Леди Долохова. Великая война.

Осень 2018 года, Тихий Замок        Эван Долохов был молодым человеком с характером. Не таким отчаянным и взбалмошным, как у его сестры Рогнеды, но однозначно очень решительным и волевым. Про таких, как Эван, на родине его отца говорили — долго запрягает, да быстро скачет. Эван всегда тщательно взвешивал свои решения, но стоило ему что-то задумать, и никакая сила не была способна его остановить.        И вот Эвану Долохову понравилась Альциона Яксли. Так понравилась, как ещё ни одна девушка до этого. Он подошёл к делу основательно: допросил своего младшего брата, учившегося с ней на одном курсе и осторожно расспросил друзей о семействе Яксли (благо, те были на виду). По всему выходило, что родители у мисс Яксли не самые строгие, а сама девушка не слишком переживает за свою репутацию, поскольку ходит куда хочет и с кем хочет. Она любила повеселиться в новомодном клубе Лютного переулка, была любима и популярна в среде квиддичных игроков, и вообще наслаждалась жизнью, не сильно заботясь о соблюдении приличий. Но Эван был уверен, что он увидел в этой девушке что-то настоящее и живое, и не самая безупречная репутация его не смутила.        В ближайшие выходные он явился на домашний стадион команды «Нетопыри Ньюкасла» и, не имея пропуска, всё же добрался до трибун, испугав сторожа на входе мантией легионера и своей фамилией. На трибунах огромного стадиона было совсем немного волшебников. В основном это были те, кто пришел поддержать пробующихся в команду игроков. И хотя Эван увидел знакомые лица, он сел особняком в сторонке. С его места открывался превосходных вид на кольца, вокруг которых кружились игроки. Вскоре Долохов нашёл взглядом Альциону Яксли и уже не спускал с неё глаз.        Девушка летала великолепно, в этом не было сомнений. Как птица, словно метла была её продолжением и подчинялась одной мысли. Альциона была юркой, стремительной и головокружительно смелой. Она с лёгкостью уворачивалась от бладжеров, маневрировала, обходила игроков, пытающихся ей помешать, и с большой силой и меткостью забрасывала квоффлы в кольца. Эван поражался тому, насколько искусно она исполняла самые рискованные фигуры, и поймал себя на том, что задержал дыхание, когда Альциона ушла в стремительное пике.        Когда смотр потенциальных охотников закончился, Альциона Яксли, как и другие игроки, наконец-то опустилась на землю. Эван уже поджидал её и, увидев его, Яксли удивленно вздернула бровки, но улыбнулась. Долохов же быстро скользнул взглядом по её худощавой фигурке, радуясь тому, как бриджи и обтягивающий свитер облегают её. У Альционы были стройные красивые ноги, которые было преступно прятать за юбками. — Привет! — звонко поздоровалась девушка, подходя к Эвану и опираясь на свою «Молнию».        На её щеках играл румянец, глаза задорно блестели, а волосы слегка растрепались и выбивались из тугой косички. Такая, запыхавшаяся и разгоряченная, она казалось особенно хорошенькой. — Привет, — кивнул Эван. — Я видел, как ты играешь. Это было… сильно.        Альциона на самом деле играла жестковато, и Эван видел, как она пару раз намерено выставляла локти. — Спасибо, — просияла девушка, улыбаясь. — О результатах отборочных сообщат в ближайшие дни, но, надеюсь, я показала себя достаточно хорошо.        Эван поспешил заверить Альциону, что она была лучшей из всех претендентов на место охотника. — Есть планы на день? — спросил он, в достаточной мере польстив Яксли.        Девушка лукаво ухмыльнулась, от чего её востренький носик сделался словно длиннее. — А есть предложения? — ответила она вопросом на вопрос. — Не хочешь пообедать со мной где-нибудь на Косой аллее? — прямо спросил Долохов. — Можно, — согласилась Альциона. — Но сначала мне надо привести себя в порядок. Подождешь здесь?        