Леди Долохова. Великая война.

       Антонин Долохов с любопытством наблюдал за тем, как Летиция нежно поглаживает крошечного пищащего щеночка. Всё её личико буквально светилось от нежности и умиления, и девочка время от времени шептала что-нибудь нежное. Рыжая сука, любимая гончая Антонина, уже порядком уставшая от своего выводка, не возражала. - Они все такие похожие! И все такие хорошенькие! – восторженно заметила Летиция. – А почему мы у вас с мамой все такие разные?        Двойняшкам никогда в жизни не приходило в голову спросить у него что-нибудь такое каверзное. Они разве что осведомлялись, как половчее запускать кручёное заклинание, как и полагалось хорошим детям. Эндрю читал свои книжки и вообще мало разговаривал. А вот в белокурой голове Летиции подчас возникали такие глубокие мысли, что Антонин даже слегка терялся. - Не бывает двух похожих людей, снежинка, так уж устроено. Даже у близнецов могут быть разные характеры и разные мысли, - нашёлся Антонин. - Да, даже Эван с Рогнедой разные, хотя роднее людей и быть не может, - согласилась Летиция. - Все вы – Рогнеда, Эван, Эндрю, ты – все вы птенцы одного гнезда, - глубокомысленно изрёк Антонин. – Даже если вы разные – все вы Долоховы. Важно помнить о том, что делает вас похожими, а не о различиях.        Летиция серьёзно на него посмотрела. - А ты иногда говоришь очень умные вещи, папочка, - похвалила она. - А я вообще не дурак, - парировал Антонин.        Когда они шли через задний двор к замку, от него отделилось две фигурки в платьях – побольше и поменьше. Вдаль старый Пожиратель видел лучше, чем вблизи, а потому сразу узнал жену и Мериголд Лестрейндж. - Мери! – радостно взвизгнула Летиция, и со всех ног побежала к подружке.       Они обменялись поцелуями и начали решать, чем им заняться – взять кукол и поиграть в пикник, или нарядиться и поиграть в бал. В это время Антонин поравнялся с девочками и Пэнси. Жена имела на редкость радостный и цветущий вид, и Антонин мимоходом подумал о том, какая же она у него всё-таки красавица. Маленькая, изящная и очень хорошенькая. И глаза кажутся совсем зелёными, когда она в этом платье. - Здравствуйте, мистер Долохов, как поживаете? – вопросила мисс Лестрейндж. - Привет, Мериголд. Вполне неплохо, спасибо.       Девочки удалились, и чета Долоховых осталась наедине. Пэнси взяла Антонина под локоть, и они чинно пошли нога в ногу по парковой аллее. - Ты такая довольная, что можно даже не спрашивать, как прошло, - хмыкнул Антонин. - О да, - радостно протянула Пэнси, глядя на него с выражением триумфатора. – Беллатрикс только за, так что мы без пяти минут как в родстве с Тёмным Лордом. - Я смотрю, тебя эта мысль страшно радует?       Пэнси действительно казалась жутко довольной и не собиралась этого скрывать. Глаза у неё блестели, на губах играла улыбка, и Антонин невольно залюбовался. - Ещё бы, ведь у нас получилось обставить побег Рогнеды самым выигрышным способом. Хорошо бы теперь придумать, как вернуть их с Эваном…       Антонин промолчал, не желая расстраивать жену. Он не сомневался, что вернутся двойняшки теперь только по окончании войны. - Я так рада, что даже не буду журить тебя за Вольца, - шутливо сказала Пэнси, чуть толкнув его плечом. - А что с Вольцем? – прикинулся Антонин. - Я встретила его в холле, и бедняга попросил расчет. И будь добр, Антонин, не притворяйся, что не знаешь, почему. - Он запугивал Летицию, прямо давил на неё, и мне это не понравилось до крайности. - Антонин, ты пообещал прибить ему доску ко лбу гвоздями! - Эээ нет, я использовал другие выражения! – запротестовал Долохов. - Боюсь, что из уст Пожирателя Смерти все они звучали примерно с таким значением. - Вот лживый гоблинов потрох, - прошипел Антонин себе под нос. - Ничего страшного, найдём другого, - примирительно сказала Пэнси, поглаживая руку мужа. – Да и ей в Хогвартс уже по осени, может, пора дать её основы волшебных дисциплин… Надеюсь, хотя бы профессорам Хогвартса ты не станешь угрожать? - Это как пойдёт, - туманно отозвался Долохов. – Нет, правда, Пэнси, я не мог сдержаться. Она такая тихая, слова не скажет. Рогнеда бы уже чернилами ему в лицо плеснула, честное слово, а эта вся зажалась и стоит, чуть не плачет.       Пэнси поджала губы, посмотрев на удаляющуюся спину дочери. - Не знаю, Антонин, мне кажется, что Летиция непростая штучка… Но я благодарна ей за этот тихий нрав, потому что вторую Рогнеду я бы уже, честное слово, не вынесла!        Всё так же беседуя о детях, муж с женой медленно прогуливались по парку. За деревьями возвышались башни их замка, в котором они уже столько пережили вместе, и в котором родились и выросли все их дети. Одна проблема – репутации Рогнеды – была решена, но ещё множество других обещали всплыть в самом неожиданном месте. Но Долоховы знали, что они есть друг у друга, в этом черпали силы и были готовы к новым испытаниям.

