Глава 38. Инаугурация Авгурея
19 декабря 2020 г., 16:24
Февраль 2020 года,
Париж, особняк де Рогана
Круглая площадь перед особняком де Рогана была расширена магическим образом, и на ней было светло, как днём. Пылало семь огромных костров, едкий дым от которых поднимался высоко в небо. Кордон легионеров растянулся двумя кольцами — вокруг костров и по периметру площади. Беллатрикс стояла там же в окружении нескольких Пожирателей Смерти и руководила процессом.
Волшебники, столпившиеся на площади, были на удивление молчаливы. С замершими от ужаса сердцами они смотрели на то, как министерских чиновников, ещё вчера стоявших во главе страны, теперь сжигали заживо. Перед казнью толпа гудела и переговаривалась, словно не веря в то, что всё это происходит на самом деле. Но теперь, когда последние надсадные, нечеловеческие вопли осуждённых оборвались, на площади воцарилась пугающая тишина. И неизвестно, что ужасало народ больше — беспрецедентная жестокость, с которой были наказаны «предатели», или их новая королева, хладнокровно наблюдавшая за этим действом.
Дельфини Слизерин де Роган стояла на балконе и сверху наблюдала за ходом казни. Она напоминала статую, потому что не шевелилась и, кажется, даже не дышала. Словно едкий запах горелой плоти и крики заживо сжигаемых подельников де Рогана совсем не долетали до неё. Авгурия была бледна, и на её осунувшемся лице только глаза были живыми. Они горели багрянцем в отсветах пламени.
Дельфини услышала, как на балкон тихо вышел Астерион. Он должен был со дня на день вернуться в Британию вместе со своим легионом. Темный Лорд изъявил желание лично прибыть на коронацию дочери, и Тэри предстояло в это время выступить в роли наместника. В Цитадели Змея должен был быть Темный Лорд или его сын на худой конец, чтобы никому в голову не пришло, что страна осталась без контроля.
— Есть ли способ вырвать сердце из груди, брат? — проговорила Дельфи механическим голосом.
— Тебе известно, что есть способ вырвать душу, — ответил Астерион негромко, тоже кладя руки на перила и глядя на площадь.
Искры, летающие в воздухе, отражались в его серых глазах. Черты лица Астериона в огненных бликах были пугающе красивы. Сейчас, когда они с сестрой стояли рядом, и Дельфини не использовала способности метаморфа, было видно, насколько брат с сестрой отличаются друг от друга. Дельфини была холодна, как арктический лёд, в Астерионе же словно горел огонь. Ему явно хотелось поучаствовать в казни, но, решив побыть с сестрой, он уступил эту приятную обязанность матери.
— Если это уймёт боль, я готова, — процедила Авгурия, чуть погодя.
Какое-то время они оба молчали. Астерион хищно вдыхал запах горелой плоти и мстительно ухмылялся, глядя на людей внизу. Дельфини оставалась неподвижна, словно изваяние. Первым заговорил Астерион.
— Крестражи создаются не для того, чтобы пережить потери. Это самая тёмная магия, за которую приходится многим расплачиваться. И пойти на этот ритуал можно только ради бессмертия. Нужно ли это тебе, Дельфини?
Принцесса помолчала какое-то время.
— Нет, я так не думаю, — ответила она. — Это было бы слишком тяжело — прожить вечность в одиночестве. А ты, Тэри?
Астерион глубоко вздохнул и покачал головой.
— Открою тебе секрет, сестрёнка: я боюсь сойти с ума прежде, чем моё время подойдёт. Бессмертие мне не нужно.
— Мы никогда не разговаривали об этом, Астерион… — проговорила Дельфини, наконец переводя взгляд с площади на брата. — Почему ты так покорно принимаешь свою судьбу? Ведь у тебя достало бы силы всё изменить.
Темный Принц ухмыльнулся и, одним локтём упершись на перила, повернулся к сестре.
— Вопрос ведь не в силе. А в том, куда её безопасно направить.
