Леди Долохова. Великая война.

Апрель 2020 года, Британия, Тихий Замок        На другой день в Тихом Замке с самого раннего утра кипела бурная деятельность. Летиция тоже не могла усидеть на месте: бегала на кухню проверять, как поспевает обед, помогала Насте украшать замок к приезду гостей, а самое главное — постоянно поглядывала на часы. Нужно было успеть переодеться в нарядное платье. Но даже несмотря на то, что у Летиции было дел невпроворот, она не могла не заметить, что родители ведут себя слишком странно. Мама слишком взвинчена и держит при себе нюхательные соли, а отец хмурится и ворчит. Может быть, поссорились? Или же дело в загадочной гостье, которая явилась в Тихий замок ночью и так взволновала маму?        Летиции было страшно любопытно узнать, кто такая эта загадочная пожилая леди и почему мама запретила даже разговаривать с ней. Если она — гостья, то почему ей не оказывают уважение и внимание? А если она — чужой человек с дурными намерениями, то зачем вообще пустили в дом?       Гостья всё утро пробыла в отведенной ей комнате и только к полудню попыталась оттуда выйти. Летиция не зря караулила на лестнице. Но словно из-под земли появилась мама и, взяв гостью под локоть, завела её в гостевую комнату и закрыла за ними дверь. Как Летиция не пыталась подслушать, ничего не вышло — явно использовались специальные чары. Из гостевой спальни мама вышла уже одна и, увидев Летицию, сказала ей следующее: — Нашей гостье нездоровится, она побудет у себя. Не беспокой её. — А кто она и откуда взялась? — пытливо поинтересовалась Летиция, с интересом поглядывая на запертую дверь. — Дальняя тетушка, — ответила леди Ди. — Не самая приятная особа, поэтому я запрещаю тебе даже разговаривать с ней.        Летиции стало ещё любопытнее, но в это время Настя позвала её помочь подготовить сад. Это было куда заманчивее, поэтому Летиция упорхнула прятать под деревьями и среди клумб шоколадные яйца — как раз была Пасха. Один из её любимых праздников. Девочка так увлеклась, что пропустила приезд гостей. Пришлось бегом бежать в дом и пробираться к себе по чёрной лестнице, чтобы никто не увидел её замарашкой.        В своей спальне мисс Долохова умылась и переоделась в красивое платье из белого муслина. Повязала на талии атласную розовую ленту, посмотрелась на себя в зеркало и осталась очень довольна: талия у Летиции была тоненькая, сама девочка казалась в белом платье очень изящной и прямо-таки воздушной. Затем Летиция расчесала волосы, которые после папильоток рассыпались по плечам красивыми локонами. И, наконец, надела розовые атласные туфельки с острым мысом. Они особенно нравились Летиции — модной формы, вышитые бисером. На её маленьких узких стопах смотрелись волшебно.        Летиция почти закончила со своим туалетом, когда в её спальню, дважды стукнув, ворвалась Мериголд Лестрейндж. — Ну ты и копуша! — воскликнула она вместо приветствия, подбегая и придушивая Летицию в объятиях. — Мери, осторожно, помнёшь причёску! — взвизгнула Летиция, отбиваясь от подруги.        Отцепив от себя Мериголд, Летиция взяла со столика заколку с белым шелковым бантом и подобрала ею волосы от висков. — Мерлиновы трусы, тебе что, одиннадцать? — возмутилась Мериголд. — Дай-ка я…        Летиция доверяла подруге во всём, что касалось моды, косметики и причёсок, поэтому не возражала против её вмешательства. Мери вытащила из волос Летиции заколку, перекинула белокурые локоны на одну сторону, сделав подруге косой пробор. Потом вытащила палочку и взмахнула ею, от чего волосы Летиции окутала серебристая дымка. Осев на локоны, она плотно зафиксировала их в таком положении. А чтобы волосы не закрывали лицо, Мери ловко подхватила их двумя маленькими заколочками. — Смотрится здорово, — выдохнула восторженная Летиция.        Она смотрелась по-новому, как-то взрослее. Ей это нравилось.        Сама Мериголд Лестрейндж тоже была очень нарядной в этот день. На ней также было белое муслиновое платье, но с менее объемной юбкой. И на талии красовался золотой ремешок. Её волосы цвета расплавленного золота были по обыкновению распущены. И, как теперь понимала Летиция, слегка взбиты этим хитрым фиксирующим заклинанием. — Идём вниз, там уже все собрались! — воскликнула Мери, которая не могла усидеть ни минуты на месте в этот день. — Уже приехали Эван с Альционой. И вот-вот должны быть Тёмный Принц с Рогнедой!        При упоминании Тёмного Принца сердечко Летиции забилось в учащённом ритме. Она знала, что сегодня обязательно будут танцы — мама пригласила небольшой оркестр, чтобы порадовать молодёжь. И, может быть, Астерион пригласит её хотя бы на один танец… Должен же он заметить, как она выросла и похорошела? Всего один танец — это такая малость! А ей бы, Летиции, такого счастья хватило бы надолго…        Размышляя об Астерионе, Летиция спустилась вниз вместе с Мериголд. Когда девочки пришли в гостиную, Летиция увидела брата с женой и всех троих братьев Лестрейндж. И, как и всякий раз, когда они были вместе, подумала о том, как все трое непохожи друг на друга.        