***

       Летиция и Мериголд, придерживая накрахмаленные юбочки, прыгали по плитке на одной из парковых дорожек, медленно направляясь к замку. Эти две девочки были одного возраста и близко дружили с самого раннего детства, даже внешне они казались чуточку похожими – одного роста, обе светловолосые, хотя Летиция была совсем светленькой, а локоны Мериголд переливались расплавленным золотом, обе в светлых платьях одного фасона, с ленточками и кружевами – Летиция в бледно-голубом, а Мери в лимонном.        Но на самом деле они разительно отличались друг от друга - Мериголд Лестрейндж всегда без умолку болтала, любила внимание и была очень бойкой. Летиция же была тихой, скромной и мечтательной и в собственной семье казалась белой вороной. Не зря даже отец называл её снежинкой – она безумно сильно выделялась на фоне братьев и сестры даже своей внешностью. В то время, как Мериголд терпеть не могла учиться, Летиция была очень сообразительной и схватывала на лету. Если бы она была чуточку смелее, то обязательно бы удивляла родителей своим острым умом, но девочка предпочитала не выставлять напоказ свои сильные стороны, то ли от стеснения, то ли с другим мотивом. Мисс Лестрейндж же, напротив, была хороша во всех активных играх, и так великолепно держалась в седле, что Летиция, которая побаивалась лошадей, могла только завидовать. И все же, не смотря на такие разные характеры, девочки были очень дружны, потому что прекрасно дополняли друг друга. - …а я отвечаю, что вовсе это не взрослое платье, а корсет совсем не тугой! И что я смогу сама надевать его в Хогвартсе, без прислуги. Тётушка, конечно, купила бы мне его, но Сильвий заладил своё – нет, оно слишком для неё взрослое, ни к чему это! А как это ни к чему, если в этом году в Хогвартс пойдут близнецы Стреттоны? Они оба – такие славные мальчики. Помнишь, мы познакомились с ними на дне рождении у Скорпиуса Малфоя? – болтала Мериголд. - По-моему, совершенно обычные мальчики, - пожала плечами Летиция, легко перескакивая по плитке на одной ножке.       Озорные карие глаза Мериголд блеснули, и та нетерпеливо встряхнула золотыми кудряшками. - Летиция, а тебе кто-то другой нравится, да? - Мне никто не нравится, я не думаю о таких глупостях, - холодно отрезала Летиция. – Мальчишки все такие неряхи, я этого не переношу. И почему-то все они без ума от жаб и прочих гадостей.        Сама же она вдруг в который раз за день вспомнила о том, какие красивые пронзительные глаза у Тёмного Принца. И какой он статный, высокий, в сияющих доспехах. Как же романтично он забрал с собой Рогнеду в поход. О, если бы она, Летиция, оказалась на её месте! Скорее бы уже стать большой!

