Леди Долохова. Великая война.

Март 2020, особняк де Роганов в Париже       Когда Дельфини вернулась в особняк де Рогана, уже начинало светать. Она провела в склепе Рудольфуса несколько часов, выплакав всю душу, но легче не стало. Слёзы теперь не приносили облегчения, и грудь по-прежнему словно сдавливало стальными обручами. Королева была настолько поглощена своим горем, что даже не сразу заметила, что в кресле в углу спальни кто-то сидит. — Не спится, Дельфини? — услышала она голос отца.        Королева не вздрогнула, только медленно повернулась на голос. Следовало ожидать, что родитель захочет побеседовать обо всём с глазу на глаз. В суматохе перед церемонией не удалось поговорить, а в течение дня рядом постоянно кто-то был. Что же, мать была слишком шокирована, брат был слишком спокоен. Интересно, что думает отец по поводу всей этой истории? — Не спится, — спокойно согласилась она, взмахом руки заставляя тлеющий камин разгореться посильнее.        Теперь Темного Лорда было хорошо видно. В отличии от Дельфини, он уже сменил торжественное облачение на простую темно-зеленую робу, и выглядел по-домашнему. Но Дельфи не стала бы робеть, даже если отец выглядел более официально. Она устало опустилась в кресло у камина. — Не хотите сесть поближе к огню, отец? — вежливо предложила она. — Он всё равно меня не греет, — отозвался Милорд на парселтанге.        Дельфини поняла, что разговор будет долгим и серьёзным, раз они перешли на змеиный язык. Что же, этим её уже не испугать. — Ты проявила верх безрассудства, готовясь свергнуть Леона де Рогана. Делала всё топорно, спешила, не думала о последствиях. Как будто ты не моя дочь. Такая беспечность тебе не свойственна, Дельфини. Меня это безмерно огорчило.        Королева молчала, глядя прямо в глаза отца. Она всё о себе знала, чужие слова не могли её ранить. — Но потом ты, наоборот, проявила лучшие свои качества и каким-то чудом сумела спасти положение. Это даёт надежду, что мои уроки не прошли даром. И всё же ты должна понимать, Дельфини, что была в шаге от поражения. Если бы не какая-то случайность, если бы не эта девочка Яксли и не сын Долохова, всё могло бы закончиться намного печальнее. Что бы ты делала без них, плясала бы под дудку де Рогана? Он ведь намеревался шантажировать тебя Рудольфусом, не так ли? — Де Роган намеревался шантажировать меня Паркинсоном, — поправила Дельфини. — Поэтому у него в любом случае ничего не получилось бы. Кроме того, абсолютно ясно, что жить ему оставалось ровно столько, сколько мне потребовалось бы, дабы оправиться после родов.        Темный Лорд покачал головой. Лицо его выражало разочарование. — Я понимаю, что я ошиблась, отец, — процедила Дельфини. — И я заплатила сполна за свои ошибки. Урок усвоен, больше я не позволю себе поддаться чувствам. Но разве вы сами не шли на безумства ради моей матери? — Я никогда не шёл на безумства. Даже ради Беллатрикс, — отрезал Темный Лорд. — Хотя, признаю, бывали моменты, когда ради её спасения я жертвовал многим. Но я никогда не терял головы, Дельфини.        Королева молча отвернулась к камину и стала смотреть на огонь. Удивительное дело, когда Дельфи была рядом с матерью, ей казалось, что они совершенно разные, что больше она взяла от отца. Но когда Дельфини разговаривала с отцом, она не могла не замечать, что её мировоззрение всё же более мягкое и более эмоциональное. Безусловно, огромный недостаток, который она взяла от матери. — Я не буду больше тебя отчитывать, — махнул рукой Темный Лорд. — Ты уже не девочка и на горьком опыте знаешь, какую высокую цену приходится платить за ошибки. Так или иначе, но всё вышло даже лучше, чем мы планировали. Ты стала первой в истории магии королевой. Это достойно дочери Лорда Волдеморта.        