Глава 51. Рассвет
28 февраля 2022 г., 16:42
Апрель 2020 года,
Цитадель Змея
Беллатрикс, уже в шелковом халате, подошла к окну. Занимался рассвет, над лесом стоял густой туман, а она чувствовала себя так бодро и свежо, словно мирно спала всю ночь. Чашечка чёрного кофе в руках распространяла бодрящий аромат, и Миледи прищурилась от удовольствия. Особенная ванная придала ей сил, и теперь Беллатрикс была готова к разговору с Тёмным Лордом, к продолжению допроса и другим вызовам, которые ей готовил этот день.
Услышав, как кто-то вошёл, Миледи обернулась. Это был Тёмный Лорд. Полностью одетый, собранный. Его хмурое настроение не могло не укрыться от глаз Беллатрикс. Женщина отставила кофе на подоконник и подошла к своему Повелителю, с заботой и нежностью вглядываясь в его лицо.
— Вы так и не ложились, мой Лорд, — мягко проговорила она, не решая дотронуться до Тёмного Лорда, но подаваясь к нему всем корпусом.
— Мне сон не так уж необходим, Беллатрикс, — проговорил Милорд, проходя мимо женщины и останавливаясь у того же окна, где до этого стояла она. — Было о чём поразмыслить.
— Предательница Паркинсон казнена Рогнедой по моему приказу, пытки пойманного преступника продолжаются, — сегодня я намерена взяться за его семью, — и можно рассчитывать на скорейшую ликвидацию наших… с позволения сказать, мстителей, — отчиталась Беллатрикс, уронив последнее слово с особенным презрением.
Темный Лорд кивнул, но не ответил. Тогда Миледи приблизилась к нему и вся обратилась в ожидание. Повелитель же задумчиво смотрел на окружающий замок лес. Местность была влажная, в Салазаровых топях почти всегда стоял туман. Тёмного Лорда такой ландшафт успокаивал, насколько было известно Беллатрикс.
— Я уже знаю, — наконец проговорил Милорд. — Уверен, ты подготовишь подробный отчёт к вечеру и примешь необходимые меры. Подключи Антонина Долохова, если понадобятся люди для рейдов. Вальпургиевы рыцари справятся лучше других легионеров.
— Да, мой Лорд.
За долгие годы Беллатрикс настолько изучила все привычки Тёмного Лорда, что и теперь понимала без слов — Милорда тревожит другое. Белла всё так же оставалась стоять рядом с Повелителем, чувствуя, что он скажет что-то ещё.
— Поведение Астериона глубоко огорчает меня, — задумчиво произнёс Тёмный Лорд. — Ему не следует вести себя столь необдуманно.
— Я разобралась в вопросе, мой Лорд, — с готовностью начала Беллатрикс. — Астерион в очередной раз проявил свои лидерские качества и тактические способности, сформировав буквально за полчаса боеспособную единицу и стремительно ворвавшись в ставку врага…
— Белла, Белла… — устало перебил Милорд, подняв руку. — Мне не хуже твоего известно, что разведка не была проведена, а территория не была изучена. Астерион рисковал необдуманно. Его могли серьёзно ранить и взять в плен. И тогда в опасности мог оказаться уже я. Это недопустимо.
Беллатрикс и сама это понимала, но всегда очень остро воспринимала все конфликты мужа и сына. Астерион был её любимцем, не защищать его перед Тёмным Лордом она не могла.
— Астерион великий волшебник, сильный и опытный, — выпалила она. — Он командовал целым легионом уже в семнадцать лет и неоднократно демонстрировал военный гений. Уверяю вас, мой Лорд: наш сын знал, что делает.
— Я не умаляю достоинства нашего сына, Беллатрикс, — жёстко проговорил Тёмный Лорд. — Но военные успехи вскружили ему голову. Астерион возомнил себя всемогущим и поэтому позволяет себе поступать необдуманно. И дочь Долохова вместо того, чтобы остужать его пыл, кидается вслед за Астерионом, очертя голову.
— Она тоже очень талантливая волшебница. В искусстве дуэли превосходит даже своего брата Эвана.
— Он тоже участвовал во всём этом балагане, я полагаю? — поморщился Тёмный Лорд.
Беллатрикс подавила улыбку: её якобы случайное упоминание Эвана Долохова не осталось незамеченным.
— Разумеется, мой Лорд. И проявил себя с лучшей стороны, — ответила Миледи.
Тёмный Лорд многозначительно повёл бровью.
— Он достойный волшебник и верный Пожиратель Смерти, — произнёс он. — Надеюсь, что однажды обстоятельства позволят вернуть его в легион, где юноше самое место. Но с него другой спрос, Беллатрикс. Эвану Долохову полагается беспрекословно слушаться Астериона. А вот его сестре следует быть умнее. Она теперь член нашей семьи и должна иметь собственное мнение.
— Она любит нашего сына всем сердцем, — выдохнула Беллатрикс, шагая в Милорду.
— Она его жена. И должна не только любить, но и быть надёжной опорой. Даже если для этого приходится возражать Астериону.
— Иногда бывает сложно возражать человеку, которого любишь, — осторожно проговорила Белла, заглядывая Милорду в глаза.
Беллатрикс стояла к Тёмному Лорду вплотную, и он смягчился, глядя на неё. Поднял руку, чтобы провести пальцами по длинной шее и тонким ключицам. Беллатрикс действовала умиротворяюще, почти как пейзаж за окном.
— Это тебе может быть сложно возражать, хотя не припоминаю, когда ты испытывала трудности в этом плане, — заметил Милорд уже другим, более мягким голосом. — Астериону пока что во всех смыслах весьма далеко до того положения, чтобы с ним не решались спорить. Время от времени приходится возвращать мальчишку на грешную землю. Вчера я пригрозил, что сниму его с командования легионом, если он ещё раз сделает какую-нибудь необдуманную глупость.
