Леди Долохова. Великая война.

Осень 2018 года, Цитадель Змея, Салазаровы топи        Рудольфус Лестрейндж всегда и во всём был невероятно педантичным и аккуратным. Ему нравилось поддерживать порядок вокруг себя. Это давало иллюзию того, что всё в нормально, всё под контролем. Этот безукоризненный порядок и подчеркнутая безупречность во всём, что его окружало и за что он брался, стали присущи Рудольфусу, когда в далеких семидесятых у Беллатрикс начались отношения с Темным Лордом.        И вот теперь он сам, вместо того, чтобы доверить это домовому эльфу, собирал свои вещи. Ему предстояло отправиться вместе с Дельфини во Францию. Аккуратно сложенная одежда стопочками укладывалась в чемодан, повинуясь взмахам палочки Рудольфуса. Но сам Лестрейндж никак не мог найти внутреннее равновесие. Никто бы, глядя на Рудольфуса, не мог сказать, что он чем-то встревожен, но самому себе Лестрейндж казался ужасно рассеянным. Мысли вились бурным и хаотичным круговоротом с того момента, как Темный Лорд озвучил свой приказ. — Уже не в первый раз я вверяю тебе, Рудольфус, самое дорогое, что у меня есть, — проникновенно, как старому другу, а не слуге, сказал ему Темный Лорд. — Но, Повелитель, в Британии ещё не установился порядок. Я нужен в легионе Вальпургиевых рыцарей, Антонин на меня рассчитывает, — попробовал было возразить Лестрейндж.        Темный Лорд переглянулся с Беллатрикс, а потом посмотрел на него, как на умалишенного. — Рудольфус, не попало ли случайное заклинение тебе в голову? — спросил он прямо. — Дельфини — моя главная надежда. И твоё место рядом с ней.        Рудольфус с надеждой взглянул на Беллатрикс. Может, хотя бы она будет против? Захочет, чтобы он остался при ней самой? Но Белла смотрела на бывшего супруга с выражением нетерпения и непонимания. Она тоже была уверена в том, что именно он должен быть рядом с принцессой. Мерлин и Моргана, за что он подвергается таким испытаниям… — Но есть более молодые Пожиратели, весьма способные… — предпринял Рудольфус последнюю попытку. — И никто из них не верен нашей семье так как ты, Рудольфус! — воскликнула Белла.        Темный Лорд сцепил пальцы замком и оперся на них подбородком, задумчиво глядя на Лестрейнджа. — Рудольфус прав, Беллатрикс, — сказал он, наконец. — Он не молодеет год от года, было бы неразумно приставить к Дельфини его одного… Выберем ещё несколько доверенных человек.        Больше у Рудольфуса не нашлось отговорок. Приказ был приказом, обсуждать его дальше было бы верхом неуважения к Темному Лорду. Да и попросту выглядело бы невменяемо и подозрительно. Ничего не оставалось, кроме как повиноваться и вновь принять на себя полномочия личного телохранителя Дельфини. А, значит, обречь себя на ежедневные муки, видя рядом с ней другого мужчину…        Рудольфус тщетно пытался понять, почему же он опять оказался в самом ужасающем и невыносимом положении. Годами, — десятилетиями, — он был безмолвным стражем тайны Беллатрикс. Видел, как его жена, женщина, которую он боготворил, любит до умопомрачения Милорда. Рудольфус никогда не роптал и не жаловался на жизнь. Он слишком сильно любил Беллатрикс тогда и был слишком верен Темному Лорду. Когда ему удалось справиться со своими чувствами к Белле и отдать всю нерастраченную нежность её дочери, Рудольфус был уверен, что теперь для него настанут времена душевного спокойствия и умиротворения. Он искренне хотел заботиться о Дельфини как о родной дочери, и, видит Моргана, ему бы этого хватило… Но нет, её угораздило в него влюбиться.        Единственная девушка на свете, которая была совершенно неприкосновенна для него. Дочь Темного Лорда, которую он поклялся оберегать даже ценой собственной жизни. И вот теперь она, кажется, направила все свои силы на то, чтобы вызвать в нём совсем другие, уже не отцовские чувства. Да поможет ему Мерлин, потому что сопротивляться её чарам всё сложнее….        