Дельфини кивнула и мрачно усмехнулась. Достойно дочери Лорда Волдеморта. Вот только нужно ли это ей самой, ей, Дельфини? Она всегда слепо гналась к какой-то высшей цели, хотела доказать отцу и всем на свете, что она — достойная наследница Темного Лорда. Теперь же ей казалось, что это была пустая блажь и что в этой сумасшедшей гонке она только потеряла самое главное. — Теперь дело за малым, — продолжил Темный Лорд. — Нам надо будет разработать план, по которому получится надёжно связать Британию и Францию. Возможно, придётся вновь уменьшить ширину пролива. Конечно, надо немного подождать, прежде, чем разобраться с магглами… — Франция — моя, — прозвучал отстраненный голос Дельфини. — Что ты говоришь, я не расслышал?        Дельфини подняла голову и посмотрела отцу прямо в глаза. — Мы оба знаем, что мечта о волшебной империи эфемерна. Возможно, когда-нибудь это удастся нашим потомкам, но уж никак не нам с вами, отец. Волшебники во Франции ещё не готовы ввязаться в войну с магглами. Да и даже если мы сформируем несколько новых легионов, они не пойдут ни в какое сравнение с хорошо подготовленными, выученными легионерами Британии. Потери будут чудовищные, и ради чего? Чтобы отвоевать земли, огромные настолько, что волшебникам просто не под силу заселить их все? Это будет долгая и изнуряющая война, в которой я не вижу смысла.        Темный Лорд пронзал дочь взглядом. Дельфини прекрасно знала, что именно она всегда была его главной надеждой. Знала она и о планах отца создать Империю, подчинив всю Европу его власти. Но теперь как никогда понимала, что это невозможно. Что она не хочет опять гнаться за величием и властью, тратя на это свою жизнь, тратя то время, которое может посвятить дочери. — Сейчас ты, вероятно, не в себе, — заявил Тёмный Лорд. — Рудольфус Лестрейндж был благородным человеком и верным Пожирателем Смерти. Я дам тебе время оплакать его, а потом мы вернёмся к этому разговору. — Не стоит, отец. Я уже приняла решение: не хочу новых потерь, не хочу войны и разрухи. Я желаю, чтобы моя дочь выросла в спокойной и прекрасной стране и не узнала горечь утраты, — отрезала Дельфини.        На губах Темного Лорда проскользнула презрительная ухмылка. — Ты говоришь, как обычная наивная мамаша. Это просто смешно.        Дельфини поднялась на ноги. В отсветах камина серебряные крылья, вышитые на её мантии позади, сияли. — Я говорю, как королева Франции и Наварры. Я говорю, как Авгурей. Эта страна стала моей, и отныне я сама буду править ею как отдельным государством. И если вы, Милорд, намерены сделать Францию колонией Британии, у меня для вас плохие новости: я этого не позволю.        На губах Темного Лорда опять появилась холодная, жесткая улыбка. Но глаза его были полны ярости. Он тоже поднялся на ноги, и теперь Дельфини приходилось смотреть на отца снизу вверх. — Ты и Астерион получили от меня колоссальную силу и столь бездарно растрачиваете её. Что же, ссориться с тобой я не намерен, потому что ещё надеюсь, что ты одумаешься. — Боюсь, что я слишком похожа на вас, отец, чтобы растрачивать свою силу так, как мне велят, а не так, как я сама считаю нужным, — холодно проговорила Дельфини.        Неизвестно, чем бы закончился этот разговор. Но тут с хлопком появился домовой эльф и, прижимая уши к голове, сообщил, что аудиенции Темного Лорда ожидает Антонин Долохов. Дельфини отметила, что отец удивлён и явно не ожидал визитёров в такой ранний час. Бросив взгляд на Дельфини, он направился прочь из её спальни. Авгурия же решила во что бы то ни стало подслушать, хотя она и чувствовала себя совершенно уставшей.