Беллатрикс округлила глаза. Такого позора Тэри бы не вынес.
— Будем надеяться, до этого не дойдет, — хмыкнул Тёмный Лорд. — Боевой командир из него и правда неплохой.
— Милорд, Астерион обязательно сделает правильные выводы, — поспешила сказать Белла, кладя руки на грудь Повелителя. — Они с Рогнедой молоды, им ещё многому предстоит научиться. Но вы можете ими гордиться, мой Лорд, — с придыханием проговорила Беллатрикс, по телу которой прошла дрожь: Тёмный Лорд слегка потянул рукав халата, и он соскользнул с плеча волшебницы.
— Хочется верить, что ты права, Белла, — протянул Милорд, сжимая плечо Беллатрикс, на котором прощупывались все косточки под шелком кожи.
Столько лет уж прошло, а Тёмного Лорда всё ещё восхищал этот неиссякаемый огонь в худощавом, обманчиво хрупком теле. Гибкая, как кошка, Беллатрикс скользнула в объятия Тёмного Лорда. Её руки с ловкостью дьявольских силков обвили его тело.
— Мой Лорд, — выдохнула она, глядя на Повелителя с мольбой и томительным ожиданием.
Это было поразительно: сколько бы раз он не прикасался к ней, реакция всегда была такой, словно они вновь не виделись четырнадцать лет.
— Вечером, Беллатрикс, — сдержанно проговорил Тёмный Лорд, не без труда отцепляя от себя волшебницу. — А сейчас займись допросом. И не слишком увлекайся, я хочу получить отчёт как можно скорее.
Миледи разочарованно вздохнула, отступая и поправляя халат. Что же, Тёмный Лорд был прав: дел у них обоих было невпроворот в этот день. Впрочем, как и всегда. Но Беллатрикс никогда и не надеялась заполучить всё внимание Тёмного Лорда. Она была счастлива уже оттого, что они жили в одном замке и как минимум виделись каждый день. Когда-то и на это нельзя было рассчитывать.
***
Рогнеда в эту ночь почти не спала. Ей снились кошмары, какие-то жуткие и пугающие образы. Пустая колыбель, потом камера, в которой ничком лежит кто-то мертвый, её собственные руки в крови. По всей видимости, сказался стресс. В постели было жарко, мешались одеяло и Астерион. В конце концов, Рогнеда встала с рассветом совершенно разбитая. Тэри крепко спал. Во сне его лицо разгладилось и имело настолько умиротворённое выражение, что Неда замерла, глядя на мужа. Она поймала себя на мысли, что давно не видела Астериона беззаботным. Да и был ли он таким когда-либо? Даже когда Принц был совсем маленьким, окружающие отмечали его немногословность и мрачность. Решив всё-таки не будить Астериона, который этого терпеть не мог, Рогнеда встала и направилась в душ. Это занимало у неё не более пяти минут, если не нужно было готовиться к какому-нибудь торжественному мероприятию. Бодрящий контрастный душ привёл девушку в чувства. Постепенно морок ночных кошмаров развеивался, и Рогнеда успокаивалась. За окном розовел восход, день обещал быть солнечным. Неда подумала, что отец уже наверняка встал и что она хотела бы с ним увидеться перед службой. Поэтому она вызвала домовика и велела запрячь Молнию. Наскоро высушив волосы потоком горячего воздуха из палочки, Рогнеда забрала их в высокий хвост, потом оделась в костюм для верховой езды и вышла на задний двор. На улице было по-утреннему свежо, Рогнеда с жадностью втянула в себя весенний воздух. Молния, уже осёдланная и нетерпеливо гарцующая рядом с конюхом, шевелила крыльями, разминая их. — Леди Слизерин, — проговорил конюх, почтительно склоняя голову. — Что передать Тёмному Принцу? — Что я решила увидеться с отцом, — проговорила Рогнеда, на ходу натягивая кожаные перчатки. Поставив ногу в стремя, она с привычной легкостью буквально взлетела в седло. Конюх едва успел перекинуть уздечку через голову крылатой кобылицы, и та с силой оттолкнулась тонкими ногами от земли, захлопала крыльями и взлетела. Рогнеда легла на шею Молнии, позволяя ей помчаться во всю силу крыльев. Оказываясь в седле, Рогнеда словно сбрасывала с плеч все невзгоды. Оставался только свищущий в ушах ветер, запах конского пота и кожаного седла, ни с чем не сравнимое ощущение полёта и свободы. Поднявшись достаточно высоко, Рогнеда немного натянула уздечку. Недовольно пофыркав, Молния пошла медленнее, поймав мощными крыльями потоки ветра. Рогнеда откинулась в седле назад, позволяя холодному ветру обдувать лицо. Вспомнилось, как в детстве отец усаживал её перед собой на Алмаза, и они летали вдвоём. Маленькую Неду переполнял восторг, граничивший с помешательством. С тех пор страсть к крылатым коням и верховой езде стала её главной радостью. Вот и теперь, что бы не происходило, конные прогулки дарили ей несравненное удовольствие. Завидев смотровые башни Тихого замка, Рогнеда даже немного расстроилась. Полёт показался ей слишком коротким. Она бы полетала ещё в окрестностях, но боялась, что разминётся с отцом. Он всегда отправлялся на службу очень рано, а после такой ночи как бы уже не был в Цитадели Змея. Рогнеда направила кобылицу вниз и хорошенько пришпорила. Миновала защитные границы замка, ощутив лишь легкую вибрацию. И эффектно опустилась на землю прямо перед конюшней. Из-под копыт Молнии брызнули комья земли, она загорцевала, встала на дыбы, захлопала крыльями. Молодой кобылице тоже было мало этой прогулки. — Тише, девочка. Нам ещё предстоит обратный путь, — любовно обратилась Рогнеда к кобыле, поглаживая её бархатную взмыленную шею. — Норовистая, — раздался низкий голос Антонина Долохова. Молния сложила крылья и Рогнеда углядела