Глава 52. Свобода слова
13 апреля 2022 г., 16:48
Апрель 2020 года,
Париж, Министерство магии
В гобеленовом зале французского министерства магии было многолюдно и шумно. Кабинет министров устало брюзжал, как большой рой шершней. Люциус Малфой, стараясь не отвлекаться на бесконечные переливания из пустого в порожнее, с монотонным упорством фиксировал на длинном пергаменте те пункты, по которым министры и королева Дельфини пришли к соглашению. Во время вновь и вновь разгорающихся дискуссий Люциус, спустив узкие прямоугольные очки на нос, исподволь наблюдал за королевой.
Дельфини Слизерин де Роган сидела на кресле с высокой спинкой, причем не за общим круглым столом, как её покойный супруг во время заседаний, а за отдельным и на возвышении. Герб с Авгуреем крепился к столешнице, такой же висел за спиной королевы. Сама Дельфини также выглядела внушительно: строгое темно-зеленое платье с высоким жёстким воротом, поверх него — свободная чёрная мантия, волосы подобраны. Весь вид молодой королевы говорит о том, что ждать любых женских слабостей от неё не приходится. Наряды и безделицы, праздное веселье и удовольствия — это всё её мало волнует. Править она будет сама, без посредников. Причём по тем законам, которые сама и напишет.
Люциус Малфой не мог не отдать должное неоспоримому уму дочери Тёмного Лорда. За те несколько месяцев, что прошли с переворота, она проявила себя не только, как талантливого правителя, но и как блестящего дипломата. Надо было обладать весьма гибким умом, чтобы столь умело служить буфером между пассионарным французским обществом и Тёмным Лордом, считающим Францию своей колонией. А ведь подводных камней было ой как много… Французская молодёжь, считающая Дельфини (справедливости ради, не так уж безосновательно) узурпатором, осмеливалась на мелкие диверсии — поджигала флаги с Авгуреем, обстреливала навозными бомбами британских легионеров и всё в таком духе. Тёмный Лорд использовал портал между обоими государствами так, как считал нужным — осуществляя экспорт товаров из Британии с минимальной пошлиной, а за ввоз импорта из Франции сдирая непомерные налоги, от чего были в ужасе министры Дельфини. А легион Авгурея по-прежнему стоял под Парижем. При всём этом королеве приходилось держать лицо, выворачивая обстоятельства с пользой для своей власти. Даже новые законы (пускай и с явным почерком Тёмного Лорда) она вынесла на обсуждение, создав хотя бы иллюзию демократии.
-… требует дополнительных обсуждений, голосования, в конце концов! Французы никогда не смирятся с тем, что их лишили свободы слова! Мирные митинги имеют право быть! — по-юношески бодро выкрикивал дряхлый старикашка с моноклем в глазу.
Люциус с интересом посмотрел на Дельфини — она сидела, потирая переносицу, и явно терпела происходящее из последних сил. Малфой задался вопросом — действительно ли французы настолько свободолюбивы, что не боятся того, чем могут закончиться эти препирания? Или же на самом деле не понимают, что демократия у них в стране ровно до тех пор, пока дочери Волдеморта не надоест её изображать?
— Последние события показали, что не все наши подданные являются истинными патриотами своей страны, — заметила Дельфини. — Расшатывание власти в такие времена, когда наш мир находится под угрозой нападения магглов, можно рассчитывать, как преступление. Все оппозиционные партии должны прекратить свою деятельность до тех пор, пока ситуация не станет более безопасной.
— Диктатура! — закричал с места Дюбуа, и Люциус тяжело вздохнул про себя.
Этого можно было сразу записать в беспросветные идиоты. Просто удивительно, что Дельфини не сожгла его на костре за компанию с остальными не в меру активными политиками. Наверное, дело в том, что старик когда-то считался самым ярым противником Де Рогана.
— Временная необходимость, — холодно поправила Дельфини.
В это время в зал прошёл один из легионеров. Особенного волнения данное явление не вызвало, поскольку ещё двое крепких Пожирателей Смерти стояло в углах зала всё это время. Рядом с Дельфини вообще практически всегда можно было видеть охрану — прекрасно понимая, как к ней относятся подданные, своей безопасностью королева не пренебрегала. Легионер подошёл прямо к Дельфини и, обойдя монументальный стол, протянул ей узкую трубочку пергамента, скрепленного печатью. Дельфини тут же вскрыла послание и её взгляд быстро забегал по строчкам. Люциус внимательно наблюдал за реакцией королевы, но Дельфини не изменяла себе, и прочитать что-либо по её лицу было невозможно.
