Леди Долохова. Великая война.

Осень 2018 года, Лестрейндж-холл, Йоркшир        Когда Эван вместе с Альционой заявились в Лестрейндж-холл, Сильвий был в зале для упражнений — отрабатывал крученый Верикус на тренировочном манекене. От последнего уже мало что осталось, и, заколдованный таким образом, чтобы всегда возвращаться к изначальному виду, он попросту не успевал оправляться от сильных режущих проклятий. Лестрейндж не останавливался и на минуту, чтобы перевести дух, и только методично и неустанно поливал свою цель новыми и новыми проклятьями. Несмотря на совсем юный возраст, чувствовалась сноровка и мастерство. Сильвий Лестрейндж не обладал особенными талантами, но его упорство и железный характер служили ему верную службу — у него уже была репутация человека, с которым лучше не ссориться.        Эван, правда, общался с ним запросто, как с другом детства. Они прекрасно ладили — мрачный Лестрейндж и неторопливый, немногословный Долохов. Оба казались спокойными и себе на уме, и оба при необходимости были способны на многое. У них была настоящая мужская дружба. Без лишних откровений с обеих сторон, без сантиментов. Они понимали друг друга с полуслова и даже молчать вместе могли без какой-либо неловкости. Именно такое молчание и сыграло с ними шутку.        Домовик проводил Долохова и Яксли в большую гостиную, а вскоре появился и Сильвий. Ещё не успевший толком отдышаться после усердной тренировки, но уже в сюртуке, строго застегнутом на все пуговицы. — Я, по правде сказать, немного удивлен, — признался Сильвий Лестрейндж после приветствий.        Эван хмуро, исподлобья посмотрел на друга. Он всегда доверял Сильвию, как самому себе, и вот впервые увидел в нём соперника. Врага. Но было ли так на самом деле? Нет, конечно же. Ни один мускул не дрогнул на лице Лестрейнджа при виде Альционы. Он едва скользнул по ней взглядом. Разве что вопрос отразился в его глазах. Сама мисс Яксли тоже не показалась обрадованной этой встречей. Она сидела на подлокотнике дивана, нервная, напряженная, как тетива, и стреляла глазами то на одного юношу, то на другого. — Есть серьёзный разговор, — решительно начал Долохов. — Я только что узнал, что сегодня должна состояться твоя помолвка с Альционой Яксли. — Я и сам узнал об этом вчера вечером, — отозвался Сильвий, всё ещё с выражением некоторого недоумения. — И когда ты собирался сказать? — При первой встрече, — спокойно ответил Лестрейндж. — Я не думал, что тебя так волнует моя личная жизнь, Эван. К тому же, при всём уважении к мисс Яксли, это скорее сделка.        Альциона ничего не сказала, только напряженно посматривала на молодых людей. — Я и сам не сказал кое-что важное, — признался Эван. — Мы с Яксли встречаемся уже некоторое время.        Лицо Сильвия озарилось пониманием. — А, ну теперь всё встало на свои места, — заметил он. — Присядем? Видимо, разговор будет долгим. Желаете что-нибудь выпить? — Огневиски, — сказала Альциона.        Лицо Лестрейнджа слегка вытянулось, но всё же он велел домовику принести стакан огневиски. Эван с Сильвием почти не выпивали без повода, а потому воздержались. Альциона же с удовольствием отпила крепкого напитка, и только тогда Эван заметил, что руки у неё слегка дрожат от волнения. — Меня поставил перед фактом дядюшка. У Рудольфуса, как обычно, свои интриги, — заговорил Сильвий. — Сказал, что это выгодная партия, и раз у меня нет никого на примете, то почему бы не заключить помолвку, а там видно будет. О том, что вы с Альционой вместе, я не знал. — Меня убедил отец, — вставила Яксли. — Мерлин и Моргана, мне вообще ничего это не нужно! Я просто хочу заниматься квиддичем, и всё!        