Леди Долохова. Великая война.

Февраль 2020 года, Париж, особняк де Рогана        Первым делом Дельфини Слизерин запечатала надёжными заклинаниями дверь и окна. Палочка де Рогана слушалась её с небольшим сопротивлением, которое её магия вскоре сломила. На крик Леона тем временем прибежали его люди и теперь всеми силами пытались проникнуть в покои принцессы. — У меня в заложниках министр! Попробуйте только проникнуть в комнату, и он погибнет!        Дельфини в изнеможении опустилась в кресло. Она всё ещё плохо себя чувствовала. Ноющая боль пульсировала в животе и отдавала в спину. На столике у окна стояли какие-то зелья, но принимать их принцесса не решалась. Она надеялась, что ей полегчает через некоторое время и без этого.        Рудольфус ранен. Её ребёнок вообще неизвестно где. И она совершенно одна, без верных людей. Что же, некоторое время её защитные заклинания не позволят никому пробиться в комнату. А уж потом она за себя постоит. Всем этим посредственным волшебникам не одолеть её в честном бою. Ах, скорее бы прошла боль, и она почувствовала себя лучше! Тогда она по кирпичикам разберет этот город, но найдёт Рудольфуса!        Уже совсем рассвело - на улице стало светло и шумно. Интересно, как долго авроры будут ждать, прежде, чем поймут, что Леон де Роган мёртв, и пойдут на приступ? — Пускай министр хоть что-то скажет! — потребовали из-за двери. — Мы хотим убедиться, что он жив! — Министр без сознания, — отозвалась Дельфини.        Великий Салазар, слабость никак не отпускает. А что, если ей так и не станет лучше? Возможно, что отец ещё ничего не знает. Или узнал совсем недавно. А портал всё ещё не открыт, армия будет добираться часов девять, не меньше. Не говоря уже о том, что легионы необходимо мобилизовать и отдать приказы, что также занимает время. Может быть, ей придётся продержаться ещё целый день.        Авгурия стиснула палочку в руке. Значит, она продержится столько, сколько потребуется. Дельфини не позволяла себе впасть в панику или отчаяние. Напротив, она собрала все нервы в кулак и заставила все тревожные мысли отодвинуться на задний план. Рудольфус, ребёнок... Всё потом, об этом она подумает позже. Сперва необходимо позаботиться о себе. А для этого ей необходимо всего то быть сильной и потерпеть ещё какое-то время...        Но что это? Дельфини уловила какой-то шум снаружи и встрепенулась. Неужели уже начали штурм особняка? Так скоро?        Она поднялась и, пошатывая, приблизилась к окну. Авроры суетливо метались туда-сюда, прикрываясь волшебными щитами, и задирая головы кверху. Сверкали вспышки заклинаний. Что такое? Дельфини посмотрела в небо и не смогла сдержать радостный вскрик.        В небе над особняком кружилось десятка два волшебников на метлах. Принцесса без труда узнала форму легионеров и их молниеносные метлы. Но как?! Как они успели так быстро?! Может быть, у неё начался горячечный бред, и всё это не на самом деле?        Но бой снаружи продолжался и был слишком ожесточенным, что даже допустить мысль о галлюцинациях. Всё была по правде - крики умирающих, Авады в воздухе, бомбарды, врезающиеся в парадную дверь и окна. Особняк был защищен довольно хорошо. Прежде всего, квартал был волшебным, и отлично спрятанным от магглов, как Косой переулок в Лондоне. Можно было не опасаться, что маггловские солдаты нагрянут на шум. Стены и окна особняка де Рогана были очень надежно укреплены, снаружи было сложно пробиться. Поэтому вскоре сражение перетекло ближе к парадному входу. Легионеры разбились на пятерки и, подлетая к дверям, действовали следующим образом: двое крайних выставляют мощное Рефлекто, защищая себя и товарищей, а трое посередине бьют Бомбардой в дверь.        Дельфини ликовала и не могла сдержать нетерпения. В душе уже поднималась ярость и ненависть, и было трудно не думать о том, как она расквитается со всеми виновными в том, что ей пришлось пережить. Если хотя бы один легион пришёл ей на помощь, то от Парижа ничего не останется уже через считанные часы.        