Эван кивнул. И, проследив взглядом за удаляющейся Яксли, присвистнул. Её весёлая походка была такой пружинистой, словно девушка опять хотела оторваться от земли. Маленькая округлая попка так и виляла, приковывая взгляд Эвана. Долохов с мечтательным видом опёрся локтём на ограждение игровой площадки. — Хороша, да? — раздался чей-то насмешливый голос, и Эван поспешно обернулся.        На трибуне сидел молодой человек лет двадцати, тоже в квиддичной экипировке. Он зашнуровывал защиту на правой ноге, поставив её прямо на сидение. Долохов помнил его ещё со школы. Это был бывший гриффиндорец на несколько лет старше его самого. На данный момент он являлся запасным вратарём в команде «Нетопыри Ньюкасла». — А ты что на неё пялишься? — грозно спросил Эван, голос которого прозвучал ещё более низко, чем обычно.        Маклагген закончил со своей защитой, и поднялся на ноги. Он тоже был высоким и очень крепким, а всё же уступал Эвану в габаритах. — А что бы мне не пялиться? — спросил он, тоже напрягаясь и специально поигрывая мышцами. — Ты ей кто, чтобы мне замечания делать, Долохов?        Эван не растерялся. Его рука уже сжала волшебную палочку в кармане. — Хочешь поговорить об этом, Маклагген? Подумай сначала о том, где я был последние два года, пока ты тут метлу полировал задницей.        Маклагген, действительно, задумался. Вызывающее выражение на его лице сменилось напускным безразличием. — Я был гонцом в легионе Слизерина, — ответил он с достоинством. — И тоже радел за общее дело. А Альциону я давно знаю, мы дружим.        Эван не сменил гнев на милость, и всё так же буравил Маклаггена тяжёлым взглядом. Тот, однако же, уже не был настроен выяснять отношения. Он взял свою новенькую, блестящую метлу «Молния Суприм», и направился на поле. Долохов проводил его вызывающим, уничтожающим взглядом, и успокоился, только когда Маклагген затерялся в числе других игроков. По неясной для него причине Эван уже был готов хорошенько проклясть любого, кто встанет на его пути. — Что ты такой мрачный? — окликнула его Альциона, уже переодевшаяся в обычную одежду.        Теперь она красовалась в укороченной до середины икры юбке-амазонке, из-под которой виднелись хорошенькие сапожки со шнуровкой и на каблучках. На плечах девушки была шерстяная мантия, тоже укороченная. Видимо, Яксли явилась сюда на метле, которую теперь крепко держала в руке. — Да так, — отмахнулся Эван, слегка разочарованный тем, что квиддичные бриджи теперь, видимо, были с остальной формой в сумке на плече Альционы. — Идём? — Идём.        Выйдя с территории стадиона, они аппарировали прямиком к бару «Дырявый котёл». Теперь, когда магглов было не слышно и не видно, можно было не скрывать магию и аппарировать куда угодно и когда угодно. Но, так как Косая аллея была людным местом, во избежание столкновений аппарировать прямо на неё запрещалось. — Здорово, что теперь можно летать, не боясь попасться на глаза магглам и без риска врезаться в их эти вертушки, — заявила Альциона, когда они прошли внутрь. — Не устала летать за сегодня? — спросил Эван.        Альциона хмыкнула. — Я никогда не устану летать, — сказала она. — Я бы и сейчас полетела, но ты без метлы и без своего прекрасного коня, а гоночные метлы не приспособлены для нескольких волшебников, так что…        Эван с тоской подумал о том, как здорово было бы лететь с Яксли на одной метле, тесно прижавшись друг к другу. Они прошли на задний дворик бара, и Эван постучал палочкой по стене, чтобы та расступилась. Этот проход на Косую аллею не оставляли постоянно открытым, чтобы какой-нибудь воинственно-настроенный маггл случайно туда не попал. Когда Эван открыл проход, он пропустил Альциону вперёд, и сам прошёл следом за ней. — Где хочешь пообедать? — спросил Эван.        