***

      Антонин Долохов стоял перед столом Темного Лорда и впервые в жизни боялся. Он был готов принять любое наказание от Повелителя, никогда не страшился боли и опалы. Но страх за сына буквально сковал его. Настолько, что в горле пересохло. — Что привело тебя в такой ранний час, мой друг? — поинтересовался Милорд.       Такое обращение можно было считать верхом расположенности. Как и готовность принять его в столь ранний час. Нет, всё же Эвана не должны наказать слишком сурово. Антонин на хорошем счету, невестка Темного Лорда — тоже Долохова, Эван со своей центурией первый примчался на помощь Дельфини… — Мой Лорд, я буду честен, — выдохнул Антонин. — Так случилось, что мой сын вступил в конфликт, и оппонент погиб по неосторожности…       Темный Лорд воззрился прямо на своего верного слугу и недоверчиво вздёрнул бровь. — Антонин, я не верю, что оппонент твоего сына мог погибнуть по неосторожности. Скорее уж это было прямое попадание Авадой Кедаврой в лоб, не так ли?       Долохов замялся, не зная, как продолжать. — Вы очень близки к истине, Милорд… Попадание в лоб было, но Эван только отразил чужое заклинание… — Что же, поздравляю, ко всем бесчисленным талантам центуриона Долохова можно добавить прекрасное владение Рефлекто, — пожал плечами Тёмный Лорд. — Ах да, уже трибуна Долохова. Из Британии прислали приказ.       Милорд поднял пергамент и слегка помахал им. Антонин понял, что Повелитель ещё не воспринимает серьёзно его слова. — Что случилось, Антонин? — вздохнул Темный Лорд. — Кого Эван убил? Французского аврора, вставшего у него на пути? — Мой Лорд, у Эвана была дуэль с Тиберием Маклаггеном. Эван использовал Петрификус, Маклагген — Секо. Мой сын отбил его, и заклинание угодило прямо в лоб Маклаггену, чтоб его гоблины взяли! — проговорил Антонин, переживая и оттого ругаясь.       Тут Темный Лорд вмиг стал совершенно серьёзным. — Дуэль? С Тиберием Маклаггеном, единственным сыном Маклаггена из Визенгамота? — Да, Мой Лорд.       Глаза Лорда Волдеморта полыхнули гневом. — Твой сын не мог выбрать кого-то другого? За Маклаггеном стоят многие бывшие сторонники Дамблодора, которые теперь выказывают лояльность мне. Но недолго они будут верными подданными, если приближенные ко мне люди станут убивать их детей! — Это произошло случайно. Эван воин, но не убийца. Он не хотел даже покалечить Маклаггена, использовал только парализующее… — заговорил Антонин.       Но поднятая рука Темного Лорда заставила его умолкнуть. — Так или иначе, Эван прекрасно владеет палочкой, и это известно всем. Никто не поверит, что его оппонент погиб случайно. И ты должен понимать, как это воспримут в обществе. — Да как они воспримут, — протянул Антонин, с надеждой заглядывая в глаза Темного Лорда. — Молодые люди что-то не поделили, кровь вскипела… — Так сказали бы про кого угодно, но не про Долохова! — прозвенел голос Милорда. — То, что твоя семья поднялась так высоко, накладывает на тебя и твоих детей огромную ответственность, Антонин. Я знаю, о чём ты думаешь. Что Эван Долохов герой войны и твой старший сын, поэтому ему всё должно сойти с рук. Но должен же ты понимать, какую реакцию это вызовет у бывших? Я могу закрыть рот каждому и держать в страхе всю страну, но уже много лет я кропотливо строю наше общество заново. Моя цель — создать крепкое волшебное государство без внутренних распрей. А распри никогда не кончатся, Антонин, если будут происходить такие «случайности»!       