Глава 53. Тонкие намёки
19 мая 2022 г., 17:29
Апрель 2020 года,
Париж, Министерство Магии
Люциус Малфой, нацепив на лицо привычную маску светской вежливости, уверенной походкой направлялся в бывший кабинет Леона де Рогана, который теперь занимала королева Дельфини. Верные люди успели шепнуть ему, что королева часто просиживает за работой до поздней ночи. Глупо было не воспользоваться этим, чтобы не продемонстрировать собственную верность. Королева должна была быть уверена, что он, её соотечественник и старый соратник отца, самый верный её слуга, готовый в поле лица трудиться на благо её власти.
На подходах к кабинету королевы перед Люциусом вырос молодой легионер устрашающе-дикого вида. Раньше Малфою не доводилось видеть его среди личной охраны королевы.
— Назначено? — басом спросил неизвестной волшебник в форменной мантии.
— Разве Паркинсон не проинструктировал вас, что мне можно входить к королеве в любое время? — надменно уронил Малфой, окидывая легионера презрительным взглядом.
Хотя одежда и была новой, сам волшебник поражал своей неопрятностью — щетина на лице, сальные отросшие волосы падают на лоб, глаза какие-то дикие, звероватые. Он напомнил Люциусу о тех временах, когда ставка Милорда была в Малфой-меноре и поблизости ошивался Фенрир со своей стаей. Малфой внутренне содрогнулся — вспоминать те времена постоянных унижений и запугиваний он не любил.
— Мистер Паркинсон велел уделять вам особое внимание, — нахально отозвался легионер, подходя вплотную и возвышаясь над Люциусом.
Тот выдержал наглый, вызывающий взгляд спокойно, хотя в душе у него всё перевернулось от ледяной ярости.
— Извольте, я только попрошу вас не дышать в мою сторону по возможности, — холодно проговорил Люциус.
Легионер ухмыльнулся неприятно до крайности, обнажая желтые зубы, и пропустил Люциуса. Идя к приёмной, тот не был так уж уверен, что в спину ему не прилетит какое-нибудь неприятное заклятие. Но всё обошлось.
Войдя в приёмную, Малфой недовольно передёрнул плечами и покрепче прижал к себе папку с документами. Они были простой формальностью, разумеется. Он и так мог прекрасно изложить события последнего дня. Но королева любила наглядность и часто сама изучала донесения, отпустив Люциуса.
Секретарь, который корпел над бумагами до появления Малфоя, встрепенулся. Ещё один легионер сурового вида стоял у окна и встретил Люциуса пристальным, подозрительным взглядом.
— Доложите королеве, что я пришёл на доклад, — повелел Люциус.
Секретарь — невысокий полный волшебник в очках — поспешил скрыться за высокими двойными дверями. Малфой вздохнул и посмотрел на золотые карманные часы — половина первого. А судя по количеству бумаг на столе секретаря, работа в самом разгаре. К слову, к секретарю надо будет ещё присмотреться… Кажется, из младшей ветви семейства Фоули. Небогатый, но чистокровный и преданный идеалам. И наверняка с больным самолюбием и болезненной прижимистостью, как и все обедневшие представители старинных фамилий… Должен был падок на должности и деньги.
— Королева ожидает вас, — важно сообщил вернувшийся секретарь.
— Спасибо, мистер Фоули, — с вежливой улыбкой поблагодарил Малфой.
Фоули слегка удивился столь почтительному обращению, но замешательство его было не долгим — волшебник тут же надулся от важности и гордо задрал подбородок. Люциус усмехнулся про себя — как предсказуемо.
Входя в кабинет королевы, Малфой испытал некоторое… Не волнение, нет. Скорее все чувства в нём обострились до предела, чтобы лучше считывать, лучше понимать, точнее говорить и действовать…
— Моя Королева, надеюсь, я не помешал? — проговорил Люциус мягким, вкрадчивым голосом.
Подняв глаза после поклона, он чуть не ахнул. Огромный стол королевы был погребен под громоздившимися на нём старинными фолиантами законов. Многочисленные пергаментные свитки свешивались с краёв стола, кое-какие книги стопками лежали прямо на полу. Среди всего этого Люциус даже не сразу нашёл глазами королеву. Она что-то выписывала на пергамент, склонившись над огромным томом со сводом законов. Собраная и серьёзная, как и всегда. В платье с высоким воротом и объемной мантии сверху. Только волосы теперь не в пучке, как на заседании несколько часов назад, а свободно рассыпаются по плечам.
— Полагаю, ваше дело не ждёт до утра? — раздался холодный высокий голос, бьющий как хлыстом.
— У меня неплохие новости, моя Королева, — ответил Люциус, подходя к столу.
Пользуясь тем, что Дельфини смотрит не на него, а в свой пергамент, Люциус скользнул глазами по корешкам книг на её столе. «Международное магическое право», «Французское право», «Статут о секретности»…
— Я вас слушаю, — нетерпеливо сказала королева.
Люциус перехватил её вопросительный взгляд и улыбнулся.
— Мне только что сообщили из доверенного источника, что Дюбуа завтра попросит отставки.
Лицо Дельфини просветлело.
— Вот как? Он быстро пришёл к правильному решению, — заметила она. — Новость и прям приятная. Только вот теперь нужно будет найти ему замену — нужна оппозиция, пусть и видимая.