— Все свободны, — громко и звонко проговорила она. — Продолжим заседание вечером.
Порядком уставшие министры не возражали. Только Дюбуа продолжал возмущаться так, что даже монокль выпал у него из глаза. Люциус отстраненно подумал, что недолго старику осталось сотрясать стены в этом зале.
Дождавшись, пока французы освободят помещение, Люциус аккуратно сложил свои бумаги и отнёс к столу королевы. Дельфини бегло скользнула взором по бумагам и кивнула — подписи министров под принятыми правками, кажется, её удовлетворили. Но Люциус не спешил уходить. С тех пор, как не стало Рудольфуса Лестрейнджа, Люциус Малфой всеми силами старался занять освободившееся место ближайшего советника королевы. Справедливо рассудив, что даже Тёмный Лорд хотел бы видеть рядом с дочерью британца, Люциус неустанно крутился рядом с Дельфини. Справедливости ради, толку от него на самом деле было много, и без его интриг и таланта договориться даже с горным троллем, изменение законов продвигалось бы куда дольше. Разумеется, Люциусом двигал отнюдь не альтруизм. Всё было куда прозаичнее — в страшных снах Малфой видел, что сделает с ним Дельфини, если когда-нибудь заподозрит в причастности к заговору де Рогана. Поэтому Малфой решил, что умнее всего будет приблизиться к королеве настолько, чтобы она сочла его незаменимым и самым верным слугой, чего он и добивался со всей прилежностью.
— Что-то ещё? — с нотками усталости поинтересовалась королева, заметив, что Малфой не спешит отходить от её стола.
— Моя королева, возможно, я могу ещё что-то сделать для вас? — елейным тоном поинтересовался Люциус, почтительно склоняя голову.
— Познакомить Дюбуа с Империусом, — не без сарказма ответила Дельфини. — Но эти методы оставим на крайний случай…
Несмотря на то, что говорила королева с оттенком иронии, Люциус видел по её воспаленным глазам, что Дельфини устала и явно не в духе. Государственные дела, требующие её постоянного контроля, изматывали дочь Тёмного Лорда.
— Если бы мне было позволено дать совет… — аккуратно начал Люциус, дожидаясь негласного позволения.
Дельфини не прервала его, поэтому Малфой продолжил.
— Если хотят свободы слова — дайте им её. Как было видно по последним дням, разговаривать и договариваться они могут достаточно долго.
— Ведь однажды договорятся, — заметила королева, цепко глядя на Люциуса.
— И сделают какую-нибудь глупость. А вы их простите, — тихо проговорил Малфой.
— Продемонстрировав глубокую любовь к Франции, — добавила королева. — А также слабость.
Люциус тонко улыбнулся.
— Не всякая власть держится на жестокости.
— Так вы оцениваете правление моего отца? — грозно поинтересовалась Дельфини.
Малфой продолжил, подбирая слова ещё тщательнее.
— Сейчас величие Тёмного Лорда позволяет ему прибегать к любым методам. Но были годы, когда и Милорд использовал харизму и тонкую политическую игру…
— Ум, — поправила Дельфини. — И хитрость, разумеется. Но вы натолкнули меня на интересные мысли, мистер Малфой. Пусть Дюбуа собирает свой мирный митинг во славу свободы слова. Будет им свобода.
Люциус уловил странную интонацию в голосе королевы и подождал, не добавит ли она ещё чего-то. Но Дельфини не пожелала продолжать их диалог и сделала рукой жест, означающий, что Малфой свободен. Люциуса пробрала дрожь — такой характерный жест, словно это Тёмный Лорд под оборотным зельем сидел перед ним. Какое сходство всё же… Теперь, когда королева не использует способности метаморфа, это ещё сильнее бросается в глаза.
Когда за Малфоем захлопнулись высокие двойные двери, Дельфини жестом подозвала главного из своей личной охраны, Патрика Паркинсона. Тот обошёл стол королевы и встал рядом с ней, слегка склонившись и выражая готовность исполнить любую её волю.
— Позаботьтесь о том, чтобы в руках у членов митинга были не только навозные бомбы, но и палочки, — тихо, но четко проговорила королева Дельфини. — Досматривать или разоружать не надо. И внедрите в толпу нескольких своих агентов, которые будут, так сказать, задавать настроение. Это возможно?
— Да, моя королева, — почти интимным шепотом отозвался Паркинсон, не сводя обожающего взгляда с молодой женщины. — Что-нибудь ещё?