Долохов видел, что Темный Лорд не на шутку разгневан. Возможно, ещё до разговора с Антонином что-то расстроило его. Потому что не в духе Темного Лорда было вот так быстро закипать. — Эван нарушил сразу несколько законов. Его противостояние с Маклагенном можно расценивать как разжигание розней внутри Британии. Дуэль с ним — это прямое нарушение моего запрета на дуэли. Более того, они оба легионеры и не просто нарушили закон, но подорвали дисциплину в моей армии. И когда? Когда ситуация напряженная как никогда и важен каждый легионер! Да за один из этих пунктов полагается смертная казнь!       Антонин ощутил, как у него кольнуло в сердце, но не показал виду. Нет, этого не могло быть. Он ещё не верил, что Темный Лорд на самом деле способен из-за одного проступка забыть годы верной службы.       Вдруг Милорд поднял голову на дверь и прищурился. — Дельфини! — позвал он резким, гневным голосом.       Дверь отворилась и в кабинет вошла королева. Антонин с удивлением отметил, что она всё ещё в парадном облачении. — Что же, если ты всё слышала, будь добра, посоветуй, что же нам предпринять в данной ситуации? — проговорил Темный Лорд тем тихим и обманчиво спокойным голосом, который наводил ужас на всех людей, которые знали его достаточно хорошо.       Дельфини подошла к столу отца и поравнялась с Антонином Долоховым. — Какие могут быть сомнения, отец? — спросила она. — Эван Долохов — один из лучших молодых командиров в вашей армии. Его семья доказала свою верность годами верной службы. Более того, через Рогнеду мы породнились с Долоховыми.       Темный Лорд устал отмахнулся. — Это всё я знаю и без напоминаний. И у меня складывается впечатление, что юный Долохов попросту почувствовал свою вседозволенность. Ни в коем случае не следует спускать ему это с рук, в противном случае создастся прецедент. Наказание должно быть суровым. Учитывая былые заслуги центуриона, возможно, смертный приговор получится заменить заключением в Азкабане.       Антонин встряхнул головой. Он слышал слова Темного Лорда, но никак не мог вникнуть в их смысл. Смертный приговор? Азкабан? Что это значит? И как это относится к его мальчику? Как вообще такое случилось в их семье, что ещё вчера все были абсолютно счастливы, а сегодня — жизнь Эвана под угрозой? — Не может быть и речи о столь серьёзном наказании, — спокойно возразила Дельфини. — Центурион Долохов герой войны. Он первым примчался в Париж и помог моему воцарению на престол. Азкабан — это просто немыслимо. Так великий Темный Лорд отблагодарит спасителя его дочери? — Королевы Франции и Наварры, — поправил Волдеморт.       Антонин не понимал, что происходит между Темным Лордом и королевой Дельфини. На его памяти Милорд ни разу не разговаривал с дочерью так холодно. Но одно было совершенно точно — по какой-то причине Темный Лорд показывает дочери свою силу, причём продемонстрировать её он желает на Эване. — На этой земле действуют законы Франции. А поскольку их пишу я, центуриону Долохову грозит самое большее — понижение в чине. — В моей армии легионеры подчинены моим законам, — отрезал Темный Лорд.       Дельфини шумно втянула воздух. Долохов видел, как быстро раздуваются её ноздри. В остальном лицо дочери Темного Лорда оставалось бесстрастным. Глаза Милорда в это время горели недобрым огнём, в то время как от его лица веяло могильным холодом. — В любом случае, Франция и Британия испокон веков сосуществовали в тесной связи друг с другом, — заговорила Дельфини. — И сейчас само провидение предоставило нам шанс как никогда укрепить отношения двух государств, а, следовательно, получить огромную взаимную выгоду.       Милорд с минуту смотрел на дочь молча. Затем повернулся к Долохову. — Подожди за дверью, Антонин, — велел он.       