Сильвий Лестрейндж, самый старший, ровесник Эвана и Рогнеды, как обычно выглядел очень серьёзно. Он был во всём чёрном, не пожелав даже в праздник сменить мантию Пожирателя Смерти на что-то более нарядное. Широкий в плечах и коренастый, он едва доходил Эвану, с которым беседовал, до плеча. Но всё равно выглядел очень крепким и сильным, наверное, из-за мрачного выражения на его волевом лице. Волосы коротко пострижены, скуластое лицо гладко выбрито, чёрные глаза смотрят как будто исподлобья. Не удивительно, что даже Мери его побаивается.        Средний из братьев, девятнадцатилетний Энтони, был самым обаятельным и весёлым из них. И самым красивым — с этим бы уж точно никто не поспорил. В отличие от коренастого Сильвия он был высоким, стройным, великолепно сложенным. Коричневый замшевый костюм сидел как влитой на гибком, спортивном теле и обрисовывал широкий разворот плеч и узкую талию. Брюки были узковаты, по последней моде (Энтони всегда очень модно одевался), и обтягивали мускулистые ноги. Густые каштановые волосы отливали золистым, в светло-карих глазах всегда были смешинки. Поймав его взгляд, Летиция даже немного смутилась, ведь Энтони Лестрейндж был очень красивым молодым человеком. Но Лестрейндж улыбался сестре: из всех братьев у него были самые близкие отношения с Мериголд.        Маленький Руди был всего на два года старше Летиции — ему было лишь семнадцать. Он тоже был высоким, как Энтони, но пока в силу возраста худощавым. И тоже, как Энтони, обладал довольно весёлым нравом. С той только разницей, что средний из братьев был заводилой, а Руди только подхватывал. У него у единственного из Лестрейнджей были серые глаза, унаследованные от матери, и целая россыпь веснушек на лице, доставшаяся от предков-ирландцев. И волосы имели медный оттенок. Зеленая мантия и такой же сюртук были ему к лицу.        Но куда больше троих Лестрейнджей Летицию интересовала молодая жена старшего брата. Летиция ещё не была знакома с Альционой Яксли, но была о ней наслышана. В основном от мамы и Эндрю — от сторон заведомо предвзятых. Но на первый взгляд Альциона вовсе не казалась злом во плоти. Летиции даже понравилось, как забавно она выглядит. Платье из фиолетового шелка, висящее на худой фигурке, как на вешалке, волосы забраны в пучок — только несколько прядей игриво свисают вдоль лица. Хитро прищуренные глаза подведены чёрной подводкой, а губы так и вовсе постоянно в улыбке. Вот только почему она болтает с Энтони и игриво постукивает его по плечу? А к Эвану спиной стоит, будто его и вовсе нет. — Летиция, Великий Салазар, ну и выросла же ты! — ахнул Энтони, когда Мери и Летиция подошли к ним.        Летиция неловко улыбнулась, не совсем понимая, можно ли считать такое изречение комплиментом. Энтони же улыбался во весь рот, демонстрируя ровные белые зубы, и смотрел на неё лучистыми, весёлыми глазами. — Да, есть такое, — выдавила Летиция. — А вы, наверное, Альциона?        Рыжая девушка озорно посмотрела на Энтони и так и прыснула со смеху. К неудовольствию Летиции остальные тоже заулыбались.        «Вот дураки», — подумала она. — «Как будто я сказала какую-то глупость». — Да, я она самая, — весело сообщила жена Эвана. — А ты, наверное, его младшая сестра Летиция? Тебе тринадцать, по-моему? — Почти пятнадцать, — поправила мисс Долохова. — Вот видишь, Альциона, а ты не хотела ехать, — с мягким упрёком сказал Эван, подходя к супруге сзади и приобнимая её за талию. — Мы женаты уже несколько месяцев, а ты до сих пор не узнала мою семью поближе.        Было странно видеть Эвана не в обмундировании легионера и даже не в тренировочной одежде, а в простом костюме. Без знаков отличия Эван выглядел уже не грозно, а скорее немного потеряно. — Сегодня как раз представился повод, — проговорила Альциона тем временем.        Летиция заметила, что между передними зубами у невестки щёлочка. Летиция никак не могла понять, нравится ли ей внешность Альционы. Никто бы в здравом уме не назвал её красавицей, это точно. Но было в ней что-то, что цепляло взгляд. Может быть эта слегка развязная манера общения, или весёлость? — Подумать только, да ведь для всех вас это на самом деле обыкновенный обед! — вдруг воскликнула Альциона.        У неё был такой звонкий голос, что у Летиции даже в ухе зазвенело и она сделала шажок назад. — Что же в нём необычного? — усмехнулась Мериголд. — Разве что праздничный барашек. — Да ведь приедет Тёмный Принц! — воскликнула Альциона. — Это вы все с ним в одной песочнице играли, а я-то только издалека видела!        Летиция заметила, как Сильвий Лестрейндж поморщился и, почесав в ухе, отошёл к окну. К нему присоединился тихо вошедший Эндрю. — Вообще-то мы с братьями даже выросли в одном доме с Астерионом, — заметила Мериголд. — И вы все называете его по имени? — поинтересовалась Альциона. — Уже нет, — ответил Энтони странным голосом. — По правде сказать, только Мери, — добавил Руди. — А ты, Эван? Ты же шурин Тёмному Принцу! — воскликнула Альциона.        Летиция подумала о том, какая же Альциона всё-таки дикая. Конечно, все называют Темного Принца только так и никак иначе. Даже Долоховы и Лестрейнджи. Ну а с Мериголд что взять? Для неё даже Миледи — тетушка. Не сегодня-завтра и Темный Лорд станет дядюшкой, с неё станется. — Из нашей семьи только Рогнеда называет Темного Принца по имени, — проговорил Эван. — А как у них всё началось? — последовал новый вопрос.        