Леди Долохова. Великая война.

2 мая 2016 года Салазаровы топи, Цитадель змея - Вина, - Дельфи щелкнула пальцами, и графин с красным вином склонился над её бокалом, наполняя его багряной жидкостью.       Рудольфус неодобрительно на это посмотрел. - Тебе не следует пить красное вино, слишком крепкое, - назидательно сказал он.        Дельфини только улыбнулась, и в её глазах запрыгали бесенята, когда она сделала глоток. Теперь, когда они остались вдвоём, её весёлость поутихла, и девушка стала тихой и загадочной. Она смотрела на Рудольфуса лукавым, горящим взглядом исподлобья. Лестрейндж отвечал своим обычным непроницаемым взором. - Дельфини, ты придумала себе новую забаву – изводить твоего несчастного пожилого дядюшку? – поинтересовался Рудольфус. - Великий Салазар, Руди! – недовольно воскликнула принцесса, выпрямившись на своём стуле. – Терпеть не могу, когда ты называешь себя старым! Это же ведь совсем не так! И к тому же, какой ты мне дядюшка? Это им всем, - она кивнула головой в сторону двери, за которой исчезла ватага Лестрейнджей, - ты дядюшка.        Рудольфус улыбнулся краешком губ. Его всегда умиляло, как она всякий раз неизменно убеждала его, что он вовсе не старый. - Ну, хорошо, мне слишком приятна твоя лесть, чтобы я спорил, - примирительно отозвался Лестрейндж.        Взгляд Дельфини опять стал каким-то загадочным и серьёзным. Рудольфус от души пожалел, что сам обучил её окклюменции в совершенстве. - Я, правда, не считаю тебя старым, Руди, - бархатным грудным голосом проговорила Дельфини. – Я думаю, что ты стоишь десятерых таких, как эти молодчики, которые охраняют наш замок.        Рудольфус ощутил смутную ностальгию. Приглушенный свет свечей, бледное лицо с горящими черными глазами, буйство иссиня-черных кудрей и бокал красного вина в руке… Инферналы его дери, как же она всё-таки похожа на молодую Беллатрикс. Особенно сейчас – когда в её темных глазах мерцают такие загадочные искорки. - Что же, Дельфини, по правде сказать, я тоже так думаю, - Рудольфус растянул губы в тонкой улыбке.        Дельфи вернула улыбку, поднимая свой бокал в сторону Лестрейнджа и отпивая из него словно за его здоровье. Рудольфус сделал глоток воды. Он уже давно позволял себе выпить спиртного только по особым случаем.        Обычно после ужина, если за столом не было Лорда и Беллы, они с Дельфи долго разговаривали и не замечали, как текло время. Теперь же словно повисла странная неловкость. Девушка вела себя как-то иначе, смотрела на него по-другому. Некстати вспомнился инцидент в приёмном зале, и Руди ощутил некоторую скованность, и опять появилось ощущение неправильности. - Что же, зайду к твоей матери перед сном. Может, уже есть какие-то новости, - сказал Рудольфус. – А ты не пей больше, Дельфи, и тоже отправляйся спать. Завтра и тебе надо будет вернуться в Хогвартс, между прочим.        Он начал было подниматься, а Дельфини вдруг вскочила со стула, как пружиной подкинутая, и быстро обогнула стол, чтобы оказаться рядом с ним. Её глаза метали молнии. - Рудольфус! – воскликнула она возмущённо. – Как тебе не стыдно так поступать со мной?!        От изумления Лестрейндж так и бухнулся обратно на свой стул. - Что такое, Дельфи, милая? – тут же спросил он.        Девушка стояла, прислонившись боком к столу, и с такой обидой смотрела на него исподлобья, что Рудольфус совсем растерялся. Мерлин и Моргана, час от часу не легче! И чем он мог её обидеть? - Тебе следовало понять! – оскорблено ответила Дельфини, скрестив руки на груди в манере Темного Лорда. - Но что же я мог понять, дорогая, если мы почти и не виделись эти два дня, что ты дома? – беспомощно спросил Руди, взволнованно беря девушку за руку.        Для него она всегда оставалась его девочкой, об интересах которой он пекся и все капризы которой выполнял. И теперь, видя, что он чем-то расстроил её, ледяной и меланхоличный Рудольфус Лестрейндж вдруг стал совсем кротким и испуганным.        Дельфи вместо ответа взяла и уселась ему на колени, как когда она была девочкой, только юбки зашуршали. Она всегда любила к нему ластиться, и даже теперь, когда выросла, всегда, приезжая из Хогвартса, первый день обязательно усаживалась к нему на колени.        