Леди Долохова. Великая война.

Март 2020 года, Париж, Булонский лес        Все уговоры оказались тщетны. Оба дуэлянта отказывались воздержаться от сражения. Эван Долохов хотел отомстить за поруганную честь Альционы, и Маклагген казался ему дьяволом во плоти. Тиберию Маклаггену нетерпелось рассчитаться за полученные тумаки и поставить Долохова на место. Секундантам оставалось только отмерить по двадцать шагов и наколдовать флажки.        Перед началом дуэли Эндрю отвёл Эвана в сторонку и весь вытянулся, чтобы заглянуть брату в глаза. — Эван, не забывай, что он всего лишь гонец. Ты лучше держишь палочку в руке. Постарайся не убить Маклаггена.        Эван нетерпеливо кивнул, буравя Тиберия ненавистным взглядом. Его сводили с ума мысли о том, что этот паршивый гриффиндорец был с Альционой, что именно он, а не Эван, стал её первым мужчиной. Что он обманными путями соблазнил девушку из хорошей семьи, пользуясь её темпераментом, и бросил. Направив всю ненависть на Маклаггена, Эван злился на Альциону меньше. Да и Макси Яксли раз сто повторил, что она любит Эвана и попросту боялась признаться. Эвану было легче в это поверить и решить, что именно Альциона тут пострадавшая сторона, а Маклагген — подлец и негодяй, который сломал им обоим жизнь. — Давайте поторапливаться, уже светает, — воскликнул Яксли.        Он нервно курил, стоя рядом с Маклаггеном. Эвана это больше всего добивало — Яксли ведь дружил с Маклаггеном. Неужели не знал, что тот имел связь с его сестрой? А если знал, почему не убил? — Эван, не поддавайся эмоциям, — попросил Эндрю напоследок.        Секунданты отошли на безопасное расстояние. Эван и Маклагген остановились у флажков и каждый встал в позицию. Долохов перебирал в голове болезненные, но не очень травматичные заклинания. Хотя на языке упорно крутилась «Авада Кедавра». Слишком часто во время войны эти страшные слова срывались с его губ.       Эван облизнул пересохшие губы и сильнее сжал палочку. Он решил использовать Петрификус для начала, чтобы «прощупать» реакцию и потенциал противника. Маклагген переминался с ноги на ноги, уже представляя, как сейчас запустит чем-нибудь покрепче прямо в лицо Долохову. Он знал, что Эван Долохов очень хорошо владеет боевыми заклинаниями, и теперь, когда эмоции поутихли, начал волноваться и уже думал, что зря в это всё ввязался. А всё же проучить Эвана Долохова хотелось…       Они одновременно взмахнули палочками, и одновременно произнесли заклинания: — Петрификус Тоталус! — Секо!       Эван среагировал молниеносно, и не успела ещё его рука опуститься после выпада, как он резко взмахнул ею вверх, наколдовывая Рефлекто. Заклинание с силой врезалось в щит и отрикошетило обратно. Маклагген успел отбить Петрификус, но из-за отсутствия опыта опустил руку и не сразу заметил отраженное Секо. А когда он понял, что произошло, было уже поздно. Молодой человек ахнул и сделал движение, собираясь отбить заклинание, но не успел.       А в следующую секунду Маклагген уже лежал на земле и к нему бежали и Эван, и Эндрю с Макси Яксли. Эван поспел первым и ощутил, как внутри у него похолодело, а лицо наоборот стало гореть. Эндрю, подбежав, остановился как вкопанный и, смертельно побледнев, сжал локоть брата. Яксли ахнул и выругался.       Маклагген лежал на спине, глядя в небо остекленевшими глазами. Его лоб пересекала кровавая трещина, из которой сочилось содержимое черепа. Голова напоминала расколовшийся грецкий орех. Эван, не раз видевший картины и пострашнее, ощутил прилив дурноты. Он ведь не хотел, он не думал… Он не специально…       Ярость как рукой сняло, Эван Долохов только и мог стоять и хлопать глазами. Максимилиан Яксли хватался за голову и повторял как заведённый, что Тиберий мёртв. Эндрю смертельно побледнел и отвернулся. Его стало тошнить. А Эвану казалось, что это всё какой-то страшный сон. Что сейчас он проснётся и ничего этого не