Энтони Лестрейндж рассмеялся, а Эван покачал головой. — Что? Интересно же, как обычная девушка сразила самого Тёмного Принца! — прямолинейно ответила Альциона. — Это Рогнеда-то обычная? — усмехнулся Энтони. — Что же, с ней тебе тоже предстоит познакомиться поближе сегодня…        В гостиную вошли мать с отцом. Все братья Лестрейндж и Эван подошли к Антонину Долохову, чтобы поздороваться с ним за руку. Каждого юношу Антонин по-отечески похлопывал по плечу, говоря пару приветственных слов. Мериголд же кинулась к леди Долоховой, сшибив на своём пути вазочку с тумбочки. — Леди Ди, мы не виделись целую вечность! — воскликнула она, обнимаясь с матерью Летиции и обмениваясь троекратными поцелуями.        Только Летиция осталась в сторонке, да Альциона. Последняя нервно покачивала коленом и даже скрестила руки на груди в прямо-таки оборонительной позе. К девушкам со спины подкрался Эндрю. — Мисс Яксли, что же вы скромничаете? Родители так вас ждали, — издевательски проговорил он. — Я уже пару месяцев такая же Яксли, как и вы, — фыркнула Альциона через плечо. — Точно-точно, мы теперь совсем как брат и сестра, — насмешливо заметил Эндрю Долохов. — Идёмте же к родителям, они заждались.        И, не оставив Альционе никаких шансов, Эндрю взял её под ручку и проконвоировал к Пэнси. Летиция ощутила мстительное удовольствие. Ну и задаст же мама этой выскочке! Всё же Альциона скорее не понравилась Летиции.        Леди Долохова и Альциона обменялись прохладными приветствиями. Глава семейства, правда, выжал кривоватую улыбку. Но этом обмен любезностями был окончен и всем предложили пока присесть в гостиной. Нельзя же было садиться за стол, не дождавшись Рогнеду и Астериона! — Как тебе она? — прошептала Летиция на ухо Мериголд, когда они обе оказались в одном большом кресле. — По-моему, забавная, — беззаботно отозвалась Мериголд. — Хоть одно новое лицо в нашем тесном семейном кругу.        Летиция решила не говорить, что лично ей Альциона не понравилась до крайности. Она вообще не была склонна озвучивать своё мнение без особенной надобности. — Действительно, — только и проговорила девочка, изучающим взглядом оглядывая жену брата.        Альциона устроилась на подлокотнике кресла, в котором сидел Эван. И болтала о квиддиче с Энтони, радостно болтая ногой. Её шелковое платье натянулось, обрисовывая тоненькую фигурку, и Летиции показалось, что Альциона не носит белья. Но девочка тут же отмела эту мысль. Так ведь не ведут себя приличные леди!        Сильвий важно и с достоинством беседовал с Антонином Долоховым о делах в легионе. Эван слушал их с тоской в глазах. Эндрю о чём-то шептался с матерью, поглядывая на Альциону. Руди то и дело встревал в разговор среднего брата и Альционы, требуя у неё добыть автограф остальных членов сборной по квиддичу. Но все то и дело поглядывали на большие часы с маятником: уже пробило три, Тёмный Принц с Рогнедой задерживались почти на час!        Наконец, из большого камина вышел Астерион, а вслед за ним — Рогнеда. Тёмный Принц был в парадной чёрной мантии, его супруга– в синем платье с бриллиантовой брошью. — Мой Принц, Рогнеда, мы вас уже заждались! — радужно проговорила леди Ди, идя навстречу дорогим гостям.        Она обняла и поцеловала в щёку дочь, улыбнулась зятю. — Неужели мы заставили вас ждать? — спросил Астерион, правда, без тени раскаяния.        Все наперебой принялись утверждать, что даже не заметили, что Тёмный Принц и Рогнеда припозднились. А Летиция исподтишка рассматривала мужа сестры. Всё-таки до чего же красив! Вон и Лестрейнджи, и её собственные братья — недурны собой, а такого, как Астерион, нет. Царственная осанка, взгляд, словно глядящий в самую душу… Летиция мечтательно вздохнула.        «Хоть бы один танец!» — подумала она.        Затем все прошли в столовую, где уже был накрыт стол. Запечённый барашек в центре стола, фрикадельки в медово-чесночном соусе, копчёная ветчина и множество салатов и закусок. Стол вызвал бурные потоки похвалы от молодого поколения. Альциона и вовсе тихонько застонала от предвкушения.        Это был тот редкий день, когда за большим столом не было ни единого свободного места. Во главе стола сидел Антонин, по правую руку от него Астерион, за которым следовали Рогнеда, Сильвий, Энтони и Руди; по левую руку — Эван, затем Альциона, Эндрю, Летиция и Мериголд. И на втором углу стола — леди Ди. Атмосфера царила домашняя, радостная. Все Лестрейнджи спешили похвалиться перед Антонином своими достижениями в легионе, девчонки о чём-то шептались и хихикали… И только леди Долохова сидела, задумавшись о своём. Она смотрела на весь этот огромный выводок и думала о том, как сильно любит каждого из детей. Лестрейнджи давно ей стали родными. Семья была важнее всего для Пэнси. И вот в её семью проникла ядовитая гадина — её собственная мамаша. Она хочет разрушить жизнь Летиции, обременить существование всех остальных детей Пэнси. Что же с ней всё-таки сделать?        