Принцесса всё ещё надувала губки, и Рудольфусу оставалось только гадать, чем же она так раздосадована, если так неприкрыто ищет его поддержки и внимания?        Рудольфус взял девушку за плечи и заглянул ей в глаза. Та заговорила: - Ах, как ты можешь так надо мной издеваться? Делать вид, что не понимаешь? - Дельфи, Мерлина ради, скажи, наконец, в чем дело? – взмолился Лестрейндж, с волнением вглядываясь в личико подопечной. – У тебя какие-то неприятности в школе?        Но в школе у неё не могло быть неприятностей. Ведь Дельфини имела в подземелье Слизерина собственную отдельную комнату, в Хогвартсе постоянно нёс дежурство один из телохранителей, чаще всего Патрик Паркинсон. Самому Рудольфусу просто это было несолидно, да и Беллатрикс он часто бывал нужен для советов. Училась Дельфини шутя, оценки у неё были самые лучшие. Её все любили, немногие из грязнокровок или детей из сомнительных семейств никогда близко к ней не подпускались. Не говоря уже о том, что по силе своей магии Дельфини немногим уступала брату, да и то исключительно потому, что Тёмный Лорд наделил его особенной силой… - Рудольфус, ну какие неприятности в школе? – не выдержала Дельфини. – Хорошо, я всё тебе расскажу, раз ты такой гадкий! Ещё пару лет назад Рогнеда – а ты знаешь, как мы дружим – все уши мне прожужжала про Астериона. Ты же знаешь, как они увлечены друг другом! Я задумалась, почему это у меня нет какого-нибудь ухажера? У всех девчонок уже были отношения, кто-то даже был помолвлен, ну вот и я решила, что как-то скверно получается, что за мной даже никто не ухаживает.        У Рудольфуса внутри всё похолодело. Каких глупостей она могла натворить? Какие ухаживания? Она же ещё ребёнок! Да он бы своими руками голову оторвал тому, кто посмел бы за нею виться! - И? – нетерпеливо спросил он. - Я решила, что тоже хочу сходить на свидание в Хогсмид. Ты же знаешь, Астерион с Рогнедой постоянно ходили туда за ручку и сидели за столиком где-нибудь в углу, прижавшись друг к другу. И они казались такими счастливыми! Ну, словом, мне тоже захотелось. Но меня ведь никто никогда не приглашал на свидания, все же знают, кто я!        Дельфини только глаза закатила, словно её безмерно тяготило самое ближайшее родство с Тёмным Лордом. - Попробовал бы кто-нибудь, - глухо проговорил Рудольфус.        На его счастье, хотя Дельфини была очаровательна и безумно красива, за ней на самом деле не решался никто ухаживать, памятуя о том, чья она дочь. - А раз никто из слизеринцев не решался, я взяла да и пригласила Паркинсона. А что, он же всё равно всегда за мной тенью ходит в школе…        У Рудольфуса всё внутри заклокотало от гнева. Паршивый Паркинсон! Он отрядил его присматривать за Дельфини в школе, думая, что он – женатый и разумный человек, брат леди Ди вдобавок! А он вздумал увиваться за маленькой девочкой! О, да Рудольфус с него шкуру спустит… - Да, да, я знаю, что он женат, и вообще-то он мне не нравится, но мне так хотелось сходить на свидание, как все ходили! – быстрее заговорила Дельфини, истолковав мрачное молчание Рудольфуса по-своему. – К тому же, это ведь ты его ко мне приставил, значит, он человек надежный. Не волнуйся, Руди, меня бы никто не узнал – я так здорово замаскировалась, что даже оборотное зелье лучше не изменило бы мою внешность!       «Ох уж эти способности метаморфа!» - зло подумал Руди. – «Вот почему мне не доложили!» - И что же вы делали в Хогсмиде? – устрашающе спокойно спросил Рудольфус. - Да ничего, - фыркнула Дельфи. – Попили чай с кексами, погуляли и пошли обратно в школу. Я что-то совсем не почувствовала этого дурацкого щемящего счастья в груди, о котором болтала Рогнеда или другие девчонки! Я даже его поцеловала, – так, самую малость, – но всё равно ничего! - Инферналы меня раздери, я прикончу Паркинсона! – вырвалось у Рудольфуса. - О, не надо, Руди! – Дельфини в испуге положила руки ему на плечи. – Это же всё я! У бедняги Паркинсона был такой несчастный вид, что мне стало даже жалко его. Наверное, навыдумывал себе невесть чего… Но он дал слово ничего никому не рассказывать. Так вот, после этого случая я стала думать, чего же мне не хватало, и даже рассказала о своём приключении Рогнеде. Надо сказать, что я ощутила себя дурочкой, когда она сказала, что мне вообще-то должен сильно нравиться тот, с кем я собираюсь поцеловаться.        