отца. Он стоял, прислонившись плечом к косяку конюшни, и похлопывал себя хлыстиком по ноге. Рогнеда спешилась и взяла Молнию под уздцы, подводя к отцу. — Ещё мало объезжена, — извиняющимся тоном сообщила она, поглядывая на развороченный газон. — Фишер! Займись кобылой, — крикнул Долохов слуге. — Представляешь, у нас завёлся конюх-маггл, — негромко добавил Антонин. — Из резервации доставили целую партию магглов для хозяйственных нужд. Я пока не понял, есть ли от него толк, но копыта чистит очень старательно. Рогнеда с любопытством проводила взглядом пожилого маггла. Она заволновалась за Молнию — не каждый волшебник мог с ней справиться. Но этот маггл вид имел очень покорный, а на её крылатую кобылицу смотрел с нескрываемым восторгом. — Неужели их на самом деле будут пускать в наш мир? — шепотом спросила Неда у отца. — Теперь вся Британия наша, а магглов осталось довольно-таки много, — заметил Антонин, тоже поглядывая через плечо на нового работника. — Тёмный Лорд пожелал попробовать использовать их в быту. Домовики далеко не у всех имеются, а даже самые никудышные волшебники теперь считают себя выше работы обслуживающего персонала. В конюшне Долоховых было более двадцати голов, и один конюх-волшебник не справлялся со всеми животными. Домовики в основном работали в доме. Может быть, от одного маггла было не так уж много толку, но он хотя бы мог задать корм лошадям или сделать что-то, что довольно сложно при помощи магии — например, обрезать те же копыта. И всё-таки Рогнеде было очень непривычно видеть маггла в Тихом замке. — В дом его не пускаем, — проговорил Антонин, словно читая мысли дочери. — И я приставил домовика следить, а то мало ли. — Неужели нам так уж нужны магглы, — поморщилась Рогнеда. Она их на дух не переносила после войны. Воспринимала исключительно как врагов, которых нужно искоренять любыми способами. В резервациях магглы, конечно, жили. Многие промышленные районы остались практически нетронутыми и приносили большую прибыль в натуральном выражении. Некоторые волшебники даже коллекционировали предметы маггловского искусства — в качестве военных трофеев и забавных диковинок. Но Рогнеда категорически отвергала всё маггловское. — В любом случае, они есть. Глупо было бы не использовать такой ресурс, — пожал плечами Антонин. Он вытащил часы на цепочке и посмотрел на время. Был седьмой час. — Тебя что-то тревожит, Рогнеда? — спросил он у дочери, беря её под локоть. — У меня есть полчаса, можем прогуляться. Рогнеда поддержала это предложение с энтузиазмом, и они с отцом двинулись в сторону пруда. — Я хотела поговорить с тобой, папа, — призналась Неда, с трудом подбирая слова — она и себе не могла объяснить, что чувствует. — Я уже усилил меры безопасности в замке, в спальню Салазара муха не пролетит, — поспешил сказать Долохов. Ему нравилось, когда внук бывал в их доме. И теперь Антонин опасался, что Рогнеда может не захотеть оставлять с ними Салазара. — Не сомневаюсь в этом, — отозвалась Рогнеда. — Как он? Хорошо спал? Мы с Тэри закончили очень поздно в Цитадели, и я решила не будить вас и Салазара. — Да, даже не просыпался, — проговорил Антонин, глаза которого потеплели при упоминании внука. — А что Тёмный Лорд? Был в гневе? Рогнеда тяжело вздохнула. — Он разговаривал только с Астерионом. И, видимо, этот разговор был довольно напряженным: Тэри вышел в очень дурном расположении духа. — Ещё бы, — хмыкнул Антонин. Рогнеда неодобрительно взглянула на отца. Ей всегда казалось, что он слишком требователен к зятю. Из всех Пожирателей Смерти только Антонин Долохов относился к принцу Астериону так, как если бы он был обыкновенным юношей, пусть и хорошим волшебником. Никогда не лебезил и не боялся не соглашаться с ним в военных вопросах. А уж когда Рогнеда стала женой Астериона, бдительность старого Пожирателя Смерти только усилилась. Это было неудивительно: Неда была его любимицей, и малейший намёк на то, что муж огорчает её, привёл бы Антонина в бешенство. Поэтому Рогнеда никогда не давала родителям понять, что они с Тэри поругались или не сошлись во мнениях. — Я хотела поговорить об этой женщине, моей бабке, — проговорила Неда, поёжившись. Опять перед глазами встала камера и тело, распростёртое у её ног. — Гадина, — резюмировал Антонин. — Своими руками удавил бы. Рогнеда глубоко вздохнула. — Собственно говоря, я это и сделала. Не в прямом смысле, конечно, а Авадой… Неда замялась, как будто признавалась в дурном поступке. Но ведь это было не так, и она точно знала, что отец поймёт её. И в глубине души надеялась, что заодно развеет её тревоги. Долохов немного замедлил шаг и прокашлялся. Искоса взглянув на отца, Рогнеда увидела, что он нахмурился. — Это была твоя инициатива? — поинтересовался отец. — Возможно, частично, — уклончиво отозвалась Рогнеда. — Но разве это было неправильно? Она ведь могла погубить Астериона и Салазара! — Спокойно, — отрезал Антонин. — Без Беллатрикс не обошлось, я так предполагаю? Она иногда слишком увлекается… — Никто меня не заставлял этого делать, — упрямо отозвалась Рогнеда. — Крестная только объяснила, что это будет правильным. И я с ней согласна: Нора Паркинсон была предательницей, она была готова навредить собственному внуку, и она заслужила смерти. Если бы не я, это сделала бы Миледи, и тогда ей бы пришлось намного хуже. Я ни о чём не жалею, и головой