Антонин, когда Пэнси поутру рассказала ему о явлении миссис Паркинсон, порывался зайти и пообщаться с тёщей, дабы доходчиво всё объяснить. Но Пэнси его остановила: запугать старуху не так просто, а применять физическое воздействие к своей матери она не даст. Всё же мать есть мать. Потом леди Ди пришлось признаться, что она написала Люциусу Малфою, чтобы тот помог решить проблему. Это привело Антонина в такой неописуемый гнев, что, если бы не нужда готовиться к празднику, они бы наверняка очень сильно поругались. Но что Пэнси было делать? Нужно было провести тонкую, хитрую игру, чтобы решить вопрос без жертв и более к нему не возвращаться. В этом деле не было лучшего помощника, чем Люциус Малфой. Гнев мужа Пэнси тоже понимала — все Малфои были неутешительным напоминанием об её измене…        Пэнси посмотрела на Летицию. Нет, ни капли она не жалеет о том, что родила её. О том, что поддалась на обаяние Драко Малфоя — да. Но только не о том, что дала жизнь такой чудесной девочке. Только с Летицией воплотились все мечты леди Долоховой о дочери, ей она заплетала волосы, ей выбирала наряды и дарила кукол. Летиция была дочерью, о которой только можно мечтать: послушная, всегда милая, учится замечательно, в слишком тесной дружбе с мальчишками не замечена. Словом, от неё вообще никогда не бывает проблем. И всё же Пэнси постоянно казалось, что слишком Летиция себе на уме.        Пэнси всегда понимала, чего можно ждать от остальных детей. Но что делается в голове у Летиции — она не знала. Дочь как будто и от неё скрывала свои истинные намерения и желания. И страшно, просто ужасно напоминала Люциуса Малфоя. А всё-таки она была её дочерью, которую Пэнси выносила под сердцем. Дочерью, которую она любила невзирая на то, при каких обстоятельствах та появилась на свет.        Леди Долохова посмотрела на Эндрю. Тот рассказывал Тёмному Принцу про свой проект высшего учебного заведения. В глазах горит огонь, он говорит с большим убеждением. Такой талантливый во всём, за что только не возьмётся. Пэнси всегда задавалась вопросом: сказался ли тот эпизод на характере и складе ума Эндрю? Глупый вопрос. Конечно, невозможно умереть, а потом вернуться к жизни, и остаться прежним. Блестящий ум стал компенсацией слабому здоровью, это ясно. О, какое же счастье, что Астерион тогда вернул её сына к жизни…        Пэнси взглянула на Рогнеду. Та сильно повзрослела за последние годы. Стала такой статной, сдержанной. Их с Антонином гордость, их первенец. Самая своевольная из их детей, самая отчаянная. Так похожа на своего отца. Кажется, она по-настоящему счастлива с Астерионом. Смотрит на него такими же ласковыми глазами, как и на заре их отношений, заботливо следит за тем, чтобы его тарелка не пустовала и предлагает то одно, то другое. Кто бы знал, что из их боевой Неды получится такая прекрасная жена. Да и чья жена!        А вот Эван сегодня слишком тихий. Сердце Пэнси сжалось. Сын точно расстроился из-за разговоров о легионе. Его плечи понуро опустились, глаза совсем потухли. Хотя пытается улыбаться и изображать вежливый интерес. Может, стоит напомнить Миледи об Эване?        Взгляд Пэнси наткнулся на Альциону Яксли. О, маленькая вертлявая дрянь… Вползла в их дом и её уже не выгнать. Даже не замечает собственного мужа! Смотрит в рот Тёмному Принцу и смеется, как идиотка, что бы тот ни сказал. Только и может, что позорить их семью… Ох, натерпится ещё с ней Эван…        Пэнси ощущала в глубине души смутное нехорошее предчувствие. Леди Долохова уже давно научилась доверять своей интуиции, только никак не могла понять, с какой стороны ждать опасности в этот раз. Все мысли Долоховой то и дело обращались к её матери. Она внушала Пэнси какую-то неясную тревогу. Леди Ди успокаивала себя тем, что возвращение гулящей мамаши спустя двадцать лет — дело нешуточное, тут кто угодно перенервничает. Но было что-то ещё, что никак не давало покоя. Даже не шантаж, а иная, скрытая опасность. Но мысль постоянно ускользала и Пэнси никак не могла понять, что же именно её тревожит.        После обеда гости разделились. Антонин Долохов с сыновьями, Тёмный Принц и Сильвий Лестрейндж удалились в бильярдную. Леди Ди вместе с Рогнедой отправились к маленькому Салазару. При этом Неда, — из любви к Эвану, — решила поддержать Альциону, которую никто в их семье не принимал, и пригласила также подняться в детскую, а потом выпить чаю в салоне. Таким образом молодая миссис Долохова, старательно изображая радость по этому поводу, присоединилась к свекрови и золовке. Самым юным обитателям замка была предоставлена полная свобода действий. — Что тут думать? — вопросила Мериголд. — В саду целые залежи шоколадных яиц, пойдём их искать! — Великий Салазар, я с десяти лет в детские игры не играю, — чванливо заявил Руди, желающий казаться взрослым. — Да потому что в десять лет ты слопал столько пасхальных яиц, что весь покрылся прыщами! — безжалостно воскликнула Мериголд. — И что, скажи на милость, делать в замке?        Летиция облегченно выдохнула. Это она настояла на том, чтобы в саду спрятали пасхальные яйца по традиции. Теперь ей стало совершенно очевидно, что это полное ребячество. Слава Моргане, хотя бы Мериголд хватило благородства выступить за игру в саду. — Может быть, я собирался пойти в бильярдную с остальными мужчинами? — хмыкнул Руди, хладнокровно перенесший унизительное напоминание о прыщах.        