Девушка задумалась. Долохов думал, что Альциона наверняка выберет новомодный ресторанчик с азиатской кухней и крошечными порциями, или же захочет перекусить в кондитерской Шугарплама. Но Альциона, закусив нижнюю губку и задумчиво скосив глаза в сторону, вдруг заявила: — Пошли в «Закусочную Тролля» в Лютном. Там невероятные стейки!        Спустя полчаса Эван с удивлением посматривал на мисс Яксли, поглощающую огромный стейк с кровью, щедро политый соусом табаско. Ела она с большим аппетитом, вовсе не вспоминая о том, что истинные леди кушают как птички. Эвану это скорее нравилось. Яксли была какой-то живой, настоящей. И это выделяло её из числа других девушек, вечно корчащих из себя что-то. — Ох, хорошо! — с чувством заметила Альциона, насытившись, и откинувшись на спинку кресла. — Хочешь ещё что-нибудь? — усмехнулся Эван, всё ещё не расправившийся со своим стейком.        Альциона захотела ещё тыквенный пирог, а потом эль. Оставалось только поражаться её аппетиту и тому, как всё это умещалось в такой хрупкой девушке. Поев, Яксли заявила, что её настроение улучшилось, и в доказательство этого ослепительно улыбнулась. Эван заметил, что между передними зубами у неё маленькая щелочка, но и это ему показалось очаровательным.        Они проговорили почти два часа, жарко обсуждая квиддич и метлы. Эван утверждал, что никакая метла не способна обогнать его Буцефала, и Альциона стала расспрашивать его об этом дивном коне. — Когда мне было лет семь, отца послали с дипломатической миссией в Россию. Мы поехали всей семьёй, и пробыли там несколько недель. Это удивительная страна! Огромная и необъятная, и люди там сильные и бесстрашные. Волшебники живут в поселениях вроде Хогсмида, запрятанных в густых лесах, раскинувшихся на многие километры. Мы там были зимой, в городе Верхоянск…        Эван рассказал о самом восхитительном приключении его детства. Об искрящимся белоснежном снеге, таком пушистом и ослепительно чистым, что даже глазам больно смотреть. О морозном воздухе, от которого колет в носу, и о том, что в тех краях стоят такие холода, что ни одно согревающее заклинание не выдерживает больше часа. Рассказал об удивительных людях, закаленных и здоровых, не боящихся ничего на свете. О волшебных ступах, о наваристых русских супах, которые он с тех пор обожает, — к счастью, в Тихом Замке по хозяйству помогает русская девушка Настя, которая их прекрасно готовит, — о русской охоте. Только историю про яму Эван обошёл стороной, так как не очень любил вспоминать это. Альциона слушала его, затаив дыхание, и совсем по-детски подперев щеки кулачками. — Отцу напоследок подарили ступу, но он ею не пользуется. Настя иногда берет её, когда надо много чего купить. У матери и Рогнеды есть волшебные зеркальца, через которые они могут общаться. Рогнеда здорово от этого устала, и на пятом курсе стала врать, что разбила своё зеркало. У Эндрю — шапка-невидимка, это даже лучше мантии. В школе я часто её одалживал, чтобы… Ну, словом, чтобы спокойно нарушать правила. А мне тогда подарили жеребенка сибирской породы. В общем-то, это почти такие же кони, как абраксанцы, только более выносливые.        Альциона только головой покачала, выражая восхищение. — Даа, здорово. Тебе повезло побывать в таком удивительном месте! А твой Буцефал — лучший конь из всех, что я видела. Как думаешь, можно мне будет когда-нибудь проехаться на нём? — Только если вместе со мной, — осторожно заметил Эван. — Он довольно норовистый жеребец, больше никого к себе не подпускает. Даже моего отца. — Ладно рассказывать, я твоего Буцефала яблоком с руки кормила, — усмехнулась Альциона. — Это не одно и то же. Во-первых, рядом я стоял. А во-вторых, Буцефал никогда не позволял никому другому его оседлать. В-третьих, он очень крупный, даже больше отцовского Алмаза, и тебе не хватит сил им управлять.        