— Я подумаю над этим, моя Королева, — услужливо вставил Люциус. — И выберу подходящую кандидатуру.
Дельфини кивнула и сделала жест, означающий, что Малфой может идти. Но тот, собрав всю волю в кулак, медлил. Нужно было потихоньку, маленькими шажками, преодалевать дистанцию.
— Могу ли я ещё чем-то помочь вам, моя Королева? — вкрадчиво поинтересовался он.
— Помочь? Мне? — процедила Дельфини, вздёргивая бровь. — Мистер Малфой, вы не заснули на ходу, часом?
— Невольная оговорка: чем ещё я могу быть полезен? — тут же сориентировался Малфой.
— Вы уже получили задание — найти замену Дюбуа, — напомнила королева.
Люциус сочувственным взглядом окинул завалы на столе. Во всей его фигуре читалось желание хоть как-то облегчить непомерный труд королевы.
— Если я могу помочь с бумажной волокитой, вам нужно только сказать… — начал было он.
— Спасибо, мистер Малфой, — отрезвляюще холодно произнесла королева. — На сегодня всё.
— Ещё раз прошу прощения за беспокойство, — поспешил сказать Люциус и, поклонившись, направился к двери.
— А впрочем… — раздался за его спиной задумчивый голос. — Вы ведь неплохо сведущи в международной волшебной юриспруденции, не так ли?
— Да, в юности прошёл углубленный курс в Швейцарии, — поспешно ответил Люциус, разворачиваясь и возвращаясь к столу.
— Меня интересуют законы Международной Конфедерации Магов, в которых говорится о контактах с магглами. А также предпосылки к принятию Статута о секретности — только факты и цифры, а не пустая болтовня. Вы понимаете направление моей мысли?
Люциус кивнул.
— Я бы начал с протоколов саммитов Международной Конфедерации Магов до тысяча шестьсот девяносто второго года, — сразу же заявил он. — Затем погрузился бы в американские законы, по которым до тысяча девятьсот шестьдесят пятого года были строжайше запрещены браки с магглами — к этому можно аппелировать как к весьма наглядному примеру. Полезно изучить также самые громкие дела средневековой охоты на ведьм.
— Что же, я приму к сведению, — отозвалась Дельфини, кивая.
— Если бы вы точнее обозначили сферу своего интереса, моя Королева, я мог бы сделать специальную подборку законов… — начал было Люциус своим елейным голосом, но Дельфини его перебила.
— Мистер Малфой, я ценю ваше стремление выслужиться. Но не забывайтесь и не испытывайте моё терпение. Идите и не мешайте мне работать.
От ледяного голоса королевы у кого угодно пробежали бы мурашки по спине. Но Люциус только почтительно склонил голову, положил отчёт на стол Дельфини и покинул кабинет. Что же, он не ожидал, что найти подход к дочери Тёмного Лорда и Беллатрикс будет легко. У старины Рудольфуса было хорошее преимущество — он двадцать лет прожил с её матерью, а уж после этого можно было сблизиться хоть с василиском. Но опускать руки Люциус был не намерен. Своё будущее и будущее внуков он уже связывал с королевой Дельфини. В его глазах она куда лучше подходила на роль правителя, чем вспыльчивый и непредсказуемый Принц Астерион. Вот с кому-кому, а к нему найти подход было бы ещё сложнее.
— Мистер Фоули, а что это за новый страж дежурит в коридоре? — обратился Люциус к секретарю, воспользовавшись тем, что дежуривший у окна легионер куда-то отлучился.
Фоули, польщённый тем, что Малфой вообще знал, как его зовут, и обращался к нему, как к старому и очень уважаемому приятелю, не мог не удовлетворить его интерес.
— Жуткое создание, не так ли? Мне шепнули, что это отродье оборотня Фенрира. Уж не знаю, где Паркинсон отыскал его, но эффект он производит весьма устрашающий.
— Не могу не согласиться, — ответил Люциус, поёжившись. — Давненько не доводилось слышать о Фенрире… И что, этот тоже оборотень?
— Так говорят, — отозвался Фоули, пожимая плечами. — И достаточно посмотреть на него повнимательнее, чтобы поверить.
— Могу представить, каково вам работать бок о бок с такой личностью, — сочувственно вздохнул Люциус.
Секретарь страдальчески возвёл глаза к небу.
— Одно хорошо — за оказанную честь он по собачьи предан королеве, — шепотом проговорил он.