будет. — Эван, Эван, ты меня слышишь? — Яксли взял его за плечи и заглядывал в глаза. — Если мы с Эндрю останемся, то нас тоже сочтут виноватыми. Эндрю, нам лучше убраться поскорее! — Нет, мы свидетели того, что всё произошло случайно! — воскликнул Эндрю. — И я не брошу брата одного всё расхлёбывать. У меня другое предложение: избавимся от тела. — Да половина министерства видела, что Тиберий уходил со мной! — ахнул Яксли. — И потом, он не безродный маггл! — Маклагген уже мёртв, ему всё равно, — заметил Эндрю. — Хватит! — подал голос Эван, к которому наконец-то вернулся дар речи. — Я понесу ответственность. Я должен… — Ничего ты не должен! Ты ведь случайно! Это вообще было его заклинание! — закричал Эндрю, теряя терпение.       И в это время, как нельзя вовремя, неподалёку от них приземлился дежурный отряд легионеров. Причём, как на грех, не из центурии Эвана. Увидев мощную фигуру центуриона Долохова, они уже собирались было отправиться дальше, когда один заметил распростёртую на земле фигуру. — Что у вас тут произошло? Все целы? — спросил легионер.       Эван покачал головой. Все трое легионеров спешились и поспешили к ним. — Сообщи отцу, — сказал Эван брату. — Но дай слово, что не скажешь, что это из-за Альционы. — Шутишь? А что я ему скажу? — ахнул Эндрю. — Скажи, что не знаешь. Я сам что-нибудь придумаю, — поспешно проговорил Эван. — Но дай слово, что не скажешь.       Младший Долохов колебался, но что-то во взгляде брата сказало ему о том, что это вопрос жизни и смерти. И он нехотя дал слово ничего не говорить про Альциону.

***

      Пэнси Долохова легла довольно поздно. Ей никак не удавалось заснуть, а когда леди Ди всё же задремала, ей стали сниться какие-то жуткие сны. Как будто дети опять были маленькими, и опять попали в яму — ловушку на медведя, из которой она когда-то спасла Эвана и Рогнеду. Но во сне ей никак не удавалось помочь Эвану, и он сползал всё глубже в яму. Только внизу был не медведь, а страшная и темная бездна, в которой притаилось нечто враждебное и кровожадное.       Леди Ди проснулась, когда маленький Эван в её сне сорвался. Она вздрогнула и открыла глаза. Сонно проморгалась, не понимая, откуда льётся свет. Дверь в отведенную им с Антонином спальню была приоткрыта, и в коридоре слышались голоса. Антонина в постели не было.       Ощущая всё нарастающее волнение, Пэнси поднялась и взяла со стула тёплую шаль. Укуталась в неё и вышла из спальни. Благо дом был небольшим и она быстро догадалась, что голоса доносятся из малфоевской гостиной. Узнала взволнованный голос Эндрю, прерываемый тяжелым дыханием (младший сын иногда начинал задыхаться от волнения и поэтому говорил с одышкой, словно только что пробежал несколько километров), и глухой, отрывистый баритон Антонина.       Войдя в гостиную, Пэнси с удивлением увидела, что Антонин уже полностью одет и застёгивает мантию. Эндрю же был во вчерашней нарядной одежде и явно ещё не ложился спать. При этом его глаза, и без того всегда казавшиеся большими на худеньком лице, теперь были по галлеону каждый. Пэнси сразу же поняла, что что-то случилось. — Что произошло? — спросила она, и сама удивилась, что её голос не дрогнул. — Эндрю, останься с матерью, расскажешь ей, — быстро проговорил Антонин. — Антонин, что произошло? Куда ты? — настойчиво спросила Пэнси. — Темный Лорд вызвал?       Она напряженно всматривалась в лицо мужа, ожидая, что он скроит уставшую мину, а потом скажет, что надо проверить посты в Цитадели Змея, или что он там обычно говорит! Но лицо Антонина оставалось сосредоточенным, а в голубых глазах плескался страх. Он подошёл к Пэнси и положил руки ей на плечи, погладил её. Тут уж леди Долохова ощутила слабость в ногах и выразительно склонила голову на бок, буравя мужа взглядом. — Антонин, Мерлина ради, скажи, пока я ещё в сознании, — нервно проговорила она. — Всё будет хорошо, не переживай. Эван попал в неприятности. Чтобы помочь ему, я должен переговорить с Темным Лордом.       