Леди Долохова. Великая война.

Апрель 2020 года, Тихий замок       Прибывшие с Беллатрикс Пожиратели Смерти забрали Нору Паркинсон той же ночью. Леди Долохова предпочла не видеть, как её мать уводили под конвоем. Пэнси сидела вместе с Антонином в его кабинете, словно спрятавшись ото всех. В это время кутерьма в замке постепенно стихла. Целитель осмотрел раны Рогнеды и Энтони и заключил, что они не серьёзны. За Рогнеду можно было вовсе не беспокоиться, а Энтони надлежало несколько дней придерживаться постельного режима. Как всегда, после сильного нервного напряжения леди Долохова ощущала сильнейшее опустошение. Её дети были в безопасности, маленький Салазар не пострадал… Но мысли о матери не шли из головы. — Мы сделали всё верно: задержали эту женщину и сообщили Тёмному Лорду о происходящем, — проговорил Антонин, наливая жене огневиски.        Пэнси с благодарностью приняла стакан и сделала большой глоток обжигающей жидкости. Горячая волна разлилась в груди. Долохова вздохнула и прикрыла глаза. Хотя Антонин тактично использовал формулировку «эта женщина», Нора Паркинсон всё же оставалась матерью Пэнси. Несмотря на то, что её предательство невозможно было оправдать и простить, Пэнси не могла не думать о том, что её родительницу ожидает страшная участь, и помочь она не в силах. А что ещё хуже — предательский поступок Норы Паркинсон может отразиться на всей их семье. На положении Антонина, на будущем Эвана и на военной карьере Патрика, даже на репутации Летиции. Это при том, что Долоховы всегда были всецело преданы Тёмному Лорду лично и его власти в целом! Ужасающая несправедливость. — Может, надо было остановить Астериона? — предположила Пэнси.        Антонин хмыкнул, подпаливая палочкой кончик сигары. — Посмотрел бы я на то, как ты его останавливаешь, — отозвался он. — Успокойся, Пэнси. Никто не пострадал, и это главное. — Рогнеда будет в порядке уже завтра, а вот Энтони целитель посоветовал отлежаться хотя бы дня три, — заметила леди Долохова. — Лучше ему остаться у нас под присмотром. И Эндрю с Летицией не дадут ему скучать. — Это точно, — кивнул Антонин.        Алкоголь подействовал на Пэнси умиротворяюще. Она наконец-то выдохнула и откинулась на спинку кресла. В подобные моменты она была рада как никогда тому, что Антонин рядом и держит всё под контролем. Он всегда знал, как себя вести даже в самых критических ситуациях, когда она сама едва держалась. — Надо написать Патрику, — со вздохом проговорила Пэнси. — Всё-таки это его мать…        Антонин неопределенно хмыкнул. — Во всяком случае, лучше ему узнать от тебя, — проговорил он.        Пэнси взяла чистый пергамент, обмакнула кончик пера в чернила. Замерла. Как написать брату о том, что совершила их мать? Это разобьет сердце Патрика. Может быть, Беллатрикс сжалится, и случившееся хотя бы не станет достоянием общественности? Тогда Патрику вовсе не надо знать. — Напишу позже, — решительно заявила леди Долохова, откладывая перо в сторону. — Когда будет какая-то ясность.        В кабинете раздался хлопок, и Пэнси нервно вздрогнула в кресле. Домовая эльфийка виновато втянула голову в плечи. — Госпожа, Миледи только что покинула Тихий замок, — сообщила она. — Вместе с Принцем. И молодой госпожой Рогнедой. — Чудесно, — раздраженно уронила Пэнси. — Теперь до утра будем мучиться от неизвестности. — Тёмный Лорд ждёт доклада, Пэнси, — напомнил Антонин. — Ожидаемо, что его интерес Беллатрикс стремится удовлетворить в первую очередь.        Долохов подошёл к Пэнси, которая опять отпила огневиски, и погладил её по волосам. Она устало откинула голову, прислонившись к Антонину. — Не самое большое испытание из тех, что нам выпадали, — проговорил Пожиратель, поглаживая волосы жены одному ему свойственным грубоватым и в то же время трепетным образом.        Пэнси прикрыла глаза. Начавшаяся было мигрень стала уходить. Подумав, женщина рассудила так: лишние нервы никому не нужны, а завтра наступит новый день, который всё расставит по своим местам. Сегодня же она намеревалась выпить зелье сна без сновидений и забыться до утра.