— Без летальных исходов. Но обязательно должны быть беспорядки и лёгкие травмы. Кордон легионеров не выставлять, но держать две центурии поблизости. И, Паркинсон… Усильте охрану моего дома. Только так, чтобы с улицы этого не было заметно. А также проверьте ещё раз личные дела всей прислуги, а с особой тщательностью тех, кто приставлен к моей дочери.
Паркинсон, на которого близость королевы Дельфини действовала одуряюще, немного опомнился и нахмурил брови. Волнение своей госпожи, пусть и скрытое, он почувствовал.
— Что-то случилось, моя королева?
Дельфини с мрачным видом скомкала лист пергамента, который ей доставили из Британии, и он вспыхнул прямо в её ладони. На стол осыпался пепел. А вот темные, с багряным отливом глаза королевы всё ещё горели.
— Очередное покушение, на этот раз — на моего брата, — процедила Авгурия. — И, похоже, что дело куда запутанней, чем кажется на первый взгляд.
Паркинсон хотел как-то это прокомментировать, но жесткий, словно режущий взгляд Дельфини через плечо заставил его выпрямиться и сделать несколько шагов назад.
— Исполняйте, — велела королева.
Выказывать свой страх она не желала. Хотя перед глазами всё ещё стояли слова, выведенные рукой отца — «Целью тайной организации является устранение всей правящей династии, в том числе моих потомков, находящихся вне Британии».
Поднявшись из-за стола, Дельфини быстрым шагом пересекла гобеленовый зал и в сопровождении охраны направилась к большому камину. Через него она могла сразу же попасть в свой особняк. Попадающиеся на пути чиновники, заметившие издалека шествующую Авгурию, старались слиться со стеной, одновременно отмеряя поклоны. Дельфини едва удостаивала их взгляда. А молчаливая охрана и вовсе сохраняла каменное выражение лиц. Даже в камин Дельфини зашла с двумя Пожирателями Смерти из охраны — Трэверсом и Джагсоном. Последний вынул из мешочка на поясе горсть летучего пороха и кинул им под ноги, называя адрес. Зеленое пламя поглотило Авгурию и её телохранителей, и обитатели Министерства вздохнули несколько свободнее.
***
Люциус Малфой, едва закончив в Министерстве, решил нанести визит Паркинсонам. Внезапное объявление Норы Паркинсон в доме дочери, истеричное письмо леди Ди Люциусу, их короткий, но весьма любопытный ночной разговор через камин… Интуиция подсказывала Люциусу Малфою, что не стоит обделять вниманием эту историю. За Летицию он не волновался — не было никаких сомнений в том, что Пэнси Долоховой хватит ума защитить своих детей. Но всё же хотелось бы знать, что Долоховы будут делать с внезапно свалившейся на голову Норой Паркинсон, и как отнесётся к этому Тёмный Лорд? Как-никак, а он породнился с Долоховыми, и предатели крови в семействе оных — страшно скандальная новость. Мистер Малфой ещё не понимал, как сможет использовать свою осведомленность в данном вопросе, но интуитивно чувствовал, что отпускать ситуацию нельзя. Значит, нужно выяснить, в курсе ли Патрик Паркинсон о том, что объявилась его мамаша? И есть ли какие-то свежие новости на сей счёт? Стукнув тростью в дверь апартаментов, Люциус натянул на лицо дежурную светскую улыбку. С Паркинсонами он всегда старался быть предельно вежливым — как-никак, а простоватый братец леди Ди выбился в начальники личной охраны королевы Дельфини. Да и его жена, хотя и производила впечатление круглой идиотки, была в числе приближенных к королеве лиц. Помогала с организацией приёмов, а также отвечала за порядок в особняках и поместьях королевы. Люциус был убежден в том, что Паркинсон подсунул эти обязанности супруге только для того, чтобы как-то её занять. Дверь открыла пожилая горничная в форменном чепце. Вид она имела чрезвычайно важный. Люциус снял мантию и току*, и передал горничной. — Как о вас доложить, мсье? — спросила она на французском. — Моё имя Люциус Малфой, — отозвался волшебник, осматриваясь. Первая комната была достаточно просторной, чтобы было не стыдно продержать в ней гостя несколько минут. Большой камин, мягкие диваны и типичные французские окна в пол. Даже весьма безвкусная картина над камином — Паркинсоны неплохо тут освоились. Не успела горничная позвать свою хозяйку, как Фелиция Паркинсон сама вышла навстречу Люциусу. Она была в бежевом платье с прованским кружевом и выглядела достаточно бодро несмотря