Летиция была готова сквозь землю провалиться. Она же хотела, чтобы было весело, только и всего… И вот теперь, глядя на высоченного и такого взрослого Энтони и на задирающего нос Руди, ей было мучительно стыдно за свою идею. Ведь очевидно, что такие взрослые молодые люди не будут заниматься глупостями. — Энтони, ну скажи ему! — воскликнула Мери, повисая на руке брата и заглядывая ему в глаза. — Я всю неделю ждала, когда мы поедем к Долоховым искать шоколадные яйца! Леди Ди всегда покупает самые вкусные пасхальные яйца! — Руди, не майся дурью, — велел Энтони на правах старшего брата и хлопнул юношу по плечу. — Успеешь ещё подышать дымом в прокуренных бильярдных.        Летиция благодарно улыбнулась среднему Лестрейнджу. Какое счастье, что он вроде бы не против искать пресловутые пасхальные яйца. — Может быть, пригласить и Сильвия? — подала она голос, вспомнив слова матери о том, что тот никогда не отдыхает как следует.        Все трое Лестрейнджей расхохотались. Мери и Энтони смеялись одинаково звонко и весело, а Руди даже сделал вид, что утирает слёзы. — Ага, и Темного Принца заодно, — кивнул он. — Идёмте, пока кто-нибудь из них и в самом деле не прицепился…        Делать было нечего. Летиция, приободрённая тем, что все согласились выйти в сад, поспешила вслед за друзьями. Мери так и висела на локте у Энтони, и Летиция тоскливо посмотрела на Руди. Нечего было и думать, чтобы он тоже предложил ей руку. Всё-таки Скорпиус Малфой хоть и младше, а всё же намного более воспитанный и галантный. Жаль только, что после того случая на пляже, когда их застукал дедушка Малфой, Скорпиус стал её сторониться.        Все высыпали в сад через заднюю дверь. Мери даже взвизгнула от восторга: беседка была увита цветами, на полянке лениво паслись несколько упитанных кроликов с ленточками на шеях. Кроме того, на толстом старом буке сделали качели. Сколько сил Летиции стоило упросить отца их приладить! Два дня она вставала с рассветом, чтобы успеть поплакаться о необходимости качелей во время завтрака отца, и два вечера ходила за ним по пятам. В итоге Антонин сдался и этим утром, кряхтя, поколдовал над верёвкой и широкой доской, сделав превосходные качели. Специально закрепил их на высокой ветке, чтобы можно было сильно раскачиваться. Летиция уже успела их опробовать — если встать на доску ногами и хорошенько поработать, качели улетали так далеко вперёд, что даже зависали над прудом на несколько мгновений. Летиция уже предвкушала, как летом уломает родителей очистить пруд, чтобы в жару можно было прыгать в него прямо с качелей…        В беседке ребят ждало несколько небольших декоративных корзинок, в которые можно было собирать шоколадные яйца. Мериголд сразу же схватила самую большую и опрометью кинулась рыскать под деревьями и цветами в поисках ярких праздничных обёрток. Руди, первый нашедший большущее яйцо с карамельной начинкой, начисто забыл о том, как ломался, и поспешил тоже вооружиться корзиной. Летиция была так добра, что дала им фору — она-то знала почти все места, где были спрятаны яйца. Энтони тоже не спешил, поскольку ему было уже несолидно кидаться на сладости, подобно ребёнку. — Кто соберет больше всех яиц будет первым качаться на качелях! — прокричала откуда-то из глубины сада Мериголд. — А мы, видимо, будем их раскачивать, — усмехнулся Энтони.        Он обнаружил небольшое яичко в золотой фольге и положил в корзину Летиции. — Спасибо, но я же для вас старалась, пряча пасхальные яйца по всему саду, — улыбнулась она. — Я не особенно люблю сладкое. Так, согласился поучаствовать, чтобы доставить удовольствие сестре, — пожал плечами Энтони.        Летиция стала искоса наблюдать за Энтони. Молодой человек шагал вслед за ней, глядя себе под ноги, и время от времени приподнимая носком ботинка зелень и цветы на клумбе. Волосы Энтони казались золотыми в солнечных лучах, а вот его красивое лицо было странно задумчивым.        «Всё-таки ему скучно», — подумала Летиция.        Она едва не наступила на шоколадное яйцо, которое лично припрятала за пучком травы. Более внимательный Энтони придержал её за локоть. — Их точно ты раскладывала? — усмехнулся он, нагибаясь и поднимая сладость. — Я и Настя, — сдержанно отозвалась Летиция, внутренне удивляясь своей рассеянности. — Энтони, ты не скучай, вечером будут танцы и даже… — Летиции покосилась по сторонам, чтобы никто ненароком не услышал её тайну.        Лестрейндж склонился к ней, подставляя ухо. — Даже фейерверки, — шепнула Летиция, встав на цыпочки. — Я хотела, чтобы был сюрприз для всех. Но ты такой грустный, что… — А, нет, я в порядке, — поспешил проговорил Энтони. — Просто задумался.        Летиция опять покосилась на Лестрейнджа. Нет, всё-таки он слишком тихий сегодня. Обычно только его да Мериголд слышно, а сейчас идёт, опустив голову. И в бильярдную вместе с Темным Принцем и остальными не пошёл, странно.        Альциона издалека смотрела на крепкого младенца, которого её свекровь любовно нянчила. Ребёнок как ребёнок, даже на Тёмного Принца не очень сильно похож — глаза матери. И что все так с ним носятся? А что ещё интереснее — почему сестра Эвана решила, что ей будет интересно с ним возиться? — Такой… активный, — выдавила из себя Альциона, видя, что от неё ждут какой-то реакции. — Ему год и восемь, — проговорила Рогнеда, беря на руки сына.        Мальчик тут же потянул мать за прядь волос. Леди Ди ахнула и захихикала, а Неда мягко отцепила ручонку сына. Альциона внутренне содрогнулась. Мерлиновы подштанники, и от неё ждут, что она променяет свою «Молнию Суприм» на такое вот слюнявое чудо? — Как быстро летит время, — вздохнула растроганная леди Долохова. — Скоро нам уже два годика, да? — обратилась она к карапузу.        