Тут мисс Яксли словно обиделась. Она сухо поджала губки и нахмурилась. — К твоему сведению, я считаю, что ничем тебе не уступаю, — вдруг заявила она. — Мы ведь волшебники, а не магглы. И гора мышц ничего не решает. При должном умении обращаться с палочкой можно управлять любым конём. — Мой на дыбы встаёт, стоит применить заклинание кнута, — возразил Эван.        Но ссориться из-за коня было как-то глупо, поэтому он поспешил сказать: — Это старая русская традиция, не обижайся. Коня и волшебную палочку я никому не даю.        Альциона смилостивилась. — Так бы и сказал, а то всё «ты не сможешь, да не сможешь…» Я, знаешь ли, много что могу. Всё, совершенно всё, что захочу!        Эван, хотя и поразился абсурдности этого изречения, а всё же мягко улыбнулся. Альциона Яксли была ещё совсем девчонкой, и все её взгляды на жизнь тоже были слишком инфантильными. Но она была такой обаятельной, такой до смешного упрямой, что Эван не мог с ней спорить.        Когда пришло время расплачиваться, молодой человек достал тугой кошель, набитый золотыми галлеонами. — Нет-нет, я всегда плачу за себя сама, — поспешила сказать Альциона, тоже доставая монеты.        Эван опешил. Такого он ещё отродясь не встречал — чтобы девчонка после свидания не позволяла за себя заплатить. Это было очень оскорбительно, задевало его мужскую гордость, и заставляло задуматься о том, что он сделал не так, чтобы ему не хотели быть обязанными даже какими-то ничтожными кнатами. Не говоря уже о том, что Эвану Долохову доставляло удовольствие заботиться о слабом поле, и деньги, полученные в качестве жалования за службу, он тратил с особенным удовольствием, поскольку они были его собственными. — Не спорь, ничего личного, — деловито сказала Альциона, отсчитывая нужное количество монет. — Но я сама в состоянии заплатить за себя.        Эвану в лицо бросилась краска. Ему показалось, что все на них смотрят, и смеются про себя над тем, что он не в состоянии заплатить за обед своей спутницы. Это было унизительно, да и попросту дико. — Будешь за себя платить, когда с подружками сидишь, — жестко проговорил он. — А меня не ставь в неловкое положение.        И он кинул несколько галеонов на стол, после чего решительно поднялся. Альциона была слегка растеряна, но спорить не осмелилась, и спрятала свой кошелечек. Выйдя из ресторана, они оба молчали. Эван шагал по улице размашистым шагом и казался очень сердитым. Яксли едва поспевала за ним и то и дело пыталась заглянуть в лицо молодого человека. — Послушай, но ведь это же глупо! — воскликнула она наконец. — Разве тебе не кажется, что это пережиток прошлого — считать женщин хрупкими существами, нуждающимися в защите и поддержке? Так вот, я не такая, и не хочу притворяться такой!        Эван остановился, и Альциона чуть не врезалась в него. — Нет ничего глупого в стремлении заботиться и оберегать. Это говорит только о серьёзности намерений и об уважении, — отрезал он.        Эван сверху вниз смотрел на Яксли, которая казалась просто обескураженной. Это можно было понять — поначалу Эван Долохов производил впечатление очень добродушного молодого человека, но стоило его задеть неловким словом, и он тут же становился мрачным и грозным. — Уважение — это считаться с человеком, быть на равных, — всё же нашлась Альциона. — Взвалить всё на женские плечи? Да уж, такое уважение, что только держись, — хмыкнул Долохов. — Как будто мы не можем делать то же, что и мужчины! — воскликнула Яксли. — Как будто мы ущербные какие-то!        