Леди Долохова. Великая война.

Октябрь 2018, Салазаровы топи, Цитадель змея        Рогнеда проснулась от того, что во сне не нащупала рядом с собой Астериона. Сонно прищурившись, она оглядела кровать и поняла, что действительно одна. Было ещё темно. Может, Салазар опять проснулся, и Астерион вдруг решил сам его успокоить? Бредовая идея, тогда бы она услышала. Да и домовая эльфийка, приставленная к мальчику, очень опытная. Замечательно укачивает ребенка.       Рогнеда села на кровати. Было ещё непривычно жить в новых покоях в Цитадели Змея, и девушка очень надеялась, что вскоре получится перебраться куда-нибудь подальше от Темного Лорда. Оглядевшись, Неда увидела Астериона, сидевшего на подоконнике к ней спиной. Сердце у Неды сжалось при виде его сгорбленных плеч и поникшей головы. Поднявшись, она подошла и положила руку на спину любимого. Тот вздрогнул и вскинул голову. — Астерион, ты третью ночь не можешь заснуть. Может, расскажешь уже, о чём вы говорили с Темным Лордом в первый день?       Молодой человек тяжело вздохнул. Теперь, когда он не был вынужден держать лицо, Неда видела, каким уставшим он был на самом деле. — Это касается только меня и отца, — отрезал Астерион.       Неда тоже вздохнула и села рядом с ним, прислонившись спиной к холодному стеклу. — Я хочу разделить с тобой всё, и тревоги в чём числе, — проговорила она.       Астерион покачал головой. В лунном свете его бледная кожа, казалось, светилась, а черные волосы, мягкими волнами падающие до плеч, только подчёркивали эту бледность. Рогнеда даже сейчас не могла не восхищаться его красотой. Какое-то время они сидели молча — Астерион смотрел в небо, а Рогнеда — на него. — Мать заикнуться не успела о том, что нам с тобой следовало бы поселиться отдельно, — проговорил Темный Принц негромко. — Он сказал: пусть пока побудет под присмотром. Я случайно услышал, прежде, чем войти в кабинет.        Неда нахмурилась, внимательно слушая. — Можешь себе представить, до какой степени он мне не доверяет? — Астерион горько усмехнулся и взглянул на жену. — Да, я пошёл против воли Темного Лорда, но я не мог поступить иначе. Я был на поле боя, я видел, что происходит. Видел столько смертей волшебников. Слишком высокая цена. — Ты поступил правильно, Астерион, — проговорила Рогнеда, сжав руку мужа. — Вся Магическая Британия благословляет твоё имя. Тебя называют Великим Темным Принцем, Астерион! Многих ли удостаивали этого титула при жизни? Да ещё и в твои годы!       Астерион поднял руку и приложил палец к губам Рогнеды. Его глаза выразительно округлились, и он покачал головой. У Неды внутри всё сжалось — неужели даже тут за ними могут шпионить? В спальне?! — Я поступил так не ради признания. А потому что не мог иначе, — проговорил Темный Принц. — Ты не жалеешь? — осмелилась спросить Рогнеда.       Астерион только покачал головой и прикрыл глаза. — Тэри? — Я жалею, что лишился доверия отца. В своём поступке я не раскаиваюсь, — ответил Астерион. — Я просто должен был. — Очевидно же, что ты поступил верно! — уверенно заявила Рогнеда. — Ты не представляешь, Неда, как тяжело мне было заставить себя поступить именно так, — прошептал Астерион. — Если бы не ты и Салазар, я бы не смог удержаться. Потому что в тот момент всё моё существо жаждало только одного — обрушить наконец-то всю эту колоссальную мощь на кого-то. Я хотел утопить Британию в крови, я был готов обрушить небо магглам на головы, и не важно, сколько наших погибло бы. Я знаю, что я поступил правильно. Но меня ужасает то, что хотел я совсем другого.       Рогнеда встала с подоконника и обняла Астериона. Поцеловала в лоб. — Ты сильнее этого, Астерион. Ты поступаешь правильно, несмотря ни на что.       