Альциона едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Лучше бы она пошла собирать пасхальные яйца! Хотя бы полакомилась вкусненьким и пофлиртовала бы с Энтони Лестрейнджем. Красивый юноша! Ещё в Хогвартсе был хорош собой, а сейчас как возмужал, как расцвёл! — Альциона, как вы с Эваном устроились в Лондоне? — поинтересовалась Рогнеда, желая быть любезной.        Она весь вечер чувствовала, как от матери исходят волны ненависти по отношению к жене Эвана. И видела, что брат чувствует себя не в своей тарелке. Сама Рогнеда почти не знала Альциону и хотела составить собственное мнение, прежде чем принимать чью-либо сторону. — Делаем ремонт, — ответила Альциона. — Сами апартаменты просторные и светлые, но нужно ещё многое переделать.        Леди Долохова поджала губы и приподняла брови. Что там можно переделывать на такие суммы, которые они с Эваном тратят? Потолок сусальным золотом покрыть? — Наверное, шум Лондона утомляет? — спросила Рогнеда, опять отнимая у гомонящего Салазара прядь волос. — Я люблю бурлящую Лондонскую жизнь, — пожала плечами Альциона. — Мне было бы скучно в провинции. Хотя иногда мне не хватает верховых прогулок. — При Тихом замке есть конюшня, в которой на данной момент более двадцати голов, — елейным голосом проговорила Пэнси. — Почему бы вам с Эваном не кататься здесь время от времени?        Она тоже пыталась быть любезной, хотя скулы сводило. — Спасибо за приглашение, — ответила Альциона, также сделав над собой усилие. — У нас в семье страсть к породистым коням, — проговорила Рогнеда с улыбкой. — Поэтому в нашей с Астерионом конюшне также найдётся свободная лошадка.        Глаза Альционы вспыхнули живым интересом. — В самом деле? Я сочла бы за честь верховую прогулку в вашей с Тёмным Принцем компании.        Рогнеда усмехнулась. — Тэри не так часто находит на это время. Но я сама заядлая наездница, поэтому нам не будет скучно. Эван тоже не откажется присоединиться, я полагаю. Как раз проверим, кто быстрее — его Буцефал или моя Молния. — Молния? Всё-таки предпочитаешь метлы? — обрадовалась Альциона. — О, нет. Так зовут мою новую кобылицу гранианской породы. В жизни не летала на такой быстрой лошади! — Ты купила новую лошадь? Обязательно покажи отцу как-нибудь, он будет в восторге, — посоветовала леди Ди дочери. — Астерион мне подарил, — проговорила Рогнеда, и её лицо словно засветилось изнутри. — Мама, ты бы её видела! Белая в яблоках, размах крыльев футов шестнадцать, не меньше! Обогнала даже Громовержца Тэри! — Звучит великолепно, Рогнеда, только прошу тебя: будь осторожна. К слову, у твоего отца скоро именины. Может быть, выберем ему хорошего коня в подарок? Алмаз совсем сдаёт, на днях едва поднялся в воздух.        Пэнси не сразу заметила, что к ней тихонько подошла Полли и дёргает за юбку. — С вами хотят связаться по камину, — проговорила она тихонько. — Вероятно, дело не терпит отлагательств, — извиняющимся тоном проговорила Пэнси. — Я вас оставлю на минутку.        Альциона задумчиво проводила свекровь взглядом. Что-то слишком спешит. Что же там такого важного? — Не переживай, скоро ты найдешь общий язык со всей нашей семьей, — ободряюще сказала Неда. — Не сомневаюсь, — кивнула Альциона. — Извини, я пока отойду в уборную.        Рогнеда проинструктировала невестку, куда той идти, а сама осталась с сыном. Альциона же, выйдя в коридор, поспешно огляделась по сторонам. Увидела, как леди Ди заворачивает на лестницу. И, повинуясь внезапному порыву, наложила на себя маскирующие чары и двинулась следом.        В это время в саду разыгралось настоящее веселье. Почти все шоколадные яйца были найдены, а качели испытаны. Пришло время придумать что-нибудь новенькое, и Мери, в корзине которой остались почти одни фантики, предложила поиграть в оборотня. Солнце уже садилось, и игра в темнеющем саду могла быть интересной. Даже Энтони поддержал затею сестры. Согласно жеребьёвке, оборотнем выпало быть Руди, и он, сетуя на жульничество со стороны Мери, принялся считать до двадцати. Мериголд и Летиция с визгом кинулись прочь, держась за руки, Энтони тоже куда-то запропастился.        Руди водил хитро, не кричал и не бегал, размахивая руками. Он подкрадывался тихо и нападал со спины. Поэтому очень скоро, когда запыхавшиеся девочки переводили дух возле беседки, он вдруг прыгнул на Мериголд со спины и в шутку укусил за плечо, хотя по правилам игры было достаточно коснуться. Летиция взвизгнула и пустилась наутёк. Вроде бы ей удалось оторваться, пока Мери пыталась укусить Руди в ответ. Озираясь по сторонам, Летиция пробиралась к замку, держась живой изгороди. — Она где-то здесь! — послышался голос Мериголд совсем рядом.        Летиция заметалась в поисках убежища и кинулась за садовую статую, стоящую в алькове из живой изгороди. Там она вдруг врезалась в кого-то живого и чуть не закричала. Но Энтони Лестрейндж успел зажать ей рот ладонью. — Спокойно, это всего лишь я, — шепнул он.        