Рудольфус ощущал мучительный стыд, и сам бы не мог сказать, почему. То, с каким невинным видом Дельфини ему рассказывала о своих похождениях, выбивало почву из-под ног. Он и раньше замечал за ней поразительное непонимание самых элементарных вещей, вроде вот этой простой истины – что надо быть влюбленной в человека, с которым встречаешься, но теперь это окончательно его добило. Неужели это гены Милорда так сказываются? - И тогда я подумала, кто же мне хоть капельку нравится? И ответ всплыл мгновенно – только мой Руди! Ведь все остальные или несоизмеримо глупее, или вовсе меня не понимают, или стремятся услужить, или боятся со мной связываться! - Это ты пару лет назад так подумала, Дельфини? – осторожно спросил Рудольфус, ощущая, как в нём поднимается волнение, а чувство неправильности всё усиливается. – Тебе тогда было шестнадцать, неудивительно, что всякие глупости лезли тебе в голову. А с Паркинсоном я ещё разберусь… - О, ты всё-таки ревнуешь, это так славно! – порадовалась Дельфини.        Рудольфус медленно убрал руки с её плеч и ощутил ещё большую скованность от того, что Дельфини уселась ему на колени. Не маленькая ведь уже… - Да, два года назад я впервые поняла, что только ты мне и нравишься Руди. Сначала я подумала, что это как-то глупо – ведь, согласись, как этого можно было не понимать раньше, если мы всё время были вместе? И, конечно, я подумала о том, как это будет выглядеть – ведь вы с мамой вроде как были женаты, и какое-то время даже прикидывались, будто я ваша дочь. Но потом я рассудила так – ты ведь мне не отец, а мама с папой хотя и удивятся, но всё же не будут против. Они ведь так тебя любят, так тебе доверяют! Но не волнуйся, мы им пока не скажем. - Дельфи, я не понимаю, о чём ты говоришь, - сдержанно проговорил Рудольфус, тщетно пытаясь взять себя в руки. - Ты меня тоже любишь, я знаю, - безапелляционным тоном заявила Дельфини. – Я всё не знала, как к этому подступиться, но когда подслушала ваш сегодняшний разговор с папой, то так испугалась, что ты оставишь меня! Ну и решила, что больше медлить нельзя. - Конечно, я тебя люблю, Дельфини, как дочь, - поспешил вставить Рудольфус.        До этой минуты он не думал, что ещё хоть что-то в этой жизни способно выбить его из состояния равновесия. Но дочурке Беллы всё же это удалось – недаром она была так похожа на свою матушку. - Но я тебе не дочь, - напомнила Дельфи. – И я же вижу, как ты на меня смотришь! И я точно знаю, что у тебя никого нет! Значит, ты тоже должен меня любить!        Рудольфус глядел на свою подопечную, и словно прозревал. Руди внезапно обнаружил, что у него на руках сидит не ребёнок, а молодая девушка, страстная, темпераментная, абсолютно созревшая и с мыслями настоящей женщины в голове. Он не мог понять двух вещей – когда она успела повзрослеть и начать думать о таких делах и почему, во имя всего святого, теперь захотела излить влюблённость на него? Надежда на то, что это ещё одна шутка, становилась всё призрачнее. - И, когда я тебя сегодня поцеловала, тебе следовало всё понять без объяснений, - продолжала девушка, не обращая внимания на его совершенно потрясённый вид. – Мы ведь всегда так здорово друг друга понимали.        Дельфини наконец-то умолкла и теперь выжидательно смотрела на него. Рудольфус же, кажется, впервые в жизни не знал, что ему сказать. Первым делом, конечно, надо было как-нибудь прогнать Дельфини с коленей – теперь, после всего, что она вывалила, ему казалось грешно даже смотреть то на неё, не то что чувствовать тепло её тела. - Дельфи, у меня колено постреливает, - соврал Рудольфус.        С понимающим «ооо», девушка, к счастью, поднялась. Рудольфус тоже встал и отошёл к окну, чтобы набрать безопасное расстояние. - Что же ты молчишь? – взволнованно спросила принцесса.        Лестрейндж же призвал все силы своего разума, всю свою обычную холодность, чтобы заговорить спокойно и рассудительно. - Дельфини, то, что ты сейчас сказала мне, шокировало меня так, как ещё ничего в этой жизни, - прямо заявил он. – Я понимаю, что в силу возраста и гормонов ты должна была найти предмет для первой влюблённости. Но я никогда не думал, что ты можешь выбрать на эту роль меня. Прошу тебя, скажи мне честно, ты не шутила сейчас?        