Уже совсем скоро легионеры смогли пробиться в особняк и бой продолжился внутри. Принцесса ощутила прилив сил и заходила по комнате, правда, опираясь на стену. Скорее, скорее! Через считанные минуты рядом с ней будут верные люди! Усилив голос Сонорусом, Дельфини прокричала. — Я здесь! Третий этаж, направо от лестницы вторая дверь!       Бой с грохотом поднялся наверх, и шёл уже в коридоре за дверью. Дельфини жадно прислушивалась. Наконец, шум стал стихать. Сомнений в том, кто победил, у принцессы не было. — Принцесса Дельфини! — послышался зычный голос Эвана Долохова. — Вторая центурия прибыла, чтобы помочь вам! Открывайте!        Дельфини быстро сняла с двери заклинание и порывисто распахнула её. Перед собой она сразу же увидела огромную фигуру Эвана Долохова. Он был взъерошен, на щеке красовался свежий порез, но центурион имел вид боевой и решительный. Сразу же за ним в комнату проскользнул Энтони Лестрейндж. Дельфини, видя людей, которых знала с детства, едва не всхлипнула от облегчения и не без труда подавила в себе желание обнять Долохова. — Мантию мне, — велела она вместо этого, и сама удивилась тому, как высоко и властно прозвучал её голос.        Сразу несколько легионеров сделали движения, намереваясь расстегнуть застёжки мантий, но Долохов успел первым. Его мантия легла на плечи принцессы Дельфини поверх ночной рубашки, и Авгурия перекинула её край через плечо на манер тоги. Энтони Лестрейндж поспешил снять с груди красивую застёжку в виде змеи и ею скрепить мантию на плече Дельфини. Кто-то поднёс ей пузырёк с укрепляющим зельем, — все легионеры имели небольшую аптечку с необходимыми снадобьями, — и Дельфи залпом осушила его. — Сколько вас? — резко спросила она. — Двадцать три. Ещё один убит и один ранен, — быстро проинформировал Долохов. — Одна центурия? Отец прислал так мало? — изумилась Дельфини. — Легион во главе с принцем Астерионом уже движется сюда. Но будет не раньше, чем через пять часов, — ответил Эван.        Дельфини поджала губы и кивнула самой себе. — Остались живые? — она кивнула на дверь.        Эван сделал знак, и двое легионеров втащили окровавленного аврора, который был связан магическими путами по рукам и ногам. Он был в сознании и с ненавистью смотрел на Дельфини. — Круцио, — произнесла она холодно.        Мужчина забился в конвульсиях, истошно вопя. Продержав проклятье не очень долго, Дельфини опустила палочку. — Я спрошу только один раз, — предупредила она. — Где Рудольфус Лестрейндж?        Видимо, одного Круциатуса в её исполнении хватило, чтобы аврор, обливаясь холодным потом, просипел, что Лестрейндж и Паркинсон в винном погребе под особняком. — Где моя дочь? — Не знаю точно, где-то в особняке. — За этим присматривать, ещё может понадобиться. Остальных убить, — лаконично проговорила принцесса, прежде, чем выйти из комнаты.        Она всегда умела делать дела жестко, быстро и без лишних сантиментов. В особняке собрались только верные Леону авроры. Значит, их нужно ликвидировать. Проще некуда.       Когда Авгурия шла по коридору, легионеры расступались. Она как никогда была похожа на Темного Лорда в те минуты, и бледное, собранное лицо, имеющее жесткое выражение, заставляло бывалых боевых магов почтительно склонять головы. Подол мантии Дельфини волочился по полу и пропитывался кровью павших авроров. За Авгуреем тянулась кровавая дорожка. — Эван, позаботься, чтобы все входы в особняк надёжно охранялись. Каминную сеть вывести из строя. Энтони, найди младенца. Пусть четверо сопровождают меня в погреб, там может быть охрана.        