Дельфини понимающе кивнула. Она знала, что брат имеет в виду. Да, он обладал колоссальной магической силой. Но управлять этой силой ему было слишком тяжело. Всякий раз, когда Астерион делал что-то на эмоциях, последствия были фатальными и непредсказуемыми. И больше всего Дельфини боялась, что однажды поток этой страшной силы сожжёт Тэри изнутри. Только с помощью Темного Лорда получалось направлять эту первородную, бушующую стихию в нужное русло. Поэтому она не просила брата вернуть к жизни Рудольфуса — кто знает, какими могли бы быть последствия? Однажды ему удалось сделать это с Эндрю Долоховым, вызвав природные катаклизмы и смерти в мире магглов. И подвергнув опасности собственную жизнь. Да и Рудольфус погиб от заклинания, вернуть его было невозможно, даже если бы Тэри приложил все усилия.
— Ты удивила меня, Дельфини. Не думал, что ты можешь настолько потерять голову из-за любви, чтобы подвергнуть себя опасности, — сказал Астерион, отвлекая сестру от размышлений. — Ведь де Роган не был слепым. Как ты пошла на такие безрассудства?
— Я задавала себе этот вопрос тысячу раз, — процедила Дельфини, с внезапной ненавистью глядя на волшебников на площади. — И ответ на него только один: я настолько хотела власти, что не замечала ничего вокруг.
— Так значит, не твоё внезапное увлечение Рудольфусом Лестрейнджем так подвело тебя? — слегка удивленно спросил Тэри.
— Чем больше я думаю об этом, тем сильнее понимаю: Рудольфус и так был моим. И я стремилась избавиться от Леона не для того, чтобы быть с Рудольфусом. А чтобы получить власть.
Дельфини ощутила на себе внимательный взгляд брата и повернула голову, смело встречаясь с ним глазами. На удивление, она не увидела осуждения или разочарования, только понимание.
— Что же, по крайней мере, отца такой ответ устроит, — сказал принц, пожимая плечами.
Дельфини криво усмехнулась.
— Да, я захватила власть во Франции. Это его также устроит. Но я потеряла самое дорогое, что у меня было. И теперь я не понимаю, зачем мне вообще нужна была эта проклятая власть.
От необходимости продолжать разговор их избавил детский плач, раздавшийся из комнаты. Дельфини нахмурилась и поспешила внутрь.
Маргарита-Виктория только проснулась и уже заходилась плачем. Кричала она на редкость громко и упорно, и не было в доме такого уголка, где бы не было слышно плача младенца. Дельфини нравилось то, какая её дочь сильная, как громко и упорно она кричит, когда чего-то хочет, и как быстро растёт.
Склонившись над колыбелью, Дельфини с гордостью взглянула на своего ребёнка. Девочка уже была розовенькой и румяной, и казалась до того крепкой и здоровой, что на неё было приятно смотреть. Увидев мать, малышка вдруг резко умолкла, а потом завопила ещё громче.
Из соседней комнаты прибежала нянечка, опытная и умелая волшебница. Она смертельно боялась Дельфини и Астериона, но имела чёткие указания — спешить к ребёнку при первых же звуках плача.
— Надо сменить пелёнки, — пробормотала она по-французски, боясь поднять глаза на Авгурию.
Астерион тоже вернулся в комнату и с некоей настороженностью наблюдал за действиями няньки. Племянница ему нравилась. Она казалась такой маленькой и хрупкой, что сердце Тэри невольно таяло при взгляде на неё. Он даже начал жалеть, что не видел Салазара в первые месяцы его жизни. Когда нянечка закончила все манипуляции с ребёнком и вышла, Астерион заговорил.
— Значит, девочка, — констатировал принц. — Маргарита-Виктория. Необычный выбор имени.
— Я сочла это имя подходящим, — проговорила Дельфини прохладно.
Астерион вдруг усмехнулся.
— Знаешь, что отец сказал, когда мы общались через каминную сеть? Хорошие правители уважают традиции предков и следуют им. Великие правители прокладывают собственный путь.
Авгурия слабо улыбнулась.
— Признаться, у меня всё же не укладывается в голове, что моя племянница является дочерью Рудольфуса Лестрейнджа. Хотя, полагаю, отца это радует. Де Роган был самонадеянным глупцом. А род Лестрейнджей подарил Британии немало сильных и благородных волшебников.