Долохов покорно вышел. Не спорить же с Темным Лордом. Он уже понял, что судьба его сына загадочным образом приобрела политическое значение. И от этого ему сделалось не по себе. Всякий, кто более-менее знал Дельфини, прекрасно понимал, что она не менее хладнокровна, чем её отец, и в её годы уже умеет решать вопросы без колебаний и какой-либо жалости. Некоторые даже поговаривали, что характер Авгурии страшнее холодной расчётливости Темного Лорда и бешеного темперамента её матери. Оставалось лишь надеяться на то, что спасение своей жизни и корону Франции она оценивает достаточно высоко, чтобы не допустить сурового наказания для Эвана. Да на то, что Темный Лорд ради достижения своих целей не сможет убить сына вернейшего Пожирателя Смерти.       У Антонина опять неприятно заныло в груди, и он, нахмурившись, потёр под сердцем. Этого ещё не хватало, мантикора его раздери. Нет, сейчас не время. Он должен быть на ногах, чтобы спасти сына. Приболеть потом успеет. Всё это не должно лечь на плечи Пэнси.       Долохов с волнением подумал о жене. О том, как оставил её с младшим сыном. Растерянную, испуганную. Всякий раз, когда в их семье случалось любое потрясение, Антонин чувствовал себя страшно виноватым перед женой. Он ведь столько раз обещал ей, что сделает её жизнь счастливой и безоблачной. Вот и теперь, хотя виновником их волнений был Эван, Антонин чувствовал свою ответственность. Это он вложил палочку в руку сына, когда тому было всего семь, как только у того стали проявляться магические способности. Он научил его всегда защищать свою честь и не бояться ничего на свете. Антонин хотел, чтобы его мальчик никогда не проигрывал схватки. И вот теперь судьба Эвана в опасности из-за того, что тот слишком хорошо научился держать палочку в руке.       Любимицей Антонина Долохова всегда была Рогнеда. Его первенец, его дочь, похожая на него самого как две капли воды. Но именно с Эваном Антонин связывал все свои самые заветные мечты. Рогнеда выросла и упорхнула из отчего дома. А Эван должен был стать продолжателем рода. Ему предстояло преумножать славу Долоховых, он должен был наследовать всё, что имел Антонин, его дети должны были наполнить смехом и топотом Тихий замок. И Антонин гордился сыном, в полной мере оправдывающим его ожидания. Рост и стать, настоящая русская удаль и деятельный разум, доставшийся от матери. Он уже делал блестящую карьеру, уже женился, и Антонин уже представлял себе, как нянчит внуков. И тут это несчастье!       Антонин, меривший шагами коридор, вдруг резко остановился. Волнуясь за сына и думая над тем, как ему помочь, он совсем забыл о том, что должна была быть и причина. Не просто же так произошла дуэль. Сам Антонин в молодости дрался везде, где это можно, и уж конечно там, где нельзя. Но за Эваном всё же не водилось такого безрассудства. Он был смелым, но очень ответственным молодым человеком. Только что-то экстраординарное могло заставить его поставить под удар военную карьеру, а то и жизнь. И что-то подсказывало Антонину Долохову, что дело было в Альционе Яксли.       Не успел Антонин подумать об этом, как на этаж поднялся Корбан Яксли. Лицо его имело кислое выражение, но шокированным Пожиратель не казался. — Антонин, — кивнул он. — Я был уверен, что ты уже здесь.       Долохов сохранял враждебное молчание. Если девчонка Яксли преподнесла какие-то сюрпризы, то её отец явно догадывался об их природе. Пэнси верно подметила, что во время свадьбы чета Яксли волновалась. — Причина дуэли известна? — нервно спросил Яксли. — Мне всё понятно, — зловеще отрезал Антонин.       Яксли это заверение не придало оптимизма. Мужчина тяжело вздохнул. — Что теперь будет с Эваном? — Его судьба решается за этой дверью, — буркнул Антонин.       Ему уже было так много лет… А всё равно руки чесались, и Долохов невольно ждал любого вызывающего жеста или слова от Корбана Яксли. Он ведь явно знал что-то… Антонин нутром чуял, что их провели, обманули. — Антонин, друг мой… — издалека начал Яксли. — Дети молоды, горячи… — Мой сын не идиот с пустой головой, — отрезал Антонин. — Ему нужна была очень веская причина, чтобы ввязаться в дуэль.       