Дверь отворилась, и Рудольфус быстро обернулся. Он был в Лестрейндж-холле один, не считая прислуги, и совершенно никого не ждал. На пороге стояла Дельфини. Мерлин всемогущий, как ему выдержать её напор? — Ты как будто совсем не рад мне, — заметила девушка, проходя в комнату и с интересом глядя на разложенные тут и там вещи. — Дельфини, разве тебя не станут искать? — спросил Рудольфус, впрочем, не питая надежды, что принцесса внемлет доводам разума. — Не волнуйся, Рудольфус, сегодня я не намереваюсь тебя соблазнять. Разве что самую малость, — Дельфини улыбнулась краешком губ, совсем так же, как Темный Лорд.        И как, скажите на милость, осмелиться любить её, если каждый жест, каждый взгляд так напоминает Милорда? Раньше Дельфини больше напоминала мать, а теперь же становится всё сильнее похожа на отца. Нет, у него никогда не хватит наглости. — Отец решил, что ты повредился в уме, — усмехнулась Дельфини, прохаживаясь по спальне и изучая взглядом личные вещи Рудольфуса, разложенные на кровати. — К счастью, матушка заверила его, что ты просто очень ответственный, поэтому так долго отказывался вновь стать моим личным телохранителем. Стоит ли так упираться, Рудольфус, если всё неотвратимо?        Дельфи загадочно улыбнулась и бесцеремонно взяла верх пижамы, чтобы с деланно серьёзным видом приложить к себе и посмотреться в зеркало. Рудольфусу оставалось только порадоваться, что нижнее белье уже сложено на дне чемодана. — Ты знаешь, почему я упирался, — глухо проговорил он, забирая у Дельфини пижамную рубашку и вместе со штанами укладывая её в чемодан. — Да, мы уже успели обсудить это раз пять или шесть за прошедшие пару дней, — кивнула принцесса, теперь беря в руки коробочку с бритвенными принадлежностями и вынимая оттуда опасную бритву. — Может, тебе отрастить бороду? — Если пожелаешь, — хмыкнул Рудольфус, стараясь поскорее сложить все оставшиеся вещи в чемодан. — Нет, всё же так лучше. Мне нравятся твои скулы, — решительно заявила Дельфини, убирая бритву обратно в коробочку и ставя её на место. — Ладно, если говорить серьёзно, то ты натолкнул отца на мысль отрядить со мной ещё верных людей. Я и сама об этом подумывала. Есть идеи? — Нужен верный человек, из семьи, лояльность которой проверена годами, — ответил Рудольфус. — Желательно, уже семейный, чтобы не отвлекался на всякие глупости. Патрик Паркинсон — неплохая кандидатура. — Ты же его терпеть не можешь, — усмехнулась Дельфини. — Главное, что у него всё ещё есть слабость к тебе, а, значит, он будет верен, — заметил Рудольфус с присущим ему цинизмом. — И пусть возьмёт с собой жену. — Думаешь, она может быть мне полезна? — Фелиция Паркинсон — дура, — резюмировал Рудольфус. — Тебе бы не помешало иметь при себе кого-то вроде леди Ди. — Может, она даст невестке пару советов? — пожала плечами Дельфини. — Я думала ещё об Альционе Яксли. Она достаточно хитрая и смелая. — Согласен, — кивнул Рудольфус, наконец-то заканчивая сборы и защелкивая чемодан. — И клан Яксли не очень-то лоялен Астериону. Это хорошо, потому что нужны люди, которые будут верными именно тебе.        Дельфини нахмурилась. Хотя бы это она делала так, как Беллатрикс, забавно надув губки. — Ты тоже думаешь, что возможна междоусобица? — мрачно спросила она. — Темный Лорд не доверяет твоему брату в последнее время. И справедливости ради, у него есть все причины для этого.        Рудольфус тяжело вздохнул и подошёл к Дельфини. Она явно наслаждалась тем, что он встал так близко. — Именно поэтому я не хочу, чтобы ты совершила те же ошибки, что и твой брат.        