Дельфини покачала головой.
— Она французская принцесса. И останется таковой для всего мира, — отрезала она. — Только это гарантирует ей права на престол.
— Сути это не меняет, — покачал головой Астерион, и вдруг усмехнулся. — Дельфини, можешь представить, что у нас обоих есть дети? Что же, славный род Слизерина мы продолжили.
Дельфини вздохнула и устало опустилась в кресло рядом с кроваткой. Астерион, заметив, что сестра не реагирует на его шутливый тон, вздохнул и сел в кресло напротив.
— Завтра я должен вернуться в Британию. Но ты со всем справишься, Дельфи. Уверен, что ты будешь сиять во всём блеске власти и могущества.
Дельфини кивнула и тяжело вздохнула. Вымученно улыбнулась брату.
— Мы оба со всем справимся, Астерион, — проговорила она. — Мы ведь дети своего отца, в конце концов.
Астерион кивнул, и улыбнулся печальной улыбкой. Дельфини же встала и, подойдя к его креслу, обняла брата за плечи. Тот прислонился головой к её животу, позволяя поглаживать себя по волосам. Видя, как он ластится к ней, Дельфини ощутила болезненный укол в сердце. Что за тотальная несправедливость? Почему кто-то другой решает, что будет с её близкими людьми? А ведь после Рудольфуса брата она любила больше всех. В детстве она обожала с ним возиться, и в школе они тоже были довольно близки. Пока он не влюбился в Рогнеду, а она — в Рудольфуса.
— Странные мысли посещают мою голову, Тэри, — проговорила Дельфини, перебирая шелковистые волосы Астериона. — Это ведь глупо плясать под чужую дудку, когда нас с тобой боится весь мир?
— Что ты хочешь этим сказать? — нахмурился Астерион, и отстранился от сестры.
Дельфини увидела осуждение и непонимание в его взгляде и только покачала головой.
— Сперва я должна взойти на трон. А уже потом я оформлю свои мысли и расскажу тебе, о чём думаю, — сказала она.
— Только не поддавайся эмоциям, Дельфи, — предупредил Астерион. — Отец не виноват в том, что случилось с Рудольфусом.
— Он виноват во многих других вещах, — задумчиво сказала Авгурия, поворачиваясь к детской кроватке и глядя на дочь.
— Что ты хочешь этим сказать? — вскинулся Темный Принц.
— Я люблю отца. Но больше я не намерена быть его пешкой, — отрезала Дельфини стальным тоном. — Я буду сама править Францией. И не позволю никому вершить судьбу моей дочери. Я создам такой мир, в котором она будет счастлива.
***
Март 2020 года, Париж, Министерство Магии Эван Долохов в числе двух тысяч других волшебников был в главном зале министерства магии Франции. Это было огромное прямоугольное помещение, увеличенное заклинанием невидимого расширения. В центре оставался широкий проход, вдоль которого стояли легионеры из его центурии в парадном облачении. Сам Эван занимал почётное место в одном из первых рядом. — Когда начнётся уже? — нетерпеливо спрашивала Альциона, ерзая на своём месте рядом с ним. Мисс Яксли уже оправилась от воспаления лёгких, полученного после её знаменитого перелёта через Ла-Манш, и к ней вернулась её обычная непоседливость. Вот и теперь, хотя по случаю торжества девушка была облачена в дорогое платье из белой парчи с золотыми узорами и даже была на каблуках, она вертелась, как ребёнок. Эван старался не замечать, как его мать то и дело поджимает губы, наблюдая это. — Потерпи, уже скоро, я думаю, — прошептал Долохов, чуть склонившись к невесте. Её рыжие локоны были уложены в высокую причёску, но один упрямо выбивался и приятно щекотал нос, если Эван наклонялся, чтобы что-то сказать на ушко Альционе. От этого у него сладко посасывало под ложечкой, а голова шла кругом. — Потом будет банкет. Мы же задержимся на банкет? — шепотом, как она думала, спросила Альциона. — Конечно. Но ненадолго, — улыбнулся Эван. Он посмотрел на их руки. Её рука — в его большой ладони, пальцы переплетены. И уже совсем скоро он наденет на пальчик Альционы обручальное кольцо. Неужели жизнь на самом деле может делать такие щедрые