Летиция хотела предупредить Энтони, что его брат с сестрой кусаются по-настоящему, поэтому им нужно быть особенно осторожными. Но её сердце вдруг ускорило свой ритм, а к щекам прилил густой румянец. Благо, в сумерках это было едва заметно. Так на Летицию подействовала близость Энтони Лестрейнджа. За статуей ведь было совсем немного места, и приходилось стоять, тесно прижавшись друг к другу. Вдобавок, хотя Энтони уже убрал ладонь от её лица, второй рукой он всё ещё придерживал Летицию за талию. Тут надо сказать, что сам Энтони ни о чём таком не думал и даже не смотрел на подружку младшей сестры. Он, напротив, вытягивал шею, выглядывая и проверяя, нет ли поблизости водивших. А Летиция, упираясь руками в мерно вздымающуюся грудь, чувствуя приятный аромат парфюма, уже вся трепетала. Энтони был выше неё на голову, но Летиция всё же видела его встревоженное лицо и невольно отмечала и красивые чувственные губы, и большие глаза под густыми ресницами. Овал лица очень напоминал Мериголд — красиво очерченные скулы, высокий лоб… — Вроде бы ушли, — прошептал Энтони. — Попробуем пробраться к входу в замок…        Он вышел из-за статуи и потянул за руку Летицию. Хотя это был скорее братский жест, сама девочка опять ощутила странное волнение в груди. Судя по крикам Мериголд, они с Руди побежали вокруг пруда. Поэтому Энтони с Летицией без проблем успели скрыться в замке. Лестрейндж довольно ухмылялся, радуясь, как обвёл младших вокруг пальца. Летиция же опять поймала себя на том, что залюбовалась Энтони — теперь, в коридоре, освещенном лампами, они хотя бы могли видеть друг друга.        С чёрной лестницы вышло четверо музыкантов, которых Настя вела в бальный зал. — Скоро начнутся танцы, — всполошилась Летиция. — Ладно, позову наших оборотней, — сжалился Энтони.        Мисс Долохова только кивнула и, когда Энтони пошёл в сад за младшими, поспешила в уборную, чтобы привести себя в порядок. Когда она шла по лестнице вверх, чувствуя во всём теле удивительную лёгкость, Летиция думала о том, что неплохо бы Энтони Лестрейнджу пригласить её на танец.        Леди Ди, извинившись перед дочерью и ненавистной Альционой, вышла из комнаты Салазара. — Это Люциус Малфой, мэм. Камин в маленькой гостиной, мэм, — тараторила эльфийка, когда они вышли в коридор.        Пэнси удовлетворенно кивнула. Маленькая гостиная была чем-то вроде дамского салона, туда никто не должен был нагрянуть. Но, войдя внутрь, леди Ди всё равно наложила на зверь антизвуковой барьер.        Камин едва тлел, но, войдя в гостиную, Пэнси сразу увидела голову Люциуса Малфоя в нём. Выглядел он спокойно, что обнадёживало. — Леди Долохова, у меня не так много времени, — сразу сказал он. — Я только что получил ваше письмо, а через двадцать минут у меня совещание с Авгуреем. — Я надеялась, что вы подключитесь к решению этой проблемы, — раздосадовано заметила Пэнси.        Малфой выразительно поднял брови. — Леди Ди, ваш зять — Тёмный Принц, не говоря уж о том, кто ваш муж. Неужели вы не можете попросить кого-то из них решить этот вопрос?        Пэнси порывисто подошла к камину. — Я не хочу, чтобы мою мать убили, — отрезала она. — Или покалечили. Я обратилась к вам, чтобы решить проблему мирным путём.        Малфой цокнул языком. — Вы даже не напомнили мамаше о возможности оказаться в Азкабане? — поинтересовался он. — На каком основании? — Ваша матушка, если мне не изменяет память, с кем-то сбежала лет двадцать назад? — спросил Люциус таким голосом, словно объяснял ребёнку прописные истины. — Если она не объявила об этих отношениях, то скорее всего мужчина был грязнокровкой или даже магглом. За осквернение крови предполагается уголовное наказание. А учитывая ваши связи это вполне можно будет организовать. — Но она моя мать! — возразила Пэнси. — Я не могу отправить её в Азкабан! — Мать… Относитесь к этому спокойнее, леди Ди. Сентиментальные привязанности лишь усложняют жизнь. — Я не могу отправить её в Азкабан, поскольку это опозорит всю нашу семью, — процедила Пэнси. — Ну тогда заплатите ей денег. Только будьте готовы к тому, что вам придётся содержать миссис Паркинсон до конца её дней, — меланхолично отозвался Малфой. — Моя мать хочет не просто денег. Она хочет вернуться в лоно семьи, — недовольно ответила леди Долохова. — Я едва убедила её не спускаться на праздник сегодня, чтобы дать мне время подготовить семью… — Ооо, тогда дела обстоят сложнее, чем я думал, — задумчиво отозвался Малфой. — Не думаете ли вы, что миссис Паркинсон вернулась из-за вспыхнувших вдруг материнских чувств? Вы же довольно сообразительная женщина, леди Ди. Попробуйте убрать пелену чувств с глаз и подумайте о том, какие причины на самом деле побудили вашу мать вернуться.        Пэнси хотела брякнуть, что алчность и тревога о будущем, но теперь ей и самой показалось, что это слишком просто. Тогда её матушка согласилась бы на денежные выплаты. Да и вообще зачем она явилась в Британию, где её репутация была безнадёжно испорчена? Можно ведь было поехать во Францию к Патрику. Сам Патрик помягче Пэнси, мог бы и пустить мать в свой дом. Да и во Франции никто её не знает, никто не станет осуждать… Почему она вернулась? — У меня очень нехорошее предчувствие, — медленно проговорила Пэнси. — Неудивительно, — отозвался Малфой. — Не спускайте глаз с этой женщины, пока не поймёте её истинные намерения. А лучше всего — запаситесь сывороткой правды и действуйте. — Спасибо за совет, — задумчиво отозвалась Пэнси.        