понимаю, что поступила правильно. Но как-то мерзко на душе. Выпалив это на одном дыхании, Рогнеда остановилась и подняла маленький камушек, чтобы запустить в озеро. — Это не говорит о твоей слабости, Рогнеда, — заговорил отец, встав рядом с Недой и тоже глядя на озеро. — Тебе свойственна человечность, а сохранить её в нашем деле бывает довольно непросто. Сам я никогда не одобрял чрезмерную жестокость. Но иногда жизнь ставит нас в непростые обстоятельства, Рогнеда. И твоя бабка была далеко не невинной жертвой. — Она была безоружной, — уронила Рогнеда, глядя поверх леса на поднимающееся солнце. — И была предательницей, покусившейся на твоих близких. С врагами другого разговора быть не может, Рогнеда. — Я понимаю. Но не хочу, чтобы мама узнала, — призналась девушка. — Она всё равно понимала, что эту женщину казнят, — заметил Антонин. — Да, но вряд ли думала, что сделаю это я, — хмыкнула Рогнеда, поворачиваясь к отцу. — Не говори ей, ладно? Антонин возвёл глаза к небу и покачал головой, как бы говоря, что предупреждение неуместно. — Даже если она узнает каким-то образом, точно тебя не осудит, — проговорил он и похлопал дочь по плечу. — Ну, ничего-ничего, скоро забудешь. Ты была в своём праве, да и вообще стала скорее избавлением для этой женщины. Рогнеда выдохнула и смущенно улыбнулась. Антонин сгрёб её в объятия и похлопал по спине. Большей нежности от этого сурового воина трудно было ожидать. Прижавшись к отцовской груди, Рогнеда ещё раз перевела дыхание и прикрыла глаза. Это ей и было нужно — выговориться, и чтобы родной человек обнял. Знакомый с детства запах сигар и кожаного жилета успокаивал. — Что это у вас тут происходит с утра пораньше? Отстранившись от отца, Рогнеда увидела Эвана. Он тоже был в костюме для верховой езды — видимо, встал пораньше, чтобы покататься на своём Буцефале. Увидев улыбающееся лицо Эвана, Неда и сама не сдержала ответной улыбки. Теперь её настроение сделалось совсем хорошим. — Что, ещё не отвык вставать в такую рань? — усмехнулся Антонин, обращаясь к сыну. Отец семейства сграбастал правой рукой Эвана, левой притянул Рогнеду за плечи. Своих первенцев он очень любил, и когда они оба были рядом, неизменно приходил в отменное настроение, каким бы тяжелым не выдался день. — Я знал, что застану тебя, — оправдываясь, проговорил Эван. — Думал, может, нам следует вместе отправиться в Цитадель… Антонин немного нахмурился. — Всему своё время, Эван, — проговорил он. — Тёмный Лорд сам призовёт тебя, если сочтёт нужным. Молодой человек заметно погрустнел. Видимо, рассчитывал, что его участие в ночном рейде не останется незамеченным и Тёмный Лорд вернет его в легион. — А вот мне уже пора. Вы оба прокатитесь, развейтесь. Эван, Буцефал застоялся, ты должен почаще его навещать. Такой дьявол, больше никого к себе не подпускает! Хотел тут оседлать его — Алмаз был вымотан — так едва не затоптал! Обнимая двойняшек за плечи, Антонин направился вместе с ними к конюшням. — Ты же знаешь, отец, Буцефал никого кроме меня не подпускает, — напомнил Эван. — Ты бы поосторожнее с ним… — Да знаю, — бросил Антонин, раздосадовано мотнув головой. — Но до чего хорош конь! Ты учти, будешь постоянно сидеть в Лондоне, я к нему подход найду. Надо ведь иногда и коня своего седлать, а не только жену. — Отец! — поспешил встрять Эван. — Папа! — прыснула со смеху Рогнеда. Антонин хрипло посмеивался, лукаво стреляя взглядом то на сына, то на дочь. Рогнеда с Эваном хотя бы понимали его шутки. Пэнси с Летицией только кривили одинаковые вздёрнутые носики, изображая из себя благовоспитанных леди, а Эндрю вообще вечно витал где-то в своих науках и искусствах. Долоховы вернулись в конюшню. Там в это время тоже разыгрывалась любопытная сцена. Буцефал гарцевал в своём стойле, пробуя грудью дверцу на прочность, и призывно ржал. Алмаз встревоженно и недовольно фыркал и жевал седыми губами. Поведение молодого жеребца явно казалось ему вызывающим. Причиной раздора была Молния Рогнеды. Привязанная у поилки, она косила голубым глазом в сторону стоил с конями, и неспешно пила. Антонин вывел под уздцы уже осёдланного Алмаза, который тут же попёр в сторону молодой кобылы. — Ну, стой, старый дурень! — ругнулся на него Долохов, придерживая коня. Конь послушался Антонина и позволил хозяину забраться на него, но тихонько заржал, призывая кобылицу. Буцефал заволновался пуще прежнего и шумно зафыркал. — Тьфу ты, инферналы бы их всех побрали, какие страсти разгорелись! — проговорил Антонин. — Пожалуй, лучше поспешу. Рогнеда с гордостью посмотрела на отца, сидящего в седле так моложаво и ловко. Да и Алмаз под ним смотрелся довольно бодро несмотря на то, что ему шёл двадцать седьмой год. Проводив отца, Эван с Рогнедой решили покататься немного вокруг поместья. Буцефал был несказанно рад этой прогулке и всю дорогу, пока его седлали, всячески фыркал и заигрывал с Молнией Рогнеды. — А Альциона почему не с тобой? Она ведь тоже любит кататься верхом, — обратилась Рогнеда к брату. — Спит ещё, не захотел будить, — отозвался Эван, сам подтягивая подпруги на седле. — Да и я хотел с отцом поговорить, если честно. Рогнеда понимающе кивнула. — Эван, Тёмный Лорд наверняка следит за твоей судьбой. Если не в этот раз, то в другой вернёт тебя в легион. Ты обязательно ещё отличишься. Долохов махнул рукой. — Посмотрим, — коротко отрезал он в отцовской