подарки? На его груди сияет Орден Темного Лорда, на родине уже готовится приказ о повышении до трибуна*, Альциона рядом с ним и вот-вот станет его женой. Кажется, ещё никогда он не был так счастлив. Перед ними сидел Сильвий Лестрейндж. Он был облачен в чёрное и выглядел ещё более мрачно, чем обычно. Теперь решение множества проблем свалилось на него. Он ещё в феврале прибыл во Францию, чтобы проводить в последний путь дядюшку. Королеве Дельфини во что бы то ни стало хотелось похоронить Рудольфуса во Франции, хотя того и ждало место в семейном склепе. — Сильвий! — шикнул Эван, и постарался скрыть свой радостный вид — всё же друг был в трауре. — В семь вечера, помнишь? — Разумеется, — тихо ответил Лестрейндж, слегка обернувшись. Эван глубоко вздохнул, опять изо всех сил пряча счастливую улыбку. Жаль, что Рогнеды нет рядом. Астериону пришлось вернуться в Британию, чтобы на время отсутствия Темного Лорда Цитадель Змея — а следовательно, и трон — не пустовала. И Неда, как обычно, последовала за мужем. Но да ладно, сестра только рада, что наконец-то вернулась к сыну. Очень переживает, когда разлучается с ним. А Эван вполне довольствуется и остальными членами семьи. Центурион взглянул на родителей. Отец был таким статным в парадной мантии, тоже с орденами на груди. И то и дело бросал на Эвана гордые взгляды. Мать выглядела сегодня изумительно: в волосах сияет бриллиантовая тиара, которая надевается только по особым случаям, на груди тоже Орден Темного Лорда. Кажется, ни в какой семье нет столько наград, как в их. Эндрю, правда, пока не добавил славы их роду, он с головой в учебе. Хотя, как знать, может, однажды это принесет плоды? В любом случае, Эван был рад, что брат с ним. Хотя даже сейчас Эндрю умудрялся что-то читать. Эван толкнул его локтём. — Всё пропустишь. Как никак, мы свидетели исторического события, — заметил он. — Хорошо. Я действительно лучше сделаю пару набросков, — согласился Эндрю и, убрав книжку в карман мантии, из другого вытащил небольшой блокнот и карандаш. Эван только усмехнулся. Неисправимый книжный червь. Наконец, было торжественно объявлено о прибытии Темного Лорда. Все, включая Миледи, сидевшую в первом ряду, встали. Французы, многим из которых предстояло впервые увидеть этого легендарного волшебника, заметно тряслись. Эван ухмыльнулся. Хорошо придумали, что разделили зал на две части, в одной разместив французов, а в другой — подданных Темного Лорда и других иностранных гостей. Пусть лучше лягушатники сидят подальше от легионеров, которые ещё недавно грозились уничтожить их страну. Впрочем, в итоге благодаря опыту первого министра Колиньи всё представили весьма благовидно. Якобы группа радикально настроенных волшебников предприняла попытку покушения на министра де Рогана и его супругу. Но, к счастью, Дельфини де Роган выжила и готова принять на себя всё бремя власти. А чтобы впредь не допустить расшатывания власти, следует перейти к монархии. Последнее приняли на удивление спокойно, ведь к этому и вёл Леон последние годы. Куда сложнее было объяснить вторжение двух легионов. Во всех газетах написали, что это исключительные меры, чтобы не допустить террористических действий, и что британскую армию призвали в целях безопасности. В это, прям сказать, мало кто верил. В особенности после захвата Шармбатона и сожжения предателей на площади. Но спорить никто в особенности не решался, поскольку легионеры имели вид внушительный и устрашающий. Радовались уже тому, что один из двух легионов отбыл на родину, а второй, оставшийся, вёл себя безукоризненно по отношению к населению. Подытоживая, нельзя не признать, что люди прекрасно понимали, какие кардинальные изменения происходят в стране. Но, видя рядом с королевой Дельфини таких уважаемых людей, как первый министр Колиньи, волшебники успокаивали самих себя. Тем более, что люди Дельфини давно распространяли информацию