Пэнси подумала, что ослышалась. Эван? Она подумала, что что-то случилось у Рогнеды, или у Антонина на службе. Эван наконец-то дождался брачной ночи, никто вообще не предполагал, что до полудня он выйдет из спальни! — Что с ним? — севшим голосом спросила Пэнси.       Она пыталась себе придумать, что могло случиться с молодым человеком в первую брачную ночь, и никак не могла. На ум приходили совсем бредовые варианты, что Эван ненароком свернул шею этой тощей девчонке, или что к ним вдруг ворвался какой-нибудь её поклонник и в припадке ревности навредил Эвану. От того, что Антонин напряженно переглянулся с Эндрю, стало совсем не по себе. — Эван задержан, сейчас во временной тюрьме в Министерстве, — нехотя сказал Антонин. — Всё, мне надо спешить. Именно я должен принести эту новость Темному Лорду.       Антонин полез в камин, а Пэнси задохнулась от возмущения, совсем как в первые годы их брака. Её всегда выводило из себя, когда Антонин куда-то летел на всех парах, ничего ей не объясняя. В особенности, если дело касалось их детей! — Эндрю! — воскликнула леди Ди, и её разгневанный взгляд вцепился в младшего сына. — Немедленно всё рассказывай!       Эндрю страдальчески вздохнул. Попил воды, якобы чтобы успокоиться, а на деле, чтобы успеть хоть что-то придумать. Отцу он сразу же вывалил всё как есть, не считая причины дуэли. А вот матери необязательно знать все подробности. — Мама, присядь, — проговорил молодой человек.       Пэнси опустилась на край кресла, но сидела как на иголках и не спускала с Эндрю взгляда. Юноша как никогда радовался тому, что ходил у матери в любимчиках, потому что от её взора становилось не по себе. — Пожалуйста, постарайся не волноваться, — начал он издалека. — Эван цел и невредим, на нём ни царапины. — Так что же он сделал, в конце концов?! — не вытерпела Пэнси. — Он подрался на дуэли, — проговорил Эндрю. — Великий Салазар, да когда он успел-то?! — ахнула леди Ди.       Однако же, она сразу ощутила облегчение. Пэнси теперь не сомневалась, что Эван цел и невредим, поскольку он прекрасный дуэлянт. Но почему сын ввязался в какую-то дуэль? И когда? Неужели они с Альционой не успели добраться до апартаментов и ввязалась в какие-то неприятности? — Меньше часа назад, — отозвался Эндрю. — Не спрашивай, в чём там дело, я сам не знаю подробностей. — Ты присутствовал при этом? — строго спросила Пэнси. — Да, я был секундантом вообще-то, — нехотя признался Эндрю.       Леди Долохова вскочила на ноги, словно подкинутая пружиной. — Ты с ума сошёл?! А если бы тебя задело каким-то заклинанием?! Эндрю, сколько надо повторять, что с твоим здоровьем нужно беречь себя?! — Мама, я цел, со мной всё хорошо, — поспешил вставить Эндрю, уже начиная чувствовать стыд за то, что он является участником всех этих событий. — Поверить не могу, что ты ввязался в такое, Эндрю, — проговорила пораженная леди Долохова, качая головой. — Ты ведь всегда был таким спокойным мальчиком!       Эндрю едва не заскулил. Мальчиком! Ему было девятнадцать, и он считал себя если не мужчиной, то уж по крайней мере молодым человеком. И так из-за хрупкого телосложения все подряд были уверены, что у них с Эваном лет пять разницы, а никак не один год. — В сущности, не так уж важно, кто был секундантом, — вздохнул Эндрю. — Если бы я отказался, Эван попросил бы кого-нибудь из Лестрейнджей. Я думал, что сумею оградить его от ошибок, но всё произошло за какие-то секунды… — Да что произошло, Эндрю?       Младший Долохов вздохнул и выдохнул, и чётко и ясно сказал: — Эван отбил заклинание Тиберия Маклаггена, и оно угодило тому прямо в голову. Умер на месте раньше, чем мы все успели к нему подбежать.       