***

       Рогнеда, с уже подлеченной раной и забинтованной рукой, старалась держаться бодро. Ночная аудиенция с Тёмным Лордом не сулила ничего хорошего после их с Тэри рейда, и Неда хотела поддержать супруга. Тем более, что и Миледи была крайне недовольна их выходкой и на её поддержку не приходилось рассчитывать. Всю дорогу Беллатрикс Лестрейндж хмурила смоляные брови и неодобрительно посматривала на сына с невесткой.        У входа в кабинет Тёмного Лорда все трое остановились. Макнейр, несший своё дежурство, почтительно поклонился. — Тёмный Лорд желает разговаривать только с принцем Астерионом, — проговорил он, не без опаски косясь на Миледи.        Но Беллатрикс на удивление не стала спорить. Астерион, прежде, чем зайти в кабинет отца, повернулся к Рогнеде. — Подожди меня в замке, — сказал он и отворил большие двери движением руки.       Принц прошёл в большой кабинет, не выказывая волнения. Рогнеда осталась с Миледи Беллатрикс, ощущая некоторую неловкость. Ей было неприятно от того, что крестная так недовольна. Но разве могли они с Тэри поступить иначе, если речь шла о здоровье их сына? — Пленников уже доставили в Цитадель? — поинтересовалась Беллатрикс у молодого Пожирателя. — Да, Миледи. — Что же, Рогнеда, не будем терять времени, — проговорила Миледи невестке и сделала приглашающий жест.        Сердце Неды взволнованно трепыхнулось. Ей всегда хотелось увидеть, как Миледи Беллатрикс ведет допрос. О мастерстве её свекрови в области пыточных заклинаний ходили легенды. — Ты удивила меня, Неда, — негромко проговорила Беллатрикс, когда они спускались в подземелья. — Астерион бывает горяч — этим он пошёл в меня. Но ты могла бы и придержать его. Ведь тебя обучал сам Антонин, и я к этому руку приложила! Всегда нужен план, стратегия, разведка… Вы же хуже гриффиндорцев кинулись неизвестно куда! — Да, мадам, но эти выродки покушались на нашего сына, и мы просто не могли сидеть на месте… — начала было Неда, но Миледи остановила её жестом руки. — Рогнеда, цена за вашу горячность могла быть слишком высока, — отрезала она. — Как твоя рука?        Голос Миледи смягчился, она взглянула на Рогнеду с некоторым беспокойством. — Уже намного лучше. — Отлично, значит, палочка не должна в ней дрожать, — резюмировала Беллатрикс. — Что же, посмотрим, кого вы с Астерионом схватили…        Волшебницы спустились в подземелье, где была устроена временная темница для тех неугодных, в допросах которых Беллатрикс или Тёмный Лорд были заинтересованы лично. Пройдя мимо охраны, оказались перед камерой. Миледи взмахнула палочкой, отворяя её.        Пленник, с которым Рогнеда сражалась на крыше маггловского здания, сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Лицо у него слегка припухло — сказывался удар Рогнеды. На вошедших волшебниц мужчина смотрел зло и угрюмо. По Рогнеде его взгляд скользнул быстро, а вот на Миледи задержался. По лицу прошла судорога неприкрытой ненависти. — Я предпочитаю начинать допрос с лёгких пыточных, чтобы сэкономить время, — сообщила Беллатрикс, вынимая палочку и направляя её на субъекта. — Для начала размозжим ему пальцы на руках и, может быть, отсечём ухо.        Рогнеда не всегда понимала, когда её крестная говорит серьёзно, а когда шутит или намеренно пугает окружающих. Рогнеда решила подождать и посмотреть, что будет. — Мне приходилось подвергаться пыткам, — сквозь зубы процедил пленник. — Вам не удастся заставить меня говорить. — Уверена, что я найду, чем тебя удивить, — мягко, певуче протянула Миледи, и Рогнеда увидела, как заблестели её глаза от нетерпения. — В роду Блэков многие темные заклинания передавались веками из поколения в поколение. Простым обывателям магия такого уровня недоступна — в книгах подобных заклинаний не найдёшь, а желающих поделиться фамильными проклятьями найти непросто.        Рогнеда с удивлением видела, как Миледи меняется на глазах. Её движения стали мягкими и пружинистыми, как у большой кошки, в глазах сверкала жажда крови, на бледных щеках вспыхнул лихорадочный румянец. Тонкие пальцы играли волшебной палочкой, и глаза пленника были прикованы к этому смертоносному оружию в красивых женских руках. — Что же, я готов, — хрипло процедил он. — Я знал, что наша миссия сопряжена с рисками очутиться в ваших застенках… — А что ещё можно было ожидать после покушения на ребёнка? — выпалила Рогнеда. — Нам были нужны только волосы мальчишки, — устало проговорил пленник. — Чтобы добраться до его отца… — И деда? — выкрикнула Беллатрикс так резко, что Рогнеда вздрогнула. — Интериус! *        Действие этого заклинание чем-то напоминало Фурункулус. Вот только вместо угрей на теле пленника появились жуткого вида чумные бубоны и гноящиеся шанкры. Мужчина не сразу понял, что именно с ним произошло, но заерзал, зачесался, с ужасом вгляделся в свои руки и ощупал лицо, обезображенное проклятьем. — Это только начало, — посулила Беллатрикс. — Симптомы бубонной чумы. Ты будешь гнить заживо. — Будьте вы прокляты, — процедил пленник, тяжело прислонившись к стене и пытаясь высвободить руки из веревок.        Вид у него был настолько отвратительный, что даже Рогнеде, повидавшей на войне всякого, стало неприятно смотреть. Вдобавок в камере стал распространяться выраженный гнилостный запах. — Значит, грязнокровка, — резюмировала Беллатрикс, приближаясь к пленнику. — Настоящие волшебники знают, что проклятья срабатывают, только если произносить их с палочкой в руке. Итак, твоё имя?        