Хотя походка принцессы Дельфини была горделивой и ровной, она не чувствовала под собой пола, когда спускалась в погреб. Два охраняющих его аврора были сметены к стене одним мановением её руки, причём с такой силой, что, упав, не шевелились. Кованая дверь была снесена с петель. Принцесса прошла внутрь. Пришлось миновать длинный коридор, вдоль которого стояли стеллажи с бутылками, прежде чем она нашла поворот, а за ним — несколько комнат, огороженных решетками. — Принцесса, с вами всё в порядке! — воскликнул Паркинсон, прильнувший к решетке.        Дельфини даже не взглянула на него. Её взгляд был прикован к распростёртой в другой камере фигуре. Взмах палочкой, и решётку вырвало из стены и отбросило в сторону. Дельфини стремительно прошла внутрь и бросилась на колени рядом с Рудольфусом. Теплый, живой. Дышит. Но сколько крови… Она мгновенно перепачкала руки Авгурии и её одеяние. — Быстрее, целителя! — вскричала Дельфини.        Она устроила Лестрейнджа у себя на коленях и ласково отвела с его лица волосы. — Всё будет хорошо, любовь моя… Сейчас тебе помогут. Мой милый Руди, только держись…       Слабая улыбка тронула бескровные губы Рудольфуса и он приоткрыл глаза. Над ним была Дельфини, и чей-то Люмус её спиной светился таким образом, словно над головой принцессы сиял божественный ореол. — Дельфи… — прошептал он едва слышно. — Да, да, твоя Дельфи, — отвечала принцесса, не заботясь о том, что рядом есть свидетели.       Даже голос её стал другим: тихим и мягким. — Я здесь, я с тобой. Теперь я всегда буду рядом. — Ребёнок? — спросил Рудольфус из последних сил. — У нас дочь, — ответила Дельфини с нервным смешком, и вдруг почувствовала, как горячие слезы побежали по её щекам против воли. — Здоровая, крепкая девочка. У неё твои глаза. — Девочка, — улыбнулся Рудольфус. — Как замечательно… — Рудольфус! — воскликнула принцесса, заметив, что мужчина закрывает глаза.        Она встряхнула его, в ужасе вглядываясь в пепельно-серое лицо. — Целителя, скорее!        Она взяла из чьих-то рук пузырьки с зельем. Кажется, укрепляющее и кровотворящее. Влила ему в рот, пролив половину на окровавленную рубашку Рудольфуса. Слова целителя Селвина об обширном внутреннем кровотечении послышались как через слой ваты. — Давай, Руди, держись! Ради меня! — велела она, крепко сжимая его плечи, словно это могло сдержать в теле душу.       Но он и так слишком долго держался, чтобы только увидеть её напоследок. Чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. — Постарайся жить счастливо, моя девочка, — тихо проговорил Рудольфус.        Теперь у него на душе было удивительно спокойно, все тревоги улетучились. Только страх за Дельфи заставил его продержаться столько, несмотря на огромную кровопотерю. Целитель де Рогана не слишком с ним возился - залечил раны поверхностно, не вдаваясь в суть дела. Теперь было поздно что-то делать, даже если бы рядом оказались лучшие целители из Святого Мунго. — Ч-что? — Дельфини даже осеклась и сильнее стиснула плечи Лестрейнджа. — Как я могу вообще жить без тебя? Не смей, Рудольфус! Не вздумай меня оставить! Ты даже не видел нашу дочь! Слышишь? Я приказываю тебе остаться со мной! Ты должен, ты поклялся! — Ты должна позаботиться о нашей дочери, Дельфи, — прошептал Рудольфус, заглядывая в глаза принцессы. — Ради меня, огради её от всего этого… Пусть хотя бы она будет свободна и счастлива.        Дельфини застыла, чувствуя, как её душат слёзы. Она склонилась к Рудольфусу и положила руку на его щёку. Всмотрелась в потухающие зеленые глаза. Казалось, мужчина уже смотрел сквозь принцессу. — Но я ведь люблю тебя. Ты мне нужен! — Прости, любимая…        Он уронил голову на бок и последний выдох слетел с губ. Дельфини почувствовала, как в душе что-то оборвалось, и порывисто обняла Рудольфуса, прижавшись лицом к его груди. Мир рушился. Всё теряло смысл. Ей казалось, что сейчас и её сердце замрёт. Невозможно было сделать ни вздоха, потому что душили рыдание. А вот слёзы уже не текли. Вся боль, весь гнев, всё отчаяние, которые её переполняли, словно обратились внутрь, и там разверзлась черная и страшная бездна. Зияющая пустота.       