Люциус покивал. И, пожелав Фоули не засиживаться до утра, удалился. В коридоре по спине у него пробежали мурашки. Оборотень в охране… Мерлин и Моргана, вот это в стиле королевы. Незаметные, казалось бы, ходы, которые заставляют дрожать от ужаса. Достаточно взять такого в зал заседаний, и министры подпишут всё, что она скажет. А всё же не надо было ему грубить — иметь врага в лице оборотня опасное дело. Как же нехорошо вышло…
***
Апрель 2020 года, Лондон, Косая алея Тем временем перед Альционой Долоховой стояла задача не в пример труднее, чем перед мистером Малфоем. Хотя у неё не было врагов-оборотней, она поставила перед собой очень дерзкую и сложно достижимую цель. А именно, Альциона возжелала не кого-нибудь, а самого Тёмного Принца. И не было никакой силы избавиться от этого навязчивого желания. С той самой ночи, когда она пришла помочь Принцу обработать рану, Альциона потеряла всякий покой. Планомерно Принц Астерион заполнял все её мысли. И влажные фантазии не прекращали терзать девушку. Было в Принце нечто такое, что приводило её в трепет и волнение неописуемой силы. Давно уже Альциона не ощущала такого накала страсти, такого пронизывающего каждую клеточку тела желания. Астерион внушал страх, и одно это заставляло все чувства обостряться рядом с ним. При этом Альциона чувствовала в нём нечто родственное, порочное и манящее. Тщетно Альциона пыталась выкинуть эти мысли из головы, занимая время тренировками, гулянками и общением с некогда любимым мужем. Но образ Астериона укреплялся в сознании и властвовал над нею больше с каждым днём. Да и как тут было забыть о нём, когда с первых страниц всех газет смотрело лицо Тёмного Принца, когда о нём восторженно говорили на каждом углу днём, а в приглушенном свете ночных вечеринок шепотом пересказывали неимоверно возбуждающие сплетни? Самую скандальную из них Альциона услышала от Лолы Макнейр, с которой она недавно свела компанию. Хорошенькая Лола встречалась с одним из игроков сборной Британии по квиддичу, поэтому часто присутствовала на вечеринках, устраиваемых членами команды. У них с Альционой оказалось много общих интересов — любовь к шумному веселью, пристрастие к хорошему шампанскому и чрезмерный интерес к Принцу Астериону. — Мы познакомились на крестинах моего племянника недавно, — проговорилась Лола Макнейр, загадочно и хитро улыбаясь. — Между нами сразу же промелькнула искра. Просто безумие какое-то… — И что же было? — ревниво и нетерпеливо спросила Альциона. Они уединились в туалетной комнате в квартире Долоховых, где с размахом гуляла компания Альционы в эту ночь. В уборной можно было поболтать, не боясь чужих ушей, а также покурить в форточку волшебные искрящиеся папиросы с мятной отдушкой, которые норовили прожечь ковры в комнатах. — Это только наш секрет, — проговорила Лола не без самодовольства. — Если бы я кому-то рассказала, моя репутация была бы под угрозой. С другой стороны, ты видела его невероятные серые глаза? Как холодное северное озеро, попав в которое, просто деревенеешь и гибнешь… — Оставь эти красочные эпитеты для дамских романов, дорогуша, — встряла Альциона. — Меня интересуют исключительно грязные подробности. Обе девушки засмеялись, и Альциона насмешливо выпустила клубы сиреневого дыма в личико Лолы. Та, закашлявшись, ущипнула подружку за бок. — Секрет за секрет, — игриво сообщила она. Альциона призадумалась с папироской в зубах. — Только не говори, что ты не знаешь ни единого. Ты в конце концов породнилась с Долоховыми, а все они просто дьявольскими силками обвили Тёмного Лорда и его семейство, — заметила Лола, отпивая шампанского прямо из горлышка бутылки. — И я была бы круглой идиоткой, рассказывая секреты той семьи, к которой теперь сама отношусь, — кивнула Альциона. — А ты намекни. И я намекну, — захихикала Лола и затянулась папироской. Из той посыпались искры, сильнее запахло мятой. — Ну… Скажем так, наша безупречная леди Долохова не такая уж и святая, какой хочет казаться, — проговорила Альциона. — Это то же самое, как если бы я сказала, что Принц горяч, как Адский Огонь. Слишком пространственно, — заметила Лола. — А он и правда так горяч? — тут же заволновалась Альциона, ерзая на подоконнике. Лола хитро улыбнулась. — Ну ладно, я узнала, что мамаша у леди Долоховой живее всех живых. По крайней мере, была не так уж давно, — выпалила Альциона. — Уж не знаю, что они там не поделили, но только единственный раз, когда я её видела, эта бедняжка была заперта в гостевой комнате подальше от людей. — Что? Неужели леди Ди скрывает собственную мать?! — ахнула Лола Макнейр. — Но почему? — Там есть одна страшная тайна. Если бы я открыла её, под угрозой была бы репутация всего святого семейства, — обтекаемо ответила Альциона. — А я не собираюсь копать яму самой себе. Ну, а ты что скажешь? — Я скажу… Скажу, что наш Принц отдаёт предпочтение экзотическим способам любви, — проговорила Лола и пьяненько захихикала. — Видимо, жизнь с этой Долоховой такая же однообразна, как в казарме, поэтому несчастному Принцу приходится искать утешения в более современных, ярких особах. — Да ну? — ахнула Альциона. — Что же он любит? Лола покачала