Эван неодобрительно на неё покосился. — Я ни на чём не настаиваю, — отозвался Сильвий. — Значит, помолвка не состоится? — спросил Эван.        Альциона и Сильвий синхронно повернулись друг к другу, и у каждого на лице появилось выражение легкой неприязни. — Нет, — ответил Лестрейндж. — Ссориться с тобой, Эван, я не хочу.        А вот Альциона не спешила отказываться. Она ерзала на своём месте и нервно сжимала в руках стакан с огневиски. — Это несправедливо, — заявила она, наконец. — Если я не буду помолвлена, родители не отпустят меня во Францию. А если я не поеду во Францию, то я не попаду в квиддичную команду. Значит, придется пробоваться во второсортные команды в Британии. А оттуда попасть в «Нетопыри Ньюкасла» намного сложнее…        Эван решительно сжал зубы, и, заметив выражение его лица, Сильвий поспешил отозвать друга на пару слов. Они вышли в коридор, оставив раздосадованную Альциону в гостиной. — Эван, без обид, но тебя не смущает тот факт, что для Яксли на первом месте явно квиддич, а не ты? — спросил Лестрейндж прямо.        Долохов хмурился. — Наверное, я сошёл с ума, но меня вообще ничего не волнует. Я знаю только то, что она должна быть моей. — Это похоже на действие приворотного зелья, — заметил Сильвий, подозрительно косясь на дверь гостиной. — Да не зелье это, — отмахнулся Эван. — Понимаешь, я без неё не могу… — Вы же недавно вместе, и ты её совсем не знаешь! — Больше недели, — возразил Эван. — И я её знаю лучше, чем кто-либо! Она мне нужна, и я ни за что не упущу её.        Лестрейндж старался подобрать правильные выражения и не находил слов. — Зачем так спешить? — спросил он, наконец. — В моём случае это была лишь сделка. И, между прочим, вполне выгодная. А ты действуешь на эмоциях. — Рогнеда тоже действовала на эмоциях и пока не пожалела, — напомнил Эван. — Ты никогда не был таким, как Рогнеда, — отмахнулся Сильвий. — Ты всегда всё обдумывал и принимал взвешенные решения. А сейчас что тебе в голову ударило?        Эван тяжело вздохнул. По правде сказать, у него и самого было ощущение, что он делает что-то необдуманное и безумное. Это Долохову не нравилось, но он убеждал себя в том, что Яксли стоит такого риска. — Если это единственный способ не потерять её, то мы заключим эту проклятую помолвку, вот и всё! — воскликнул он, начиная нервничать.        Сильвий внимательно на него посмотрел. — Как твой друг я должен спросить ещё раз — ты уверен, что тебя не смущает тот факт, что Яксли была готова променять тебя на квиддич?        Эван задумался. Конечно, от этого на душе было гадко. Но ведь они совсем недавно вместе, Альциона ещё не успела изменить приоритеты… Отец надавил на неё, она растерялась… В конце-концов, она такая молодая, сама ещё не понимает, чего хочет. Но он, Эван, направит её, подскажет, убережет от ошибок. Пусть себе едет во Францию, пусть занимается квиддичем, раз ей хочется. Но он будет рядом, будет поддерживать её, огородит от всяких проходимцев этой помолвкой. Потом она поймёт и оценит. Да и помолвка это ведь не свадьба, поживут — увидят… — Я уверен, — резюмировал Долохов.        Они вдвоём вернулись в гостиную. Альциона уже прикончила огневиски и теперь задумчиво крутила стакан в руках. — Эван, я повторяю свой вопрос… — негромко проговорил Сильвий, выразительно взглянув на пустой стакан.        Долохов отмахнулся. Девочка просто нервничает, что тут не понятного? Она запуталась, напугана, ей нужна поддержка. Разве это не ясно?        Эван подошёл к Альционе и, сев рядом, взял её руку в свою. Проникновенно заглянул ей в глаза. — Ты поедешь во Францию, и получишь место в этой своей команде. — Без помолвки отец меня не отпустит, — повторила Альциона. — И помолвка будет. Но только не с Сильвием, а со мной, — проговорил Эван, глядя ей прямо в глаза.        