В небе громыхнуло — клубились чёрные тучи. Пора было расходиться, но Долохов и Яксли пронзали друг друга взбешенными взглядами и ничего больше не замечали. — Да при чём тут ущербность или слабость? — горячился Эван. — Тут речь о другом. О заботе, желании оберегать! Меня воспитали так, что я считаю это своим долгом. — Ну, а если я сама могу? — упрямо воскликнула Альциона. — Тогда зачем тебя кто-то рядом?        Этот резонный вопрос заставил девушку растеряться, но ненадолго. — Чтобы… Чтобы быть партнерами! Быть на равных и поддерживать друг друга!        Начался дождь. Крупные капли стали падать на мощёную улицу. — Это потребительские отношения. Если человек дорог, то всегда будешь стараться облегчить его жизнь, а не заставлять расхлёбывать всё вместе с тобой.        Полило сильнее, и Эван вместе с Яксли был вынужден зайти на крыльцо другого бара, чтобы продолжить свой спор. — Ну, а зачем, зачем, оберегать любимого человека, словно комнатное растение? — продолжала она.        Эван понял, что это выше его сил, и только рукой махнул. — Предложил бы проводить тебя, но, видимо, тебя это скорее оскорбит, — отрывисто проговорил он. — Так что я домой. На метле не лети, сейчас гроза начнётся.        Он собирался было выйти из-под крыльца, но Яксли придержала его за локоть своей маленькой изящной ручкой. — Ну, подожди, ты просто думаешь очень старомодно, и меня это удивляет… — Да что ждать то, и так всё ясно, — разочаровано сказал Эван, всё же останавливаясь. — Ведь не обязательно же во всём соглашаться, правильно? — спросила вдруг Альциона, поднимаясь на два ступеньки. — Так интереснее, когда есть о чём спорить. — Что интереснее? — не понял Эван.        А Яксли вдруг подалась вперед, обхватила его мощную шею руками, и прижалась своими розовыми губками к губам Эвана. От удивления тот распахнул глаза, совсем не ожидая такого поворота событий. Но всё же на поцелуй ответил и положил руки на талию Яксли. Целоваться она явно умела. Запустив пальцы в волосы Эвана, она чувственно и нежно целовала его губы, а потом маленький нахальный язычок скользнул ему в рот. Долохов забыл о том, что они спорили, и крепко обнимал Альциону. Поцелуй длился долго, и прервался, лишь когда из бара вышла его владелица и сделала молодым людям замечание. Эван хотел было начать с ней спорить, но Альциона с хихиканьем потащила его прочь.        Под проливным дождём пробежали до арки между двумя домами, и, не успел Эван достать палочку, чтобы высушить их обоих, как Альциона притянула его к себе за отвороты мантии и опять поцеловала…        Когда дождь уже закончился, они за руку шли по Косой аллее. Сумку и метлу нёс уже Эван. Он был как пьяный, и свежий прохладный воздух и тот не приводил его в чувства. В нём всё воспламенилось, голова шла кругом, и он хотел только одного — опять привлечь Яксли к себе, и целовать, целовать до умоисступления, хотя у него уже и саднило губы. Ощущение её маленькой руки в его ладони и то заставляло сердце биться быстрее.        Альциона шла рядом, и на её алеющих губах играла лукавая улыбка. Она была такая забавная с этой своей косичкой, и напоминала нашкодившую девочку. Когда Эван посматривал на неё, девушка начинала хихикать и смотрела на него так, словно их связывала общая тайна. Стоит ли говорить, что Долохов напрочь позабыл об их споре.        Когда они прошли через «Дырявый котёл» на площадку для аппарации, Эван осмелился поцеловать Альциону ещё раз, а потом долго ещё сжимал её руку и не мог отпустить. — Когда мы в следующий раз увидимся? — спросил он, заглядывая в её смешливые глаза. — Я напишу, — пообещала Альциона.        На следующий же день она действительно сама написала Эвану, сообщив, что до смерти хочет поесть мороженного на Косой аллее. И они стали встречаться каждый день. И почти каждый раз возникал горячий спор. Бывали моменты, когда Эван почти за голову хватался и говорил самому себе, что последний раз встречается с этой взбалмошной девчонкой. Но в то же время ему было с ней дико интересно. Что-де она ещё выкинет? Чем ещё его изумит?        