Пэнси открыла и закрыла рот и села обратно в кресло. Эван был воином, но никак не убийцей. Но тут выходило, что во время дуэли с ним, фактически от руки Эвана, погиб легионер. Не из влиятельной семьи, слава Мерлину, но всё же чистокровный волшебник, несший службу в легионе Слизерина. По законам военного времени и за меньшие проступки Темный Лорд наказывал очень строго. Под страхом Круциатуса нельзя было разжигать конфликты в легионе, а за убийство, вероятно, предусматривалось ещё более жестокое наказание. Но ведь Эван не виноват, он наверняка не хотел!       От мысли, что он сейчас один в тюрьме, напуганный и сбитый с толку, сердце Пэнси мучительно сжалось. К ней в одну секунду вернулось самообладание, и она вскочила на ноги. — Сейчас я оденусь, и мы отправимся к Эвану, — отрезала она. — Мама, к нему вряд ли пропустят… — начал было Эндрю. — Я посмотрю на человека, который не пропустит меня к сыну, — в запале заявила леди Ди.       Одевалась она долго, потому что от волнения никак не могла собраться с мыслями. Пропустила пуговицу на платье, пришлось застёгивать заново. Кое-как расчесала волосы и затянула в пучок. На всякий случай взяла кошель с золотом. Когда вернулась в гостиную, уже почти рассвело, а Эндрю от усталости задремал на диване. Пэнси решила не будить сына, потому что у того могло начать шалить сердце из-за плохого сна. И, стараясь не шуметь, покинула дом через камин.       Пэнси Долохова слишком часто попадала в ситуации, когда ей надо было пройти куда-то, куда никого не пускают. И она уже давно научилась идти напролом, используя имя мужа и их высокое положение в обществе. Когда не помогали приказы и угрозы, она умело использовала золото. Но на этот раз ничего делать не пришлось. Так вышло, что по счастливому совпадению темницы в министерстве охраняла центурия Эвана. Перед леди Долоховой расступились, а старший в карауле проводил её до небольшой, чистой камеры, где сидел Эван.       Увидев, как понуро опущены могучие плечи Эвана и какое по-детски потерянное у него лицо, Пэнси не выдержала и кинулась к сыну. Она не сомневалась, что Эван ужасно себя чувствует. Вопреки обманчивой наружности, Эван и Рогнеда, кажущиеся столь сильными, были самыми чувствительными из её детей. — Эван, мой дорогой… — ахнула леди Ди, поспешно подходя к сыну и обнимая его.       Склонившись, она несколько раз поцеловала его в лоб и стала успокаивающе гладить по спине. — Эван, ты ни в чём не виноват. Отец уже отправился к Темному Лорду, надеюсь, обойдётся без последствий. Ведь были свидетели того, что это произошло случайно. Эван, главное не вини себя. Я знаю, что ты бы никогда не сделал такого специально. Просто ужасная случайность…       Эван мягко отстранил мать и покачал головой. — Я виноват, что уж тут поделаешь, — проговорил он. — О, даже если так, есть масса вариантов, — поспешила сказать Пэнси. — Если меня выгонят из легиона, я этого не переживу, — уронил Эван. — Хотя, наверно, это было бы заслуженно…       Пэнси огляделась в поисках того, на что можно сесть, и, взяв маленькую табуретку, села перед Эваном. — Расскажи мне, что случилось, — мягко попросила она. — Чтобы мы с отцом могли тебе помочь. Была же какая-то причина? Ты просто так не ввязался бы в дуэль в такое время.       «Хотя ваш отец и научил вас с Недой решать все вопросы палочкой», — добавила леди Ди про себя.       Эван молчал. Пэнси подумала, что сын настолько подавлен, что попросту не слышит её. — Эван? — ласково позвала она, кладя руку на его ладонь. — Как ты вообще оказался в Булонском лесу?       Центурион покачал головой. — Я не могу рассказать.       Пэнси оторопела. — Ты ведь не сделал ничего постыдного, чтобы не говорить, — уверенно проговорила она. — Но я должна знать. Это может быть важно, если Темный Лорд захочет узнать причины.       