Альциона обомлела. Даже легкий румянец появился на её щеках. Эван принял это за нерешительность и стал вовсю убеждать Яксли в том, что это лучший вариант в сложившейся ситуации. И, если они передумают, всегда можно будет отказаться. Сильвий же обалдело наблюдал за разворачивающейся перед ним сценой и поражался тому, что Эван не замечал этого алчного огонька, вспыхнувшего в хитрых глазах Альционы Яксли.        Рудольфус покосился на настенные часы. Уже была половина шестого. Как Сильвий может так опаздывать? Зря они договорились встретиться у Яксли, надо было после Цитадели отправиться за племянником в Лестрейндж-холл. Хорошо, что девчонка Яксли тоже где-то задержалась.        В гостиной уже стихли ничего не значащие разговоры о погоде и о последних светских новостях, и теперь все присутствующие не знали, чем себя занять, и как заполнить неловкую паузу. Корбан Яксли курил у окна, с надеждой посматривая на главную дорогу, ведущую к замку. Его жена, миловидная белокурая женщина лет сорока пяти, в третий раз наполняла чашки присутствующих чаем. Максимилиан Яксли, долговязый и рыжеволосый молодой человек, развалился в кресле со скучающим видом и болтал ногой, закинутой на ногу. Рудольфус Лестрейндж опять тяжело вздохнул и, вынув карманные часы, взглянул на циферблат. Сомнений не было — на самом деле прошло уже полчаса с того момента, когда должна была состояться помолвка. — Мерлин всемогущий, Максимилиан, отправляйся на Косую аллею и найди свою сестру, где бы она не прохлаждалась, — с плохо сдерживаемым раздражением проговорил мистер Яксли.        Его сын нехотя поднялся. И в этот момент в камине полыхнуло зеленым, и все присутствующие порывисто к нему обернулись. Рудольфус почувствовал было облегчение, увидев Сильвия, но оно тут же сменилось недоумением, поскольку вслед за племянником из камина вышла Альциона Яксли, а затем — Эван Долохов. Долохов! Мерлин всемогущий, ничего хорошего можно не ждать. Рудольфус Лестрейндж глубоко вздохнул и откинулся на спинку кресла, уже готовый стать свидетелем скандала. Только бы девчонка не отказалась ехать во Францию, а то придется искать новую компаньонку для Дельфини.        Семейство Яксли так и замерло, удивленно рассматривая появившуюся троицу. Рудольфус Лестрейндж со скучающим выражением лица взял свою чашечку с чаем, глядя на племянника тоскливым, уставшим взглядом. — Альциона, дорогая, где ты была? — заговорила леди Яксли, подходя к дочери. — Эван Долохов, какой сюрприз, — напряженно протянул сам Яксли.        Эван сделал шаг вперед, взял Альциону за руку, и заявил громким, уверенным голосом: — Помолвка не состоится, поскольку Альциона уже дала слово мне. Уверяю вас, мистер Яксли, что мои намерения касательно вашей дочери серьёзнее некуда. И я не отступлюсь.        Коротко и ясно. Как и принято у Долоховых. Рудольфус с оттенком зависти подумал о том, как некоторым людям легко удаётся принимать судьбоносные решения. Ведь подумал же бедовый сын Антонина о том, что такое заявление будет иметь последствия. Решился же в девятнадцать лет заявить о том, что готов вступить в брак с девчонкой, которую наверняка знает не так уж давно! Это у них семейное, бесспорно. Но, инферналы его дери, как Долоховы это делают? И ведь не похоже, чтобы потом сильно жалели! — Но… Но это невозможно… — отмер, наконец, Корбан Яксли. — Без согласия семьи. Без каких-либо договорённостей… Такие вопросы так не решаются… — Я — старший сын Антонина Долохова. Командир центурии в легионе Авгурея. И я люблю вашу дочь.        