***

- Ну, живее, живее! Даже если вы опоздаете, я заставлю вас бежать за поездом! – подгонял Рудольфус племянников.       «Хогвартс-экспресс» уже был готов отправиться. Все ждали только когда Дельфини чинно проследует в первый вагон, где ей было подготовлено отдельное купе. Загнав всю ватагу подрастающего поколения Лестрейнджей в поезд, Рудольфус Лестрейндж протянул руку Дельфи, чтобы она с его помощью залезла в поезд. В дверях вагона уже стоял Платт, Пожиратель Смерти, замещающий отстранённого Паркинсона. Он был готов отдать отмашку смотрителю станции, как только Дельфини сядет в поезд.        Но принцесса не спешила. Сжав руку Рудольфуса, она устремила на него не в меру пылающий взор, и горячо прошептала: - Я буду очень скучать. - Год закончится, не успеешь ты оглянуться, - натянуто улыбнулся Лестрейндж, подсаживая Дельфини на приступочку.        На душе у Рудольфуса было паршиво – он видел, какая его подопечная подавленная всё утро, и не мог не заметить, какие у неё покрасневшие глаза. Мерлин всемогущий, только бы она выкинула из головы эти глупости до конца учебного года! И что же ему всё-таки делать, если Дельфи зациклится на своей так называемой влюблённости?        Лестрейндж увидел красивое, но бледное лицо подопечной за окном. Её печальный взор так напомнил Рудольфусу Беллатрикс в молодые годы, когда она только начала страдать по Тёмному Лорду, что мужчина нервно сглотнул. Мда, похоже, что эта неприятная история всё же затянется.

***

       Через неделю после того, как в «Пророке» напечатали о помолвке Астериона и Рогнеды, состоялось второе сражение. Уже не настолько успешное, как первая битва: были раненые и даже погибшие. Рогнеда, в ужасе глядя на распростёртое на земле тело Эшли Треверса, впервые поняла, что война – это совсем не шутки, а довольно суровая реалия, далёкая от её идеалистических представлений.        А ещё Неда страшно испугалась, впервые в жизни испугалась до дрожи в коленях. Она подумала, что и с Астерионом может что-то случиться, и с ней самой. Что они тоже уязвимы и смертны, раз Старуха с косой умудрилась подобраться так близко к Тёмноу Принцу – его адъютант был убит каким-то жалким магглом! Автоматная очередь прошла всего в каких-то метрах от Астериона! Если бы маггл взял чуть правее, если бы Астерион не успел среагировать, если бы… От этих «если бы» становилось трудно дышать.       Поэтому, дождавшись, пока вечером дадут сигнал к отбою, Рогнеда, насколько позволяли походные условия, смыла с себя грязь сражения, и надела нижнюю сорочку из тончайшего батиста. Это была одна из немногих женственных и изящных вещей, которые у неё с собой имелись. Да и то только потому, что эта самая рубашка была на Рогнеде, когда та сбегала вместе с Астерионом. Поверх рубашки Неда набросила мантию и, тихонько вынырнув из палатки, поспешила к шатру Тёмного Принца.        «Ну и пусть, что не по правилам! Ну и пусть, что не на шелковых простынях! Какое это всё имеет значение, если завтра кто-то из нас может погибнуть? К тому же, мы официально помолвлены, и обязательно поженимся», - размышляла она.        Поскольку Эшли Треверс погиб, а нового адьютанта пока не назначили, вход в шатёр Тёмного Принца никто не охранял, и Рогнеда свободно прошла внутрь.        Астерион сидел за большим столом, уронив голову на руки. Он был всё ещё в окровавленных и покрывшихся копотью доспехах. Вскинув голову при появлении Рогнеды, он посмотрел на неё с такой надеждой и мольбой, что Неда поняла - она всё делает правильно. - Ты пришла… - прошептал Астерион, поднимаясь ей навстречу.        Вид у него был несколько потерянный. Видимо, даже он не до конца осознавал истинную суть войны. Так подумала Рогнеда, по крайней мере. Ей было невдомёк, что Тёмный Принц получил полное негодования письмо от отца, крайне недовольного результатами второго рейда, и именно это так сильно выбивало его из колеи. - В пекло все условности, Астерион, если завтра с тобой или со мной может что-то случиться! – воскликнула Рогнеда, решительно срывая с себя мантию и буквально кидаясь в объятия Тёмного Принца.       