на ранний час. Бурная деятельность, связанная со службой королеве, пошла леди Паркинсон на пользу — теперь она казалась вечно занятой, а не вечно уставшей. А в этом, всё же, есть разница. — Мистер Малфой? Какой приятный сюрприз! — приторно улыбнулась Фелиция. Люциус ответил на улыбку комплиментами, любезно поцеловал маленькую ручку волшебницы. Он-то знал, что приятным его общество стало только после того, как мало-помалу удалось выбраться из опалы Тёмного Лорда и укрепить свои позиции во Франции. Но таков был высший свет, и Люциус давно усвоил его правила. Поэтому мужчина не выразил ни капли сомнения в том, что верит радушию хозяйки. — Наверное, вы бы хотели видеть Патрика? Я бы и сама хотела! Но муж пропадает на службе целыми днями. Признаться, я и сама кручусь, как пикси в клетке — столько хлопот с подготовкой летней резиденции! — трещала леди Паркинсон. — Так королева перебирается на Ривьеру? Умно, умно. Воздух там не в пример лучше парижского, — заметил Люциус. — Да, мы с сыном тоже туда отбудем. Вместе с Патриком будем при королеве Дельфини, — гордо ввернула Фелиция. — Кофе, мистер Малфой? Сюзанна, приготовьте два кофе! Наверняка, вы и сами работаете днями напролёт? — Днями и ночами, — страдальчески вздохнул Люциус, качая головой. — Вы бы приберегли одну гостевую спальню в летней резиденции… Как знать, если королева будет милостива, может, и я поправлю здоровье… — О, это будет совсем не сложно устроить, — заверила Малфоя Фелиция Паркинсон. — Уверена, учитывая то, как королева вас ценит, она и сама будет рада пригласить вас… Ведь с тех пор, как не стало мистера Лестрейнджа, вы самый приближенный к ней человек! Люциус никак не ответил на этот лестный комментарий, только польщённо улыбнулся. Он-то знал, что фавор никогда не вечен, и не любил попусту хвастаться своим положением. Сам Малфой понимал, что нужен королеве Дельфини только потому, что является самым опытным из её британского окружения, и что его интриги и ухищрения в министерстве во многом упрощают ей жизнь. Место покойного Рудольфуса Лестрейнджа было никому не под силу занять. Вторая комната оказалась просторной гостиной, убранной уже более нарядно и изысканно. Тут были персиковые шелковые обои, мягкие светлые ковры и мебель с бархатной обивкой. Кофе подали в фарфоровом сервизе изумительно тонкой работы. Люциус щедро рассыпал комплименты и по поводу апартаментов, и по поводу кофе — на лесть он был мастер, мог часами лить сладкую отраву в уши и ни разу не повториться. Фелиция Паркинсон просто млела от удовольствия, гордая собой, своим домом и своим новым высоким положением. — Да, я хотел обсудить кое-что с вашим супругом, но с радостью подожду его в вашем милом обществе, Фелиция, — плавно, тягуче говорил Люциус, держа в холёных пальцах крохотную чашечку с ароматным напитком. — Общество истинной англичанки является для меня несравненным удовольствием в этом шумном, чересчур современном городе. А где же ваш чудесный мальчик? Почему в доме так тихо без маленького Септимуса? — словно только вспомнил Люциус. — Я отправила его погулять с нянечкой. Погода сегодня просто замечательная, — отозвалась Фелиция. Люциус благословил Мерлина и Моргану за то, что несносный, никогда не умолкающий ребёнок Паркинсонов вне дома и не помешает разговору. — Как жаль! Я, знаете ли, очень люблю детей и с радостью бы на него взглянул. — Возможно, Септимус вернётся раньше его отца, — сообщила Фелиция Паркинсон с таким видом, словно сулила Люциусу несказанное счастье. — А как поживает ваш внук? Он всё-таки вернулся в Хогвартс? — Да, я счёл классическое образование более уместным. В Шармбатоне слишком свободные взгляды, к тому же менять школу на старших курсах — не лучшая идея, — отозвался Малфой. Фелиция Паркинсон пустилась в ностальгические воспоминания о том, как замечательно было в Хогвартсе. Люциус слушал с вежливым вниманием, время от время кивая и вставляя пару реплик. Сам же он усиленно думал над тем, как бы аккуратно выведать про Нору Паркинсон. — И всё же вам нравится во Франции, — подытожил Малфой экскурс волшебницы в историю её юности. — Да, только я тоскую по семье, — вздохнула Фелиция. — Послушайте, а разве во Франции у вашего супруга нет никакой родни? — как будто случайно спохватился Люциус. Леди