Глаза старика Яксли забегали. Рудольфус усмехнулся. Долохов тоже был отличной партией, что и говорить. И Яксли судорожно соображал, как же лучше ему устроить дочь. Сильвий Лестрейндж или Эван Долохов? Оба старшие, оба наследники в своих семьях. Оба весьма приближены к царственному семейству. Долохов и вовсе породнился с самим Темным Принцем через сестру. Мучительная борьба отражалась на лице Корбана Яксли, и вот он, наконец, похлопал своего сына по плечу и растянул губы в улыбке. — Максимилиан много о вас рассказывал, Эван. Вы достойный молодой человек. Но нанести такое оскорбление семье Лестрейнджей… — Отец, ты не хочешь у меня спросить, что я об этом думаю? — звонко поинтересовалась Альциона. — Дочь, я и так вижу, как в твоих глазах светится любовь, — заверил Корбан Яксли. — Вот только не помешает ли это твоим планам — Франция, квиддич… — Не помешает, — отрезала Альциона, сама беря Эвана под руку.        Яксли покосился на Лестрейнджей. Рудольфус всё так же сидел в кресле, потягивая чай. За его спиной стоял Сильвий. — В конце концов, кто мы такие, чтобы стоять на пути любящих сердец, — не без легкого сарказма проговорил Рудольфус, поднимаясь на ноги. — Остаётся лишь принести поздравления. — Если это досадное недоразумение как-то повредит нашей дружбе… — начал было Корбан, но Рудольфус, отставив свою чашку на столик, лишь поднял руку и покачал головой. — Ни в коем случае.        Вскоре Рудольфус Лестрейндж вместе с племянником уже были в Лестрейндж-холле. Обычно оба они предпочитали проводить время в своих покоях и мало пересекались, но в этот раз, не сговариваясь, остались в гостиной и какое-то время сидели молча, глядя в камин. — Дядя, Эван — сумасшедший, или Яксли опоила его приворотным зельем? — не выдержал, наконец, Сильвий.        Рудольфус неопределенно взмахнул рукой и подпёр ею голову. Он и сам не мог бы ответить на этот вопрос с уверенностью. — Он — Долохов. Им всегда был свойственен некий… кураж, — проговорил старший Лестрейндж. — Но одно я могу сказать абсолютно точно — эта девочка не так уж проста. Вот увидишь, она женит Долохова на себе с непринужденной легкостью. Впрочем, она уже это сделала.        Сильвий повёл бровями. — По правде сказать, я даже рад, что от неё отделался, — признался он. — Есть в этой Яксли что-то такое… Можно ли быть слишком слизеринкой, дядя? — Честно говоря, посмотрев на неё сегодня, я и сам подумал, что мы легко отделались, — кивнул Рудольфус.        Они опять помолчали немного. — Знаешь, племянник, а хотел бы я посмотреть на лицо леди Ди, когда она узнает, с кем вот-вот породнится, — заявил вдруг Рудольфус, и усмехнулся. — Полагаю, Тихий замок не долго будет таковым, если этот брак всё же будет заключен, — хмыкнул Сильвий.        Пэнси Долохова радовалась, что в кои-то веки выдался такой спокойный вечер. Она, сбросив туфли и поджав под себя ноги, удобно устроилась на мягком диване в гостиной. Рядом сидел Антонин, на чьё плечо леди Ди положила голову, и они, тихо переговариваясь и смеясь, листали семейный альбом. Было по-домашнему уютно и спокойно. — Ну какие же двойняшки были сладкие! — ворковала Пэнси, глядя на фотографию старший детей, на которой им было не более двух лет. — Салазар так похож на Рогнеду, да? — Похож, — усмехнулся Антонин. — Вставим его фотографию рядом?        Собственно, поэтому они и достали семейный альбом — надо было пристроить фотографию внука куда-нибудь. — Нет, что ты, лучше по порядку. В конце, — возразила Пэнси.        Антонин перевернул страницу, и они опять застряли на добрых пять минут, разглядывая фото, на котором маленький Эндрю топтался в своей детской кроватке и улыбался. — Всё-таки он у нас самый тихий, — заметила Пэнси, глядя на своего любимца. — Хоть бы иногда на улицу выходил, а то сидит в башне целыми днями… — ворчливо заметил Долохов, убежденный в том, что младший сын занимается ерундой. — Учится, — строго поправила Пэнси. — Не всем же палочкой махать, Антонин!        