манере. — Сама-то что ни свет, ни заря появилась? — Тоже хотела поговорить с отцом, — со вздохом протянула Рогнеда. — О том, как вчера прошла аудиенция с Милордом? — ревниво спросил Эван. — Я Милорда не интересую, он разговаривал только с Астерионом, — призналась Неда. — Но давай после об этом. Хочу ещё полетать, пока солнце не слишком слепит. Эван как раз закончил с Буцефалом и вывел его из стойла. Только рядом с Молнией размеры этого мощного коня можно было оценить по достоинству. В холке он достигал двух метров, а его грудь была вдвое шире, чем у белоснежной кобылицы. Молния немного оробела рядом с таким гигантом и беспокойно повела сложенными крыльями. Зато в небе лёгкая и поджарая кобылица Рогнеды дала фору Буцефалу. Эван с Рогнедой предоставили крылатым коням почти полную свободу действий, и те резвились в воздухе. Молния с явным удовольствием задирала неповоротливого, тяжелого коня, то позволяя почти догнать себя, то мчась во весь опор. Рогнеда с Эваном получили большое удовольствие от прогулки. Пролетав в окрестностях поместья практически час, они вернулись в Тихий замок через чёрный ход, откуда направились прямиком на кухню. Там уже был готов завтрак, повариха собирала поднос с завтраком для леди Долоховой, а домовик вынимал из печи свежие булочки. — Мама будет завтракать у себя? — поинтересовалась Рогнеда, усаживаясь за грубый деревянный стол на кухне. — Да, мадам, — ответила повариха. — А вам что подать? — Мы сами, — сообщил Эван, и вилкой подцепил поджаренный бекон прямо с большой сковороды. Старшие дети Долохова, как и он сам, любили спуститься на кухню и поживиться чем-нибудь с пылу-с жару. Им обоим казалось, что умять свежий хлеб с куском сыра или ветчины — намного вкуснее, чем в столовой резать омлет на крохотные кусочки под строгим взглядом матери. Вот и сейчас, нагрузив себе по полной тарелке еды, оба уселись прямо на кухне. Повариха, закончив приготовления к завтраку, наложила на еду чары, чтобы та не остывала, и тактично удалилась. — Ну так что вчера было в Цитадели? — вопросил Эван. — И не спрашивай, — отозвалась Рогнеда, отправляя в рот бекон. — Миледи была в ярости, не так ли? — сочувственно поинтересовался юноша. — Да уж не в восторге. Рогнеда подумала немного и наложила на дверь антизвуковой барьер. — Эван, ты мог бы убить безоружного человека? — спросила она. — Ну, если бы на то были причины, — пожал плечами Эван. — Уж точно не на потребу моей чёрной душе. Увидев, что сестра даже не усмехнулась, Долохов нахмурился. — Что-то случилось, Рогнеда? От брата у Неды практически не было секретов. Разве что о выходках Тэри она обычно умалчивала. Поэтому сейчас вывалила всё как на духу, умолчав только о рассказе Миледи о сестрах. Эван сожалеюще морщился. — Инферналов мне в дом, я должен был быть на твоём месте, — проговорил он. — Жаль, что тебе пришлось пройти через это, Неда. Ситуация не из приятных. — Мягко сказано, — кивнула Рогнеда, поводя бровью. — А ты смог бы? Эван долго молчал, кромсая вилкой уже остывшую яичницу. — Боггарт знает, — выругался он. — Не знаю. Конечно, она это заслужила. И, конечно, Авада была просто благословением для нашей бабки после её подвигов. Но всё-таки безоружная женщина… Не знаю, как бы я потом спал по ночам. Да и что бы наша мать почувствовала? — Она никогда не должна узнать, — покачала головой Рогнеда. — Понимаю. Эван с сожалением посмотрел на сестру. Ему было очень горько от того, что ей приходится всё расхлебывать. Если бы он только был в легионе! — После той дуэли… Короче, я чувствовал примерно то же. Убить человека не на поле боя, а в обычной жизни — гадкое дело, — признался Эван, хмурясь. — Даже если он не так уж и невинен… Но тебе раскаиваться не в чем, Рогнеда. — Ты сам-то как? — поинтересовалась Неда, сочувственно глядя на брата. После того, как его выставили из легиона, Эван был сам не свой. Рогнеда знала, что ему приходилось тяжело, хотя брат никому этого не показывал. — Ну, Маклагген уже почти мне не снится, если ты об этом, — заметил Эван, поднимая брови. — Скверная история, — вздохнула Рогнеда. — Да, Эван, кто мы с тобой… Убийства стали нормой нашей жизни. Иначе я представляла себе военную карьеру. Эван кивнул и хотел что-то ответить, но тут на кухню ворвалась Альциона. Сначала её взгляд жадно обшарил столешницу, и только потом девушка заметила мужа и золовку. — Великий Мерлин, надеюсь, для меня-то что-нибудь осталось? — в притворном ужасе ахнула она. Неда улыбнулась. Альциона была весёлой и заводной, её компании она была в общем-то рада. — Боюсь, что такими темпами до столовой еда так и не дойдет, — заявил Эван, вставая, чтобы помочь Альционе. — Я что-то рано проснулась, и домовик сказал, что завтрак только в девять. Я чуть не рехнулась! Ты вообще куда-то пропал… Эван, да вы катались верхом! И без меня! — затрещала Альциона, шустро нагромождая тарелку всякой всячиной без разбора. — Я проснулся очень рано и не хотел тебя будить, — мягко проговорил Эван, выдвигая для Альционы ящичек с приборами. Глядя на то, как трепетно брат заботится о благоверной, Рогнеда умилилась. Видимо, у Эвана и Альционы всё было замечательно, что не могло не радовать, учитывая те обстоятельства, в которых начался их брак. — Вот что, а давайте в эти же выходные соберемся вместе! — предложила Рогнеда. — Я приглашаю вас обоих в Блэк-хаус. Астерион тоже должен быть свободен. Покатаемся верхом, может быть, устроим пикник. Как на это смотрите? Альциона метнула на Эвана такой восторженный и буквально кричащий взгляд, что тот засмеялся. — Да, с радостью, — ответил он. — О, Неда — можно так тебя называть? — это же блестящая идея! — воскликнула Альциона, усаживаясь прямо на столешницу рядом с Эваном. — Нам всем не помешает развеяться, и погода стоит отменная! Только мне нужна хорошая лошадь, не на метле же вокруг вас кружить!***