Почёсываясь о стену спиной, пленник со злостью посмотрел на Миледи. Он ещё не был сломлен и явно намеревался держаться. По мнению Рогнеды, это было безумием чистой воды. Тем более в таких простых вопросах, как имя. Но пленник явно повредился в уме, потому что не только не ответил, но ещё и плюнул под ноги Беллатрикс. — Отправляйся в ад, — прошипел он. — Рогнеда, нам с тобой следует заключить пари, — обратилась Миледи к невестке. — Ставлю сотню галлеонов на то, что это бывший гриффиндорец. — Прошу прощения, мадам, но пари не получится: я сама того же мнения, — проговорила Неда, которую возмутило поведение пленника. — Позвольте, я научу его манерам?        Рогнеда питала к Миледи глубокое уважение и сильную личную привязанность. К тому же, она была не только её крестной, но и матерью любимого мужа. Поэтому Рогнеда была рада, когда Беллатрикс милостиво кивнула и отошла чуть назад.        Взмахами палочки Рогнеда нанесла пленнику несколько сильных ударов хлыстом — по всей видимости, достаточно мучительных, учитывая его состояние. Каждый раз преступник сотрясался всем телом и зажмуривался. Но не кричал, крепко сжал зубы и только утробно стонал. Он побледнел, и Неде показалось, что негодяй вот-вот потеряет сознание. — На вопросы отвечать внятно, — жестко проговорила Рогнеда, окатывая пленника струёй воды, чтобы тот не лишился чувств раньше времени. — И без выходок, иначе я отсеку твой негодный язык.        Всё ещё негодуя, Рогнеда отошла в сторону, уступая место Миледи. Беллатрикс не без гордости взглянула на невестку прежде, чем приблизиться к преступнику. — Имя. И в третий раз повторять я не намерена, — проговорила Миледи, сверху вниз глядя на скорчившегося, дрожащего от холода и боли человека. — Деннис Криви, — процедил тот, стуча зубами.        В подземелье было холодно, а одежда на пленника промокла до нитки. Только это можно было считать пыткой, не говоря уже о распухающих на глазах бубонах. — Грязнокровка, — резюмировала Беллатрикс. — Магглорождённый, — окрысился пленник. — Откуда у тебя палочка в таком случае? — негодующе вопросила Миледи. — Я скрывался в мире магглов много лет. — Потянуло к себе подобным? Ожидаемо, — не сдержалась Рогнеда.        Один вид этого человека приводил её в бешенство. Он покушался на Астериона, а, может, и на маленького Салазара! Ни на йоту Рогнеда не верила, что эти звери не навредили бы её сыну, будь у них такая возможность. — Значит, тебе пришлось скрываться где-то последние годы. Ведь ты не попал в резервацию к магглам, но и среди волшебников не жил, я полагаю, — протянула Беллатрикс. — Более того, вас была целая шайка… Не буду лгать тебе, грязнокровка: твоя судьба уже предрешена. Ты умрёшь. Причём за покушение на моего сына тебе грозит мучительнейшая смерть. Но сначала тебе придётся увидеть гибель всех твоих родных и друзей, которых нам удастся найти.        Беллатрикс выждала минуту, чтобы пленник успел осознать сказанные ею слова. — Но ты можешь избавить от пыток и смерти хотя бы твоих близких, — проговорила она. — Если расскажешь, кто ещё был с тобой в сговоре, и где их можно найти.        Криви поднял на Беллатрикс взгляд, пылающий ненавистью. — Никогда, — процедил он, клацая зубами от холода. — У меня уже нет близких — всех убили в Битве за Хогвартс… — Но среди магглов-то наверняка остались, — возбужденно перебила Миледи. — Ты ведь жил среди них лет двадцать. Наверняка за это время успел спариться с какой-нибудь грязной магглой и дать потомство.        Пленник всеми силами пытался не показывать эмоций, но на словах про потомство он на мгновение перестал дрожать. Замер, скованный страхом. Этого мгновения оказалось достаточно, чтобы Беллатрикс медленно растянула губы в кровожадной улыбке. Рогнеда, впечатленная тем, как Миледи сочетала грубые пытки и тонкую психологическую игру, тоже заметила это замешательство грязнокровки. — И где они? — нетерпеливо спросила Беллатрикс. — В резервации? Или ты успел спрятать своё семейство? — У меня никого нет, — упрямо повторил Криви. — А если бы и была семья, я бы скорее умер, чем рассказал, где они. То же самое касается и остального: своих товарищей я не выдам.        Рогнеда нахмурилась. Ей казалось, что этот человек на самом деле может продержаться достаточно долго. Видимо, им с Миледи придётся проторчать в подземельях целую ночь, чтобы добиться от него правды.        Беллатрикс же подошла к двери камеры и, распахнув её, окликнула одного из стражей. — Сделайте запрос в Министерство. Нужно проверить, есть ли в лагерях или резервациях кто-нибудь с фамилией Криви. Если найдут, пусть доставляют прямиком в Цитадель, — быстро проговорила Миледи. — Да, мадам, — ответствовал дежурный Пожиратель Смерти. — Поиски могут затянуться, — заметила Рогнеда. — Что же, уверена, мы найдем, как скоротать время, — проговорила Беллатрикс.        Подойдя к пленнику, она пристально вгляделась в него и по всей видимости осталась довольная плачевным видом мужчины. Бубоны распухли до такой степени, что на преступнике не осталось и живого места. Кое-где появились гноящиеся нарывы. Беллатрикс взмахнула палочкой, и с её кончика посыпалось что-то мелкое и белое, напоминающее конфети. Присмотревшись, Рогнеда увидела, что конфети шевелится. Это были могильные черви, усыпавшие связанного пленника с ног до головы. Они сыпались за шиворот, попадали в волосы, лезли прямо в гнойники… Неда, ощутив прилив дурноты, заставила себя дышать ровно и успокоиться. Она никак не могла показать слабости при Беллатрикс.        Пленник скрежетал зубами и ругался, ёрзал, пытаясь давить червей, но их было слишком много. Он оттолкнулся от стены и принялся кататься по полу, надеясь совладать с ними. Но эта идея была не самой лучшей — бубоны лопались, из них вытекал гной, раны открывались и туда попадали опарыши.        