Дельфини нетерпеливо повела плечом. — Астерион не предаст отца ни за что на свете. Я просто не могу поверить в то, чтобы мой брат был способен намеренно навредить нашей семье и нашей стране. Он просто совсем потерял голову из-за Рогнеды, вот и всё. Отец слишком умён, чтобы не видеть истинную природу проступка Астериона. — Надеюсь на это, — вздохнул Рудольфус. — Я не такая, как Астерион. Ты же знаешь, — успокаивающе проговорила Дельфини. — Я способна мыслить холодно, даже несмотря на то, что так сильно тебя люблю.        Рудольфус тяжело вздохнул и отошёл к чемодану, сделав вид, что хочет проверить застёжки ещё раз. — Мы ведь уже обсудили это. Ты же веришь в меня? — таким же негромким, нежным голосом проговорила Дельфини, подходя и кладя ладонь ему на руку. — И всё же мне лучше было бы оставаться на расстоянии, — вздохнул Рудольфус.       Не проходило ощущение, что он уже сделал что-то запретное и постыдное, когда согласился отправиться вместе с подопечной во Францию. Самому себе он говорил, что это ровным счётом ничего не значит. Что он всего лишь будет рядом, раз Дельфи необходима его поддержка… Но не покидало предчувствие, что на самом деле что-нибудь да произойдёт… — Так, значит, Патрик Паркинсон. Вместе с супругой. Альциона Яксли. И нужен ещё кто-то, очень искусный в интригах… — проговорила Дельфи, словно не слыша его последних слов. — Люциус Малфой, — без колебаний проговорил Рудольфус. — Ты шутишь? — изумилась Дельфини. — Малфои — предатели, их даже не принимают в приличных домах… — Люциус Малфой — лучший в том, что касается плетения интриг, — отрезал Лестрейндж. — Он кого угодно вокруг пальца обведёт. Не говоря уже о том, что Люциус готов на всё, чтобы вернуть семье былое могущество. У него внук подрастает, есть ради кого стараться.        Дельфини задумалась и медленно кивнула. — Пожалуй, это стоит обдумать.        Затем девушка просияла улыбкой. Рудольфус недоумённо на неё взглянул. — Что? Я просто рада, что ты будешь со мной. Видишь, сколько ценных советов ты мне уже дал, — объяснила она.        Но Рудольфус видел в глазах Дельфини только радостное предвкушение и уже мысленно крепился, чтобы не поддаваться на соблазны. — До отъезда всего несколько дней. Я хочу, чтобы именно ты, Рудольфус, встретился со всеми этими людьми и говорил бы с ними от моего имени. Видишь ли, всё-таки Леон и без того слишком подозрителен в последнее время… Я бы не хотела сама вербовать сторонников.        Рудольфуса захлестнула привычная неприязнь к министру де Рогану, но он только кивнул в ответ.        Начать Рудольфус решил с Патрика Паркинсона. Силовой блок во всяком деле имеет первостепенное значение. А Паркинсон, надо отдать ему должное, был здорово натаскан Антонином и считался одним из лучших боевых магов. Не зря он в совсем юном возрасте попал в личную охрану семьи Темного Лорда.        «И положил глаз на юную принцессу», — зло подумал Рудольфус.        Однако же, он не мог отрицать, что в сложившейся ситуации это им только на руку. Рудольфус слишком хорошо знал, чего стоит безответная любовь. Если Патрик всё ещё питает к Дельфини чувства, то лучшей кандидатуры им попросту не найти. Лестрейндж предпочитал не думать о том, что, по сути, обрекает Паркинсона на ту же участь, от которой всегда страдал сам.        