о том, как хорошо живётся волшебникам в Британии, и как Авгурия может улучшить условия жизни французских волшебников. Итак, Темный Лорд вошёл в зал через боковую дверь и встал на возвышение. Присутствующие склонились в низких поклонах. Повелитель выглядел внушительно и монументально в длинных чёрных одеждах. Мальчик, который должен был поднести коронационную диадему, путался в собственных ногах и едва шёл к нему. На подушечке ехала диадема Рэйвенкло, которую специально по случаю отыскали и перековали. Сапфиры были заменены изумрудами, а шея птицы удлинена. Голова теперь имела более длинный клюв. Это был авгурей, зелёный ирландский феникс. Диадема отныне символизировала все качества Слизерина, помноженные на мудрость Рэйвенкло. — Сильвий, а кто поднёс тиару? — шепотом спросила леди Ди, тронув за плечо Лестрейнджа. — Мой кузен по французской линии, — так же тихо ответил Сильвий. Эван усмехнулся, заметив, как мать переглянулась с отцом. Наверняка подумала что-то вроде «вездесущие Лестрейнджи». Мальчик тем временем, дрожа то ли от волнения, то ли от страха, приподнёс подушечку с диадемой и с почтительным поклоном протянул Темному Лорду. Ему было лет девять, и он смешно косился на дверь, ожидая прибытия Дельфини. И вот заиграла органная музыка (Эван не представлял, откуда её транслировали или как наколдовали), двери зала распахнулись, и все вывернули головы, чтобы посмотреть, как будет шествовать Авгурия. Дельфини Слизерин де Роган была облачена в платье из изумрудного бархата, лиф платья был богато расшит серебром, а на шее сверкало бриллиантовое колье. Авгурия смотрела вперёд, на отца, и ступала чинно и медленно. Эван отметил про себя то, как Дельфини похудела за последний месяц. Это было не удивительно, ей приходилось много работать, чтобы войти в курс всех дел. Когда Дельфини проходила мимо их ряда, Эван поймал себя на том, что затаил дыхание. Аура власти, источаемая принцессой, поразила его. Даже от Астериона не исходило такой силы, скорее рядом с принцем всех невольно охватывал подсознательный страх. Когда Дельфини прошла дальше, Эван увидел, что длинная мантия, закрепленная на груди серебреной цепью с массивными пряжками, на спине расшита по-особенному. Узор, шитый серебром, представлял собой крылья авгурея. Да уж, Дельфини подошла к делу основательно. Надо было догадаться, что она всё сделает по-своему, когда она назвала дочь на свой вкус, не считаясь с традициями. Первым же указом Дельфини добавила на герб де Рогана авгурея. Как добавила — просто велела вынести девять золотых ромбов на задний план, авгурей же гордо расправил крылья на переднем. Стяги с обновленным гербом вывесили над парадным входом министерства, а также у дверей особняка де Рогана. Дельфини остановилась перед Темным Лордом. Кажется, тут все просто затаили дыхание. Как поступит? Преклонит колени, показав, что Франция теперь колония Британии? Или же встанет прямо как равная и бросит вызов отцу, но заслужит уважение подданных? Дельфини опустилась в грациозном реверансе и замерла. Эван отметил, что Миледи при этом вся подобралась, так и впившись глазами в дочь. Но Темный Лорд не подал виду, что что-то не так. Эван подумал, что, наверное, так и было задумано. Милорд взял в руки тиару, и мальчик с бархатной подушечкой поспешил отойти, пятясь и склоняя голову. Зал безмолвствовал, погруженный в напряженное молчание. — Я с гордостью благословляю мою дочь Дельфини на правление, — раздался высокий и холодный голос Темного Лорда. — И вместе с этой короной вручаю ей власть, и нарекаю королевой Франции и Наварры. Серебряная тиара опустилась на голову Дельфини, и она поднялась из реверанса уже королевой. Первой в истории Европы королевой в магическом обществе. Эван ощутил, как по спине у него пробежали мурашки, хотя старшего сына Антонина Долохова трудно было назвать впечатлительным человеком. Но момент был и