головой, краснея. — Этого я тебе точно не расскажу. Попробуй узнать у Энтони Лестрейнджа, если тебе так любопытно. — О Мерлин Всемогущий, не хочешь ли ты сказать, что нашего Принца интересуют юноши?! — в отчаянии воскликнула Альциона, вскакивая с подоконника. У неё возникло такое чувство, словно манящий и сладкий торт уплывает из-под её носа, а она даже ничего не может поделать. — Нет, так мне не показалось. Может, только самую малость и только Лестрейндж… И уж точно не больше, чем я, — хвастливо договорила Лола. Альциона плюхнулась обратно на подоконник и недоумённо уставилась на подружку. Кажется, та была уже смертельно пьяна, потому что несла полную околесицу. — Боюсь, что я уже запуталась в твоих намёках, — пробормотала Долохова. — Или даже ты сама… — Ничего я не путаюсь, — обиделась хорошенькая Лола. — Я только хотела сказать, что Принц Астерион — искусный любовник, знающий толк в наслаждениях. Его пыл и наклонности пугают, но разве такой великий волшебник мог бы довольствоваться серой обыденностью? Альциона покачала головой — услышанное плохо укладывалось там. Не было исключено, что мисс Макнейр привирает, желая показать себя более осведомленной, чем она есть. Хотя Альциона и слышала, что на приёме у Макнейров Принц увлекся ею. — Во всяком случае, для него свет клином не сошёлся на моей золовке, — подытожила она. — Думаю, она принудила его к браку ребёнком, — заявила Лола. — А Принц был молод и неопытен, поэтому попался. Хотя я считаю это жуткой несправедливостью — наш прекрасный Принц достался Неде Долоховой! Великий Мерлин, да в ней ведь ни капли женственности! Это всё Альциона уже и так знала, поэтому слушала невнимательно. Из всего пьяного бреда Лолы Макнейр она ухватила главное — Принцу скучно с женой, он не против связей на стороне, а также не боится экспериментов. Что до Энтони Лестрейнджа… Мало ли, что там произошло, но Лестрейндж так волочился за женщинами с тех пор, как ему стукнуло четырнадцать, что вряд ли теперь будет бороться за сердце Принца. Лола — идиотка, а значит прямой конкуренции нет. Кажется, можно рискнуть…***
Эван Долохов не замечал перемен в поведении супруги по той простой причине, что настроение её обыкновенно менялось несколько раз в день. Но при этом Долохову всё больше казалось, что что-то в их семейной жизни пошло не так. Собственно, он вообще не чувствовал, что у них с Альционой семья. Во всяком случае, в привычном для него смысле. И это начинало тяготить молодого человека. Вступив в брак, Эван с Альционой поселились в роскошных, просторных апартаментах фешенебельного дома, располагающегося на перекрестке Косой аллеи и улицы Мерлина. Квартал с лавками и магазинчиками всех сортов там заканчивается, упираясь в банк Гринготтс, и начинается жилой квартал. Вернее сказать, ещё некоторое время жилые дома словно отвоёвывают место у лавок, потом вступают в неравную хватку с барами и, наконец, вместо ярких, пестрящих вывесками витрин, выстраиваются ровные ряды жилых домов. Чем дальше к небольшой округлой площади, на которой пересекаются Косая аллея и улица Мерлина, тем престижнее жилище. И вот там то, немного не доходя до лондонского дома Лестрейнджей, можно увидеть величавое, пятиэтажное здание с французскими окнами в пол. В боковой квартире с эркером и жили Эван с Альционой. Изначально, вселившись в один из самых дорогих домов Магического Лондона, молодые люди были несказанно счастливы. Эван — потому что это была возможность построить собственное уютное гнёздышко, где им не будут мешать. Альциона — потому что лучшие клубы и рестораны Лондона были поблизости, и жизнь обещала быть не скучной. Да и сами апартаменты были просторными и очень удобными. Три проходных комнаты — приёмная, большая гостиная, столовая. Из столовой, самой большой комнаты в апартаментах, вело ещё две двери — одна в кухню, другая — в салон. И, наконец, за салоном располагалась спальня. Конечно, прилагался так же чулан для домовика и всякой утвари, две уборных — гостевая и большая, хозяйская. Как по Эвану, вполне можно было разместиться с удобством. Но Альциона сразу же по приезде затеяла ремонт, явно задавшись целью всё переделать. Эван в это не вмешивался: дело женское, хочет украсить их жилище для пущего уюта — пожалуйста. Долохов смиренно оплачивал все счета, пока она не перевалили за пять тысяч галлеонов. Тогда пришлось намекнуть Альционе, чтобы она умерила пыл. Альциона-то согласилась, но гостиная стояла вся ободранная без обоев и пришлось потратить ещё тысячу, чтобы привести её в приемлемый вид. Эван и тут не возражал, хотя от шелковых обоев цвета фуксии у него вечерами рябило в глазах. Но Альциона сообщила, что он разбирается только в конях и оружии, а мода — дело тонкое, и не всем дано её чувствовать. Эван махнул рукой и просто избегал находиться в «сумасшедшей комнате», как он окрестил гостиную, слишком долго. В столовой Альциона сменила длинный овальный стол на маленький круглый, который ловко въехал в эркер, а на освободившемся пространстве установила бар с напитками и круглый диван желтого цвета. Эвана и это не тревожило, он просто стал садиться обедать спиной к безобразно раздражающему