Входя в особняк Паркинсонов, Рудольфус уже заранее знал результат этого визита. Всё семейство он застал в столовой. Они обедали. Вернее, мистер Паркинсон сидел, упершись взглядом в «Ежедневный Пророк», а его супруга кормила с ложечки упитанного младенца, восседающего на детском стульчике со столиком. Рудольфус, как человек старой закалки, внутренне поморщился — где это видано, чтобы ребенок сидел за столом со взрослыми? Да ещё и кормит его мать, а не прислуга. Вопиющее плебейство. О том, как сам самозабвенно возился с маленькой Дельфи, Рудольфус даже не подумал. Да и что там сравнивать? Дельфини ведь была особенной, конечно же, он лично занимался ею. — Мистер Лестрейндж, какая честь! — засуетилась миссис Паркинсон. — Нам нужен ещё один прибор…        К Фелиции Рудольфус относился со снисходительной доброжелательностью. Она была женщиной среднего ума, и, хотя по юности считалась миловидной, теперь, утратив свежесть, постоянно казалась смертельно уставшей и очень нервной. От таких плаксивых особ Лестрейндж всегда старался держаться подальше. — Нет-нет, мадам, я ненадолго. У меня есть дело к вашему супругу, — проговорил Рудольфус. — Пройдём в кабинет, — пригласил Патрик, поднимаясь со своего места.        От Рудольфуса не укрылось, каким раздраженным взглядом Паркинсон стрельнул на жену. Но та продолжила делать глупые лица, кормя ребёнка и показывая ему, как надо открывать рот.        В кабинете Паркинсон словно вздохнул свободнее. Предложил Рудольфусу огневиски или сигару, но тот вежливо отказался. — Не вижу особенной радости, — заметил Рудольфус. — А ведь у тебя сын как-никак.        Лестрейндж позволял себе такой фамильярный тон, поскольку собеседник мало того, что был намного его младше, так ещё и неоднократно получал выволочки в те времена, когда Рудольфус был его непосредственным начальником. — Конечно, я люблю Септимуса, — заверил Патрик. — К тому же, сын — это, пожалуй, единственное, что объединяет нас с женой.        Рудольфус внимательно смотрел на Патрика Паркинсона. Он был мужчиной среднего роста, но крепким, и, хотя Лестрейнджа застал его дома, даже сейчас казался собранным. Черты его лица, хотя и не отличающиеся особенной утонченностью, казались решительными. — А работа как? Не слишком однообразно? — поинтересовался Рудольфус.        Паркинсон вздохнул, и задымил сигарой. Он курил такие же сигары, как и Антонин, и Лестрейнджу было известно, что это не единственная привычка, позаимствованная у Долохова. Патрик умел палочку в руках держать, да и вообще неплохо разбирался во всём, что касалось обеспечения безопасности. — Честно говоря, есть такое дело, — нехотя признался Патрик. — Не подумайте, мистер Лестрейндж, я знаю, что это большая честь — обеспечивать охрану Цитадели Змея… Но война закончилась, Антонин вернулся к своим обязанностям при Темном Лорде, а мне что делать? Посты проверять и муштровать молодых Пожирателей? — Конечно же, это слишком мало для человека, который больше десяти лет был в личной охране семьи Темного Лорда, — согласился Рудольфус.        Патрик испытующе на него взглянул, но, поняв, что Лестрейндж говорит искренне, кивнул. — Мне тридцать лет, хочется заниматься чем-то более… — Важным? — Да!        Рудольфус усмехнулся. — Например, опять служить Дельфини?        По тому, как Паркинсон весь подобрался, Рудольфус понял, что он пришёл по адресу. Не было сомнений в том, что Патрик всё ещё не забыл свою первую и, похоже, единственную любовь. — Вы шутите? — спросил он наконец. — Нет, отнюдь. Ты ведь сопровождал принцессу, когда она была с дипломатической миссией в Европе. Почему бы тебе вновь не присоединиться к её свите?        Патрик подозрительно прищурился. — При всём уважении, мистер Лестрейндж… Вы ведь меня на дух не переносите.        Рудольфус едва удержался от того, чтобы закатить глаза. Надо же, какой злопамятный! — Ты бесконечно разочаровал меня в ту пору, когда присматривал за Дельфини в Хогвартсе. Было непозволительно так сократить дистанцию с дочерью Темного Лорда. Но, как ни удивительно, это сейчас представляется нам ценным.        