Миледи от души потешалась, наблюдая за корчами пленника. Её звонкий смех отталкивался от низких сводов темницы и разносился по всему подземелью. Вдоволь насладившись зрелищем, она взмахом палочки заставила грязнокровку — перемазанного в крови и гное — взлететь в воздух, и с размаха посадила на пол камеры. — Петрификус Тоталус, — проговорила она затем, обездвиживая пленника.        А потом вдруг наколдовала прямо перед ним большое зеркало. Брови Рогнеды поползли вверх — никто бы не мог догадаться до столь изощренной пытки. Миледи же убедилась, что пленник отлично себя видит, и удовлетворенно кивнула самой себе. Окинула преступника и зеркало таким взглядом, коим мастер оценивает своё произведение, и кровожадно улыбнулась. — Ты останешься здесь до тех пор, пока мы не найдем твою семью. Смотри в зеркало и помни о том, что их ждут ещё более жуткие вещи, — проговорила она властно и громко. — Рогнеда, дорогая, выпьем чаю, пока ждём.        Миледи приглашающим жестом позвала невестку за собой и вышла из камеры. Рогнеда ещё несколько секунд пораженно рассматривала устроенную Беллатрикс экспозицию, а потом очнулась и поспешила вслед за нею.        В маленькой гостиной, куда Беллатрикс привела невестку, уже горели свечи, а на столике стоял чайничек с ароматным чаем с травами. Оставалось только подивиться, до какой степени вышколены домовые эльфы в Цитадели Змея, если их госпоже даже не нужно отдавать прямой приказ.        «Или же, — подумалось Рогнеде, — крестная просто имеет привычку пить чай между пытками». — Как я устала от этих гнусных выродков, — вздохнула Беллатрикс, опускаясь в кресло. — Без малого двадцать два года назад Тёмный Лорд одержал великую победу у стен Хогвартса. И с тех пор было столько чисток, столько рейдов! Азкабан почти переполнен, дементоры и те уже устали! И всё равно сколько их не дави, постоянно откуда-то возникают новые! Прямо как эти опарыши, право слово. Просто удивительно, как они успевают плодиться между своими заговорами, чтобы взращивать себе смену!        Беллатрикс щёлкнула пальцами, и изящный фарфоровый чайничек наклонился, чтобы наполнить её чашку. Кожа Миледи была такой же гладкой и белоснежной, как и этот фарфоровый сервиз. Рогнеда знала, что её свекровь использует темную магию, позволяющую выглядеть столь роскошно в такие годы, и всё равно не могла не восхищаться. Миледи всегда была её идеалом — непобедимая воительница, красивая женщина, верная спутница Тёмного Лорда и мать его детей. Неда с детства пыталась ей подражать. — Почему они просто не могут жить спокойно… — проговорила Рогнеда. — Ведь всем известная мощь легионов Тёмного Лорда! Во всём мире нет оружия, способного противостоять силе Астериона! Отчего же они идут на верную смерть, тщетно пытаясь навредить нам?        В понимании Рогнеды они — Темный Лорд, Пожиратели Смерти, да и вообще волшебники — были победителями, подчинившими магглов как низшую расу. Магглы и гнусные предатели, поддерживающие их, должны ясно понимать, что тут уже ничего не изменишь. Выбор их прост — абсолютное рабское повиновение или смерть. — Все хотят лучшей жизни, — философски изрекла Беллатрикс, поднося чашечку чая к себе и наслаждаясь ароматом. — Но не все готовы принять тот факт, что достойны её только сильнейшие. — Но почему же некоторые волшебники готовы путаться с магглами для того, чтобы навредить волшебникам же? — возмущенно спросила Рогнеда. — Магглорожденные — дефект нашего общества. Им свойственно тянуться к магглам и тешить своё самолюбие на их фоне. Ведь с настоящими волшебниками им тягаться не под силу как в магическом, так и в интеллектуальном смысле, — устало проговорила Миледи. — Но ничего, Рогнеда, наш мир уже близок к идеальному. Осталось добить последних выродков вроде этого Криви. Тысячелетняя история новой Магической Британии, построенной Тёмным Лордом, уже началась. И тебя не должно пугать то, что строить её пришлось на крови. Так всегда бывает, Рогнеда: нужно уничтожить всё дурное и чуждое, прежде, чем сможет появиться что-то на самом деле прекрасное. Банальный пример: цветочный сад. Если не вытравить все дьявольские силки и не истребить садовых гномов, никогда не получится взрастить благородные цветы. — Неожиданная метафора, — сказала Рогнеда, и позволила себе улыбнуться. — Никогда бы не подумала, что вы интересуетесь цветами. — Я никогда и не тратила время на подобные глупости, — хмыкнула Беллатрикс. — Но такой пример наглядно иллюстрирует природу нашего мира. Вот только мы с тобой далеко не нежные розы, дорогая.        Рогнеда кивнула. Да уж, их двоих едва ли можно было назвать нежными цветами, и Рогнеда этим гордилась. Она всегда презирала кисейных барышень вроде Летиции, которые жеманно притворялись неспособными самостоятельно сесть на крылатого коня. — Я рада, что именно ты рядом с моим сыном, Рогнеда, — с чувством проговорила Беллатрикс и, протянув руку, сжала ладонь невестки. — Ты такая же, как я: сильная и бесконечно преданная. И у тебя характер Антонина. Когда у тебя в руках не окажется палочки, ты вцепишься зубами в горло врагу.        Неда немного покраснела. Такие слова от крестной многое для неё значили. — Им придётся пройти мимо меня, прежде, чем хоть один волос упадёт с головы Астериона или Салазара, — жарко ответила Рогнеда. — Но, крестная…        Иногда, в моменты столь откровенных разговоров, она забывалась и называла Миледи крестной. Впрочем, Неда прекрасно знала, что ей позволено если не всё, то довольно многое. — Их подлость не знает границ. Мы, выпускники Слизерина, едва успеваем отражать эти подлые удары. Они хитры и изворотливы и находят способ проникнуть даже в наш дом, добраться до колыбели моего сына… — голос Рогнеды оборвался; она опять подумала о том, в какой опасности был её ребёнок.        