Теперь в ней не было ни капли смущения или сомнений. Все чувства в ней взыграли, вся жажда жизни поднялась в это вечер, вся страстность раскалилась до предела. Астерион прижал её к себе с силой, и особенно выступающие части доспеха впились в нежную кожу Рогнеды через тонкую ткань рубашки. Но она только самозабвенно целовала горячие губы наследника, жадно и яростно как в последний раз, и он отвечал тем же.        Астерион припечатал её к столу, стал осыпать поцелуями шею, хрупкие ключицы, плечи. А все нервы Рогнеды, и без того обострённые после битвы, сделали её тело таким чувственным, что девушка с глухим стоном откинула голову назад, позволяя Тёмному Принцу спустить рубашку с её плеч и целовать её обнажившуюся грудь.        А потом они вместе нетерпеливо срывали с него обмундирование в спальне и наконец-то оба оказались совершенно голыми. Рогнеда, чувствуя, как сердце выстукивает набат в висках, облизала пересохшие губы. Астерион в свете небольшого походного печи-камина был настолько ослепительно прекрасен в своей наготе, что Неда даже перестала дышать, глядя на него. Овитое мышцами тело казалось таким совершенным, что могло бы принадлежать какой-нибудь античной статуи, черные локоны вились до плеч, оттеняя благородную бледность кожи, глаза сверкали стальным блеском. И было в то же время что-то страшное в его лице. То самое дьявольское кровожадное выражение, что Рогнеда замечала в пылу сражения.        Астерион прижал Рогнеду к себе, вновь соединяя их уста поцелуем, и она не заметила, как они опустились на постель. Тело наследника, прижатое к её собственному, было таким горячим, что словно обжигало, а дыхание Астериона опаляло кожу. Оказавшись сверху, он с упоением покрывал её грудь дорожками поцелуев, сжал рукой небольшую грудь красивой формы, слегка прикусил сосок и хрипло рассмеялся в ответ на её стон.       Астерион поднял голову, и в первую секунду Рогнеда не узнала его – такой дьявольский блеск был в его глазах, и так изменились, словно смазались, красивые черты лица от обуявшей его страсти. Но, как только её затуманенный похотью взгляд прояснился, она тут же успокоилась – Астерион смотрел на неё с любовью и восхищением, и в его объятиях она чувствовала себя в абсолютной безопасности, конечно же.       Он лёг рядом, и они опять стали целоваться. Астерион это умел. Его язык бессовестно проходился по её губам, проникал внутрь, выписывал какой-то танец с её собственным, и от этого кружилась голова. Потом Астерион слегка прикусывал её нижнюю губу, не больно, но весьма ощутимо, и это тоже нравилось. И его руки были при деле – так нежно гладили её тело, что оно воспламенялось само собой.        Не прерывая поцелуя, Астерион скользнул рукой ниже и коснулся её там, от чего Рогнеда непроизвольно дёрнулась и попыталась свести колени. Решимость не изменила ей, но вдруг появилась непонятная робость. Это Неду всегда так сильно удивляло – то, какой женственной и трепетной она становилась с Астерионом.        Тёмный Принц опять поцеловал её, при этом взял её руку и положил на… О, Мерлин и Моргана! Горячая твёрдая плоть, на которую Неда старалась не смотреть, оказалась прямо в её руке. Сначала она хотела одёрнуть руку, но мужской орган приятно пульсировал как живой в кольце её пальчиков. Астерион направил её руку, помогая ей сделать пару нехитрых движений, и блаженно замурчал – так бы Рогнеда охарактеризовала его приглушенный тихий стон.        Теперь она уже не так стеснялась и, то сжимая, то поглаживая чуть подрагивающий член, с интересом глядя на него, позволила касаться себя в самых сокровенных местах. Астерион и тут знал, что делает. Его пальцы словно нажимали на клавиши пианино – так легко и приятно он массировал маленький бугорок между её ног. Рогнеда ощутила, как тянущее чувство внизу живота усилилось, и, прикрыв глаза, прислонилась лбом к виску Астериона.        