Патрик непонимающе нахмурился. Наверное, вспоминал выволочку от Рудольфуса. Хотя по мнению Лестрейнджа, он тогда скорее был слишком мягок. Круциатуса было бы мало за то, что Паркинсон осмелился мечтать о дочери Темного Лорда! Ладно та была девчонкой и делала глупости, но поддержать её игры! Недопустимо. Хорошо ещё, что дальше свидания в Хогсмиде и невинного поцелуя не пошло, а не то участь Лонгботтомов показалась бы Паркинсону завидной…        Видя, что Патрик слишком ошеломлен, чтобы заговорить первым, Рудольфус сжалился над ним. — Если вы всё ещё готовы быть самым верным слугой Дельфини, мистер Паркинсон, то вы можете присоединиться к её свите. Нам нужен человек, который при необходимости рискнёт жизнью ради принцессы.        Глаза Патрика загорелись. — И вы ещё спрашиваете, сэр! Мерлин и Моргана, да вы не найдете никого более преданного, чем я! Скажите, это она вас послала? — Да, — кивнул Рудольфус. — Не слишком радуйтесь — жена и сын последуют с вами. И не смейте даже думать, что между вами и Дельфини хоть что-то возможно.        Патрик был слишком взволнован, поэтому ответил только через добрую минуту. — Я с радостью буду служить принцессе.        Следующим пунктом был замок Яксли. Рудольфус собирался разговаривать не с самой мисс Яксли, а с её отцом, разумеется. Лестрейндж и Яксли знали друг друга ещё со времен первой войны, и волей случая всегда оказывались если не в конфронтации, то по крайней мере в подчёркнуто холодных отношениях. Оба семейства всегда соперничали, стремясь занять место повыше, и, если бы не отношения Беллатрикс и Темного Лорда, они были бы на равных.        Стоит ли говорить, что Корбан Яксли отнёсся к появлению Рудольфуса слегка настороженно. Пока Лестрейндж излагал свои мысли, светлые глаза Яксли внимательно за ним наблюдали. Наконец, Яксли согласно покивал своей седовласой головой. — Конечно же, я был бы рад, если бы моя дочь стала компаньонкой принцессы, но вы, Рудольфус, не представляете, насколько это своевольная девица, — вздохнул Яксли. — Я слышу сомнения в вашем голосе, Корбан? — Лестрейндж удивленно вздёрнул одну бровь. — Да если бы моя собственная племянница была немного постарше, я счёл бы честью предоставить Дельфини её. Но Мериголд всего тринадцать, поэтому она не подходит для столь ответственной роли.        Яксли всё мялся, и это уже начинало раздражать. — Видите ли, она помешана на квиддиче, и у неё как раз сейчас в разгаре отборочные в команду, — извиняющимся тоном заметил Яксли. — Не самое удачное увлечение для юной леди, не так ли? Подумайте сами, Корбан, где вы хотите видеть свою единственную дочь — на квиддичном поле, или во дворце рядом с Дельфини Слизерин? — вопросил Рудольфус. — Моё мнение слишком очевидно, чтобы я его озвучивал, — хмыкнул Яксли. — Но, видите ли, Рудольфус, я питаю слабость к своим детям, поскольку слишком их люблю. Разбаловал обоих неимоверно. Альциона помешана на квиддиче, и никакие доводы разума не убедят её отказаться от этой блажи… — На то вы и отец, чтобы направлять её, — заметил Рудольфус. — Детские увлечения проходят, а положение в свете остаётся.        По бегающим глазам Яксли было понятно, насколько заманчивой кажется ему перспектива так упрочить свои позиции. Ведь, если Альционе удастся сблизиться с принцессой, это откроет перед семьёй Яксли поистине грандиозные перспективы. Вместе с тем выражение его лица было слегка мученическим — мужчина прекрасно знал свою дочь и ему не представлялось возможным убедить её отказаться от квиддича. — Не все игроки проходят отборочные, в конце концов. «Нетопыри Ньюкасла» — очень сильная команда, которая весьма привередлива в выборе новых игроков, — осторожно заметил Рудольфус. — А во Франции есть прекрасные квиддичные команды, которые были бы рады принять в свои ряды такую талантливую девушку, как ваша дочь. Это могло бы стать неплохим стартом, так сказать, началом квиддичной карьеры… А опыт, полученный в иностранных командах, всегда высоко ценится… — Возможно, я мог бы убедить дочь в этом… Но кто будет присматривать за ней во Франции? — гнул своё Яксли. — А в таком возрасте мало ли, что может прийти в голову? Моя жена с ума меня сведет своим волнением, если я отпущу дочь так далеко… — Зато какие перспективы, — улещивал Рудольфус.        