Неда не знала всего — Астерион никогда не рассказывал. Только один раз заявил, что он не всегда властен над магией, которой напитал его отец, что бы это ни значило. И добавил, что рассказать всего не может. Но и без подробностей было ясно, что каждый день наследник борется с темным началом, точащим его изнутри. Рогнеда видела это много раз и до сих не сомневалась, что Астерион сильнее его природы, что его хорошая часть побеждает безусловное зло. И она надеялась, что так будет всегда. — Никогда я не боялся ничего, — прошептал Темный Принц, обнимая её в ответ. — А сейчас я боюсь себя, Рогнеда. — Почему, Тэри? — спросила Неда, ощутив укол волнения от такого страшного признания. — Слишком сложно объяснить, — вздохнул Астерион, и тоже поднялся на ноги. — Но я справлюсь. Ради нас.       Он выжал улыбку. — Уже начинает светать. Попробую поспать.       Астерион вернулся в кровать и забрался под одеяло. Рогнеда и хотела продолжить разговор, но понимала, что он слишком устал. А потом легла рядом и обняла Темного Принца. Вскоре он задышал ровнее и, кажется, заснул. А вот у Рогнеды теперь не было сна ни в одном глазу. Что это значит — боюсь себя?..       «Надо уехать из Цитадели Змея. И как можно скорее», — подумала леди Слизерин.       Она не могла не понимать, что Темный Лорд влияет на сына намного сильнее, чем она сама.

***

      Эвану Долохову тоже не спалось. После полуночи он несколько часов провёл в волшебной части Лондона вместе с друзьями и всё равно не чувствовал усталости. Напротив, он был полон кипящей энергии. Может, дело было в огневиски, изрядно горячившим кровь, а, может, в том, что он не переставал думать об Альционе Яксли. Перед глазами буквально стояло её личико, Эван страшно жалел, что так и не решился пригласить её на танец. Но ведь это было бы нелепо. В бою ему было мало равных, но стоило Эвану пуститься танцевать, как он превращался в неуклюжего медведя. Вдобавок Яксли на фоне его мощной фигуры казалась бы слишком хрупкой, они бы выглядели смешно. Поэтому Эван решил, что явится прямиком на квиддичное поле, где будет проходить последний отборочный тур, и пригласит Яксли пообедать.       Окрыленный предвкушением новой встречи, он с рассветом вломился в комнату Эндрю. Необходимо было поделиться своей радостью с кем-то, кто понял бы. Рогнеда так не вовремя вышла замуж, а Сильвий Лестрейндж всё-таки был чёрствым как сухарь. — Эндрю, спишь? — спросил Эван.       Он осторожно пробирался между кипами книг, телескопов и холстов, которыми брат захламил их некогда общую комнату. После окончания войны Эван обитал в бывшей комнате дяди Патрика, поскольку отвоевать хотя бы угол в их с Эндрю комнате не представлялось возможным. Эндрю царствовал в одиночестве в башне Тихого замка, которую не столь давно они двое делили с сестрами. — Спал до того момента, как ты уронил кресло в гостиной, — пробубнил младший брат в подушку. — Инферналы меня раздери начетверо, я совсем забыл про то, что оно там стояло!       Эндрю нехотя поднялся и, взяв что-то со стола, проговорил «Люмос-сферум». Эван увидел у него в руках большую круглую банку с резьбой на горлышке, внутри которой горел Люмос. Брат закрыл её крышкой и поставил на тумбочку у кровати. Комната погрузилась в голубоватое свечение. — Ничего себе, у тебя система, — отдал должное Эван. — Придумал, ещё когда готовился к ЖАБА по маггловедению, — ещё хриплым со сна голосом отозвался Эндрю. — Думаю как-нибудь усовершенствовать для удобства и запатентовать.       Эван расчистил кресло от чертежей и плюхнулся в него. Эндрю же подошёл к столику с лекарствами и налил себе микстуры. — Ты знаешь Альциону Яксли? — спросил старший брат.       Эндрю кивнул и отпил своего лекарства. — Ну да, вы же на одном курсе учились, — осенило Эвана. — Я почему-то в Хогвартсе её почти не помню. Наверное, потому что торчал в дуэльном клубе, пока она тренировалась на квиддичном поле.       