Реальность словно разлетелась на тысячу осколков. Но как ей теперь подняться на ноги? Как заставить себя идти дальше, спасать себя и их с Рудольфусом дочь? Как ей справиться с этой агонией? Нет, нельзя глубже проваливаться в пучину отчаяния и боли. Не сейчас. Она подумает обо всём позже, и позже оплачет Рудольфуса. Теперь же она должна вырвать сердце из груди и заставить себя сделать ещё один рывок. Иначе она погибнет.        Дельфини не знала, сколько она просидела вот так, обнимая тело Рудольфуса, и пытаясь взять себя в руки, но когда она подняла голову и села ровно, рядом всё ещё были люди. Дельфи аккуратно положила Рудольфуса обратно на лежак и, наклонившись, в последний раз его поцеловала. Она чувствовала странную отстраненность, словно наблюдала за собой со стороны. Затем принцесса стянула с руки Лестрейнджа фамильный перстень и надела его на большой палец правой руки. Встала на ноги. — Надеюсь, не надо объяснять, что увиденное вами здесь останется в этом погребе, — громко и чётко произнесла она, обводя притихших легионеров стальным взглядом. — Поднимите тело в одну из спален и скажите Энтони Лестрейнджу. И почему Паркинсон до сих пор заперт?        И, не говоря больше ни слова, Дельфини не оглядываясь пошла прочь. Она не чувствовала ничего внутри себя. Только звенящую пустоту, как будто и её душа отлетела вместе с душой Рудольфуса Лестрейнджа.        Поднявшись из погреба, она вернулась в свою комнату и потребовала к себе Эвана Долохова. Он явился незамедлительно и принёс её палочку, найденную в кабинете де Рогана. Дельфини сжала её в руке. Так было намного привычнее, чем с палочкой покойного супруга. — Особняк будут вот-вот штурмовать, — сообщил Эван. — Сколько времени сможем продержаться? — спросила Дельфи. — Несколько часов. Всё зависит от количества сил, которые на нас бросят, — развёл юноша руками.        Дельфини нервно кивнула. Тут в комнату вошёл Энтони Лестрейндж. Принцесса задержала на его лице долгий взгляд, желая и одновременно страшась увидеть сходство с Рудольфусом. Но Энтони был похож на свою мать, и в его красивом лице ничего не напоминало дядю. — Вот, мы нашли её, принцесса, — проговорил он, бережно баюкая в руках свёрток. — Там ещё была целительница и кормилица. Что с ними делать?        Дельфини протянула руки к младенцу. Почувствовав в своих руках приятную тяжесть ребёнка, принцесса рвано выдохнула. В душе словно тронулся лёд. Личико девочки было пока припухшим и было трудно сказать, на кого она похожа. И всё равно принцесса ощутила прилив любви и нежности к этому крохотному существу. И тут же поняла, что если сейчас не отвлечется на дела, то даст слабину и уже не скоро возьмёт себя в руки. — Энтони, ты пока что ответственен за малышку. Присматривай за ней. Целительницу и кормилицу запереть отдельно, они нам ещё понадобятся.        «Потому что что-то мне подсказывает, что молоко у меня точно пропадёт», — подумала Дельфини про себя. — Эван, ты останься здесь. Остальные могут идти, — велела Дельфини.        Она устало откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Хотелось выпить зелье сна без сновидений и заснуть. Но пока это было невозможно. — Есть какой-то план, принцесса? — настойчиво спросил Долохов. — К чему нам готовиться? К взятию министерства, к обороне, к отступлению? Когда легион прибудет, я имею в виду.        Дельфини открыла глаза и медленно подняла голову. Эван только тогда заметил некоторые перемены в ней. Глаза стали тёмными, с багряным отливом. Щёки более впалыми, губы менее пухлыми. Её лицо стало более похожим на лицо Тёмного Лорда, и даже выражение было таким же — жестким и холодным. — Мы дождёмся моего брата с армией. А потом я сожгу этот город дотла, — процедила Дельфини.