Корбан Яксли вздохнул. — Вот если бы Альциона была хотя бы помолвлена с кем-нибудь, моё сердце было бы спокойно. С каким-нибудь серьёзным молодым человеком из хорошей семьи… Ну, словом, таким, как ваш Сильвий…        Рудольфус понимающе улыбнулся. Было глупо ожидать, чтобы старина Яксли не догадался и тут всё повернуть с выгодой для своего семейства. — Сильвий действительно рассудителен и серьёзен не по годам, но, боюсь, он совсем не готов к семейной жизни. Он всецело поглощён службой нашему Лорду. Да и слишком он молод — всего восемнадцать лет. — Зато какие ровные отношения у них могут быть, — пожал плечами Яксли. — Когда супруги ровесники, всё как-то легче, не так ли? Моя жена вот младше меня на двадцать лет, и иногда это сущее наказание…        Лестрейндж подумал о том, что союз с Яксли и впрямь слишком выгодный, чтобы вот так сразу его отметать. Муж из угрюмого Сильвия никакой, это понятно. Но и жена из этой вертлявой девчонки Яксли — так себе. Хотя помолвка это не свадьба, многое ещё может измениться… А даже если и придётся породниться, то какой мощный это будет альянс! — Думаю, я смогу объяснить племяннику, что он будет счастлив заключить помолвку, — проговорил Рудольфус. — Это будет не первый союз Яксли и Лестрейнджей, — напомнил Корбан. — Ваша покойная матушка приходилась мне тетушкой. — И моего отца тоже звали Сильвием, — заметил Рудольфус. — Что же, может, и получится что-то.        За вечерним чаем обсудили нюансы. Помолвку необходимо было заключить до того, как Дельфини со своей свитой отбудет во Францию. Конечно, подготовить пышное мероприятие они не успеют, но пока что вполне хватит и скромного семейного мероприятия. Будет даже лучше не распространяться о грядущем союзе до поры до времени, чтобы завистники не стали строить козни, стремясь помешать столь мощному альянсу.       На том и решили. Оставалось только уговорить деток. Впрочем, Рудольфус не сомневался в том, что его племянник согласится. Он действительно был очень серьёзным молодым человеком и радел за дела семьи.        Закончив с Яксли, Рудольфус отправился в Малфой-менор. Уже смеркалось, когда он оказался на парковой алее малфоевского замка. Он показался непривычно мрачным. Или же Рудольфус давно не был тут.        Отворил домой эльф. Он же проинформировал, что хозяин в гостиной, и проводил туда Рудольфуса. Идя по длинным коридорам, Лестрейндж думал о том, как всё-таки Малфой-менор изменился после того, как Люциус потерял жену и сына. Этот замок раньше казался светлым и просторным, а теперь его стены словно давили.        Люциус тоже изменился. Он встал из кресла у камина, чтобы поприветствовать Рудольфуса. От былой грации мало что осталось. Люциус очень сильно сдал после того, как узнал, что Драко — предатель. Потеряв сына, Малфой словно постарел на десять лет, и в свои шестьдесят четыре года выглядел совсем стариком. Правда, пронзительные серые глаза казались всё такими же ясными и умными. — Рудольфус. Давно тебя не было в меноре, — проговорил Малфой вместо приветствия. — Полагаю, у тебя теперь мало гостей, Люциус, — заметил Рудольфус.        Малфой указал на второе кресло, и они оба сели. В свете камина Люциус казался ещё более старым и уставшим. Лестрейндж засомневался было в том, что Малфой всё ещё на что-то годен, но тут поймал на себе проницательный взгляд из-за узких очков, и одёрнул себя. Малфой оставался собой. И он был ещё более честолюбив, чем когда-либо. — Да, немногие решаются наносить мне визиты… — заметил Люциус. — Боятся, что тоже попадут в опалу. — А как же Гойлы или Крэббы? Они всегда, сколько помню, обретались где-то поблизости.        