На губах Беллатрикс проскользнула усмешка. — Я думала о том же, когда Астерион был маленьким. У нас было столько врагов… Война едва закончилась, сотни врагов затаились среди нас или ушли в подполье, Ближний Круг раздирала борьба за милость Милорда…        Рогнеда внимательно слушала. Никто не мог понять её так хорошо, как Миледи. Беллатрикс тоже всегда была рядом со своим любимым мужчиной и рисковала за него жизнью, и тоже когда-то едва не потеряла своих детей из-за козней врагов. — После той попытки переворота, когда враги оказались в нашем замке, в детской моих детей… — Беллатрикс шумно втянула воздух, крылья её носа хищно шевельнулись. — Я поняла, что моё имя не внушает былого страха. Дело Лонгботтомов забылось, прошло много мирных лет. У них возникли иллюзии, что я уже не та. Что на досуге я занимаюсь благотворительностью и пекусь о судьбе несчастных сироток. Ну, я про тот фонд, которым заведует твоя мать, — Миледи презрительно поморщилась. — И тогда я решила, что делала недостаточно, чтобы защитить мою семью. Надо на любое действие предателей и врагов отвечать десятикратной жестокостью. Карать пытками и смертью не только их самих, а их семьи, друзей, близких, — голос Беллатрикс креп и наливался сталью. — Всех. Мои деяния должны быть настолько страшными, чтобы каждый в мире магии знал: вызвать гнев Беллатрикс Лестрейндж означает подписать смертный приговор не только себе, но и дорогим людям.        На лице Миледи промелькнуло маниакальное, бешеное выражение ярости, и чай в чашечке забурлил сам собой от стихийной магии. Но Беллатрикс справилась с собой. Прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Рогнеда знала, что её крестная иногда едва может совладать с собой, но не винила её за это. Азкабан, долгая война, жизнь в страхе за любимого мужчину и детей сделали её такой. — Но что делать с моей бабкой? — шепотом спросила Рогнеда, вдруг вспомнив об этой женщине и ужаснувшись. — Она ведь член семьи! — Больше нет. Давно нет, — поправила саму себя Беллатрикс. — В таких вопросах не может быть жалости. Не может быть компромиссов. Твоя мать должна это понимать. Конечно, подозревать вашу семью в предательстве — безумие чистой воды. Но твоя бабка заслужила смерть.        Рогнеда кивнула, но всё же на сердце у неё было тяжело. Она прекрасно понимала, что её мать будет тяжело переживать это в душе, хотя никогда и не позволит себе показать эмоции. — У меня было две сестры, — задумчиво проговорила Беллатрикс. — Я была старшей. Через два года после меня родилась Андромеда. Ещё через два года — Нарцисса. У нас была не такая уж большая разница и в детстве мы были довольно близки, как ты понимаешь. Андромеду я всегда недолюбливала: она пыталась соревноваться со мной, а когда поняла, что это бессмысленно, стала привлекать внимание другими способами. Связалась с магглом, а потом сбежала и вышла за него замуж. Девушка из рода Блэк! Неслыханно! У моей семьи была традиция выжигать с фамильного древа предателей крови, и я сама выжгла имя Андромеды. Уже тогда я знала, что однажды накажу её за тот позор, что она навлекла на нашу семью. И я сделала это. Сначала егеря убили её маггла. Потом во время Битвы за Хогвартс я убила её выродка — омерзительную девку, больше похожую на уличную потаскуху, чем на потомка рода Блэк. Маггловская кровь, что поделаешь… Она успела выйти замуж за оборотня незадолго до того, хотя, казалось бы, дальше позорить нашу семью уже было некуда. Кстати, его ликвидировал твой отец. О, как искусен и силён был Антонин в той битве!        Рогнеда гордо вздёрнула подбородок. Она обожала слушать истории про великие сражения прошлого, в особенности, когда в них участвовал отец. — Ах да, у них был ещё детеныш, — вспомнила Беллатрикс и нахмурилась. — До него я не добралась, к сожалению. Андромеда успела куда-то спрятаться вместе с внучком. Полагаю, уехала из Британии. Но она уже заплатила самым дорогим за свою ошибку. А вот с Цисси было сложнее…        Рогнеда вся обратилась в слух. Малфои были не в фаворе ещё до попытки переворота, организованного этим отвратительным хорьком Драко. Хотя раньше они были на очень высоком счету у Милорда. Жена Люциуса Малфоя была родной сестрой Миледи, и, кажется, она была не самым благонадежным элементом. — Нарциссу я любила, — мрачно усмехнулась Беллатрикс. — Я даже простила ей, что в восемьдесят первом году они с Люциусом всячески открещивались от связи с организацией… Но когда Нарцисса предала Тёмного Лорда, моя рука не дрогнула.        Рогнеда рот открыла от изумления, а Миледи продолжала. — Когда Милорд поразил Авадой Поттера, и тот свалился замертво, кому-то нужно было проверить, мертв ли мальчишка. Тёмный Лорд велел Нарциссе это сделать. Зачем-то моя сестра попыталась солгать, что Поттер мертв, когда как он ещё дышал. Милорд тут же добил его. Было время чествовать победу, с Нарциссой было решено разобраться позже… Я знала, что её смерть от руки Милорда будет страшной. Я могла бы помочь ей бежать, если бы захотела… Но её предательство могло привести к гибели Тёмного Лорда. И я сама казнила её. Дело замяли, потому что Малфои были нужны. Для общественности всё представили таким образом, словно Нарцисса скончалась от внезапного сердечного приступа. А Драко и Люциусу пришлось солгать, что она отравилась. Якобы, чтобы защитить их двоих от гнева Тёмного Лорда. Никто кроме Тёмного Лорда не знал, что на самом деле она умерла от моей руки.        