желтому пятну. Поспорил он только, когда хотел обустроить в салоне кабинет. Но Альциона упёрлась. — Зачем тебе кабинет, ты ведь всё равно ничем сейчас не занят, — сказала она, легкомысленно пожав плечами. — А принимать гостей где-нибудь нужно. — Да, и для этого существует парадная и гостиная, — напомнил Долохов. — Это моветон — держать гостей весь вечер в замкнутом пространстве. К тому же где, скажи на милость, пить коктейли, приготовленные в баре? Для этого и существует салон! Эван немного напрягся, но решил и в этом случае уступить жене. Его самого почти не волновала окружающая обстановка. Хоть походная палатка, хоть обои цвета фуксии, главное, чтобы в доме был уют, жена с улыбкой на лице, ну и полный стол. Но шло время, молодая семья уже обжилась, начали приходить гости… А уюта всё не наблюдалось, хотя на стол приходящая кухарка неплохо накрывала. Зато Альциона была довольной и весёлой. И был невероятный, сносящий голову секс. Бывало, Эван Долохов не успевал открыть поутру глаза, а уже чувствовал в пижамных штанах шаловливую ручку жены. А то вовсе просыпался от того, что член оказывался во рту у благоверной. В день они успевали заняться любовью как минимум дважды — утром и вечером. При условии, конечно, что у Альционы была тренировка днём. Когда же выдавался выходной день, то молодые люди и вовсе не вылезали из постели. И по началу Эвану даже нравилась такая жизнь. Но, с детства привыкший к ежедневным тренировкам, а с юности — к службе, Долохов частенько целыми днями не мог найти себе места. Альциона упархивала на тренировки, а он слонялся по дому, пытаясь найти себе занятие. Дома было решительно нечем заниматься, и Эван стал проводить время с друзьями. Но и это было сложно — все друзья его лет были заняты в легионе, праздно шататься где-то среди дня они не могли. Эвана тянуло и к сестре, ведь они были самые близкие друг для друга люди. Но у Рогнеды был ребёнок, муж, и опять-таки служба в легионе. Сунешься домой, в Тихий замок, а там только Эндрю корпит над очередным чертежом или научным трудом, даже головы не поднимает. Летиция в школе, да и чем ему заниматься с младшей сестрой, даже когда та на каникулах? Словом, деятельный и дисциплинированный по своей натуре Эван, оказавшись не при делах, маялся от тоски и не знал, куда себя девать. Семейного бизнеса, требующего неусыпного контроля, у Долоховых не было. Так и перетряхивал Эван целыми днями защитные чары на апартаментах, чтобы чем-то себя занять. Или отправлялся в Тихий Замок, где сам седлал Буцефала и долго летал, чтобы убить время. А вечером приходилось натягивать на лицо улыбку, чтобы не портить настроение Альционе и их гостям. Гости же бывали чуть ли не каждый вечер, и такие шумные и нахальные, что спасу от них не было. После десяти вечера Эваном начинал овладевать сон, а Альциона была готова веселиться до четырёх часов утра. И очень обижалась, если Эван заканчивал вечеринку. Ещё Альциона очень любила ходить в гости. Но только не к родителям Эвана, ведь с леди Долоховой у них установилась негласная вражда. Зато к выходным в Блэк-хаусе Альциона готовилась загодя и с большим энтузиазмом. В назначенный день даже встала рано утром, несмотря на затянувшуюся накануне вечеринку. — На неделе нужно будет пообедать с моими родителями, — заявил Эван утром. — Мы наносим много визитов, а у них бываем редко. Это неправильно. — Инферналы меня раздери начетверо, Эван, как мне сидеть за одним столом с твоей матерью? Она меня ненавидит! — будничным тоном проговорила Альциона. Она расхаживала по дому в лиловом халате и с освежающей маской на лице. Вчера посиделки с гостями закончились в третьем часу ночи, и Альционе пришлось прибегнуть к некоторым женским трюкам, чтобы придать лицу свежести. — Не говори так про мою мать, — одёрнул Эван. — И потом, после вчерашнего я бы на твоём месте не очень-то капризничал. — Ну и ханжа же ты, Эван Долохов! Поцелуй с подружкой — ничего не значит! Все девушки после пары бокалов шампанского целуются! — устало отозвалась Альциона, подходя к бару и наливая себе просекко. Несмотря на разницу в несколько лет, Альциона хорошо сошлась с Лолой Макнейр. Вчера как раз отмечали последний день пасхальных каникул. Альциона усмехнулась, представив, в каком состоянии хорошенькая Лола садится сейчас на «Хогвартс Экспресс». Интересно, она догадалась найти где-то антипохмельное зелье? И что помнит из их разговора? Сама Альциона уже пожалела, что сболтнула лишнего про свекровь. — После двух бутылок, ты хотела сказать? — хмыкнул Эван. — Только не начинай, — отмахнулась девушка. — Ладно-ладно, я поеду на обед к твоей матери, только не дуйся! Эван, сидящий на диване, опустил «Пророк» и испытующе посмотрел на супругу. — Я не дуюсь, просто устал от всего этого сброда. Неужели нужно принимать гостей так часто? Твои друзья по квиддичу такие шумные и так много пьют… — Хотя бы едят не так уж много, не разоримся, — хохотнула Альциона. — Всё, буду готова через пятнадцать минут! В этом она была хороша. Собиралась необычайно быстро для женщины. Эван опять погрузился в чтение «Пророка», пока его жена упорхнула одеваться. На первом же развороте фотография