Летиция Долохова встала намного позже остальных членов её семейства и удивилась, что их с Мериголд не разбудили и не позвали к завтраку. Часы уже показывали одиннадцать утра! — Полли! — позвала Летиция, хлопая в ладоши. Появилась старенькая домовая эльфийка, и Мериголд недовольно завозилась в постели из-за громкого хлопка аппарации. — Неужели завтрак ещё не подавали? — с хозяйскими нотками спросила мисс Долохова. — Нет, мисс, — с виноватым видом ответствовала эльфийка. — Хозяйка позавтракала у себя, а потом сразу отправилась в Цитадель Змея. Хозяин отбыл ещё раньше… — Но ведь в доме гости! — возмущенно шикнула Летиция, быстро вставая с постели. — Мой старший брат с женой, Энтони Лестрейндж, Мериголд! Неужели никому в голову не пришло о них позаботиться? — Молодой хозяин с женой поели на кухне, — со вздохом проговорила Полли, прижимая уши. — Хозяин Эндрю тоже завтракал у себя… А мистер Лестрейндж ещё изволит спать… Летиция поджала губы. Что бы мама сказала на это, если бы не была занята более важными делами? Все разбрелись по дому и «кусочничают» хуже последних магглов! — Приготовь голубое платье с белым поясом, — велела Летиция. — Мери, вставай! Уже двенадцатый час! Из-под одеяла появилась заспанная мордашка Мериголд Лестрейндж. — Ну и что? — риторически вопросила она. Летиция вместо ответа поспешила в ванную комнату, где привела себя в порядок. У неё был свой утренний ритуал — обязательно умыться розовой водой для нежности кожи, чуть подкрасить слишком светлые брови, добавить по капельке лавандовых духов на запястья… Она всё делала быстро, но аккуратно. Только волосы всегда расчёсывала бережно и медленно, обязательно проходясь по ним щеткой не менее тридцати раз. Когда она вышла одеваться, Мериголд только протирала глаза, сидя на краю кровати. — Мы что, одни в доме? — заспанно спросила она. — Не знаю, Эндрю точно должен быть. И твой брат тоже, к слову, — ответила Летиция. — Надо зайти его проведать. — И точно, — спохватилась Мери. Одевшись, девочки направились в гостевую спальню, в которой расположился Энтони. Летиция велела домовой эльфийке подать туда завтрак для Лестрейнджа. Хотя Летиция изображала из себя ответственную хозяйку дома, в глубине души у неё звенели колокольчики. Было так приятно продемонстрировать свои навыки целительства при случае, да к тому же не на ком-нибудь, а на прекрасном Энтони Лестрейндже. Вдобавок, была надежда, что он расскажет подробности вчерашнего рейда. Летиция и Мериголд так и не знали, что побудило Тёмного Принца посреди ночи броситься ловить каких-то магглов. Постучав в дверь спальни и так и не дождавшись ответа, Летиция и Мериголд вошли без приглашения. Тут Долохова немного сконфузилась: нехорошо вот так врываться в спальню к молодому человеку. Но она тут же успокоила себя тем, что всего лишь выполняет обязанности хозяйки дома в отсутствии матери. Кто-то ведь должен позаботиться об Энтони, раз он остался в Тихом замке. «К тому же, со мной Мери», — подумала Летиция. — «Более чем благопристойно». — Энтони, ты ещё спишь? — звонко вопросила Мериголд, бесцеремонно раздвигая шторы движением палочки. Спальню залило солнечным светом. Лестрейндж на постели заворочался и закрыл лицо рукой. Из-под ладони, щурясь, посмотрел сначала на сестру, потом на Летицию Долохову. — Прошу прощения, что потревожили, — чинно проговорила Летиция. — Но целитель строго наказал следить за тем, чтобы ты принял лекарства утром. А уже двенадцатый час… Энтони сел к изголовью, удивленно таращась на Летицию. Она же деловито перебирала колбочки с зельями, стоящие на прикроватной тумбочке. Потом взяла пустой стакан, наколдовала в нём воды, и принялась замешивать микстуру. — Как ты себя чувствуешь? — спросила Мериголд, плюхаясь на кровать с другой стороны от Энтони. — Ночью рана немного болела, но сейчас вполне сносно, — ответил тот хриплым со сна голосом. — Зато можешь хвастаться боевым шрамом, — подмигнула Мери, пихая брата в плечо. Появился домовой эльф с завтраком на подносе. Мериголд с готовностью взяла его и поставила между собой и братом на кровать. — Нет-нет, сначала лекарство, — поспешила проговорить Летиция. Она протянула Лестрейнджу стакан с зеленоватой бурдой. При этом она старалась не смотреть на молодого человека слишком пристально. Энтони всё-таки был весьма привлекателен, и было что-то очень пикантное в том, что она могла видеть его в постели. Золотистые волосы со сна забавно вьются, лицо заспанное, но свежее и румяное, несмотря на испытания прошедшей ночи, рубашка открывает грудь… Летиция опустила ресницы, присаживаясь на самый краешек кровати. Энтони залпом выпил микстуру и скривился. Поспешил сразу же откусить кусочек тоста. — Очень гадко? — поморщилась Мериголд. Она вольготно устроилась, лежа на животе поперёк кровати и болтая ногами. Сдержанная Летиция удивлялась простоте обращения в семействе