***

       Люциус Малфой задумчиво глядел в окно, барабаня пальцами по подоконнику. Авроры, присматривающие за ним, дежурили в доме всю ночь, а теперь поспешно удалились. Что-то случилось. Скорее всего, де Рогану потребовалось подкрепление. Значит, что-то пошло не по плану. В этом весь министр. Его окружают сплошные дилетанты. Зелёные, не испытанные войной авроры. Было верхом неблагоразумия допустить возможность того, что Леон де Роган на что-то годен. Его предел — пара сроков на посту министра, и всё. Даже при помощи Люциуса едва ли он потянул бы более высокую роль. — Кнат, присмотри за Скорпиусом, — велел Люциус домовику. — Да, хозяин, — кивнул лопоухий слуга.        Домовик был старым и отменно вышколенным. Такой всегда знает, что делать, потому что умеет «считывать» все желания хозяина и разбираться в ситуации. — Я уже не маленький и могу помочь, — заявил вдруг Скорпиус. — Сейчас тебе безопаснее всего оставаться здесь, — отозвался Люциус, набрасывая на плечи мантию. — Мы пока не знаем, что происходит.        Люциус внимательно посмотрел на внука. В его пятнадцать Скорпиус выглядел младше своих лет, и теперь имел по-детски испуганный вид. Но всё же храбрился как мог, что внушало оптимизм. — Используй мантию-невидимку, * — устало посоветовал Люциус. — Если появятся незваные гости.        У него имелась мантия-невидимка неплохого качества на такой случай, и Скорпиус знал, где она хранится. И всё же Люциус не мог не волноваться о внуке, а потому положил руку ему на плечо и заглянул в глаза, такие же серые, как и его собственные. — Всё будет хорошо. Мы останемся на стороне победителя.        Скорпиус кивнул и вроде бы немного успокоился. Забираясь в камин, Люциус успокаивал себя тем, что с мальчиком всё будет хорошо. Сейчас безопаснее всего оставить его в доме. И Кнат сможет использоваться магию домовика в случае чего.        В министерстве царила такая суматоха, что Люциус Малфой даже успел спокойно выйти из камина в фойе и узнать, где заседает правительство, прежде, чем к нему поспешно подошли два аврора. — С какой целью вы прибыли в министерство, мсье Малфой? — грозно спросил один из них.        Люциус Малфой глубоко вздохнул и сдержанно улыбнулся. — С целью спасти Францию.        И добавил, увидев замешательство на лицах авроров: — Во мне есть капля французской крови, знаете ли, и сейчас она взыграла, как никогда.

***

       Дельфини полулежала в кресле в своей спальне. Ей хотелось бы метаться как тигру в клетке туда-сюда, но не было сил. Ей был необходим отдых.        Принцесса не позволяла себе думать о Рудольфусе, потому что знала — это лишит её возможности трезво мыслить. А ей нужен весь её здравый смысл теперь. — Почему так долго? — резко спросила она у Долохова.        Он стоял, прислонившись к стене у окна, и осторожно посматривал наружу. — Нужно время на мобилизацию целого легиона, и дорога занимает время, — отозвался Долохов.        Дельфини поморщилась. Мерлин всемогущий, дожить бы до появления Астериона с армией. Всё тело ломило и, кажется, у неё поднимался жар. Долго она не протянет на ногах, глотая одни укрепляющие зелья легионеров. Нужен верный целитель, но где такого взять? В каждой центурии есть целитель, но Селвин только руками развёл. Он умел залечивать раны, умел извлекать маггловские пули и останавливать кровотечение. В тонкостях женского организма он был несведущ, поэтому слабо облегчил страдания принцессы. Его знаний хватило, чтобы позволить ей оставаться в трезвом уме и не истекать кровью, но жуткая слабость и ломота в теле не оставляли Дельфи. Она даже не могла найти в себе силы и переодеться в какое-нибудь платье, так и оставалась в черной мантии Пожирателя Смерти. Впрочем, лишь одна складка между бровей могла сказать, что Дельфини чувствует себя не лучшим образом. В остальном она держала себя в руках железно, как и полагается дочери Темного Лорда. — Там какое-то движение, — напрягся Долохов.        Дельфини нахмурилась и стиснула подлокотники кресла. — Похоже на… Да это же Малфой!       Тут уж принцесса совладала с собой и поднялась, чтобы посмотреть, что происходит. Ноги подкашивались. Прищурилась, шаря глазами по мостовой перед особняком. Так и есть, белобрысая макушка Люциуса Малфоя. Что он там делает среди авроров? Неужели, предатель? А отец предупреждал её, что Малфою не стоит верить! Нет, нет, не должен… Рудольфус не мог в нём ошибиться. Рудольфус…        Дельфини прикрыла глаза, борясь с собой. — Принцесса? — Эван взволнованно шагнул к ней и попытался придержать под локоть, но Дельфи открыла глаза и выпрямилась. — Узнайте, зачем он здесь, — велела она, заметив, что Люциус подбирается ко входу и что-то говорит, желая, по всей видимости, докричаться до охраняющих двери легионеров.        