Эван выглядел несчастным. Он с мольбой смотрел на мать, словно просил не мучить его расспросами. — Есть вещи, о которых говорить нельзя, — упрямо сказал он. — Но ведь дал же тебе Маклагген какую-то причину? Это должно было быть что-то очень важное, — не сдавалась леди Ди. — Будем считать, что он оскорбил меня. Я не мог не поступить так, как поступил. Убивать Маклаггена я не хотел, конечно, это вышло случайно. Но не вызвать его на дуэль я не мог.       Пэнси поняла, что была задета честь Эвана. Только на это он мог так среагировать. Или же вступился за слабый пол. Неужели Маклагген сказал что-то про Альциону? Или, когда Эван и Альциона уединились, выяснилось что-то? Чувствовалось, что есть какая-то постыдная правда, которую Эван не может вынести на свет. Если бы это было связано с ним самим, он бы наверняка сказал матери. Значит, он выгораживает эту дрянь, эту рыжую девчонку! Пэнси ощутила, как внутри у неё начинает бурлить гнев. Так она и знала, что этот брак — ужасная затея! — Где Альциона? — спросила она.       По тому, как резко Эван вскинул голову, и как взволнованно на неё уставился, Пэнси Долохова поняла, что попала в цель. — Наверное там, где я её оставил, — осторожно проговорил Эван. — Она же ещё не знает…       Великих трудов леди Долоховой стоило сдержать эмоции. Сын не только покрывает Альциону, но ещё и волнуется за нее! Когда как сам сидит под арестом! Пэнси заговорила мягко и проникновенно. — Эван, но ведь Альциона тоже страшно волнуется. Лучше кто-то из родных скажет ей, что ты ввязался в дуэль, защищая свою честь. Подумай сам, чего бедная девушка напридумывает, пока ждёт тебя!       Вообще-то Эван всегда хорошо чувствовал неискренность, но в этот раз его шоковое состояние, волнение за Альциону и доверие к матери сыграли с ним злую шутку. — Она в апартаментах. Только ни о чём её не спрашивай, Альциона и так переживает. Просто скажи, что я здесь, и что я люблю её. И что всё будет хорошо. — Я найду правильные слова, не беспокойся, — мягко сказала леди Долохова, погладив сына по плечу. — И ты сам держись. Помни: ты тут ненадолго.       С тяжёлым сердцем леди Долохова оставила сына в тюремной камере и направилась к Альционе Яксли. Пэнси Долохова уже знала, что добьётся от девчонки правды любой ценой, даже если для этого ей потребуется сжать её дурацкую шею и бить глупой головой о стену.       В отеле, где дети снимали апартаменты на ночь, Пэнси встретил консьерж. Он пытался что-то сказать про то, что не может просто взять и пропустить её в чужой номер, но одного убийственного взгляда хватило, чтобы тот отошёл в сторону. От Пэнси Долоховой в те минуты веяло страшной силой.       Поднявшись наверх, она без стука отворила дверь, благо, та оказалась просто захлопнута. И сразу же увидела Альциону и её брата Максимилиана. Невестка была кое-как одета в ночную рубашку и халат и рыдала на плече братца. Увидев леди Долохову на пороге, оба вздрогнули от неожиданности. — Леди Долохова! — воскликнула Альциона. — Слава Моргане, вы пришли! Я не знала, куда мне бежать. Как Эван? С ним всё будет хорошо? — Максимилиан, ты позволишь нам побеседовать наедине? — елейным голосом спросила леди Долохова. — Леди Долохова, моя сестра слишком взволнована, ей требуется поддержка, — поспешно сказал Макси Яксли. — Кто окажет ей поддержку лучше меня? Ведь только я люблю Эвана так же сильно, как Альциона. К тому же, сын передал Альционе довольно личное послание.       Самообладанию Пэнси Долоховой оставалось только позавидовать. Альциона переглянулась с братом и кивнула ему. Даже она не поняла, в каком состоянии её свекровь, настолько доброжелательной и открытой та казалась. — Я буду ждать внизу, — сказал Максимилиан, и покинул апартаменты.       Пэнси терпеливо подождала, пока за ним закроется дверь, и наложила на неё антизвуковой барьер. Альциона, заметив это, немного напряглась. Но, когда леди Ди предложила ей присесть с самым любезным видом, опять ослабила бдительность.       