Камин потрескивал, за окном накрапывал дождь. Пэнси сладко поежилась, плотнее прижимаясь к мужу и наслаждаясь его близостью и даже запахом его сигар, пропитавших всю одежду Антонина. На лестнице послышались легкие шаги — это Эндрю спустился из башни в гостиную. Скрипнула дверь, и он вошёл. — Что делаете? — поинтересовался юноша. — Хотели вставить фотографию твоего племянника в альбом и вот не можем наглядеться на вас маленьких, — улыбнулась Пэнси.        Эндрю подошёл к дивану сзади и оперся на спинку. — Мам, ну я же здесь реву, зачем вообще было оставлять это фото? — возмутился он. — Зачем-зачем, — хмыкнула Пэнси. — Я хотела сделать общее фото с вами тремя, и вы по очереди ревели! — Сейчас будет комментарий про то, что я в это время пропадал где-то, — негромко сказал Антонин, и Эндрю усмехнулся. — Конечно, — кивнула Пэнси.        Какое-то время они листали фотографии, обсуждая их и посмеиваясь. Когда дошло до фотографий Летиции, Эндрю вдруг ткнул в одну пальцем и сказал: — Вот всё-таки как есть снежинка, пап! И в кого она такая светленькая, а?        Пэнси напряглась, и Антонин, почувствовав это, приобнял её. — В мою мать, — без запинки проговорил он. — Да уж точно, что не в кого-то из вас двоих, — заметил Эндрю. — Разве что нос как у мамы. — Ладно, давайте уже вставим фото Салазара куда-то, а то так весь вечер будем сидеть, — заторопилась Пэнси.        Антонин аккуратно приклеил фото улыбающегося и шевелящего ручками внука на последнюю страницу и полюбовался результатом. Рядом красовалась совместная фотография Астериона и Рогнеды, ещё довоенная.        В этот момент в камине полыхнуло, и из него вышел Эван. Вид у старшего отпрыска Долоховых был взбудораженный, а глаза лихорадочно блестели. — Эван, иди сюда, посмотри какую милую фотографию Салазара сделала Рогнеда… — начала было Пэнси, похлопывая рядом с собой по дивану.        Тут она внимательнее вгляделась в сына и удивленно подняла брови. — Случилось что-то?        Эван подошёл к дивану и с размаха плюхнулся на него, а потом завалился на бок и уронил голову матери на колени. Пэнси переглянулась с Антонином и осторожно провела рукой по волосам сына. — Что, Эван, подружка совсем голову вскружила? — ехидно поинтересовался Эндрю. — Завтра Яксли ждут нас всех на званый обед, — заявил Эван. — Яксли? — удивленно спросил Антонин. — Даже не знаю, у меня дела в Цитадели…        Пэнси же вся подобралась от нетерпения. Так вот, с кем начал встречаться её старший сын… Как замечательно, что он с самого начала решил делать всё правильно! В присутствии семьи, как полагается. Это очень хорошо, что сперва они оба семейства смогут друг к другу присмотреться, а уж потом… — Придется присутствовать, отец, потому что обед в честь моей помолвки.        Антонин вытаращился на сына, а Пэнси так и ахнула. Эндрю рассмеялся. — О нет, брат, ты не настолько глуп, — протянул он. — Эван, это шутка? — засомневалась леди Долохова. — Альциона Яксли? — вопросил Антонин. — Ну не Максимилиан же, — хмыкнул Эван, и сел ровно. — Альциона согласилась, её родители тоже. — Эван, но когда ты успел на это решиться? — изумленно спросила Пэнси. — Ведь вы только-только начали общаться… — Подожди, может, они со школы, — встрял Антонин. — Да знала бы я, если б мой сын встречался с Альционой Яксли! Нет, это что-то новенькое. Эван, вы ведь совсем недавно начали встречаться? — Неделю назад, — вставил Эндрю. — Неделю! — ахнула Пэнси. — Эван, ты ведь несерьёзно? Это шутка? — Больше недели! — воскликнул Эван. — И нет, я не шучу. Я ещё никогда не был так серьёзен.        