в самом деле историческим. Самые лучшие художники напишут картины, на которых Темный Лорд будет возлагать тиару на голову своей дочери. Множество книг напишут про путь Дельфини Слизерин к власти. Не найдётся такого волшебника, который не будет знать её имя. А всё же Эван Долохов не мог не заметить, каким каменным сделалось лицо Дельфини, и как холодны стали её глаза. Конечно, как и все в его центурии, он знал о том, как она оплакивала Рудольфуса Лестрейнджа. И, как и все остальные легионеры, был готов унести этот секрет с собой в могилу. В прямом смысле этого слова, ведь каждый из них дал принцессе Непреложный Обет. Эван поправил себя. Не принцессе, а королеве. Пора привыкнуть и называть Дельфини именно так. Пэнси Долохова, сидевшая поблизости вместе с мужем, никак не могла найти себе места. Хотя церемония была роскошная, и было большой честью сидеть в первых рядах, мысли леди Долоховой были совсем о другом. То и дело она посматривала на старшего сына, который прямо-таки сиял. Не потому, что он был награждён высшей наградой в стране, и не потому, что его центурия получила почётное звание «молниеносной», а всем легионерам выплатили двойное жалование. Нет, причины была в маленькой вертлявой девчонке, что цепко держала Эвана за руку. Леди Долохова прикладывала все старания, чтобы принять выбор Эвана. Она старалась сфокусироваться на положительных чертах Альционы. В конце концов, она была девушкой из очень хорошей семьи, и приданое за ней давали огромное. Более того, Альциона сыграла ключевую роль в перевороте, совершив невозможное и перелетев Ла-Манш за рекордное время. Темный Лорд лично наградил её за это, исполнив самую заветную мечту девушки — определил её в квиддичную сборную Британии. Нельзя было не признать, что Альциона была храброй, решительной и верной царственному семейству. Но леди Ди была готова поклясться, что для хорошей жены этих качеств мало. Больше всего Пэнси злил тот факт, что из всей семьи только Эндрю разделял её опасения. Эван был впервые в жизни влюблён и души не чаял в предмете обожания. Рогнеда была слишком сосредоточена на своей собственной семье, чтобы внимательнее присмотреться к Альционе. И даже Антонин как будто совсем ни о чём не беспокоился, хотя вообще-то именно его род предстояло продолжить этой маленькой рыжей бестии. Пэнси нервно мяла веер в руках и пыталась трезво оценить ситуацию. Что же ей так сильно не нравилось в Альционе Яксли? Решительно всё! Отсутствие манер, детская непосредственность, странным образом уживающаяся с жеманными ужимками, невообразимое нахальство, да и просто независимый и упрямый характер! Что, что во имя Мерлина и Морганы, могло привлечь её сына в этой девчонке с мальчишечьей костлявой фигуркой? А это её увлечение квиддичем? Совершенно очевидно, что на первом месте для Альционы именно квиддич, а не будущий муж! Уму непостижимо, что Эван, который мог выбрать любую девушку, остановил свой выбор именно на Яксли! До определенного момента леди Ди ещё надеялась, что сын прозреет. Но когда месяц назад тот попросил дать ему фамильное помолвочное кольцо, все чаяния Пэнси рухнули. Она не находила себе места, потому что не знала, как ей быть. Леди Долохова хотела лучшего для сына, но как втолковать влюбленному юноше, что его избранница — не самый подходящий вариант? Она бы стала его врагом, если бы сказала хоть что-то плохое про Альциону. Да и, по правде сказать, все опасения Пэнси Долоховой были беспочвенными. В самом крайнем случае Альционе можно было поставить в вину отсутствие манер. Но леди Долохова кожей чувствовала, что девушка ещё покажет себя во всей красе, и очень скоро. К сожалению, убедить Эвана не спешить было невозможно. — Мама, я легионер, и не знаю, куда меня пошлют завтра. Моя жизнь непредсказуема и опасна. Я не хочу ждать, пока что-то случится со мной или с ней, — говорил Эван с нажимом, глядя на мать с