Корбан замолчал, подбирая слова. — Альциона — моя единственная дочь. Любимый ребёнок. Мы с женой разбаловали её, поэтому я целиком беру вину на себя. Но если Эван даст ей шанс… — Яксли осёкся, было видно, как тяжело ему даются эти слова. — Она хорошая девушка, она любит его и постарается сделать счастливым. Очень легко всё разрушить, но какова цена поспешных действий? Скандал на весь свет, позор для Эвана и бесчестье для Альционы. Кому будет от этого лучше? Они так молоды, это вскоре забудется… Они прекрасно друг другу подходят и могут быть очень счастливы. Мы с женой подумали: прибавим к приданому апартаменты в Лондоне. Пусть поживут одни и узнают друг друга получше, притрутся характерами… А там будет видно.       Антонин молчал. Он уже всё понял. Девочка оказалась не девочкой. Позорно для дочери столь уважаемой и именитой семьи. Но в общем-то не смертельно, если Эван сможет это принять. Она совсем юная, ветреная, могла попасться в сети какого-то негодяя… Хотя, конечно, обидно. Эван достоин честной девушки без запятнанного прошлого. Но всё же это его выбор. Если он сможет принять Альциону такой, возможно, всем действительно будет лучше? Позора хотелось бы избежать.       Корбан Яксли тоже помолчал. Потом тяжело вздохнул. — Альциона моя дочь, Антонин. И я люблю её всем сердцем. Если Эван откажется от неё, я сделаю всё для того, чтобы обелить её любой ценой.       Вроде бы Корбан Яксли был искренен. По крайней мере Антонин понимал его чувства. Откровенно говоря, и Рогнеда не являла собой образец безупречной леди. Толки пошли, как только она последовала за Астерионом на войну. И чудо, что Салазар родился в браке. А если бы Астерион воспользовался бы ею и отверг? Антонин сжал руки в кулаки. Тогда бы он тоже сделал всё на свете, чтобы устроить жизнь дочери. Никогда и ни за что не отказался бы от неё. — Решать Эвану, — промолвил Долохов. — Я не буду на него давить.       На лестнице послышались ещё шаги. Что за паломничество в королевскую резиденцию с самого утра? Увидев жену, Антонин совсем не удивился. Следовало ожидать, что она примчится сюда, чтобы быть в курсе дел. О, и отпрысков Яксли с собой захватила.       Альциона выглядела не лучшим образом. Под глазами у неё залегли тени, и все черты и без того худенького личика заострились ещё больше. Она казалась такой тоненькой и хрупкой, что больше походила на провинившуюся девочку, чем на распутную и расчётливую обольстительницу. Антонин, по крайней мере, испытал к ней прилив жалости. И, когда Альциона скользнула по нему взглядом, постарался дать ей понять, что он совсем не настроен против неё. Однако же, с лицом Антонина это было сложно, и новоиспеченная миссис Долохова только втянула голову в плечи. — Как хорошо, что ты уже здесь, отец, — заметил Макси Яксли.        Он имел воинственное выражение лица и покровительственно держал сестру за руку. Было что-то трогательное в том, как семья поддерживает Альциону. Это убедило Антонина в том, что если девушка и сделала что-то предосудительное, её вины в этом было совсем мало.        Но, если Антонин был готов проявить доброжелательность к невестке, Пэнси Долохова пылала праведным гневом. — О да, мистер Яксли, это просто чудесно, что вы здесь, — металлическим голоском отчеканила она. — Нам всем есть, что обсудить. — Мы как раз говорили с вашим мужем об этом, леди Долохова, — ответил Корбан.        