Весь её мир сузился до него, всё остальное исчезло. Его запах, тепло его тела, его умелые ласки – только это осталось. Рогнеда уже не в силах была хоть как-то мыслить и просто отдалась в его власть, совсем не помня себя. Ей было так хорошо, как никогда в жизни. Астерион действовал на неё опьяняюще. Рука его скользнула дальше, пальцы стали поглаживать вход круговыми движениями, постепенно сужая их. Рогнеда невольно стала двигать бёдрами, словно от нетерпения, и сама себе удивилась.        Она вообще собой не владела, подчиняясь инстинктам и беззвучным подсказкам Астериона. И, наконец, откинула голову на изгиб его локтя, словно негласно сдаваясь и шумно выдохнула, застонала, сильнее сжала его горячую плоть в руке. Тёмный Принц скользнул пальцем внутрь, и это оказалось настолько восхитительно хорошо, что Рогнеда тут же в полной мере осознала предназначение предмета в своей руке, и захотела ощутить его в себе.        Астерион же, ощутив преграду на пути, весь подобрался и чуть ли не затрясся от нетерпения. Глаза его теперь совсем потемнели и казались чёрными в слабом свете гаснущего камина. И в них горел попросту адский огонь.        Тёмный Принц вновь навис над Рогнедой. Его бешеный взгляд смотрел ей в очи, он жёг её в полутьме, и Неда была как под гипнозом. Опять что-то страшное и нечеловеческое появилось в лице Астериона, даже венка на лбу вспухла, и, одной рукой опершись на кровать, а другой направляя член, он наконец-то начал входить. Неда закусила губу от противоречивых чувств – волнения и вместе с тем нетерпения. Астерион подался вперед, и громкий вскрик Рогнеды прорезал ночную тишину.       Неожиданная острая боль обожгла всё нутро, и девушка, всхлипнув, обвила руками и ногами Астериона, спрятала лицо у него в шее. Коленями она его, правда, сжала так, что Тёмный Принц ощутил себя одним из долоховских пегасов на верховой прогулке. - Сейчас пройдёт, - ласковым голосом змия-искусителя прошептал Астерион, едва сдерживая свои тёмные порывы и не двигаясь.        Он опять стал покрывать лицо Рогнеды поцелуями, так нежно, что невозможно было не расслабиться. А в следующую секунду уже несколько развратно слизнул её слезинку. Трудно сказать, что именно побудило Рогнеду расслабиться – эта нежность, так тронувшая её чувства, или неприкрытая похоть, вдруг нашедшая такой же чудовищный отклик в ней самой. Вот только она действительно смогла расслабиться, позволила Астериону продолжить, и в его до странности умелых руках вдруг стала получать удовольствие.        Боль притупилась и отошла на задний план, внизу живота опять стал сворачиваться тугой горячий комок, от которого словно огонь понёсся по жилам, и Неда вдруг с такой страстностью ответила Астериону, что тот даже слегка опешил. Но, безумно обрадовавшись, позволил ей двигаться ему навстречу, взять его самого за волосы на затылке и начать регулировать его движения.       А затем Рогнеда вдруг использовала чуть ли не какой-то приём и вдруг оказалась сверху. Она явно входила во вкус, и стала двигаться медленно, тягуче-чувственно. На щеках её разгорелся румянец, искусаные губы набухли и покраснели, глаза были словно подёрнуты пеленой. По плечам рассыпались чёрные волосы, а спортивное поджарое тело своими пропорциями попросту превосходило все мечты Тёмного Принца.       Для такой позы оказалось ещё рановато, и Неда вскоре поморщилась и стала двигаться осторожнее. Тогда Астерион вынудил её опять перекатиться, оказался сверху. Неде показалось, что их кровать стала какой-то бесконечной. Вокруг словно витала жившая своей жизнью магия – огонь в камине взметался всё выше и трещал, а в углах комнаты будто сгущалась тьма. Сам воздух был наэлектризован и всё словно плыло.        Астерион, уже доведённый до предела протяжными стонами Неды, податливостью её тела, узкостью лона, в несколько движений закончил и с протяжным низким стоном излил семя на впалый живот Рогнеды – всё-таки он помнил о кое-каких предосторожностях, чтобы избежать сюрпризов.       