Эндрю поморщился от лекарства и только кивнул, давая понять, что слушает. — Знаешь, брат, мне кажется, я серьёзно влип, — подытожил Эван. — Неожиданно, — констатировал Эндрю. — Это почему это?       Младший Долохов неопределенно повёл плечами. — Не твой типаж, — отрезал он.       Эван так и вскочил из кресла, как пружиной подкинутый. Меньше всего он ждал таких комментариев. Эван думал, что брат его просто выслушает и порадуется. Ну и расскажет заодно то, что знает о Яксли. — Почему? — воскликнул Эван.       Эндрю прокашлялся. Микстура подействовала, и теперь он заговорил уже нормальным, а не сдавленным голосом. — Если мало того, что у вас разные весовые категории и ты рискуешь сломать ей шею, просто нежно обняв… Яксли — очень непростая девочка.       Эван нахмурился. — Мне она наоборот показалась… Глупо прозвучит, но родственной душой что ли… Понимаешь, она не пыталась жеманничать и корчить из себя что-то. А была какой-то настоящей, живой. Не как все.       Эндрю хмыкнул. — Не смеши. Тебя шляпа пять минут уговаривала пойти на Гриффиндор, а Яксли — слизеринка до мозга костей. И она ещё более амбициозная и жадная до славы, чем её старший брат. А уж Макси Яксли мы все знаем.       Максимилиана Яксли Эван знал превосходно. В начале войны они состояли в одном легионе, и Яксли вечно старался выделиться. Он постоянно крутился при штабе и вечно пытался командовать бойцами помоложе. Всё мечтал возглавить когорту, пока его не перевели в легион Слизерина. Пока Эван и Сильвий бесстрашно бросались в самое пекло за идею, Яксли был готов руки лишиться, если бы это помогло ему выдвинуться в командиры, и только поэтому сражался столь же бесстрашно. — Ну, а кому на Слизерине не присуща амбициозность? — пожал плечами Эван. — Брат у неё, конечно, весь в папашу: готов глотки грызть, чтобы подняться повыше. Но вообще-то тоже неплохой парень. Мы с ним плечом к плечу сражались на аэродроме. — Ты спросил моего мнения — я ответил, — пожал плечами Эндрю. — Выражаясь привычным тебе языком, у Альционы Яксли причиндалы не меньше твоих, и они стальные. Хочешь веселья — удачи. — Ишь ты, выражаясь твоим языком! — передразнил Эван. — Что-то осмелел ты тут один, Эндрю! — Так-так, не провоцируй меня, — младший Долохов постучал палочкой по руке. — Или ты забыл, что не только Макси Яксли палочку в руках умеет держать? — Проверим, а? — весело предложил Эван, тоже выхватывая палочку. — Не здесь! — Ополоумели оба? — раздался от двери недовольный голос Антонина Долохова, и оба юноши с удивлением уставились на отца. — Такая рань, а вы орёте на весь дом! — У нас дискуссия, папа, — сказал Эндрю, задиристо пихая плечом стоящего рядом брата.       Антонин не мог тут же не смягчиться. Он очень любил видеть, как Эван влияет на брата. Он не трясся над ним, как Пэнси или Неда, а обращался точно так же, как с любым из своих товарищей. И тогда в Эндрю, обычно маравшим бумагу или читающим целыми днями, просыпался Долохов. — И о чём же? — поинтересовался отец семейства, затворяя за собой дверь. — Обсуждаем, с кем будет не стыдно породниться после блистательной партии Рогнеды, — усмехнулся Эндрю.       Эван цокнул языком и плюхнулся обратно в кресло. Антонин заинтересованно на него взглянул и, сев на кровать Эндрю, вытянул одну ногу и стал растирать ноющее колено. — Ну, давайте уж, коли начали, — нетерпеливо проговорил он. — Нечего пока давать, отец, — отмахнулся Эван. — Нет уж! После сюрпризов Рогнеды я хочу знать всё на ранних этапах, — с чувством сказал Антонин. — А не когда у меня ещё пара внучат появится. Ну, кто из вас набедокурил? К чему готовиться? К дуэли, внебрачным детям, разгневанным отцам на пороге?       Эван исподлобья зыркнул на Эндрю, но брат только виновато развёл руками. — Мне понравилась девушка, только и всего, — нехотя проговорил Эван. — Я её видел пару раз и пока не уверен… Но мне кажется, что это серьёзно.       