. Пошли уже! — Теперь именно он крепко перехватил меня за увлажнённую материю собственного элемента гардероба. Целеустремлённо потопал по набережной вместе со мною, заодно вещая до одури бескомпромиссно, несусветно настойчиво: — Я хочу чаю. Горячего. Причём срочно. Ты тоже его хочешь, между прочим. И никакие возражения на этот счёт не принимаются! — сказал, как отрезал, с невообразимой категоричностью. Перманентно не смотря в моём направлении, поинтересовался просто ради проформы: — Ясненько тебе это?       — М-мгм, — не стала я ни спорить, ни как-либо сопротивляться уводящему меня прочь буквально волоком на буксире напарнику. Добавила почти на грани слуха: — Вполне, о Великий. Вполне…       Ты никогда не перестанешь удивлять меня, Лис.

***

      Пробудилась я из-за того, что мне вдруг поперёк талии водрузили нечто тёплое, достаточно тяжёлое, а меня саму еле ощутимо притиснуло к чему-то твердоватому и неимоверно согревающему. Или конкретно оно минутой ранее без спросу взяло и прижалось ко мне?       Эм. Что? Просто… что?       Заспанно похлопала слипающимися ресницами, параллельно немножко огорошенно таращась в пространство перед собой.       Этим самым «пространством», кстати, оказалась область чужой выпирающей косточки ключицы, слегка выглядывающей из-под ворота ткани пижамы с забавным детским рисунком.       Медленно-медленно, в жутком неверии я воздела взор чуть вверх, к непривычно расслабленной, тихо-мирно посапывающей моське моего беспардонного сожителя, чья загребущая лапка нынче беззастенчиво покоилась у меня на районе поясницы. Сам владелец нагло оккупировавшей моё тело конечности находился весьма (я б даже сказала: чересчур) близко ко мне.       Поразительно, но пребывая в царстве грёз, сей пронырливый Лис не имеет на своей мордашке даже намёка на типичную плутоватую ухмылочку.       Если честно, он казался настолько… умиротворённым, что ли? Воистину, невероятное и, скорее всего, в действительности редчайшее зрелище.       Во чудеса…       Нет, это определённо что-то новенькое. Раньше мы с вынужденным соседом по комнате (и постели тоже, ага) расползались по занимающему практически всё помещение, достаточно просторному разложенному дивану на максимальную дистанцию да укладывались на боковую спинами друг к другу. А сейчас вот кое-кто в процессе решил внезапно изменить закрепившейся меж нами негласной традиции. Причём с размахом так решил. Безо всяких лишних стеснений. Как обычно, в общем.       Уж не ведаю, являлись ли эти поползновения бессознательным желанием гениального чада согреться сквозь сон, жамкая несчастную меня, словно плюшевую игрушку (как будто накрывающего нас аж по самые носы огромного одеяла ему мало, блин)? Либо сожитель всё же бодрствовал, а у него в мозговитом котелке тривиально опять что-то переклинило?.. В принципе, мне не слишком-то и хотелось знать о потенциальном сокрытом смысле его действий (если таковой вообще существовал). А проверять Концентрацией данный факт и вовсе желание отсутствовало.       Чего ради, спрашивается? Меня уже устраивает результат. Какой резон узнавать истинную причину, ежели мне в подобном раскладе импонирует абсолютно всё? Расслабляемся и попросту получаем удовольствие! Зачем забивать черепушку бесполезными тревожными переживаниями?       Пусть ящик снова остаётся закрытым.       Тем паче я ведь нехило так замёрзла накануне после недавней подработки «береговым спасателем». Теперь хотя бы не нужно порой просыпаться от немыслимого холода, регулярно подрагивать через неспокойную дрёму да сворачиваться калачиком, аки озябшая дворовая собачонка.       Вновь плотно зажмурилась, заодно непроизвольно расплывшись в крайне разомлевшей улыбке. Самозабвенно обмякла в чужих невообразимо горячих, якобы ненавязчивых объятиях. Без резких движений осторожно прильнула немного интенсивнее к столь приятно обволакивающему меня жаром живому источнику уютного тепла и без зазрения совести уткнулась носом в материю домашней одежды визави.       При этом совершенно не замечая, как тот самый «источник» сонно приоткрыл одно веко, плавно опустив не поддающийся описанию взгляд зелёного глаза на мою белоснежную макушку внизу…       Хе. Походу, у меня неожиданно появился временный личный «обогреватель». Мне нравится.