Ответ не заставил себя ждать. Вскоре явился один из воинов Эвана и доложил, что Малфой принёс предложение о мире от французского министерства.        Дельфини стала соображать, что это может значить. Провокация? Обман? Или на самом деле испугались надвигающейся армии с Темным Принцем во главе? — Впустите его. Но заберите на входе волшебную палочку, — велела она.        Не желая показывать свою слабость, она вернулась в кресло и села, приняв гордый и надменный вид. В многочисленных складках мантии руки Дельфини было не видно, и она с силой сжала их в замок.        Дверь отворилась и в комнату вошёл Люциус Малфой. Он выглядел настолько буднично, что это даже возмущало. Волосы и те не растрепались, будто Малфой пожаловал с праздным визитом. — Принцесса Дельфини, — почтительно проговорил он, склонившись в низком поклоне. — Как вас пропустили авроры? — потребовала Дельфи вместо приветствия. — По приказанию исполняющего обязанности министра, — ответил Люциус со смиренным видом. — После небольшой беседы со мной мсье Колиньи лично умолял меня передать вам его волю. — Колиньи? Это он сейчас вместо министра? — хмыкнула Дельфини. — Ушлый. — Напуганный до полуобморочного состояния, — поправил Люциус. — Приближение армии во главе с Темным Принцем вселяет ужас в сердца французов. Все знают, что случилось в Британии, поэтому они готовы любой ценой купить мир.        Дельфини ощутила радостный толчок в груди, но и виду не подала. — Какую же цену предложил Колиньи? — сдержанно поинтересовалась она. — Мы пришли к единственному логическому заключению, — проговорил Малфой. — Уже известно, что министр де Роган с большой долей вероятности мёртв.        Люциус стрельнул вопросительным взглядом, и Дельфи кивнула. — Известно также, что вас можно поздравить с рождением дочери, — проговорил Люциус, и Дельфини опять нетерпеливо кивнула. — Как девочка? Здорова, я надеюсь? — Вполне, — ответила принцесса. — К чему вы клоните, Малфой? — Правительство Франции готово пойти на любые уступки, чтобы спасти страну от разрушения, — проговорил Люциус официальным тоном.        Дельфини сперва подумала, что ослышалась. Анализируя ситуацию, она понимала, что правительство пойдёт на что угодно, чтобы Астерион не стёр Париж с лица земли. И была готова воспользоваться этим, чтобы прибрать власть к рукам. Но это странное слово «уступки»? — Слушайте и запоминайте, Люциус, — жестко проговорила она. — Вы передадите мои слова Колиньи в точности. Через несколько часов в Париже будет два легиона. Две тысячи обученных и опытных боевых магов. Мы с братом лично возглавим их и выжжем дотла всю Францию. То, что случилось в Британии, покажется всем завидной участью. Я не пощажу никого: ни магглов, ни волшебников, ни женщин, ни детей. Адский огонь пожрёт всё, а легионеры будут излавливать и добивать выживших. Останется только выжженная земля. Или же правительство выдаст мне всех предателей, которые подстроили заговор с целью убить меня и моего мужа. Увы, расправиться с Леоном у них получилось, а вот я успела спастись. К счастью, наша с Леоном дочь жива. Я дала начало династии Слизерин де Роган, в которой смешалась кровь Темного Лорда и самого знатного рода Франции. И ради моей дочери, француженки по крови, я готова дать шанс этой прекрасной стране, которая стала для меня домом. Но только в том случае, если я буду уверена, что все предатели, замышлявшие против меня, схвачены, а остальные готовы присягнуть мне на верность. Присягнуть, как королеве Франции и Наварры, единоличной и всевластной правительнице Магической Франции. Моя дочь Маргарита-Виктория будет провозглашена наследницей. И, возможно, в таком случае никто не пострадает.        Дельфини чувствовала на себе пораженные взгляды всех присутствующих, но вид имела решительный и непреклонный. Всё или ничего. Победа или смерть. В этом вопросе не может быть полумер, иначе её попросту сожрут, как только легион Астериона покинет Францию. Она должна взять в свои руки всю полноту власти, чтобы, когда рядом не окажется никого, способного прийти на помощь, свергнуть её уже было невозможно.        Люциус Малфой опомнился первым. — Какое прекрасное имя — Маргарита-Виктория. Звучит очень по-французски. — Да, и добавьте от себя, чтобы Колиньи решался быстрее. Через два часа Астерион будет в Париже, а он, как известно, пошёл в мать, и не всегда может сдерживать свои порывы. Ни к чему давать ему поводы волноваться за любимую сестру, — проговорила Дельфини, и сделала знак, означающий, что Люциус может идти.        Люциус Малфой склонился в поклоне. — Я исполню всё в точности, моя королева. *Все ведь помнят, что помимо Поттеровской были и другие мантии-невидимки?