Фантазия Альционы на различного вида выходки не иссякала. Жизнь в ней била ключом, и Эван никогда ещё не чувствовал себя таким живым, как рядом с ней. Яксли не могла просидеть в одной позе и двух минут, находилась в постоянном движении, активно жестикулировала, а, рассказывая что-либо, могла начать показывать это на предметах на столиках. Так, например, скрученная салфетка могла символизировать её метлу, а ручка чашки — кольцо. В Альционе сочеталась умилительная по мнению Эвана детскость и не в меру прогрессивные взгляды, удивительные для девушки из хорошей семьи. Но Эван был готов закрывать на это глаза, как на детскую проходящую блажь, тем более, что со временем категоричность Альционы всё больше притуплялась.        Не прошло и недели, а Эван уже не сомневался в том, что влюбился. Он не мог и дня прожить без этой смешной маленькой девчонки, и, расставаясь с ней, уже жил предвкушением следующей встречи. Дома он вёл себя необычно тихо и не к месту улыбался, как дурак, на рейдах по усмирению магглов тоже постоянно думал только об Альционе, а когда его голова касалась подушки, неизменно предавался мечтам о ней. Даже в его снах мелькала её маленькая фигурка и звенел её задорный смех.        Голова Эвана Долохова была настолько забита радужными мечтами, что вся суета, связанная с пребыванием в Цитадели Дельфини, проходила мимо него. Он что-то слышал краем уха про то, что во Францию её будет сопровождать свита, но, поскольку его это не касалось, не слишком заморачивался. Ровно до того дня, когда Альциона отправила ему записку, написанную непривычно сухим тоном, в которой говорилось, что им следует встретиться и кое-что обсудить.        Эван подумал, что Яксли придумала очередную ерунду, и ей не терпится вдоволь поспорить с ним. Может, её приняли в команду «Нетопыри Ньюкасла», и они не смогут проводить столько времени вместе?        Эван гладко побрился, уничтожив неистребимую щетину, которая упорно лезла с тех пор, как ему стукнуло шестнадцать, надел новенький, с иголочки, камзол красивого темно-зеленого цвета, и нарядную мантию с такой же подложкой. Мать, наблюдая за тем, как он охорашивается перед зеркалом, хитро улыбалась. — Эван, ну долго ты будешь надо мной издеваться? — шутливо пожурила она, стукнув его ручкой по плечу. — Я же с ума сойду от любопытства!        Юноша, пребывая в прекрасном расположении духа, наклонился и чмокнул её в щеку. Глаза его радостно сияли. — Мама, ещё рано что-то говорить, — возразил Эван, который на самом-то деле был уверен, что ничего не рано, просто не хотел всё усложнять раньше времени.        Леди Ди пшикнула на него вкусным мужским парфюмом, и Эван, довольный собой, шагнул в камин.       В этот раз они встречались на Косой аллее в кофейне. Когда Эван пришёл на место встречи, Альциона уже была там. Цедила кофе, слегка сгорбившись над столиком. — Привет, — сказал Долохов, наклоняясь, чтобы поцеловать её, прежде, чем тоже сесть.        Но Альциона с извиняющейся улыбкой отпрянула. — Подожди, нам надо поговорить.        Эван, уже чувствуя смутное волнение, опустился на стул напротив. Лицо Альционы было непривычно безжизненным. — Что случилось? — спросил Эван.        Девушка замялась, явно подбирая слова. — Ну, что? Говори смело — кто-то обидел? В команду всё-таки не берут? — нетерпеливо подгонял Долохов.        Альциона глубоко вздохнула и выдохнула. Подняла на него прямой и смелый взгляд. — Эван, ты только не нервничай… — Так, видимо, пора начинать, — напрягся юноша.        