Он испытующе посмотрел на бледную и взволнованную девушку, и та уверенно помотала головой. - Руди, я уверена, что влюблена в тебя, - четко сказала она, глядя ему прямо в глаза.        Однако же, её щеки тронул румянец.        Рудольфус подошёл к столу и налил себя бокал вина, сделал несколько больших глотков. Жаль, что не было виски под рукой. - Это ведь даже с морально-этической точки зрения попахивает инцестом или комплексом Электры*. Я тебя в колыбели качал и разве что пеленки тебе не менял, Дельфи, как же я могу видеть в тебе женщину? - О, ничего страшного, я уже думала об этом, - с готовностью отозвалась Дельфини. – Это ведь даже хорошо – ты знаешь меня, как никто другой, у нас никогда не было тайн друг от друга, и ты же сам меня вырастил! Разве же можно желать лучшей жены?        Рудольфус поперхнулся следующими разумными аргументами. - Что? – только и спросил он. - Я же знаю, что ваш с мамой брак аннулирован. И, как ты и говорил сегодня, отец подумывает выдать меня замуж. Так за кого, если не за тебя? В конце концов, это ведь было бы достойной наградой за твою верную службу…        У Рудольфуса в ушах зазвенело, и он поднял руки, как в защитном жесте, только бы Дельфини умолка. - Во-первых, слышишь ли ты себя? Как ты – дочь Тёмного Лорда, можешь быть наградой? Во-вторых, какой из меня, дементоров мне в дом, муж? – Лестрейндж даже ругнулся, чего никогда не позволял себя в присутствии Дельфи. - Разница в возрасте могла бы меня смущать, если бы мы были чужими друг другу, но ведь, Руди, невозможно представить себе двух более близких людей, чем мы с тобой! – пылко заговорила Дельфини, подходя к нему. – Не может быть лучшего понимания между мужчиной и женщиной, чем между нами!        Она положила ему руку на плечо, и Рудольфус дёрнулся, как ошпаренный, и поспешно отошёл к окну. - Дельфини, прошу тебя, ничего больше не говори, - взмолился он. – Боюсь, меня сейчас пробьёт инфаркт. Вдумайся в то, что ты говоришь? Это ведь безумие! - Ну, всем Блэкам оно свойственно в большей или меньшей степени, - не моргнув и глазом, продолжила Дельфи. – И потом, у родителей тоже большая разница в возрасте, а это им никогда не мешало… - Двадцать пять лет, а не пятьдесят! – воскликнул Лестрейндж в исступлении.        Ему уже казалось, что он попал в какой-то кошмарный и лишенный всякого здравого смысла сон. - Сорок восемь, - поправила его Дельфини. – Ну, ты же волшебник, ты выглядишь намного лучше, чем маггл выглядел бы в твоём возрасте. Никто не дал бы тебе больше пятидесяти, Руди, и меня наоборот привлекает твоя мужественность и жизненный опыт… - Дельфи, хватит! – крикнул Рудольфус, впервые за много лет повысив голос. – Замолчи, прошу тебя! Я сейчас с ума сойду! - Как будто я какая-то кривая или косая! – возмутилась принцесса в свою очередь. - О, гриндилоу меня дери, ты очень, очень красивая, девочка моя! Но пойми же меня, малышка, ты ведь мне как дочь! И я никогда, никогда не смогу питать к тебе что-то кроме чисто отцовских чувств, Дельфи! Неужели же хоть раз в жизни я как-то не так на тебя посмотрел или дал хотя бы повод? Да я же был бы последним человеком, если бы у меня хотя бы мысль такая возникла по отношению к ребёнку, которого я растил на своих руках!        Наконец-то Рудольфусу удалось собраться и сказать чётко то, что он думал. Зато Дельфини теперь казалась совершенно ошарашенной и смотрела на него в неверии. - Дельфи, милая, только не переживай, прошу тебя. Поверь мне, тебе только кажется, что ты влюблена. Конечно же, такое бывает в подростковом возрасте… - Мне восемнадцать! - Да, прости, ты, конечно же, уже почти взрослая, и меня тем более удивляют твои странные мысли. Но, уверяю тебя, это всё пройдёт. Ты путаешь чисто дочернюю привязанность с влюблённостью. Поверь же мне, как только ты встретишь достойного молодого человека, ты поймёшь разницу, и мы ещё посмеемся над этим разговором… - Посмеемся!? – возопила Дельфини в лучших традициях своей матери, которая когда-то так же легка была на сцены. – Посмеемся!? Да я же тебе душу открыла, Руди! - И я ценю твоё доверие, - поспешил сказать Рудольфус. – Хорошо, может, не посмеемся. Да, скорее будем краснеть до слёз, вспоминая это недоразумение… - Какое недоразумение, Рудольфус!? – опять громко воскликнула принцесса, вдруг кидаясь к нему и хватая за руку обеими руками. – Ах, Руди, почему же ты не хочешь воспринимать меня серьёзно? Ведь мы могли бы быть так счастливы!        