Эндрю обошёл диван и опустился в кресло напротив. Его глаза, и без того кажущиеся большими на худеньком лице, теперь и вовсе были огромными. Леди Долохова тоже никак не могла оправиться от такого потрясения. — Она беременна, — решила она, и приложила руку ко лбу, словно почувствовала себя дурно. — Мерлин и Моргана, да что не так с вашим поколением? — Да никто не беременный, мама! — возмущенно возразил Эван, вскакивая и начиная прохаживаться по гостиной. — Это моё решение, вот и всё. Я не планировал заключать помолвку так быстро, но обстоятельства так сложились.        Сбивчиво и почему-то сердито Эван изложил суть вопроса, а потом уставился на родителей исподлобья, уже непоколебимый и готовый отстаивать своё место. Пэнси Долохова никак не могла определиться, как ей отнестись к такой новости. С одной стороны — партия объективно блестящая. А с другой — нельзя ведь в таких делах спешить! — Хотя бы со свадьбой не торопитесь, всё-таки это очень серьёзное решение, — проговорила она наконец. — Помолвка это дело растяжимое. И она не обязательно заканчивается свадьбой. — Это же Яксли, она вцепится в Эвана руками и ногами, — закатил глаза Эндрю. — Он-то не против, — многозначительно усмехнулся Антонин, поглаживая бородку. — Антонин! — возмутилась Пэнси, и пихнула мужа плечом. — Эван, ты должен понимать всю ответственность такого шага. Нельзя руководствоваться одними эмоциями! — Отец сделал тебе предложение при второй встрече, — напомнил Эван. — Да, и это было очень выгодное предложение, — согласилась Пэнси. — Для нас обоих. Любовь пришла уже позже. — Ладно, Пэнс, не маленький он уже, — заявил Антонин. — Должен понимать, что несёт ответственность за свои поступки. А со свадьбой и впрямь можно не спешить. Меня разве что немного напрягло это чрезмерное увлечение квиддичем. Эван, ей самой-то ты нужен?        Эван нахмурился. — Мне она нужна. С остальным разберемся, — отрезал он. — Эван, дорогой, но тебе всего девятнадцать. Откуда ты знаешь, может, через какое-то время тебе понравится другая девушка? В столь юном возрасте нельзя же, в самом деле, утверждать, что ты встретил любовь всей своей жизни, — проговорила леди Долохова на одном дыхании — дар речи наконец-то полностью к ней вернулся. — Во всяком случае, я был не готов её потерять, — уже несколько устало проговорил Эван.        Всё произошедшее казалось ему сумбурным и совершенно безумным. Он испытывал сильное волнение, хотя и старался этого не выказать. С отчаянием утопающего он хватался за одну единственную соломинку — отпустить Альциону Яксли он не мог. Одна мысль о том, что рядом с ней будет другой мужчина — тут надо сказать, в его годы Эван уже расценивал себя скорее как мужчину, а не юношу — сводила его с ума. Он хотел владеть ею безраздельно.       Пэнси и Антонин, поднявшись в свою спальню и переодевшись ко сну, ещё долго не могли заснуть. Предварительно наложив на дверь звуковой барьер, они оживленно обсуждали выходку Эвана. — Нет, Антонин, я не спорю с тем, что Яксли — очень уважаемая семья, — как бы примирялась с судьбой леди Долохова. — Но всё же я многое слышала об их дочери… — Глупо верить слухам. Завтра посмотрим на неё, — заметил Антонин.       