легионеров — боевых товарищей Эвана. И целая статья о том, как они помогли сдержать беспорядки в Париже. И на следующей странице статья про Вальпургиевых Рыцарей, предотвративших погромы в пригороде у Шамрбатона. Эван тяжело вздохнул. Ему было до сих пор не по себе в обычной одежде, без амуниции. Не проходило и гадливое чувство, что он опозорен и теперь совершенно бесполезен. Королева Дельфини сказала, что ему дадут шанс реабилитироваться в глазах Темного Лорда… Но когда, когда же? Сколько можно прозябать в безделье, в водовороте вечеринок, алкоголя и секса? И неужели Альциона не видит, как ему плохо? Или, напротив, всеми этими пьянками и гулянками пытается его отвлечь? Остается надеяться, что недавний рейд был замечен Тёмный Лордом. Там, в почти настоящем сражении, Эван чувствовал себя в своей стихии. Кажется, что он даже форму не потерял. Как бы он сейчас пригодился во Франции, где королеве Дельфини приходится усмирять не в меру горячих поданных! — Я готова! — воскликнула Альциона, входя в столовую. Она была в новенькой форме для верховой езды — в обтягивающих бриджах и в укороченном жакете. Поймав взгляд Эвана, покрутилась вокруг своей оси, демонстрируя, как сидит обновка. Бриджи неплохо обтягивали её маленькую упругую попку. — Не слишком ли… Современно? — неуверенно протянул Эван. — Выглядит вызывающе… — Ты ещё предложи мне кататься в дамском седле в юбке-амазонке! — фыркнула Альциона. — Идём же, мы уже опаздываем. И, с упрёком посматривая на Эвана, девушка вошла в камин.***
Рогнеда несколько дней занималась подготовкой к выходным. Подобрала хорошую спокойную лошадку для Альционы, велела домовикам приготовить всё для пикника. Она очень хотела, чтобы выходные прошли весело и чтобы Астерион развеялся. После отповеди Тёмного Лорда он всё ещё был мрачноват. — Даже к поимке подпольщиков отец привлёк Вальпургиевых Рыцарей, — ворчливо заметил Принц, когда они с Рогнедой ждали гостей в гостиной. — Как продвигаются дела? Твой отец не говорил? — Нашли ещё двух магглов, но они ничего толком не знают, — вздохнула Рогнеда. — Ничего, Астерион, рано или поздно мы их всех изведем. — Кто-то должен быть предводителем, — продолжил Тэри, задумчиво глядя перед собой и машинально поигрывая волшебной палочкой. Рогнеда посмотрела на то, как артефакт гуляет туда-сюда в длинных пальцах Астериона. Так иногда перебирают монетку или карандаш. — Астерион, невозможно постоянно думать об этом, — проговорила Рогнеда, желавшая наконец отвлечь любимого. — Ты слишком изводишь себя. — Конечно, они ведь чуть не добрались до нашего сына, если ты забыла, — огрызнулся Астерион. — Я уверен, что их возглавляет волшебник. Вот только кто он, из каких слоёв… Для магглорождённого слишком хорошо осведомлен о делах нашего круга… Умудрился выйти на твою бабку. А про неё ничего не было слышно уже лет двадцать. В прошлый раз предводителем повстанцев был Драко Малфой, который был очень хорошо осведомлен о том, что происходило в высшем обществе. — Это не может быть чистокровный, — возразила Рогнеда. — Не могу в это поверить. — Надо поднять архивы, найти подходящих личностей, — продолжал Тёмный Принц. — Он должен быть достаточно взрослым, чтобы быть вхожим в высшее общество ещё двадцать лет назад. Может быть, кто-нибудь из опальных? Таких, как Люциус Малфой, которые вроде бы не у дел, но при этом остаются в курсе последних событий? Надо поднять списки неблагонадёжных волшебников, проверить… — Разве Малфой опальный? — с сомнением переспросила Рогнеда. — Из Франции только о нём и слышно. — Крутится рядом с моей сестрой в надежде прижиться у неё под каблуком, — презрительно уронил Астерион. — Может, это и не лишнее? Учитывая все эти волнения в Париже… Астерион бросил на Рогнеду недовольный взгляд. — Неужели тебе не хватает ума понять, что Дельфини сама это инициировала? — довольно грубо спросил он. — Французы ныли о том, как им хочется свободно выражать своё мнение. Вот Дельфини и предоставила им такую возможность. Теперь, когда половина волшебного Парижа в руинах, даже торчащие посреди столицы легионы не будут вызывать вопросы. Рогнеда нахмурилась. Ей было ясно, что Астерион просто ревнует к власти Дельфини, но подобные грубости она всё равно едва терпела. Возможно, она бы обратила внимание благоверного на его тон, но в этот момент в камине полыхнуло, и в нём появились Эван и Альциона. Рогнеда в который раз подумала о том, как странно рядом с её огромным братом смотрится маленькая, худощавая Яксли. — Надеюсь, мы не опоздали? — лучась широкой улыбкой, вопросила Альциона. — Совсем не хотелось заставлять Тёмного Принца ждать. Она подошла к Рогнеде с явным намерением обменяться поцелуями, и Неде пришлось склониться к невестке. От Альционы приятно пахло какими-то экзотическими духами. Эван слегка склонил голову, здороваясь с Астерионом. Обошлись без рукопожатия. Как обращаться с Астерионом Эван Долохов до конца не понимал. Вроде как они росли вместе, да и вообще стали родственниками, но при этом статус Принца был значительно выше. И держался Астерион всегда так сдержанно и отстраненно, что только подчёркивало этот факт. — Вы вовремя. Коней для