Паркинсон призадумалась и отрицательно покачала головой. — Нет, не припоминаю. — Странно, я почему-то был уверен, что ваша вдовствующая свекровь живёт где-то в Европе, — как бы невзначай заметил Малфой. — Да, раньше жила, насколько я помню, — простодушно отозвалась Фелиция, отпивая кофе. — Но её уже давным-давно нет в живых, а роль моей свекрови исполняет леди Долохова. Уж поверьте, мне хватает, — хихикнула волшебница. — Представляю, — понимающе улыбнулся Люциус. — Конечно, я так шучу, — засмеялась Фелиция. — С семьей мужа мне повезло, и у меня со всеми чудесные отношения. Младшую племянницу Патрика я так просто обожаю. Летицию. Вы, вероятно, помните её? Она приезжала погостить прошлым летом. — Да, очень милая девочка, — отозвался Люциус. А сам призадумался — так ли Фелиция Паркинсон проста, как хочет казаться. Возможно, что это упоминание Летиции вовсе не случайно. Тонкое обозначение границ. Мол, не спрашивайте вы, мистер Малфой, о родне, а то, не ровен час, окажется она у нас с вами общей. — А как дела у леди Долоховой? Полагаю, теперь вы стали ещё ближе. Ведь ваше положения так похоже — она при Миледи Беллатрикс, вы — при королеве Дельфини, — проговорил Люциус без тени неловкости. — Да, у Пэнси всё хорошо, но, как обычно, суетно, — вздохнула Фелиция. Посидели ещё немного времени, ведя светскую беседу. Люциус убедился в том, что в доме Паркинсонов новостей из Британии не знают. Не то Фелиция точно бы что-то да выболтала. Услышав, как по парадной лестнице поднимается нянечка с гомонящим ребёнком, Люциус засобирался, сославшись на дела. — Передать что-нибудь Патрику? — участливо спросила Фелиция. — Моё дело не срочное, — заверил её Люциус. — Не беспокойтесь. О, а вот и юный Септимус Паркинсон! Воспользовавшись тем, что Фелиция отвлеклась на ребёнка, Люциус быстро ретировался. Да, Фелиция Паркинсон точно ничего не знала про свекровь. С другой стороны, стал бы братец леди Ди делиться всем с супругой? Они не так уж и близки, вдобавок, Фелиция явно слишком болтлива. Паркинсон вообще дома не бывает, постоянно трётся рядом с королевой… А всё же не стоит выпускать эту историю из внимания. Может быть, лучше связаться с самой леди Долоховой? Под видом волнения за Летицию выспросить про её бабку?.. Апрель 2020 года, Цитадель Змея Пэнси Долохова, внутренне сжавшись и будто одеревенев, стояла над свежим бугорком земли. Несмотря на ожидаемый исход, это зрелище повергло Долохову в шок. Она малодушно радовалась, что не видела тела своей матери. Но даже вид её могилы действовал убийственно. В последние дни Пэнси догадывалась о том, что случилось с её родительницей, но гнала от себя эти мысли. Специально зарывалась в работу, избегая мужа и старших детей, которые смотрели на неё со слишком уж явным сочувствием. — Я посчитала, что ты захочешь похоронить её. Звонкий голос Беллатрикс разносился над пустынным домашним кладбищем, иглами впивался в голову. Пэнси попыталась сглотнуть, — во рту пересохло, — но в горле стоял ком. Рукой Долохова нервно сжимала ткань платья на груди. — Её смерть была быстрой и безболезненной. Но, я надеюсь, ты понимаешь, что заслуженной, — с нажимом произнесла Миледи. Пэнси наконец-то удалось перевести дух, и она шумно втянула воздух через нос. Пространство слегка плыло перед глазами, невольные слёзы жгли глаза. Но Долохова держалась. Не здесь. Не при Миледи. — Я понимаю, — глухо проговорила Пэнси, и не узнала свой голос. — Прошу прощения, Миледи. Это всё равно тяжело. Беллатрикс сухо поджала губы. Она-то хотела как лучше, проявила свою милость — вернула Пэнси тело её мамаши. А для этого, между прочим, пришлось спорить с Тёмным Лордом, который хотел пополнить полчища инферналов. И всё же леди Долохова, кажется, вот-вот собиралась лишиться чувств. — Надеюсь, что ты скоро справишься со своим потрясением, — резко проговорила Беллатрикс и направилась прочь. Миледи прошествовала к своей карете. Пожиратель Смерти дал знак сопровождению, что пора подниматься в воздух. Мощные крылатые кони захлопали крыльями, но леди Долохова даже не обернулась на шум. Она старалась справиться с накатившими на неё эмоциями и сдержать непрошенные слёзы. Она ведь была предательницей, всё ожидаемо… Но почему от этого не легче?.. — Леди Ди? — с нотками беспокойства