Рудольфус едва удержался от того, чтобы вырвать руку. Вместо этого он накрыл руки девушки второй рукой и заговорил так убедительно и доходчиво, как только мог: - Дельфи, ещё раз повторяю, ты путаешь дочернюю привязанность и, возможно, восхищение и уважение, с влюблённостью…        Она гневно вырвала свои руки из его рук. - Мой отец – Тёмный Лорд! – закричала она со слезами на глазах. – Я всегда это чувствовала кожей, чувствовала магией, которая текла в моих жилах! Ещё до того, как ты или мама объяснили мне это! И я никогда, никогда не считала тебя за отца, Рудольфус, даже когда ходила пешком под стол! Ты был моим другом, товарищем, самым близким человеком! И я не понимаю, почему ты не хочешь поверить, что я влюбилась именно в тебя, в моего верного рыцаря!        Рыцаря! Вот оно что, вот почему… Конечно, как свойственно девушкам, она идеализировала его образ, добавила к нему что-то от себя и влюбилась в картинку в своём воображении. Разумеется, это очень скоро пройдёт. - Дельфи, тише, пожалуйста, - спокойно попросил Рудольфус. – Кто-нибудь придёт на твои крики, и мы не сможем договорить.        Принцесса мгновенно смолкла, хотя в глазах у неё и стояли злые слёзы. От этого душа у Рудольфуса разрывалась – он никогда не мог перенести вида её слёз. И теперь от того, что он никак не может удовлетворить её каприз, утешить её, да ещё и является, хоть и косвенно, виновником этих слёз, ему становилось почти что дурно. - Вот что, Дельфини, я понял твою мысль. Да, вероятно, ты действительно слегка влюбилась, и, сказать по правде, это не лучшая твоя затея. Я-то ведь всегда питал к тебе исключительно отцовские чувства, уж извини. По правде сказать, я даже не знаю, что же нам теперь делать со всем этим.        Он умолк, призывая себе на помощь всё своё хладнокровие и красноречие. Ведь с того момента, как он заговорил, все и всегда повторяли, как хорошо у Руди подвешен язык, и что он прирождённый политик. Но к такому, видит Мерлин, жизнь его не готовила. - Вот что, такие вопросы так быстро не решаются. До конца учебного года осталось совсем немного, ты скоро вернешься домой. А я к тому моменту оформлю свои мысли, и мы вместе придём к какому-нибудь решению, хорошо?        Рудольфус применял всю степень своего влияния на Дельфини. Он смотрел ей прямо в глаза, взял за руки, говорил очень спокойно и рассудительно, и попросту молился, чтобы это сработало. Его даже не так страшило то, что в любой момент может кто-нибудь зайти, или то, что будет, узнай Лорд или Белла. Куда больше он волновался из-за того, что в пылу первой страсти может натворить юная девушка, если вдруг окажется без должного присмотра. Завтра Дельфини уедет в Хогвартс, она должна вернуться в школу спокойная и беззаботная, чтобы, упаси Моргана, не случилось какой-нибудь неприятности. В конце концов, ей же сдавать ЖАБА. Ясно, что дочери Тёмного Лорда не могут поставить плохие отметки, но не помешало бы ей до конца усвоить школьную программу и для себя.        Дельфини долго просто смотрела на него, но вот она сдалась и, всхлипнув, кивнула.       «Должно быть, перенервничала, моя девочка», - с горечью подумал Рудольфус. – «Это ведь какой смелой надо быть, чтобы так прямо заявить о своих чувствах! Она же, кажется, искренне считает, что влюблена!»        И, в непреодолимом порыве утешить любимое дитя, он благочинно, по-отцовски, приобнял её за плечи и поцеловал в затылок. Дельфи опять всхлипнула и обняла его в ответ. Рудольфус же опасливо смотрел на её черную макушку, всё ещё прибывая в ужасе от того, какие мысли родились в этой головке.       «Необходимо что-то придумать до тех пор, пока она не вернется из Хогвартса», - судорожно думал Рудольфус Лестрейндж. *Согласно теории психоанализа, комплекс Электры заключается в неосознанном влечении девочек к собственному отцу