Антонин покивал. — Помните же историю о том, как мы с вашей матерью познакомились?       Оба юноши заулыбались. Эту историю все в доме знали наизусть, и в особенности Летиция. Она находила чрезвычайно романтичным то, что мать едва не угодила под экипаж, спасая беспомощного ребёнка, а отец спас её. Что до братьев Долоховых и Рогнеды — они просто любили эту историю, как и все остальные, рассказанные отцом в красках, с выражением и с неповторимыми словесными оборотами. — Так вот, присмотрись к ней повнимательнее, Эван. Женщина должна быть такой, чтобы могла тылы прикрыть. Чтоб при взгляде на неё ты понимал, что такая коня на скаку остановит. — Желательно даже слегка её побаиваться для верности, — добавил Эндрю.       И, переглянувшись между собой, все трое Долоховых расхохотались так, что даже огонёк Люмоса задрожал в банке. — К слову, матери пока не говорите, — попросил Эван. — Она только эту фамилию услышит и сама потащит меня под венец. — Мы со Слизеринами породнились, что уж теперь, — заметил Антонин не без сухости в голосе. — Или ты тоже замахнулся повыше? Слава Мерлину, хоть Дельфини уже пристроена… — Краснеть не придётся если что, — нехотя проговорил Эван.       Антонин взглянул на младшего сына, но тот только пожал плечами. — Имя он не сказал, — соврал Эндрю, не моргнув глазом.       Эван облегченно выдохнул. Он пока что не хотел болтать попусту. И так зря проговорился. Отец-то ещё, может, сможет спокойно отнестись к такому выбору. А мать, едва заслышит столь уважаемую фамилию, костьми ляжет, но устроит столь выгодный со всех сторон брак. Эван же хотел для начала узнать Альциону Яксли получше и принять решение без оглядки на то, что такой союз был бы, пожалуй, наиболее удачным.       Впоследствии он много раз пытался припомнить, чем именно мисс Яксли так его зацепила, что он не переставал о ней думать после того приёма. И каждый раз останавливался на том, что его привлекло именно то, что в Альционе он почувствовал родственную душу — такую же свободолюбивую и независимую, как он или Неда. Почему-то этого хватило, чтобы Эван в тот же день понял, что в его жизни появляется что-то новое и очень важное.

***

       На следующий день Леон де Роган наконец-то получил возможность переговорить с Темным Лордом. Хотя он старался держаться с достоинством, приличествующим человеку его статуса, в душе министр ощущал нешуточное волнение. Если Дельфини напрягала его лишь время от времени, когда её маска давала трещину, то от её отца постоянно веяло такой силой, такой властью, что де Роган едва мог посмотреть ему в глаза.        Вот и теперь, входя в приёмный зал, он ощутил уже привычный трепет. Как будто министр погружался в ледяную воду, окутывающую всё его тело и выдавливающую воздух из лёгких. Именно так он себя чувствовал всякий раз, представая перед багряными глазами бессметного властелина Магической Британии. Впрочем, стараниями его наследника вся Британия уже была магической.        Леон заставил себя поднять взгляд и, расправив плечи, в меру гордо подошёл к длинному столу из темного дерева. Во главе его уже восседал Темный Лорд, и при взгляде на него Леон ощутил уже знакомый ему мертвенный холод. Было что-то поистине пугающее в этом нечеловеческом лице. Оно напоминало маску, на которой адским огнём горели два устрашающих глаза. Темный Лорд был облачён в черную бархатную мантию, на которой серебрилась застёжка в виде змеи, и тонкие руки на фоне черных широких рукавов казались мертвенно-белыми. Руки, творящие судьбу мира. — Милорд, благодарю за столь гостеприимный приём, — почтительно проговорил Лион, чуть склонив голову. — И за то, что нашли время.        