Старый Пожиратель со стоном облегчения вытянулся на кровати. Он стал очень уставать к вечеру. Последняя военная кампания заставила его несколько взбодриться, но теперь усталость стала наваливаться с новыми силами. На рейды по усмирению магглов в основном отряжали Пожирателей Смерти более низкого ранга, а заниматься обустройством резерваций было скорее нудно, чем сложно. Делов-то — закрыть магическими барьерами полезные промышленные производства и прилегающие к ним городишки, да определить туда простецов. Инфраструктура у магглов, надо сказать, вполне отлаженная, и они превосходно умеют приспосабливаться. После тотального уничтожения армии проблем фактически не возникало… Словом, Антонин немного выдохнул, расслабился, но опять чувствовал приближение старости. — Да, тоже верно. А если она окажется совершенно невоспитанной и со скверным характером вдобавок? — волновалась Пэнси, садясь рядом с Антонином и машинально массируя ему больное колено. — Нет, послушай, это всё-таки очень меня шокировало. От Рогнеды я всегда ожидала чего-то в этом духе, но Эван… Девчонка словно околдовала его! — Да гормоны его околдовали, — отмахнулся Антонин. — Свербит в одном месте, вот и всё. А с девочкой из хорошей семьи нельзя просто переспать и забыть. Вот и придумал весь этот фарс. — Ты считаешь? — рассеяно спросила Пэнси. — Но тогда ведь это глупость!        Она слишком сильно сжала колено Антонина, и тот дернулся. — Прости, дорогой, — вздохнула леди Долохова. — Я сама не своя. Никогда не думала, что у Эвана так рано появятся серьёзные отношения. Очень за него переживаю. А что, если он быстро пожалеет? — Вот именно, — кивнул Антонин. — Я подумал так же. Он упёртый, конечно, но всё же как знать, насколько этих чувств хватит? Но не ребёнок уже, должен нести ответственность за свои решения. Если пообещал жениться, я вмешиваться не стану.        Пэнси забралась на кровать с ногами и, нетерпеливо ерзая, быстро заговорила: — Тогда завтра будем юлить, как только можно, и всё откладывать. Помолвка может продлиться и год, и два… А там уже жизнь расставит всё по своим местам. Никаких дат устанавливать не станем. Мол, как возвратится мисс Яксли из Франции, так и вернёмся к вопросу о свадьбе. Интересно, надолго она может уехать? — Полагаю, что да, — кивнул Антонин. — Заодно пусть проверят отношения расстоянием.        Пэнси согласно кивнула. Антонин приглашающе похлопал по постели рядом с собой, и леди Долохова устроилась рядом. В крепких и надежных объятьях мужа она сразу почувствовала себя намного спокойнее. — И куда они так спешат? — проговорила она уже более тихим и ровным голосом. — Кто следующий — Эндрю? А что, ему уже восемнадцать. — Он разве что на своих книжках женится, — отмахнулся Антонин. — И, знаешь ли, я впервые радуюсь тому, что он так увлеченно штудирует науки. Хорошо, что у него такой спокойный характер…        Пэнси многозначительно кивнула, будучи убежденной в том, что это у Эндрю в неё. — Скорее уж Летиция найдёт себе кого-то, — хмыкнула она.        Антонин беспокойно заерзал и заглянул ей в глаза. — Она ещё совсем малышка, к счастью. — Не знаю, у этого поколения такие нравы… Ты видел Мериголд Лестрейндж? Она строит глазки всем представителям сильного пола вокруг себя. Беллатрикс и Рудольфусу стоило бы уделять её воспитанию больше внимания. — Она просто милый и общительный ребёнок. Нет, Пэнси, не говори мне даже такое. Страшно подумать, что рядом с Летицией может крутиться какой-то хлыщ. Да если бы я узнал…        Антонин цветисто и красочно объяснил, как поступил бы с коварным соблазнителем. Пэнси почувствовала, как у неё на сердце потеплело. Долохов так искренне любил Летицию, словно и не помнил, что она вовсе не его. Может, между ними не наблюдалось такого сильного понимания, как между Антонином и двойняшками, но всё же к младшей дочери у Антонина были особенно нежные чувства. Растрогавшись, леди Ди крепче обняла мужа и прислонилась лбом к его щеке.        