Пораженная Неда молчала. Она пыталась понять, что чувствует крестная, но её обычно столь эмоциональное лицо превратилось в маску. — Тогда я проявила слабость духа. Упросила Милорда сохранить жизнь и положение Малфоям. И через несколько лет Драко чуть не погубил моих детей! Поэтому измену всегда лучше выкорчевывать с корнем. Я присматриваюсь к Люциусу и его щенку-внуку. Малейшее сомнение, и я без колебаний сотру их в порошок, — отчеканила Беллатрикс. — Так что, Рогнеда, ты не должна испытывать сомнения. Нора Паркинсон — предательница. И ты должна очистить честь вашей семьи её кровью. — Я? — повторила Рогнеда, вскинув взгляд на крестную.        На лице Беллатрикс читалась непоколебимая решимость. — Её уже допросили. Старуха ничего полезного не знает. А делать процесс публичным совершенно невыгодно. Долоховы всегда были верны Милорду, и безусловная преданность такого сильного семейства должна быть показательной. Нора Паркинсон просто исчезнет в этих подземельях. Как думаешь, твоей матери хватит ума не сообщать о случившемся брату? — Думаю, да, — рассеянно ответила Рогнеда. — Значит, я должна убить её? — Казнить, — резко поправила Беллатрикс. — Только не говори, что она этого не заслужила. — Заслужила, — глухо проговорила Неда, сжимая кулаки. — Из-за неё могли пострадать Салазар и Астерион. Я сделаю это.        Губы Миледи дрогнули в поощрительной улыбке. Она отставила чашку чая и поднялась. Рогнеда поняла, что это приглашение. И хотя душу её захолонуло от волнения, девушка решительно подскочила из кресла, словно подкинутая пружиной. — Иначе нельзя, Рогнеда, — весомо проговорила Беллатрикс. — Ты жена моего сына, и ты должна быть сильной и беспощадной, чтобы защищать спину Тэри. Сегодняшняя ситуация никогда не должна повториться. — Да, мадам, — решительно ответила Неда, и кивнула.        По пути до темниц Рогнеде казалось, что она выпила. Лестница мягко пружинила под ногами. На деле же это подрагивали ее коленки. Ей приходилось убивать, но всегда — в бою, всегда — врагов, сжимающих оружие в руках. Отец не готовил её к тому, что враги могут быть в их семье. О, почему же мать никогда не рассказывала о бабке?!        Когда дверь в камеру распахнулась перед Рогнедой, она остановилась, как вкопанная. В плохо освещенном помещении она не сразу увидела маленькую фигурку в углу камеры. Неда собрала всю свою волю в кулак, чтобы зайти в камеру ровным шагом. В голове метался целый вихрь мыслей. Поднимется ли рука? Что почувствует мать, когда узнает? Правда, эта маленькая женщина с испуганными глазами хотела навредить её сыну и мужу? Денис Криви были врагом. А Нору Паркинсон вынудили угрозами и шантажом пойти против семьи… — Ты Рогнеда… — прошептала женщина бескровными губами, и в её заплаканных, опухших глаза загорелась слабая надежда. — Старшая дочь Пэнси… Я знала, что Пэнси меня не бросит…        Но огонёк надежды сменился ужасом, когда за спиной Рогнеды Нора Паркинсон увидела Беллатрикс Лестрейндж. Миссис Паркинсон со страху показалось, что её высокая худая фигура в чёрной мантии соткалась прямо из воздуха, и она вжалась в стену. — За измену и покушение на принца Астериона и моего сына ты приговариваешься к смерти, — проговорила Рогнеда, изо всех сил стараясь заставить голос звучать ровно.        До того, как Неда вошла в эту камеру, ей казалось, что она с легкостью убьёт эту предательницу. Но теперь, видя перед собой маленькое и жалкое существо, Рогнеда цеплялась за силу воли из последних сил. Всё её существо содрогалось от отвращения, ненависти и… жалости. И было больно думать о том, каким ударом это станет для мамы. — Ч-что? А Патрик знает? Он не допустит… — забормотала приговорённая. — Моя мать не должна узнать, — проговорила Рогнеда, обращаясь к Беллатрикс. — Пожалуй, это и впрямь будет лишним, — согласилась Миледи.        Нора Паркинсон подползла к ногам Рогнеды и стала целовать её сапожки. Рогнеда содрогнулась, горло её сдавила невидимая рука. В носу защипало. Убить безоружную пожилую женщину, её родную бабку… Рогнеда медлила. Разум кричал о том, что предательница это заслужила, и что такая смерть даже слишком лёгкая для неё. А рука всё равно не поднималась. Взгляд Беллатрикс буравил спину.        Рогнеда медленно вдохнула и выдохнула, стараясь не всхлипнуть. Она не ожидала, что будет настолько тяжело. Но крестная была права — иначе нельзя. Неда стала медленно поднимать руку. Женщина у её ног зарыдала, словно почувствовав это, и вдруг задрала голову, чтобы заглянуть Рогнеде в глаза. Прямо перед её носом был кончик волшебной палочки. — Простите меня… — прошептала Нора Паркинсон и зажмурилась. — Авада Кедавра.        Рогнеда запоздало испугалась, что проклятье не сработает — ведь она не была уверена в том, что её желание убить искреннее и осознанное. Но слишком часто она использовала его в бою. Рука привычно справилась, и в камере полыхнуло зелёным. Волна могильно-холодного воздуха окатила Рогнеду.        Тело Норы Паркинсон ничком упало у её ног. Рогнеда прикрыла глаза, понимая, что ещё мгновение и она разрыдается, как девочка. Только бы не при Беллатрикс… Скорее найти Астериона и всё рассказать. Он уже должен был закончить беседу с отцом. — Ты поступила правильно, моя девочка, — грудным голосом проговорила Беллатрикс у самого уха. — И вскоре сама поймешь это.        Миледи отвлекло покашливание стража в коридоре. Она вышла и заговорила с ним, а Рогнеда утёрла слезинку украдкой. Раньше, когда она убивала врагов, она мчалась дальше в пылу битвы, не глядя на них, не осознавая. А теперь тишина камеры навалилась, и тело у её ног было слишком реальным. Разя врагов, Рогнеда была уверена, что её дело правое. А теперь душило чувство гадливости. — Нашли? — отвлёк её радостный возглас Беллатрикс. — И уже доставили? Прекрасная работа!        