Темный Лорд медленно кивнул, едва заметно опустив свою венценосную голову. Указал на стул рядом, куда Леон и опустился. — Я полагаю, у вас достаточно существенных вопросов, министр, — проговорил Темный Лорд негромким, свистящим голосом, от которого у Леона по спине мурашки пробежали. — О да, вопросов достаточно, — по возможности ровно ответил де Роган. — Весь мир замер в ужасе, ожидая следующих действий Британии. То, что сделал Темный Принц, погрузило всю Европу в оглушенное состояние.        Лорд Волдеморт слушал, наклонив голову на бок. Его лицо выражало некоторую долю презрения к столь откровенному восхищению де Рогана перед Астерионом. Когда он заговорил, в его словах зазвучала насмешка. — Вы говорите так, словно не знаете, чего от меня ожидать, мсье де Роган. Как будто мы с вами не сочетались узами более значимыми, чем подписанный летом договор между Британией и Францией.        Леон собрал всю волю в кулак, чтобы продолжать сдержанно и рассудительно, не поддаваясь волнению. Это было крайне тяжело, когда напротив него сидела живая легенда, волшебник, поправший все законы их мира и установивший свои собственные. Он уже был великим, когда Леон лежал в колыбели. А теперь и вовсе почитался во всём волшебном мире как богоподобный идол, которому под силу абсолютно всё. Крайне тяжело было не ударяться в раболепие и сохранять самоуважение, чувствуя эту ауру колоссальной власти и силы, буквально излучаемую этим человеком. Впрочем, человеком ли? Он уже давно стал намного большим. — О, эти узы нерушимы, — поспешил сказать министр. — И Франция как никогда равняется на Британию. Но в свете последних событий мне не совсем понятно, какой политики вы теперь намереваетесь придерживаться, Милорд. По договору, заключенному между нами, Франция должна была поддержать Британию в войне с магглами, после чего ваше войско через некоторое время помогло бы учредить во Франции соответствующие реформы… — Заменить ваш портфель министра на трон, — любезно поправил Темный Лорд. — Можно и так выразиться, — согласился Леон. — Но всё пошло не по плану. Война в Британии завершилась так неожиданно и таким невероятным образом, что теперь даже представить невозможно, что вы намерены делать. Безусловно, потребуется время, чтобы навести порядок в стране. Не зря, в конце концов, у вас, Милорд, имеется первая в истории волшебного мира регулярная армия. — И вы опасаетесь, чем эта армия займётся после того, как в Британии будет окончательно налажена новая жизнь? — поинтересовался Лорд Волдеморт. — Только глупец не задался бы таким вопросом. — Я рад, что вы так хорошо понимаете моё волнение, — кивнул Леон. — Европа готовится к худшему. Повсеместно укрепляются силы авроров и аналогичных органов. Не говоря уже о магглах — их военные силы приведены в полную боевую готовность. — Это вы можете не говорить мне, министр, — проговорил Темный Лорд, поднимаясь из-за стола и прохаживаясь по залу по давней привычке. — В начале войны главы волшебных сообществ всех стран буквально завалили меня письмами. Каждый умолял меня отказаться от этой затеи, апеллируя к тому, что магглы неминуемо начнут искоренять волшебников повсеместно. Мне даже говорили, будто их оружие стало слишком мощным, и победить не представляется возможным. И только вы, мсье де Роган, выразили готовность оказать поддержку. Я высоко ценю это. И, будьте уверены, вы не пожалеете. Как мы и условились, Франция получит обещанную военную помощь через некоторое время. — Я опасаюсь, что этого времени хватит, чтобы магглы подготовились, — заметил Леон, тоже поднимаясь на ноги.        