прогулки как раз недавно подготовили, — проговорила Рогнеда. — Кроме Буцефала. Он никого не подпускает к себе, Эван. Своего мощного коня Эван доставил в Блэк-хаус ещё накануне. Для него пришлось отвести отдельное стойло в сторонке от других лошадей, чтобы не возникло конфликтов. — Что же, тогда я сам займусь им, — заявил Эван. — Я и забыл, какой твой конь огромный, — наконец-то заговорил Астерион. — Но он должен быть слишком тяжёлым, чтобы сравниться в скорости с моим Громовержцем. — При всём уважении, мой Принц, я ещё не видел лошади со столь же мощными крыльями, как у Буцефала, — ответил Эван не без гордости. Пока молодые люди обсуждали достоинства своих коней, а Рогнеда пыталась вернуть себе утраченное было хорошее настроение, Альциона с любопытством выглядывала в окно, надеясь увидеть, какую лошадь ей подготовили. Из головы при этом никак не шёл вчерашний откровенный разговор с Лолой Макнейр. От этого волнение при виде Принца доводило Альциону до неадекватно приподнятого настроения. Нетерпеливое желание узнать его поближе доводило девушку до дрожи в коленях. — А что, часто вы так летаете? — звонкий голосок Альционы вернул Рогнеду к реальности. — Время от времени, когда у Тёмного Принца есть возможность, — отозвалась Долохова. — А что ещё любит Тёмный Принц? — бестактно спросила Альциона. — Страшно любопытно. Всё-таки для всех нас, простых смертных, он просто богоподобен. Неда неловко улыбнулась. Она не всегда понимала, когда Альциона шутит, а когда говорит серьёзно. — Астерион тратит практически всё своё время на службу Тёмному Лорду, — проговорила Рогнеда, уходя от прямого ответа. — Даже нам с Салазаром часто его не хватает. — Как ты продолжаешь службу в легионе с маленьким ребёнком? — последовал новый вопрос. — Или теперь это просто фикция? Брови Рогнеды изумленно взлетели. — Я командую центурией и далеко не фиктивно, — холодно проговорила Неда. — А как тебя называют в легионе, давно хотела спросить? Центурион Долохова? — усмехнулась Альциона. — Центурион Слизерин звучит ещё более странно. После того, что Альциона узнала, Рогнеда упала с пьедестала члена правящей семьи до обычной обманутой наивной женушки. Хотелось как-нибудь зло подшутить над ней, указать место. Чтобы не слишком кичилась своим положением. Придавал лихой дерзости и не до конца выветрившийся алкоголь. — Большая часть моих легионеров — мои старые товарищи, которые называют меня по имени. Остальные обращаются ко мне «леди Слизерин», как и полагается, — ответила Рогнеда, призывая на помощь всю свою выдержку. — Ты так заинтересована легионом, Альциона. Думаешь, сменить род деятельности? Для хорошего гонца всегда найдётся место. — Лучшего, — поправила Альциона и дерзко улыбнулась. — Никто не перелетал Ла-Манш так быстро, как я. Но времена относительно мирные, поэтому я пока что продолжу играть в квиддич. Полёты — моя страсть. — Что же, надеюсь, сегодняшний день тебя не разочарует, — проговорила Рогнеда. — Не пора ли нам спускаться? Эван, Буцефал заждался тебя. Рогнеда Долохова редко замечала в себе сходство с матерью. Но когда оно и проявлялось, то неизменно в светских гостиных, как теперь. Сведя на нет словесную баталию, Рогнеда с вежливостью радушной хозяйки пригласила гостей выйти на задний двор. Хотя про себя она уже начала закипать: поведение Альционы было вызывающим и дерзким. И, главное, совершенно неожиданным. На памяти Рогнеды они не конфликтовали, и тем страннее были эти бестактные выпады. На пути к конюшням Неда внимательно наблюдала за Альционой и всё больше приходила к выводу, что с невесткой что-то не так в этот день. Настроение её было более чем возбужденным, даже шла девушка так, словно была готова взлететь без метлы и без лошади. Много и громко смеялась, кидая быстрые взгляды на Астериона. Рогнеда, поразившись своей догадке, опешила, и постаралась убедить себя в том, что такого попросту не может быть. Пока Эван запрягал Буцефала, остальные прошлись по конюшне, рассматривая породистых крылатых коней. Альциона выражала неизменный восторг перед каждым стойлом. — Какой рыжик! — восхитилась этонским конём Альциона. — Никогда не видела такой масти! — Я не любитель этонских крылатых коней, но этого можно считать диковинкой, — размерено ответил Астерион. — А какая порода у вас любимая? — тут же спросила девушка. — Разумеется, гранианская. — А почему? Рогнеда поморщилась. Хотя Астерион никак не реагировал на планомерную атаку Альционы, и даже посматривал на неё со смесью удивления и усталости, Неда уже поняла, что ей не показалось. Прямо перед ней жена Эвана всеми силами пыталась найти подход к её собственному мужу. Уму непостижимо! Пока Альциона увлеченно допрашивала Астериона, Рогнеда подозвала к себе ответственного за конюшню домовика. — Рет, заведи обратно в стойло Звёздочку, и оседлай Орхидею, — негромко приказала она. Лиловые глаза домовика удивленно округлились. — И поскорее, — добавила Рогнеда. Орхидея была самой злобной лошадью на конюшне, и держалась только по причине своей исключительной красоты и плодовитости. Масти она была золотой, с крапчатыми крыльями, и с изумительной гривой, похожей на расплавленное