Лестрейнджей. Впрочем, Мериголд из всех братьев ближе всего была с Энтони. Они были очень похожи — оба источали неиссякаемое веселье и жизнелюбие. Было и внешнее сходство — и Энтони, и Мери унаследовали красоту матери и лучшие черты отца. У обоих были чувственные, пухлые губы, матовая смугловатая кожа, красиво очерченные скулы и светло-карие глаза. И в отличие от коренастого Сильвия или слишком худого Руди эти двое были высоки, стройны, сложены атлетически. — Хуже мочи тролля, — отозвался Энтони. — Он разбирается, — прыснула Мери, от хохота заваливаясь на бок. Летиция, чувствуя себя немного скованно, улыбнулась. А поймав смеющийся взгляд Энтони Лестрейнджа, ещё и покраснела по неизвестной причине. А сам Энтони сыпал самыми низкопробными шуточками из своего арсенала, хотя мысленно ругал себя и пытался прикусить язык — всё-таки Летиция Долохова была очень хорошо воспитана. Но почему-то уняться он был совершенно не в силах, как и отвести взгляд от тоненькой, словно воздушной фигурки, невесомо сидевшей в лучах солнца на краю его постели. Энтони Лестрейндж задержался в Тихом замке до конца пасхальных каникул. И за эти дни произошло нечто совершенно удивительное. Ещё никем не высказанное, даже до конца не осознанное, между ним и Летицией витало новое чувство. Во многом зарождению этой влюбленности способствовала и рана Лестрейнджа. Он был вынужден постоянно лежать — в своей комнате или в гостиной. Мериголд и Летиция всячески его развлекали, и у Энтони была уйма времени как следует присмотреться к мисс Долоховой. Летиция стала для Энтони открытием. Она ведь раньше всегда была где-то поблизости — нечто бледное, маленькое и стеснительное. И вот перед ним молодая леди — безукоризненно воспитанная, полная изящества. Сначала Энтони поймал себя на том, что ему нравится наблюдать за Летицией. Как она играет на клавесине, как она танцует или даже просто двигается. Её тонкие руки красиво взлетали, пшеничного цвета волосы рассыпались по плечам, золотистые ресницы трепетали, когда Летиция опускала взгляд. Нежный, хрупкий ангел с большими серыми глазами и кукольным вздёрнутым носиком. Интерес Энтони носил исключительно платонический характер, он боялся даже лишний раз смутить Летицию каким-нибудь крепким словцом. Отношение самой Летиции к Энтони покорило молодого человека окончательно. Она была неизменно внимательной, заботливой, ласковой. Следила за тем, чтобы Лестрейндж принимал своё лекарство, несколько раз в день осведомлялась о его самочувствии, заботилась о том, чтобы он хорошо питался и всегда был хорошо устроен — даже сама поправляла подушки, когда Эван возлежал на софе в гостиной. Когда умерла мать Энтони, ему было всего пять. Он её почти не помнил. Но когда Летиция как-то утром прислонила ручку к его лбу, проверяя, нет ли у Энтони температуры, воспоминания взметнулись вихрем. Энтони вспомнил детскую, залитую солнечным светом, мать, сидящую на краю его кроватки, её руку на лбу — он тогда, кажется, простудился — и пшеничные волосы, обрамляющие бледное лицо. Само лицо он уже совсем забыл, а вот длинные светлые волосы и нежность хранил в сердце. С того момента Лестрейндж шёл на любые уловки, чтобы привлечь внимание Летиции. Он подолгу капризничал, не желая принимать лекарство, страдальчески вздыхал по десять раз к ряду, пока Летиция не догадывалась предложить ему ещё одну подушку или укрыть пледом, и жаловался на головные боли, чтобы опять ощутить маленькую ладошку на своём лбу. А уж когда удавалось завладеть вниманием мисс Долоховой, Энтони подолгу не отпускал её, рассказывая забавные случаи из жизни и смешные небылицы. Сама Летиция в общем-то с удовольствием ухаживала за Энтони Лестрейнджем. Ей нравилось считать его выздоровление своей заслугой, нравилось быть нужной. И Энтони девочке тоже нравился. Он был остроумным, постоянно смешил её, называл Летицию «его прекрасной целительницей». Летиция не до конца понимала, скрывается ли за настойчивым вниманием Энтони что-то большое. Она не верила, что могла быть интересна двадцатилетнему юноше, за которым тянулся приличный шлейф скандальных историй. Была польщена, но убеждала себя, что это всё очередные кривляния Лестрейнджа. Накануне того дня, когда Летиция и Мериголд должны были вернуться в Хогвартс, а Энтони — к себе домой, молодые люди находились в гостиной. Мериголд сидела у окна, позируя Эндрю, который притащил из своей комнаты блокнот и карандаши и теперь рисовал её профиль. Летиция вышивала, устроившись в большом кресле, а Лестрейндж полулежал на софе. Нога у него уже не болела, но говорить об этом юноша не спешил — лежать в гостиной, как римский патриций, ему понравилось. В другое время он бы не позволил себе таких вольностей в Тихом замке. — Тебя надо писать акварелью, — вдруг заявил Эндрю, недовольно глядя на свой набросок. — Идём! — Эндрю, Морганы ради, я уже битый час сижу! — взмолилась Мериголд, для которой было пытке подобным сидеть без движения. — Идём, Мериголд! Это не займёт много времени! — упрямо заявил Долохов, хватая смеющуюся Мери за руку и таща в сторону лестницы. — Я хочу тебя нарисовать, пока ты не уедешь в Хогвартс! — Летиция, твой брат сошёл с ума! Не оставляй меня с ним! — выдавила Мери, хохоча и сопротивляясь для вида. Летиция, хихикая, отложила вышивание и хотела было последовать за подругой и братом. Она привстала, когда Энтони вдруг