проговорил Кортни, поджидающий Пэнси в сторонке. В свете последних событий Антонин строго настрого приказал ему беспрестанно сопровождать Пэнси. Сейчас женщина была этому рада, как никогда. Кортни давно уже был почти членом семьи, и Пэнси чувствовала его негласную поддержку. — В Тихий замок, — прошептала леди Долохова. Пэнси хотелось как можно скорее покинуть мрачный погост, но ноги словно свинцом налились и перестали её слушаться. Сделав пару шагов, леди Ди была вынуждена опереться рукой о стену фамильного склепа. — Вам нехорошо? — тут же заволновался Кортни, подлетая и придерживая её под локти. — Голова закружилась, — выдохнула Пэнси. Кортни подождал, пока леди Долоховой станет получше, и они аппарировали в Тихий Замок. В большой гостиной Пэнси сразу же почувствовала себя спокойнее — домашняя, уютная обстановка действовала умиротворяюще после кладбища. — Вызвать целителя? Или найти мистера Долохова? — вкрадчиво поинтересовался Кортни. Пэнси отрицательно покачала головой. — Спасибо, ничего не нужно. Я бы хотела побыть одной. Волшебник помедлил, но всё же вышел, оставив леди Долохову в гостиной одну. Дверь он на всякий случай оставил приоткрытой. Пэнси же устало опустилась в большое кресло у камина и прилегла на один из подлокотников. Прикрыла глаза. Происходящее всё ещё напоминало сюрреалистический сон. В душе саднило, перед глазами мелькали воспоминания из детства. Пэнси не знала, сколько времени так просидела, просто сжавшись в огромном кресле и закрывая лицо ладонью. Даже слёз почти не было, только какое-то отупение и ноющая боль на сердце. Очнулась волшебница только тогда, когда кто-то коснулся её руки. Пэнси приподняла лицо и удивленно уставилась на Летицию. Посмотрела по сторонам — судя по тому, как тускло было в комнате, время уже клонилось к вечеру, а камин так и не топили. — Мамочка, ты себя плохо чувствуешь? — обеспокоенно поинтересовалась Летиция, опускаясь на ковёр и заглядывая матери в глаза. Пэнси встряхнула плечами и протёрла глаза. Попробовала выжать улыбку. — Был тяжёлый день. А ты разве не уехала в Хогвартс? Летиция нисколько не обиделась. Её родители были занятыми людьми, детей у них было много, поэтому незначительная невнимательность к деталям была простительной. — Завтра уезжаю. — Моргана, да у нас же Энтони Лестрейндж! И Мериголд, наверно? А я сижу… — заволновалась Пэнси. Она рассеянно соображала, что нужно было узнать, как себя чувствует Энтони, нужно было узнать, всё ли есть у Мериголд, помочь Летиции собраться… А она совсем обо всём позабыла! Тоже мне, образец хорошей матери… — Всё в порядке, — проговорила Летиция своим мягким, мелодичным голоском. — Энтони чувствует себя совсем хорошо, но я всё равно настояла на том, чтобы он взял с собой все лекарства. Утром мы с Мериголд были на Косой аллее и забрали летние школьные мантии. И Эндрю тоже хорошо себя чувствует, я даже вытащила его погулять днём. Пэнси с любовью посмотрела на Снежинку. Какую же нежность она испытывала, глядя на младшую дочь! Можно было не беспокоиться о домашних делах, когда Летиция была в Тихом замке. Как настоящая маленькая леди она с непринужденной улыбкой следила за порядком в замке и заботилась о домашних. — Какая ты у меня умница, — прошептала Пэнси, гладя дочь по белокурым волосам. Летиция ластилась к материной руке, как котёнок. Девочке было приятно, что её примерное поведение не осталось незамеченным. Летиция всегда и во всём старалась быть похожей на свою маму. Она хотела быть такой же благовоспитанной леди, с лёгкостью управляющейся и с важными общественными делами, и с большим поместьем, и с большой семьёй. С раннего детства Летиция только и слышала о том, какая леди Долохова мудрая, изящная, сильная, но женственная, и вечно стремилась к тому же идеалу. Отчасти сказывалась и невольная конкуренция с Рогнедой, которую леди Долохова всегда журила за чересчур казарменные повадки. — Летом я хочу опять поехать во Францию и немного отдохнуть от суеты, — заметила Пэнси, поправляя волосы дочери. — И тебе не помешает набраться сил перед пятым курсом. Он будет сложным. — Во Францию? — восторженно выдохнула Летиция. — О, мама, это было бы так чудесно! Пэнси снисходительно улыбнулась. Да, дочь тянуло к Малфою, но что уж тут поделать… Возможно, пришло время