Обе волшебницы опустились на столик у окна, на котором стояла уже початая Альционой бутылка шампанского. — Альциона, ты стала женой Эвана, вы теперь связаны священными узами брака. Ты поклялась быть моему сыну верной женой и заботиться о нём, — заговорила Пэнси совершенно спокойным голосом. — Поэтому я очень надеюсь на то, что сейчас ты мне расскажешь, что произошло. Я знаю своего сына, и прекрасно понимаю, что должно было случиться что-то из ряда вон выходящее, чтобы он в военное время устроил дуэль. У нас с мужем неплохие связи, но нам необходимо знать всю правду, чтобы сейчас помочь Эвану.       Альциона сидела, поджав одну ногу под себя, и с выражением обиженной девочки на лице заламывала пальчики. От брата она узнала, что произошло, и уже успела оплакать и любовника, и свой брак, и своё будущее. Теперь Альциона поняла, что ситуация серьёзнее некуда и что если история получит огласку, под угрозой окажется даже её квиддичная карьера. Как бы хорошо она не играла в квиддич, в Магической Британии никогда не позволят девушке сомнительных нравов быть на виду. Альциона была готова волосы на себе рвать от отчаяния, кричать на весь мир, что она ничего плохого не делала, но всё равно в глазах общества история будет выглядеть вполне однозначно. Поэтому к приходу леди Долоховой она была готова любыми правдами и неправдами сохранить свою репутацию. Брат сказал, что Эван намерен молчать, значит, и ей следует держать язык за зубами! — Я не знаю, что произошло, — пробубнила Альциона.       Пэнси сощурилась. Она не верила этой девушке с хитрым личиком ни на йоту! — Значит, Эван просто так сорвался посреди ночи, нашёл Тиберия Маклагген и вступил с ним в дуэль? — Я думаю, у него были свои причины, — проговорила Альциона, глядя в упор на свои ногти. — И ты не знаешь, какие?       Альциона покачала головой. Она уже пожалела, что позволила брату выйти. Макси что-нибудь приврал бы. Сама она была в не в том настроении, чтобы вдохновенно лгать. — То есть, твой муж сорвался куда-то посреди ночи сразу после свадьбы, и ты даже не поинтересовалась, куда? — спросила леди Ди, едва сдерживаясь. — У них с Маклаггеном произошла какая-то ссора, — попробовала выкрутиться Альциона. — На приёме? — Да, на приёме! — радостно поддержала девушка. — На приёме я глаз с Эвана не сводила, — процедила леди Долохова. — Он с кем угодно говорил, но не с Тиберием Маклаггеном. — Не на этом приёме, а ещё давно…       Альциона осеклась, поняв, как убого звучат её оправдания. Тогда она решила перейти в наступление. — Леди Долохова, я дала Эвану слово не говорить никому, — соврала она. — Мой сын сейчас сидит за решёткой, — прошипела Пэнси Долохова так, что Альциона даже слегка отпрянула. — И я не так глупа, чтобы не догадаться, почему. Что-то произошло между вами двумя, когда вы остались наедине. И каким-то образом в этом замешан Маклагген. Логично предположить, что у тебя что-то с ним было, раз Эван сорвался посреди брачной ночи и вызвал его на дуэль!       Альциона тщетно старалась удержать лицо, но густо-густо покраснела до корней волос. Не от стыда, а от обиды и отчаяния, конечно. При этом лицо леди Ди сделалось таким страшным, что несколько секунд девушка ждала, что свекровь в неё вцепится. — Это всё не так! — воскликнула Альциона, поняв, что леди Долохова ещё держит себя в руках. — Эван всё не так понял! Я ему не изменяла и не понимаю, почему он так вскипел!       Пэнси Долохова презрительно усмехнулась. — Что и требовалось доказать. А сейчас ты расскажешь мне всё от начала до конца, иначе, клянусь моими детьми, до конца дня весь магический мир будет знать о том, как ты оскандалилась в первую брачную ночь.       Альциона взглянула на свекровь с неверием. Но её глаза буквально горели, а на лице была написана решимость идти до конца. — Вы не станете позорить имя вашего сына, — с сомнением протянула Альциона.       Пэнси Долохова хмыкнула. — Я уже достаточно живу на свете и знаю, что есть вещи дороже чести. Жизнь и свобода моего сына точно входят в их число.