Рогнеда прислушалась. — Да, жена и две дочери — восемь и пять лет. Содержались в резервации в Суррее. — Оттуда ничего хорошего ждать не приходится, — мрачно уронила Беллатрикс, очевидно, имея в виду, что земли Малфои простирались в этом графстве.        Рогнеда совладала с собой и вышла в коридор. — Что-то случилось, Миледи? — спросила она. — Нашли семью нашего пленника, — сияя, ответила Беллатрикс. — Что же с ними сделают? — вырвалось у Рогнеды.        Задав вопрос, она тут же подумала, что не хотела бы узнать правду. И содрогнулась от мысли, что Беллатрикс захочет и её вовлечь в пытки. — У меня есть кое-какие идеи, — с кровожадной улыбкой проговорила Беллатрикс.        В полутьме подземелья её карие глаза казались почти чёрными на фоне бледного лица. Отсветы факелов добавляли некоего демонического выражения. — А если он всё равно ничего не скажет? Наверняка ведь не поверит, что его семью могут отпустить, — задумчиво проговорила Рогнеда.        Беллатрикс пожала плечами и вдруг достала из кармана мантии маленький флакончик. — Сыворотка правды, — произнесла она.        Видимо, на лице Рогнеды отразилось удивление, потому что Беллатрикс выразительно повела бровью и проговорила так, словно объясняет прописные истины: — Жестокость, Рогнеда. Власть держится на ней. Хочешь присоединиться?        Неда нахмурилась. — Эта ночь была слишком долгой. У меня разболелась свежая рана.        Беллатрикс загадочно ухмыльнулась. — Ты права. Думаю, что и мне следует отдохнуть. Займусь ими завтра. А ты, дорогая, найди Астериона. Он наверняка уже закончил беседу с Тёмным Лордом.        Рогнеда кивнула и, пожелав доброй ночи Беллатрикс, поспешила удалиться. Чувство гадливости нарастало. Рогнеда с ужасом понимала, что находится на грани нервного срыва. Она, которая была воспитана, как воин, совсем не годилась на роль палача. Произошедшее поразило Рогнеду намного сильнее, чем все ужасы, виденные на войне. Всю жизнь Неда воспитывала в себе стойкость и силу духа, некоторая жесткость характера была ей свойственна. Но убийство безоружной старухи, родной бабки, выбило Рогнеду из состояния душевного равновесия. Она хотела как можно скорее найти Астериона, крепко обнять его и отправиться вместе домой. А там она обязательно выпьет пару стаканов огневиски перед сном.        Идя под высокими сводами Цитадели Змея, Рогнеда задумалась о рассказе Беллатрикс. Убить собственную сестру, племянницу… Верность Беллатрикс Тёмному Лорду восхищала. Но то, с какой беспрецедентной жестокостью Миледи относилась к врагам, даже Рогнеду время от времени ужасало. Уставший рассудок подкинул страшную задачку — а смогла бы она расправиться с Летицией, если бы та вдруг оказалась предательницей? Рогнеда помотала головой, выгоняя бредовые мысли. И подумать о таком страшно. Может, они с сестрой и не слишком ладят, но и помыслить невозможно, чтобы навредить Летиции…        Поднявшись на второй этаж, Рогнеда увидела Астериона. Он стоял, облокотившись на перила парадной лестницы, и явно поджидал Рогнеду. Вид у Тэри был мрачный. Ещё не заговорив с ним, Неда поняла, что муж раздражен. — Наконец-то, — поприветствовал её Астерион. — Идём к камину. Нет желания оставаться тут ни минуты.        Рогнеда задавила желание обнять Тэри. Уместнее будет сделать это дома, когда он успокоится. — Тёмный Лорд гневается на нас? — осторожно спросила она.        Астерион лишь хмыкнул, не пожелав отвечать. Впрочем, было и так понятно, что беседа с отцом вышла тяжелой. Рогнеда никогда не могла понять их отношения до конца. Она точно знала, что Астерион боготворит родителя. Но при этом норов Тэри был таков, что критику Тёмного Лорда Принц едва выдерживал. После победы над магглами их отношения стали более сложными. Тёмный Лорд как будто ревновал к славе и популярности сына, Астерион чувствовал это и приходил в ярость, понимая, что изменить ничего не может. При этом тень Милорда незримо стояла над всей жизнью Астериона. Милорду докладывали обо всех его перемещениях, обо всех делах. Это изматывало. — Блэк-хаус, — злобно выплюнул Астерион, когда они с Рогнедой вошли в камин.        Бросив им под ноги горсть летучего пороха, Астерион сам приобнял Неду. Она прижалась к нему, успокаивающе поглаживая по спине. — Когда он отправлял меня на войну, почему-то не сильно беспокоился о безопасности! — начал Тэри, едва успев выйти в гостиную из камина. — А когда я захотел наказать негодяев, желающих навредить моему сыну, сразу же получил отповедь! — Тэри, твой отец волновался за тебя, — проговорила Рогнеда, пытаясь успокоить любимого. — Мой отец считает, что без его ведома я не могу и шагу ступить, — огрызнулся Астерион. — Но он ведь и так обо всём узнаёт.        Рогнеда нахмурилась и подошла к Астериону, который развалился в кресле. Села на подлокотник и провела рукой по его густым черным волосам. — Что за связь между вами, Астерион? — тихо спросила она. — Что за магия?        Всегда было что-то, связывающее Астериона и Тёмного Лорда. Словно Милорд стремился постоянно держать сына под контролем. Это можно было понять, когда Тэри был ребёнком. Но теперь? Не пора ли что-то изменить? — Тебя это не касается, — неожиданно зло сказал Астерион, отстраняясь от руки Рогнеды. — Скажи лучше, откуда у тебя взялась бабка?        Рогнеда одёрнула руку, словно ошпарившись. Внутри у неё всё сжалось. — Её больше нет… — уронила она. — Астерион, я сама… Миледи сказала, что я должна это сделать, и я сделала…        Нервы сдали, и Рогнеда закрыла лицо руками. Перед глазами опять встала камера и тело у её ног. — И правильно сказала, — жёстко проговорил Астерион, и рванул руки Рогнеды от лица. — И не смей жаловаться на мою мать. Это в вашей семье завёлся предатель, и твой долг был в том, чтобы уничтожить его.        