Закончив, ещё вздрагивающий и тяжело дышащий, Астерион сел над Рогнедой, пожирая её тело алчным взглядом. Всё в ней казалось ему изумительно красивым и манящим. В особенности слегка растерзанный беззащитный вид и тоненькая струйка крови, сочащаяся по внутренней стороне бедра. И, конечно же, результат их соития на ней. Было что-то волнующее в ней такой – осквернённой и словно чуточку покалеченной, и нечто зловещее и страшное опять стало подниматься в душе Тёмного Принца. Ему так понравились стоны Рогнеды, в которых сливалась лёгкая боль и удовольствие, что он ощутил неумолимый прилив желания. Хотелось продолжить, увидеть, как опять взлетают её бровки домиком, как дрожат губы и как тело вздрагивает от его резких толчков, а руки комкают простыни… - Астерион, у тебя такой пугающий взгляд иногда… - прошептала Рогнеда, и это отрезвило наследника Волдеморта.       Он встряхнул головой, прогоняя свои тёмные побуждения, и ужасаясь самому себе. Ведь он любил эту девушку так сильно, что и правда хотел на ней жениться. Он должен заботиться о ней, быть с ней нежным и ласковым. Так что же за чудовищные образы заполнили его рассудок?.. - Не могу на тебя наглядеться, - так же тихо ответил Астерион, невесомо проводя пальцами по её телу вдоль ребёр, по изгибу талии, по бедру.        От ощущения её шелковой кожи под пальцами, желание деструктивного стало буквально душить его. Рогнеда была вся такая красивая, такая совершенная, что хотелось… Астерион быстро отвёл взгляд и отдёрнул руку. - Хочешь пить? Или ещё чего-нибудь? Может, мне найти обезболивающее зелье? - Просто побудь со мной? – попросила Рогнеда. - Да, конечно. Только зайду в ванную. - После меня, - улыбнулась Неда, и, слишком резко сев на кровати, чуточку поморщилась. - Астерион... У тебя ведь тоже в первый раз было?       Легкое сомнение отразилось на её лице. - Конечно. - Слишком хорошо получилось, - задумчиво проговорила девушка, не сводя с него пытливого взгляда.       Тёмный Принц помог ей встать и привлек к себе, обнял, уткнувшись лицом в её волосы. - Это потому что я люблю тебя и чувствую твоё тело.        Астерион проводил её в комнату, где располагалась ванная и рукомойник, бережно придерживая. И, когда Неда сказала, что дальше справится сама, буквально бегом бросился прочь, накинув на голое тело лишь мантию. Вышел на улицу, ощутив на теле приятный отрезвляющий холодок. Прикрыл глаза.        Тёмное начало в нём было слишком сильно. Даже мать и сестра не до конца сознавали весь масштаб этого кровожадного и разрушительного, сидевшего в нём с тех пор, как Астерион себя помнил. Только отец понимал, отец знал, как им с этим справиться и как использовать. И Эндрю Долохов – он видел и на себе чувствовал, но, к счастью, догадывался помалкивать.       Тёмный Принц запрокинул голову и прикрыл глаза. В небе светились мириады звезд и даже угадывался млечный путь. Звёзды, имена которых с древности носили его предки с материнской стороны, да и он сам. Казалось, все Блэки сейчас смотрели на него со звёздного небосклона, и Астерион подумал, что и сам когда-нибудь там будет, даже очень скоро, наверное. - Что ты скрываешься во тьме, Эван? – негромко спросил Тёмный Принц, не поворачивая головы. – Словно замышляешь что-то?        Послышались тихие шаги, и Долохов оказался перед ним. Астерион не сомневался в том, что Эван всё понял. Один вид Тёмного Принца, – мантия, небрежно накинутая на обнаженное тело, - говорил за себя. - Астерион, если ты когда-нибудь обидишь её, заставишь страдать… - Эван многозначительно замолчал, но его угрожающий взгляд исподлобья говорил за себя.       Тёмный Принц опять посмотрел на звёзды. Он и не думал принимать оборонительную позицию, даже его волшебная палочка осталась в шатре. Он был совершенно беззащитным, вернее, казался таковым. Но Долохов всё равно оставался на некотором расстоянии. - Я подниму её вслед за собой к самым вершинам величия, - тихо проговорил Астерион. – И Рогнеда займёт своё место в истории рядом со мной. - Но будет ли она счастливой?        Конечно же, воля Астериона достаточно сильна, чтобы направлять это страшное тёмное начала в другое русло – на разрушение маггловского мира, например. Никогда, никогда даже крупица этого не должна вылиться на Рогнеду или ещё кого-то из близких. - По крайней мере, я постараюсь для этого.