Антонин протянул руку и загасил светильник. Он заснул практически сразу, и вскоре Пэнси услышала привычный храп. Но леди Ди даже не обращала на это внимания, настолько она привыкла. Вместо этого она ещё несколько часов вертелась и думала об Эване и Альционе Яксли. Если они всё же женятся, то где станут жить? Очевидно, что в Тихом замке. Эван — старший сын, и однажды этот замок станет его. Не станет ли им всем слишком тесно, когда пойдут внуки? Можно было бы переместить комнату Эндрю в старую комнату Патрика, а молодым отвести башню, в которой располагается детская. Но у Эндрю так много книг, чертежей, телескопов и всякой всячины, в одной комнате это всё не поместится. Да и Летиция в жизни не отдаст свою комнату в башне — младшенькая чуть ли не до потолка от радости прыгала, когда Рогнеда уехала и их общая комната стала принадлежать только Летиции. Да это-то ладно, место найдут. Но не помешает ли брак Эвану сделать карьеру? Он пошёл по военной стезе, разумеется. С протежированием Антонина далеко пойдёт, если не станет зацикливаться на Альционе. А бедный мальчик уже сам не свой! То ли будет дальше? Да и, в самом деле, Эвану вовсе не стоит так спешить. Девочкам — да, им надо думать о выгодной партии с юности. А Эван вполне мог бы построить блестящую карьеру, добиться головокружительного успеха, удвоить состояние, а потом, годам к сорока…        Пэнси вдруг задумалась о Летиции. Вот кого не помешало бы выдать замуж сразу же после Хогвартса. За спиной не шепчутся, слава Моргане, а вернее — грозной репутации Антонина, но слушки всё же наверняка ходят. Нужна на самом деле великолепная партия, чтобы о скандальном происхождении не смели и вспоминать. Или, наоборот, ей бы подошёл какой-нибудь незаметный молодой человек из приличной семьи, может, младший сын, не наследник. И жили бы они тихо, не привлекая внимания. О, если бы только Пэнси могла самолично решать такие вопросы, она бы всё устроила в нужное время, для всех своих отпрысков! Но нет же, они сами вытворяют что-то дикое и внезапное!        Потом леди Долохова мучительно думала, что же ей надеть завтра на званый обед у Яксли. Леди Яксли, в девичестве Селвин, была ей хорошо знакома — приятная, миловидная дамочка. И неплохо образованная — частенько помогала в делах Департамента Благотворительности и Социальной помощи, который всё ещё возглавляла Пэнси. Одевалась леди Яксли с безупречным вкусом. Надо будет надеть новое зеленое платье и изумрудный гарнитур! Пэнси закусила губу от досады: на сережке сломалась застёжка и леди Ди передала весь комплект ювелиру, чтобы починил и заодно почистил. Синее платье? Нет же, леди Яксли блондинка и наверняка вырядится в голубое или синее. А Пэнси, как на грех, слегка поправилась, и синее платье сидит на ней самой не очень. Малиновое — пошло и не по возрасту, фиолетовое — старит, золотое — слишком вычурно. Больше и нет выходных платьев, она не обновляла гардероб летом, поскольку из-за войны приёмов почти не устраивали… Но не простое же повседневное платье ей надевать, и не костюм? Ох, как всё внезапно! И почему Эван не мог назначить этот обед через неделю, хотя бы?..        Вспомнилась покойная Лагерта. Пэнси Долохова вообще часто её вспоминала, и всегда думала, что уж Лагерта бы точно знала, как себя вести, и что надеть, и что делать… Других близких подруг леди Ди так и не завела, поскольку не доверяла решительно никому. Поэтому мысленно она регулярно взывала к Лагерте, пытаясь представить, как бы та поступила на её месте. Хотя что там думать — уж у Лагерты наверняка было бы припасено великолепное выходное платье, серёжки были бы целы, да и фигура оставалась бы столь же стройной.        Мысли леди Долоховой всё так же скакали с одной на другую, пока она наконец-то не провалилась в сон.