поискать в этом родстве выгоды? В последнее время Пэнси часто задумывалась о том, чтобы устроить судьбу Летиции при Французском дворе. При принцессе Дельфини должны были быть люди из верных, британских семей, и перспективы для таковых открывались более чем радужные. Тем более, чем дальше от Магической Британии окажется Летиция, тем меньше толков будет о её происхождении. Внезапное появление Норы Паркинсон и её попытки к манипуляциям напомнили леди Долоховой о том, что живы ещё люди, подозревающие о происхождении Летиции. Этим Пэнси оправдывала своё желание отослать Снежинку подальше, где бы о ней знали совсем мало и где бы все таланты девочки были оценены по достоинству, без призмы досужих сплетен. А если Люциус Малфой может этому поспособствовать — что же, так тому и быть.***
Апрель 2020 года, Париж, дом Малфоя Яркая вспышка озарила кабинет, а потом раздался звон разбитого стекла. Люциус Малфой, вздрогнув, сел на диване в углу кабинета, уронив с колен стопку пергаментов. Он, кажется, задремал, вернувшись после очередного собрания кабинета министров очень поздно. Но что происходит? С улицы доносились громкие голоса и шум бьющихся стёкол. Люциус, на всякий случай пригибаясь и держа палочку в руке, приблизился к окну. Осторожно выглянул на улицу, скрываясь за портьерой. По узкой волшебной улочке текла лавиноподобная толпа волшебников, над которой то и дело взмывали в воздух вспышки заклинаний. — Это же дом Малфоя! — закричал кто-то, и Люциус поспешил прижаться к стене из страха, что его заметят. — Английский слизняк! — Змея! Люциус услышал, как на первом этаже разбиваются в окна. На стенах плясали огненные отсветы — кажется, лавку бакалейщика напротив подожгли. А в его кабинет с улицы забросили навозную бомбу, которая зловонно растеклась прямо по письменному столу. Пока Люциус брезгливо лицезрел то, во что превращалось его рабочее место, появился перепуганный вусмерть домовой эльф. — Х-хозяин… — икая простонал он. — Быстро укрепи защитную магию, идиот, — рыкнул Люциус. — Если кто-то перешагнет порог моего дома — освежую! Сам Люциус, не питавший глубокой привязанности к парижскому особняку, счёл за лучшее убраться. Он поспешно призвал мантию с глубоким капюшоном из гардероба, накинул её на плечи, и шагнул в камин. Из него Малфой мог попасть прямо в резиденцию королевы Дельфини, что волшебник и сделал. На выходе из большого камина в особняке де Рогана Люциуса ожидаемо проверили на маскирующие чары, и только потом пропустили к королеве. По пути к кабинету Дельфини Люциус отметил, что охраны стало вдвое больше. Мрачные тени легионеров бесшумно передвигались по затемненным коридорам особняка. Малфой, у которого неприятно сосало под ложечкой, боязливо стукнул в дверь кабинета. Послышался властный оклик, позволяющий войти, и Люциус надавил на ручку двери. Королева Дельфини сидела за большим столом и с убийственным спокойствием что-то писала на длинном пергаменте. Вместе с тем из большого окна за её спиной уже был слышен рокот толпы, а яркие вспышки заклинаний озаряли погруженный в полутьму кабинет. — Что привело вас в такой поздний час, мистер Малфой? — полюбопытствовала Дельфини, не отрывая глаз от пергамента. — Моя королева, целая толпа бастующих продвигается прямо сюда от Булонского леса, — взволновано начал Люциус. — На мой дом уже напали, и я поспешил сюда… — Чтобы отсидеться в самом безопасном месте, — насмешливо протянула королева, обмакивая перо в чернильницу. — Чтобы предупредить вас, моя королева, — почтительно проговорил Малфой. Видя то, насколько спокойна Дельфини, и вспоминая увеличившееся количество охраны, Люциус начал понимать, что королева явно ожидала такого развития событий. Вспомнился их недавний разговор после собрания… Королева Дельфини насмешливо наблюдала за тем, как волнение на лице Малфоя сменяется осознанием, а затем и выражением абсолютного восхищения. Наконец, Люциус уважительно закивал головой. — Преклоняюсь перед вашей мудростью, королева, — протянул он, глядя на Дельфини так, словно увидел впервые. — И Дюбуа как раз дал такие подстрекающие комментарии для газет, а его сегодняшнее выступление в Министерстве… Дельфини растянула губы в удовлетворенной улыбке. В это время шум за окном усилился, и королева встала из-за стола, чтобы