Взгляд Яксли стал слегка виноватым. — Я, правда, ничего не знала. Мой отец договорился обо всём без меня. Я не в восторге от этого, поверь мне. Но в «Нетопыри Ньюкасла» меня не взяли, а один французский клуб прислал приглашение… Гарантированное место в команде, да ещё и такое положение… Сам подумай — быть компаньонкой принцессы! Это даёт такие возможности, что голова идёт кругом. И я должна думать не только о себе, но и о семье… — Подожди, подожди, я ничего не понимаю, — остановил её Эван. — Ты уедешь во Францию с Дельфини?        Яксли натянуто улыбнулась и кивнула. — Ну, это ведь не смертельно, — Эван попытался успокоить девушку. — И не навсегда. Будем видеться, я что-нибудь придумаю… — Подожди, это ещё не всё, — перебила его Альциона.        Она собиралась с духом несколько мгновений. А потом выпалила на одном дыхании: — Сегодня вечером состоится моя помолвка.        Эвану показалось, что все звуки куда-то улетучились. Он услышал то, что сказала Альциона, но почему-то никак не мог понять. — Только не нервничай, Эван! Помолвка это ещё не свадьба, понимаешь? Просто пока так лучше. Это даёт большие возможности, а там видно будет. Да, мы пока не сможем встречаться, но ведь можно и паузу сделать, не так ли? Понимаешь, я не могла отказаться… Отец настоял, и вообще-то, если думать логически, он не так уж и не прав… — Я не понимаю, что ты говоришь, — пробубнил Долохов, глядя на Яксли с неверием. — В конце-концов, мы только начали встречаться. Ничего серьёзного, так ведь? Просто проводили время вместе…        Эвану казалось, что все краски мира притупляются, и всё вокруг становится чёрно-белым. И, если эта проклятая Яксли улизнёт от него, ведь всегда так будет. Только чёрное и белое, бесконечно тоскливое. Не может же его жизнь закончится вот так внезапно и глупо? Неужели ему суждено потерять эту смешную, взбалмошную девчонку, которая заставляет его сердце биться так часто?        Долохов, не вслушиваясь в щебет Яксли, доносящийся до него, как через плотное стекло, чувствовал обречённость. Но, минуточку, разве всё уже решено? Он что, не Долохов уже, чтобы позволить чему-либо расстроить все его планы? Не сын своего отца? — Кто он? — спросил Эван таким страшным голосом, что Альциона поперхнулась тем, что говорила, и напряженно замерла. — Кто, я спрашиваю? — Только не нервничай, Эван! Уверена, твой друг ничего не знал о нас! Может, он вообще был против? — Кто? — спросил Эван в третий и последний раз. — Сильвий Лестрейндж, — с виноватым видом проговорила Альциона. — Ты его любишь? — Что? Нет, конечно! Кто вообще может любить Сильвия Лестрейнджа? Он же даже ни с кем не разговаривает толком. — А меня ты любишь?        Альциона растерялась и несколько раз открыла и закрыла рот. — Я не… Я не знаю пока, Эван… всё слишком быстро. Ты мне нравишься, очень, но я не хочу спешить с выводами. И я должна думать о семье…        Эван сжал в руках маленькие ручки Яксли, и та опять напряженно замолчала. — Ничто не имеет значения, кроме нас, — уверенно заявил он, пронзая девушку взглядом. — Имеет, конечно! — возразила Альциона. — Для моей семьи важно заключить эту помолвку. Сейчас, по крайней мере. И помолвка это ещё не свадьба. Не говоря уже о том, что место во французской команде это весьма неплохой старт для карьеры…        Но Эван уже всё для себя решил. Он бросил на столик кнат за кофе и резко поднялся. — Идём, — решительно заявил он Альционе. — Куда? Что ты задумал, Эван? — удивленно спросила она, всё же вкладывая ладонь ему в руку.        Долохов буквально потащил её за собой. Когда они уже вышли из кафе, Альциона стала упираться и пытаться освободиться, но не тут-то было. — Эван, не надо делать глупости! — восклицала она, тщетно пытаясь освободить руку. — Ты с ума сошёл? Куда ты меня тащишь? Эван, я не буду участвовать ни в каких авантюрах! Эван Долохов, инферналы бы тебя побрали, быстро отпусти меня!