обидой и непониманием, когда она предложила подождать до лета. На это Пэнси не нашлась, что ответить. Она и сама ужасно волновалась за Эвана, который постоянно оказывался в самом пекле. И в конце концов, скрутив свой характер, приняла единственно верное решение — принять избранницу сына такой, какой она была. Может, если эта девушка делает Эвана счастливым, она не так уж и плоха… И Пэнси Долохова ни словом, ни делом не позволила себе выразить неприязнь. «Я не хочу быть злобной свекровью, » — сказала она самой себе. — «И постараюсь узнать Альциону получше, чтобы уже потом делать выводы».***
В день инаугурации Дельфини в волшебной Франции не было ни единого уголка, где бы не проходили празднества. Немало денег утекло из казны Магической Британии, но все средства были хороши, чтобы укрепить королеву на троне. Были накрыты огромные столы в волшебном квартале Парижа, устроены красочные представления со странствующим цирком и иллюминацией. По высочайшему указу амнистированы некоторые наиболее безобидные категории волшебников, сидевших в тюрьме. В школе Шармбатон наиболее талантливым студентам выделили гранты на дальнейшее обучение, а тем, кто потерял кого-то из родителей в ходе переворота, выплачены разовые компенсации и назначены щедрые пенсии. В министерстве был организован приём на две тысячи гостей. Дельфини Слизерин де Роган весь день являла собой само совершенство. Она чинно проехала по улицам волшебного Парижа во главе праздничной процессии, великолепно держалась во время инаугурации и после неё — на приёме. Выслушала все поздравления от иностранных послов и французских чиновников. Была в достаточной мере приветлива, но при этом держалась на приличествующей её статусу дистанции. Только когда всё закончилось, и Дельфини вернулась в особняк де Рогана, она поняла, насколько же устала. Не только за прошедший день, но за весь прошедший месяц. Нервное напряжение не покидало её, и Дельфи плохо спала и слишком мало ела. И вот сегодня она стала королевой официально, и на её голову водрузили царственную тиару. Ей было всего двадцать три года. И Дельфини уже не чувствовала себя живой. Она медленно стянула с себя тиару, больно цеплявшуюся за волосы, и положила на туалетный столик. Но от этого легче не стало. На плечах словно лежал неподъёмный груз. Девушка-служанка и домовик, ожидавшие её распоряжений, нервно дрожали у двери. Дельфини видела, как её боятся. Несмотря на то, насколько терпелива и щедра она была весь последний месяц. — Вы свободны на сегодня, — проговорила Авгурия устало. Повторять не пришлось, и прислуга ретировалась. Тогда Дельфини подошла к камину и, зачерпнув летучего пороха, шагнула внутрь и произнесла адрес виллы де Рогана. Вскоре она уже шла по припорошенной снегом земле от виллы к небольшому домашнему кладбищу за ней. Холода Дельфини не чувствовала, хотя было свежо и ветрено. На окраине кладбища стоял недавно возведённый небольшой склеп. Толкнув решётку, Дельфини прошла внутрь. Как только королева вошла, в четырёх углах склепа вспыхнули маленькие лампадки, и свет упал на мозаичный пол и мраморную гробницу в центре. Крышка являла собой настоящее произведение искусства. Это была статуя мужчины в полный рост, стилизованная под средневековое надгробие. Он как будто бы спал, только в облачении Пожирателя Смерти. Под сложенными на груди руками были изображены маска и палочка. Дельфини положила свою ладонь на мраморные пальцы. Дельфини Слизерин де Роган, которая уже держала в страхе всю страну, опустилась на колени у мраморной гробницы и, обняв статую на надгробье, как живого человека, уронила голову на грудь изваяния. Плечи королевы задрожали. Она всё ещё не чувствовала вкус триумфа. Но боль и отчаяние навеки поселились в её душе. *Офицер римского легиона. Выше, чем центурион, и в этой истории будет командующим когортой, раз уж Темный Лорд взял за основу римскую армию.