Люциус только поморщился. — Старина Гойл так и не оправился после смерти Грегори. Умер ещё пять лет назад. Тебя не было на похоронах, кстати. Крэббы… Ты не можешь не знать, Рудольфус, что после попытки переворота от их семьи толком ничего не осталось. Милисента и та была заключена в Азкабан, хотя у неё на руках было двое маленьких детей. Когда Темный Лорд лишил их семью всех прав и имущества, старший Крэбб не долго протянул… Его жена иногда просит у меня помощи. И я помогаю, ведь она одна воспитывает двоих внуков. Я не забываю старых друзей.        Люциус говорил без упрёков, просто констатировал факты. Даже с лёгкой скукой в голосе. Хотя в конце всё же стрельнул на Рудольфуса колючим взглядом. — Темный Лорд калёным железом выжигал предателей. И никто не в праве судить его за это, — заметил Рудольфус. — Ты должен быть благодарен, Люциус, что тебя пощадили. Просто удивительно, как ты только тогда выкрутился…        Лицо Люциуса стало ледяной маской. Вспоминать о предательстве Драко ему было до сих пор тяжело. — Темный Лорд убедился в том, что я ничего не знал. Но толку, Рудольфус? Жизнь и даже большую часть состояния оставили за мной, но наша семья никогда не оказывалась в столь плачевном положении… Страшно подумать — Малфои и не принимаются во всех приличных домах. Драко следовало подумать о сыне, прежде, чем решиться на такое безумие. Наш род сломлен, фактически стоит на коленях… И хуже того, я ума не приложу, как это изменить. — И всё же Малфои это не Крэббы и не Гойлы, — проговорил Рудольфус. — Пусть на коленях, но ты всё же устоял, Люциус. Пришло время подняться.        Люциус посмотрел ему прямо в глаза пристальным, внимательным взглядом. — Столько лет опалы и забвения. И вот в моём доме появляется верный рыцарь Темного Лорда. Зачем же я понадобился тебе, Рудольфус? — подозрительно спросил Люциус. — Рыцарь Темного Лорда? — Некоторые так тебя называют. Преданный, благородный и вечно несчастный Рудольфус.        Лестрейндж растянул губы в холодной улыбке. Люциус знал слишком многое, и это слегка осложняло дело. Вот и сейчас он презрительно усмехался. Почуял, что Рудольфусу что-то нужно от него, и решил, что он в выигрышном положении. — Что же, мне нравится, как это звучит. Кроме слова «несчастный», пожалуй, — оскалился Рудольфус в ответ. — Итак, Люциус, у тебя растёт внук. Ему тринадцать, если я не ошибаюсь? — Да, учится на одном курсе с твоей племянницей, — кивнул Малфой. — И прелестной мисс Долоховой, конечно. — Слухи о происхождении которой так и останутся слухами, — с нажимом произнёс Рудольфус.        Люциус презрительно улыбнулся. — Она — Малфой больше, чем Скорпиус, и больше, чем был Драко. Но ты ведь пришёл поговорить не об обоих моих внуках, не так ли? — От нашего разговора зависит будущее одного из них. Того, который законнорожденный Малфой, — ответил Лестрейндж. — Скажи-ка мне Люциус, твой ум всё ещё такой же острый, как и раньше? — В зависимости от того, что от меня хотят, — парировал Малфой. — Когда-то тебе не было равных в политических хитросплетениях. Темный Лорд высоко ценил твои дипломатические качества, и ты неоднократно выступал в роли посла от Магической Британии. — Я ещё не настолько стар, чтобы забыть об этом, — заметил Люциус. — Но, насколько мне известно, на данный момент у Темного Лорда достаточно верных людей на политической арене. Поэтому я осмелюсь предположить, что ты ищешь опытного интригана не для нужд Милорда, а для Дельфини. Это как-нибудь связано с тем, что дочь Темного Лорда собирает вокруг себя верных людей во Франции? — Я вижу, что уже нашёл опытного интригана, — ответил Рудольфус.