Люциус Малфой попрощался с ней, и его голова исчезла из камина. Леди Долохова же ещё несколько минут сидела перед тлеющими углями. Было такое странное ощущение, что ответ где-то на поверхности… Но никак не удавалось за него ухватиться.        Четыре музыканта вовсю выводили рулады вальса, бальный зал заполнили танцующие пары. Летиция стояла и шмыгала носом в сторонке. Ну почему, почему её никто не приглашает? Она ведь уже совсем взрослая! Даже мама с отцом танцуют! Тёмный Принц и Рогнеда, Эван со своей противной женой… Энтони и Руди о чём-то смеются между собой, будто её и нет! Эндрю, предатель, пригласил Мери… Считая мрачного Сильвия, всего четверо молодых людей, и две девушки! И ей всё равно не досталось пары! Разве это справедливо?        Теперь Летиция мечтала о том, чтобы её хоть кто-нибудь пригласил, не то что Астерион или Энтони. Она уже так расстроилась, что совсем не заметила, как Сильвий Лестрейндж отделился от колонны и, подойдя к младшим братьям, что-то им сказал. А вот как Энтони Лестрейндж, встряхнув золотистыми волосами, вдруг направился прямиком к ней, Летиция не могла не заметить. Она вдруг совсем оробела и стала делать вид, что изучает браслетик на запястье. — Мисс Долохова, окажите мне честь? — спросил Энтони Лестрейндж со своей ослепительной улыбкой.        Лишь только Летиция услышала эти слова, к ней в ту же секунду вернулось самообладание. На губах сама собой появилась вежливая светская улыбка, спина выпрямилась, и девочка вложила узкую ладонь в протянутую руку. — С удовольствием, мистер Лестрейндж, — ответила она.        Летиция злорадно подумала, что танцует намного лучше Рогнеды и Мериголд. И, пожалуй, лучше Альционы. Уроки с приглашенным учителем не прошли даром, Летиция двигалась превосходно.       Энтони был приятно удивлен тем, что его юная партнёрша так хорошо танцует. Летиция казалась эфемерной, воздушной — так легко она двигалась. Энтони всё пытался понять, почему ему так нравится смотреть на Летицию. В его глазах она была совсем девочкой, ребёнком. Как Мери. Хотя нельзя было отрицать, что по Снежинке уже сейчас было видно, что она вырастет красавицей.       Перехватив пристальный взгляд Энтони, Летиция решила, что он сражён её мастерством и грацией, и улыбнулась. Её улыбка ещё не была жеманной, а взгляд — порочным. Она была такой чистой и невинной, что Энтони казалось, словно он и сам сбрасывает груз своих грешков. Впервые с той памятной ночи в поместье Макнейров у него на душе просветлело. А ведь до этого даже смотреть на женский пол был тошно: всё вспоминалась безобразная сцена с Лолой… Теперь же, будучи рядом со столь чистым существом, Энтони и сам себе казался лучше.        Тем временем леди Долохова, потанцевав немного с мужем, подошла к столику с напитками. Опять ею овладело волнение. Чувствовалось, что причина её тревоги где-то на поверхности. Своей интуиции леди Ди не могла не доверять. Плохое предчувствие терзало её с самого утра. Сперва это ещё можно было объяснить организацией праздника для всей семьи, но чем ближе к ночи, тем сильнее становилось волнение леди Ди. Разговор с Люциусом Малфоем только усилил это ощущение надвигающейся опасности.        Пэнси Долохова взволнованно окинула взглядом каждого из детей. Вся её семья была здесь, волноваться не о чем… От Патрика только утром пришло письмо, у него тоже всё хорошо.       И всё же, не в силах унять тревогу, леди Ди решила проверить, уложили ли спать маленького Салазара. Насте было велено не отходить от него в этот день, исключением являлось только то время, которое Пэнси и Рогнеда провели у кроватки малыша.        Поднимаясь по лестнице на третий этаж, леди Долохова старалась себя успокоить. Всё ведь в порядке, причин для волнения нет. Это всё Малфой убедил её, что Нора Паркинсон свалилась как снег на голову неспроста. Но по-сути её мать не более чем существо, неспособное жить самостоятельно. Она хочет прибиться к дочери, чтобы обеспечить себе не только безбедную, но и не одинокую старость. Только и всего. Не совсем понятно, правда, почему она пожаловала к Пэнси, а не к Патрику. И зачем в Британию Нора Паркинсон вернулась, когда как от её репутации тут ничего не осталось? Во Франции можно было бы начать жизнь с чистого листа. И ещё так не вовремя она сюда проникла! Когда все дети съехались на праздник, да ещё малютка Салазар в Тихом замке…       Внезапно сердце Пэнси упало, и леди Ди словно обдало жаром. Мерлин всемогущий, но ведь такого не может быть…        Пэнси бегом преодолела остаток лестницы и опрометью кинулась в комнату маленького принца. Сердце колотилось, как бешеное. Изо всех сил леди Ди старалась отогнать от себя тревожные мысли. Нет, её мать не смогла бы навредить собственному правнуку, да и вообще ребёнку. Это ведь невозможно. Немыслимо!        Как назло именно в этот момент загрохотали первые фейерверки, и коридор заполнил сначала зелёный, а потом кроваво-красный свет, лившийся из оконца. Леди Долохова почти побежала. Пэнси уговаривала себя, что ничего не могло случится, что она сама себя накрутила…        Подбежав к двери детской, Пэнси с силой рванула ручку на себя. В этот момент за окном опять сверкнула яркая вспышка салюта, в свете которой леди Ди увидела склонившуюся над колыбелью фигуру.