остановил её, положив руку на ладонь девушки. Летиция удивленно захлопала ресницами — она не ожидала такой прыти от больного, который аж с дивана свесился, чтобы поймать её. — Подожди, гриндилоу с ними, — заявил Энтони. Летиция, сердце которой забилось с бешеной скоростью, всеми силами старалась не показать своего волнения. Она опустилась в кресло, выжидательно глядя на Лестрейнджа. Энтони отпустил руку мисс Долоховой и сел, опустив ноги на пол. — Тебе лучше лежать! — заволновалась Летиция. — Целитель говорил… — Да всё со мной нормально, — отмахнулся молодой человек. — И следа от раны не осталось. В подтверждение своих слов, Энтони хлопнул себя по бедру, и Летиция вздрогнула. — Но ведь ты даже встать утром не мог, — удивленно проговорила она. Лестрейндж виновато улыбнулся и пожал плечами. — Мне нравилось, как ты обо мне заботишься, — признался он. Летиция, сердечко которой сделало кульбит, постаралась сдержать довольную улыбку. — Ну, знаешь ли… — хотела она пожурить Энтони, но не смогла. — Прости, Снежинка, не мог отказать себе в удовольствии, — покаялся Лестрейндж. Снежинкой Летицию называли в детстве, теперь только отец изредка звал её так. То, что Энтони так к ней обратился, было как-то неловко. Как будто он считает её совсем маленькой. — Что ж, завтра я возвращаюсь в Хогвартс, и твой оздоровительный отпуск закончится, — сдержанно ответила Летиция. Поняв, что невольно чем-то обидел Летицию, Энтони заволновался и опять попытался взять её за руку. Но девочка словно невзначай опять взяла в руки вышивку, и Лестрейндж, сгорая от неловкости, сделал вид, что потягивается. Летиция мысленно ругала себя — вышивку она схватила от смущения, а не потому, что не хотела поощрять Энтони. — Неужели даже не будешь скучать по своему пациенту? — несчастным голосом спросил юноша и поднял брови домиком. — Буду переживать, что пациент наверняка перестанет принимать своё лекарство, — сдержанно ответила Летиция. На несколько минут воцарилась тишина. Летиции казалось, что она сейчас умрёт от неловкости, поэтому девочка сосредоточенно поправляла пяльцы на вышивке. Энтони тоже ощущал нешуточное волнение. Подумалось, что он делает какую-то глупость. Летиция — ровесница Мери, за такие выкрутасы можно здорово схлопотать и от мистера Долохова. Да и вообще она ещё маленькая, его интерес неуместен… Но он же ничего плохого не хочет! Наверное, впервые с тех пор, как ему стукнуло двенадцать, смотрит на девушку, не представляя, как раздевает её! Ему просто хочется проводить с Летицией время, разве это плохо? — Я как-нибудь загляну в Хогсмид, — выпалил Энтони. — Проведаю… вас с Мери. — Да, конечно, — кивнула Летиция. — Мери будет очень рада: ты её любимый брат. — А ты будешь рада? — продолжил наступление Лестрейндж, внутренне замирая от своей дерзости. Глядя на невинное, светлое личико Летиции, вспыхнувшее румянцем, Энтони ловил себя на том, что совершает чуть ли не преступление. Пять лет не такая уж большая разница. Но не когда девушке всего пятнадцать. Летиция и выглядела на пятнадцать — такая маленькая и хрупкая. Не то что Мериголд, с тринадцати лет выглядевшая старше их брата Руди! — Конечно, — быстро сказала Снежинка, пытаясь вернуть себе остатки самообладания. — Выпьем вместе сливочного пива, будет весело. «Заладила: конечно, конечно!» — мысленно ругала себя Летиция. — «Моргана, сердце сейчас остановится! Неужели это правда Энтони Лестрейндж говорит мне всё это?!» — Тогда я приеду? Через недельку-другую? — Конечно, — в третий раз сказала Летиция, и прикрыла глаза, поражаясь собственной глупости. Со Скорпиусом Малфоем ей нравилось кокетничать — с ним было легко и вовсе не волнительно, он ведь был ровесником. А теперь она смущалась так, что просто деревенела. В голове была звенящая пустота, и сказать что-то осмысленное не было никакой возможности. Даже встретиться глазами с Энтони не могла — Летиция с маниакальным интересом смотрела на вышивку, разглаживая её в сто первый раз. — Да где вы там? — воскликнула Мериголд, заглядывая в гостиную. — Эндрю решил меня фотографировать, а не рисовать! Идёмте, сделаем общие снимки! Мери удивленно уставилась на Энтони, который, забывшись, спокойно встал на ноги. — Летиция, да ты просто прирожденная целительница, — заметила Мериголд, усмехнувшись. — Догоняйте! Мериголд опять скрылась, и Летиция поднялась из кресла, всё так же не глядя на Лестрейнджа. Отложив вышивку, она быстро обошла его, протараторив что-то о том, что их уже заждались. В комнате Эндрю, среди обычного творческого беспорядка, был очищен подоконник, на котором прихорашивалась Мериголд. Долохов уже настраивал фотоаппарат. — Садитесь скорее сюда! — позвала Мери, похлопывая руками по обеим сторонам от себя. — Нет, пусть в центре сядет Энтони, — повелел Эндрю, с важным видом оглядывая присутствующих. — Так будет гармоничнее. Опустившись на подоконник рядом с Лестрейнджем, Летиция опять подумала, что сейчас умрет или хотя бы упадёт в обморок. Они невольно касались друг друга, и теперь это почему-то заставляло её сердце колотиться в висках. — Приготовились! — скомандовал Эндрю. Энтони вдруг поднял руки и обнял сестру и Летицию, прижав обеих к себе. Мери хихикнула, опираясь на его ногу, а Летиция блаженно улыбнулась. Чувствуя себя сжатой сильной, уверенной рукой, она нервно и глупо усмехнулась, отчаявшись совладать с собой.