Оба правителя встали у высокого окна напротив друг друга. Они были почти одного роста, а Леон де Роган был намного шире в плечах и крупнее. Но всё равно министр не мог отделаться от ощущения, что Темный Лорд словно нависает над ним и давит. — Вам не о чем беспокоиться, — произнёс Волдеморт несколько утомленным тоном. — Магия — это сила, которую неспособно преодолеть никакое маггловское оружие. Вы хотите сейчас напомнить мне о магнитных установках, которыми магглы пытаются глушить магию. Но и их при необходимости можно вывести их строя. — Численное преимущество врага тоже вызывает некоторые вопросы, — осторожно проговорил Леон. — Именно численность магглов и следует уменьшить, — кивнул Темный Лорд. — За последние пару веков они научились лечить болезни, научились вытягивать людей буквально с того света, увеличили свою продолжительность жизни. И в результате размножились, как тараканы. Все мы видим, как страдает от этого мир. Магглы уничтожают природу всеми доступными им способами, и мы обязаны избавить землю от этих паразитов. Или, для начала, сократить их численность. — Да, да, я читал ваше последнее обращение к народу, — поспешил вставить Леон. — По вашему мнению на всю землю достаточно одного миллиарда магглов для обработки земли и обработки урожая. — На первое время, пока численность волшебников не увеличится, — уточнил Темный Лорд.        Леон проследил за его взглядом, устремленным в парк за замком. Там по алее, устланной опавшими листьями, прогуливались Дельфини под руку с Рудольфусом Лестрейнджем. — Почему они всё же так близки? — не удержался Леон. — С рождения Дельфини Рудольфус был её личным телохранителем и буквально вырастил её, — ответил Милорд. — Беллатрикс тоже ревнует, да и я иногда жалею, что между мной и моими детьми не установилось такой же крепкой связи. Но что поделать? Моё время принадлежит в первую очередь Британии, а уже потом семье.        Леон, прищурившись, наблюдал за тем, как его супруга что-то говорит без умолку, а Лестрейндж ей отвечает. Мда. С ним самим Дельфини никогда так увлеченно не разговаривает. — А он красивый мужчина, этот Лестрейндж, — проговорил вдруг Леон, вспомнив тонкие, но резковатые черты Рудольфуса и выразительные зеленые глаза. — Хотя его манеры очень отталкивающие.        Темный Лорд усмехнулся. — У Рудольфуса Лестерейнджа есть причины держаться так отчужденно и холодно. Его жизнь не назовёшь счастливой. Но, бесспорно, это один из немногих людей, которым я бы доверил свою жизнь. — Мне таких людей не хватает, — вздохнул Леон.        Он тут же пожалел об этом, поскольку лицо Темного Лорда озарила неожиданная идея, а вслух он сказал: — Велю Рудольфусу отправиться с вами во Францию. И Дельфини будет не так одиноко.        Леон де Роган едва не застонал. Что? Зачем? Ему и так не получается пробиться через стену, которую Дельфини выставила вокруг себя. А тут ещё рядом будет крутиться человек, которого она явно любит как отца. Можно просто забыть о том, чтобы занять место в сердце жены, если место рядом с ней будет занято! — Или, может быть, вы возражаете, министр? — усмехнулся Волдеморт. — Вас гложет ревность к старому Пожирателю Смерти, который вырастил Дельфини как родную? — Разумеется, нет, Милорд. Но сможет ли Дельфини обрести новых друзей и новую семью, если рядом с ней будет человек, общества которого ей, кажется, вполне достаточно? — осторожно проговорил Леон. — Рудольфус знает своё место и не будет мешаться, — небрежно уронил Темный Лорд. — А я буду спокойнее за Дельфини. Вы ведь и сами сказали, что надёжных людей у вас не имеется. — Я хотел сказать, что их немного. Но, безусловно, такие есть… — И Рудольфусу не помешает взбодриться, — не слушая его, заявил Темный Лорд, кивая самому себе. — Он не знает, куда себя деть после окончании войны.        Леон де Роган открыл и закрыл рот. Видимо, отвертеться не было надежды. И ведь надо было ему такое ляпнуть! Теперь придётся не только мириться со странностями супруги, но и видеть кислую физиономию её верного пса. Моргана, дай ему сил! А не уважить Темного Лорда всё же нельзя. — Что же, если это порадует мою драгоценную супругу, — выдавил Леон и выжал кривую улыбку.