посмотреть в окно. Хотя Люциус не сомневался в том, что особняк защищён так же надёжно, как Цитадель Змея в Британии, он всё же поспешил затушить огонь в подсвечнике на столе. Кабинет погрузился во мрак, нарушаемый лишь вспышками заклинаний за окном, и теперь увидеть королеву с улицы было практически невозможно. Сам Люциус тоже решился приблизиться к окну с другой стороны, чтобы посмотреть, что делается снаружи. За забором с пиками, отделяющим газон особняка от булыжной мостовой, бесчинствовали волшебники. Разноцветные вспышки ударялись о невидимую защиту особняка и осыпались искрами на головы толпе. Вдоль забора стояла личная охрана королевы Дельфини. Люциус без труда узнал Паркинсона по характерной позе — широко расставленным ногам, а также остальных самых сильных волшебников легиона Слизерина. — Беспорядки могут продлиться долго, — осторожно проговорил Люциус, глядя на точёный профиль королевы. — Не дольше, чем позволю я, — ответила Дельфини. И, сопровождаемая изумленным взглядом Люциуса, королева отворила двойные двери на небольшой балкончик и вышла на него. Толпа на улице сперва затихла, пораженная неожиданным появлением королевы, а потом зашумела ещё сильнее. Дельфини подождала с минуту, а потом подняла руки, призывая своих поданных к тишине. Люциус замер, вжавшись в портьеру — что будет? Подчинятся? — Я не могу поверить, что мои подданные решили расшатать власть во Франции в то время, когда угроза обнаружения нашего мира магглами высока, как никогда, — заговорила королева, усилив голос Сонорусом. — Иначе, как происками предателей, я это выступление назвать не могу. Разве это мирная акция? Разве так себя ведут в родном городе? Подобно завоевателям грабят лавки, разоряют дома… Что за безумие овладело вами? Толпа зароптала. Сначала негромко, но потом всё более нахально послышались выкрики: — Долой узурпаторство! — Свободу слова! — Франция никогда не станет колонией Британии! Дельфини не позволила возражениям окрепнуть и продолжила говорить, перекрывая гул ропщущей толпы. — Франция была и останется суверенным государством. А я продолжу защищать её интересы. Во всяком случае до тех пор, пока не появится достойного преемника. Министр де Роган, всегда радеющий за процветание нашей прекрасной страны, отдал жизнь во время подлой попытки переворота! И я клянусь, что смерть моего мужа не будет напрасной. Вместе с вами я продолжу его великое дело — буду и впредь отдавать все свои силы на то, чтобы сделать Францию великой вновь. Будущее нашей страны зависит от всех нас. И что вы делаете, когда нужно сплотиться и общими силами восстанавливать новый порядок в стране? Когда нужно быть готовыми в любой момент отразить атаки магглов? На удивление Люциуса толпа пристыженно молчала. — Свобода слова хороша в мирные времена, но не тогда, когда над всем нашим миром нависла маггловская угроза! — продолжила Дельфини. — Сейчас важно обдумывать каждое слово, каждый поступок! Иначе Европа погрязнет в войне нашего мира с миром магглов, и Мерлин знает, к чему это приведет… Я желаю для Франции мира и процветания, желаю построить такое государство, в котором волшебники бы были хозяевами собственной жизни. И я сделаю это. Ради памяти моего мужа, будущего моей дочери и моей страны. Да здравствует Франция! Люциус содрогнулся, когда сотенная толпа проревела, повторяя за королевой Дельфини: «Да здравствует Франция»! Видя лишь спину молодой королевы, Люциус Малфой ощущал всю её силу и власть. Впервые за много лет мистер Малфой подумал о том, что, кажется, готов служить кому-то не только из страха или корысти. Потому что королева, начинающая своё правление так, имела все шансы стать великой. И, возможно, на самом деле могла построить новый мир — не столь суровый, как Магическая Британия под властью Тёмного Лорда, но однозначно подходящий для волшебников куда лучше, чем старый промаггловский режим… В конце концов, в его годы Люциус уже думал и о будущем внуков, которым предстояло в этом самом мире жить. Вероятно, поэтому обычный прагматизм дал трещину в ту ночь. *Тока — европейский головной убор жесткой формы, обычно с узкими слегка загнутыми кверху полями или без полей, популярный в XIII–XVI веках. В последней четверти XVI века стал особенно модным головным убором во Франции