Рогнеда с неверием смотрела на перекошенное от гнева лицо Астериона. Она так нуждалась в его поддержке и совсем не была готова к новым упрёкам. — Я не привыкла жаловаться, Астерион, — проговорила Рогнеда дрогнувшим голосом. — Но это было тяжелое испытание для меня. — Великий Салазар, Неда, ты меня удивляешь, — покачал головой Астерион. — Во время битвы в Ньюкасле вокруг тебя была груда маггловских трупов. И я не припоминаю, чтобы ты хоть на секунду дрогнула. Так что же сейчас поменялось? — Тэри, но ведь это были магглы, — прошептала Рогнеда — голос её уже не слушался. — Военные, которые с нами сражались. Поле боя… Это другое. — Нет никакой разницы, — процедил Астерион, вставая из кресла. — Ни к кому из врагов нельзя питать жалость. А если бы у старой суки получилось? Если бы враги получили волосы Салазара? Может быть, сейчас бы ты уже оплакивала мужа и сына!        Рогнеда вскочила и бросилась Астериону на грудь. Крепко обняла его, зажмурилась. — Прости, прости, Тэри. Я сама не своя. Это всё так навалилось… Конечно, ты прав. Главное, что ты и Салазар целы…        Одна мысль о том, что она могла потерять своих любимых, сводила с ума. Рогнеда стала исступленно целовать лицо Астериона, словно желая убедиться, что он цел и невредим, что он с ней. Наконец, Астерион обнял её в ответ и погладил по дрожащим лопаткам. — Тебе следует больше общаться с моей матерью, — проговорил он, отводя с лица Рогнеды растрепавшиеся волосы. — Она поможет тебе избавиться от лишних сомнений.        Рогнеда кивнула. Она слишком устала, чтобы спорить. К тому же, ей стало стыдно за собственную мягкотелость. Миледи Беллатрикс убила собственную сестру, поскольку та оказалась врагом! А ей пришлось всего лишь устранить совершенно чужую ей женщину, много лет назад уже предавшую их семью. Наверное, действительно нервы сдали. Иначе ничем нельзя было объяснить эту непозволительную слабость.

***

       Беллатрикс, поднявшись в свои покои, подумав, вызвала домовую эльфийку и велела ей подготовить ванную. Ночь ведь действительно была долгой. Темный Лорд теперь наверняка не хочет никого видеть, а ей самой не помешало бы восстановить силы.        Пока ванна готовилась, Беллатрикс Лестрейндж, которую, впрочем, уже давно не решались называть фамилией бывшего мужа, пила успокаивающий травяной чай. Она невольно вспоминала и других своих родственников, которые оказались предателями. Сириус, её старший кузен. Она сама уничтожила его, расквитавшись за страдания тетушки Вальбурги и за весь тот позор, которым негодный кузен покрыл их род. Регулус… Он так и остался в её воспоминаниях совсем мальчишкой. Юным, пылко верящим в идеалы, отчаянно храбрым. Как он мог предать Милорда? У Беллатрикс до сих пор в голове это не укладывалось, хотя правда всё же всплыла наружу. Это стало таким же ударом для Беллатрикс, как и предательство Цисси. От Андромеды и Сириуса другого ждать не приходилось. Они поставили себя в оппозицию семье давным-давно, предпочтя людям, которые их вырастили и любили, свою дурную блажь. А Нарцисса и Регулус были своими, близкими… Им она доверяла, их она любила. Они не просто предали, они вырвали часть её сердца. А Драко? Её племянник, которого она нянчила ещё младенцем? Род Блэков угас со смертью Сириуса, но Беллатрикс видела в Драко нечто вроде продолжения… Когда ещё не было Дельфини и Астериона. Позже он был утешением, заполнившим в душе Беллатрикс то место, которое занимала Нарцисса когда-то. И он тоже предал. — Госпожи, ванна готова, — осторожно проговорила домовая эльфийка, вырывая Беллатрикс из тяжёлых воспоминаний.        Миледи поднялась из кресла, вдруг мигом ощутив всю усталость. Тёмная магия продлевала молодость и сохраняла красоту, но Беллатрикс всё равно чувствовала довлеющие годы время от времени. Когда что-то напоминало ей о старых временах до Первой войны волшебников, о родителях или сестрах. О Рудольфусе и Рабастане. Даже о Лагерте. Хорошая была волшебница, на неё можно было положиться. Сейчас таких всё меньше, доверять нельзя никому, кроме Долоховых и Лестрейнджей. Но последние ещё совсем дети…        Раздеваясь, Беллатрикс подумала также и о Рогнеде. Она была ещё слишком юна и чувствительна. Но Беллатрикс была уверена, что жизненный опыт со временем отметет все сантименты. Ради Астериона Рогнеда Долохова пойдёт на всё, и это главное.        Оставшись нагой, Миледи повернулась к большому зеркалу, расположенному в ванной комнате. Да, этот ритуал действовал сильнее всех косметических зелий вместе взятых… Невозможно представить, сколько ей лет, глядя на это подтянутое тело, густые волосы и шелковистую кожу. Что же, достойная награда за её преданность.        Беллатрикс подошла к вытянутой прямоугольной ванне на уровне пола. Клеопатра в такой же принимала ванны из парного молока. Наверное, книги всё же врут, что она была ведьмой. Настоящая чистокровная волшебница знает, что нет лучшего средства для сохранения молодости, чем кровь девственниц. Нужно лишь знать заклинание, чтобы впитать в себя всю молодость и свежесть…        Миледи наклонилась и коснулась пальцами багряной вязкой жидкости. Губы привычно зашептали длинное заклинание на латыни, и по поверхности стали расходиться круги.        В дрожащем пламени свечей кровь казалась почти чёрной. Беллатрикс медленно, опасаясь поскользнуться, входила в ванную. Ещё горячая кровь мягко обволакивала её стройные ноги, тонкую талию и высокую, упругую грудь. Усталость смывало, тело вновь наполнялось силой и жизнью. *Проклятье, заставляющее жертву гнить заживо в ускоренном темпе. Придумано автором