Отец и сын Яксли встали таким образом, что Альциона оказалась между ним. Они были готовы защищать её, словно кто-то из Долоховых намеревался накинуться на девушку. — Могу я узнать, на чём вы остановились, любовь моя? — спросила Пэнси у мужа елейным голосом, от чего Антонин Долохов, прозванный железным русским, стал судорожно перебирать в голове весь разговор и думать, не сболтнул ли лишнего. — Мы остановились на том, что дети сами решат свои разногласия, — вклинился Яксли. — Нашей семье очень хотелось бы, чтобы этот союз сохранился и дал плоды. Мы с женой подумали о том, чтобы подарить Эвану и Альционе апартаменты в Лондоне. И назначить приличное содержание с доходов, которые даёт наш семейный бизнес. Это даст им возможность узнать друг друга, притереться характерами, а там и решить, что делать дальше… — Вы хотите купить нас, Корбан? — жестко спросила Пэнси Долохова. — Мой сын в тюрьме, и его жизнь под угрозой. Вы, кажется, не вполне понимаете, с кем имеете дело. При первой же встрече с Миледи я расскажу ей всё как есть, и я уверена, что Темный Лорд примет правильное решение. — Все мы переживаем о судьбе Эвана. И я готов сделать всё, что поможет ему. Но выносить сор из дома — не лучшая идея, — очень аккуратно проговорил Яксли.        Антонин увидел, как глаза его жены, обычно болотно-карие, начинают гореть зеленым огнём. Почему-то, когда Пэнси злилась, зеленый отлив становился заметнее, словно у неё на языке крутилась Авада, уже наполнявшая всё её существо. — Если это поможет спасти моего сына, я раструблю на весь свет о том, что Альциона Яксли оказалась порченым товаром, обманула моего сына и стравила его со своим любовником, — прошипела она. — Пэнси, — шикнул на жену Антонин. — Это должно быть решение Эвана. — О, мне понятно, какое решение он примет! — воскликнула Пэнси. — Эван играет в благородного рыцаря. Вот только я не вижу леди, которую он спасает. Учтите, Корбан, что если хоть малейшая угроза окажется над Эваном, я пойду к самому Темному Лорду, чтобы рассказать всю правду. — Мерлин всемогущий, я ведь никого не убила! — не выдержала Альциона. — И это касается только меня и Эвана, леди Долохова!        Пэнси кинула на невестку испепеляющий взгляд, но та смело его встретила. — Я уже всё тебе сказала, Альциона, — процедила леди Ди. — Я не стану молчать об этом позоре, если Эван будет в опасности. — Говори потише, Пэнси, — потребовал Антонин. — Иначе все дежурные Пожиратели в особняке будут в курсе дел!        Пэнси замолчала и теперь только кидала гневные взгляды на семейство Яксли. — Что же, леди Долохова, я должен поставить вас в известность, что намерен защищать своего ребёнка точно так же, как и вы — своего, — проговорил Корбан Яксли уже другим, угрожающим тоном. — Правда на моей стороне, и вам это известно, — прошипела Пэнси.        Девчонка Яксли не сказала ей ничего путного, но Пэнси додавила её до слёз и теперь была почти уверена, что Альциона признается в причине дуэли. Если это поможет Эвану. При условии, конечно, что эта рыжая дрянь питала хоть какие-то чувства к супругу.        В этот момент дверь в кабинет Темного Лорда отворилась. На пороге стоял Повелитель, за ним — леди Дельфини. — Милорд! — воскликнула Пэнси до того, как Яксли успели рты открыть. — Эван ни в чём не виноват, клянусь вам! Если вы только узнаете причины…        Темный Лорд обвёл присутствующих недовольным взглядом. — Причины меня не интересуют. Ничто не оправдывает его поступок. Но дочь убедила меня выслушать центуриона Долохова, а уже потом принять решение. Поэтому сейчас я направляюсь прямиком в Министерство, чтобы уже там на месте принять решение.        Милорд прошёл мимо своих взволнованных слуг, а Авгурия последовала за ним. Долоховы и Яксли поспешили вслед за царственными особами. По пути к камину на первом этаже Пэнси сжала предплечье Альционы. — Если ты действительно любишь моего сына, девочка, ты не будешь просто молчать в сторонке, — проговорила она.        Альциона нахмурилась и сжала губы в узкую линию.