золото. Жеребята у неё получались тоже на редкость ладненькие и пригожие, за что злобную тварь холили и лелеяли не хуже любимцев Астериона и Рогнеды. У неё и теперь был двухмесячный колченогий жеребенок, что увеличивало вредность каверзной кобылы как минимум вдвое. — У нас ещё содержатся фестралы! — громко обратилась Рогнеда к гостье. — Они в самом конце конюшни, но их стоит увидеть. Идём, Альциона. Когда минут через пятнадцать небольшая экскурсия завершилась, Орхидея уже была осёдлана и недовольно ржала скрипучим сварливым голосом, тыкаясь мордой в стойло с жеребенком. Рогнеда поспешила вперёд, чтобы дать кобыле кусочек сахара — единственное средство, способное её умаслить и ненадолго успокоить. Нужно ведь было, чтобы Альциона хотя бы села в седло… — Какая красавица! — ахнула та при виде кобылы. — Как её зовут? — Орхидея, — певуче отозвалась Рогнеда. — Ей подходит, — довольно заметила Альциона. Она подошла погладить кобылу по шее. Та тихонечко и многозначительно фыркала. Рогнеда покосилась на Астериона — тот, перехватив её взгляд, покачал головой, но ничего не сказал. Видимо, и его уже успела допечь их гостья. Эван уже вывел своего гарцующего красавца-коня на улицу, и за ним поспешили остальные. Астерион первым поднялся в седло и подъехал к Эвану. Громовержец позвякивал дорогой упряжью и быстро перебирал длинными тонкими ногами. Рядом с ним огромный конь Эвана казался тяжёлым и неповоротливым. — Проведем небольшое соревнование, — повелительно заявил Астерион. — Громовержцу нужно размяться, обгоняя твоего тяжеловоза… Эван любовно похлопал горячо любимого коня по мощной шее. — При всём уважении, мой Принц, я бы на это не поставил, — проговорил он. — Можно присоединиться к гонке? — звонко спросила Альциона, взбираясь на Орхидею. — Ты ведь не знаешь эту лошадь. Безопасно ли это? — усомнился Эван. — Это не отменяет того факта, что я хорошая наездница, — хмыкнула девушка, подгоняя Орхидею. Та не упиралась, отдаляясь от конюшни с жеребёнком, но уже начинала недовольно коситься на наездницу хитрым золотым глазом. — Мы все будем рядом на случай чего-то непредвиденного, — добавила Рогнеда, взлетая в седло и сходу пришпоривая Молнию. — Догоняйте же! Раздалось хлопанье крыльев, поднялась пыль, и вот в воздух взмыло четверо всадников. Первым вперёд вырвался великолепный Громовержец Астериона. Невозможно было уследить за тем, как быстро двигаются его длинные крылья. Принц припал к седлу, понукая любимца. Рогнеда тоже пришпорила свою крылатую красавицу, беря разгон и набирая высоту. Ей показалось, что они с Тэри оторвались от тяжёлого Буцефала и упрямой Орхидеи. Но тут прямо над их головами раздались шумные удары крыльев по воздуху, и обоих обдало раздуваемым ими ветром, конским запахом и теплом разгоряченного мощного тела. Конь Эвана уверенно вырывался вперёд. Сначала на полкорпуса, потом ещё и ещё… Пока не оставил всех позади себя. Рогнеда залюбовалась тем, как ровно и уверенно летит огромный конь брата. Он разрезал потоки воздуха грудью с такой лёгкостью, словно его нёс попутный ветер, хотя это и было не так. И каждый взмах крыльев отрывал его всё дальше от остальных всадников. Астерион изо всех сил пришпоривал и гнал Громовержца, пытаясь догнать Эвана. Он буквально лежал на шее коня, чтобы уменьшить сопротивление, и Рогнеда видела, как Тэри делает характерные движения кистью, заставляя ветер усиливаться и нести его коня. Проигрывать Принц не любил и не умел. А вот Альциона безнадёжно отстала, и Рогнеда, озираясь, видела петляющую в воздухе Орхидею. Придержав Молнию, она приблизилась к запыхавшейся невестке, которая с палочкой в руке никак не могла справиться с кобылой. — Почему она так взбеленилась? — возмущенно вопросила девушка, завидев Рогнеду. Кобыла изо всех сил норовила изогнуть длинную шею и прихватить всадницу за коленку. Альциона отчаянно пришпоривала её и охаживала заклинанием хлыста. — Даже не знаю, что на неё нашло, — крикнула Рогнеда, в деланном изумлении поднимая брови. — Но мы уже почти на месте. Общими усилиями удалось унять кобылу, и девушки благополучно пошли на снижение, а потом и приземлились недалеко от поляны у озера, где уже было готово всё для пикника. Более того, на месте уже был Эван, ослабляющий подпруги на Буцефале. Рогнеда осмотрелась в поисках Астериона. Принц откупоривал бутылку вина в то время, как призванный домовик занимался его конём. Судя по довольному и одновременно сконфуженному лицу Эвану Рогнеда догадалась, кто победил. Астерион имел вид непроницаемый, но плотно сжатые губы свидетельствовали о том, что его настроение лучше не стало. — Мы безнадежно от вас отстали, — с улыбкой проговорила Неда, подходя к Астериону и нежно поглаживая его по руке. — О, эльфийское двухтысячного года? Люблю его. — Рад, что ты довольна, — многозначительно проговорил Астерион, вытаскивая пробку взмахом палочки. — Конечно. День просто чудесный, — продолжила Рогнеда. Неда позволила себе обнять Принца со спины и положить голову ему на плечо. Альциона в это время понуро поплелась к Эвану жаловаться на свою лошадь, и они оба были на приличном расстоянии. Тем не менее, Рогнеда не сомневалась, что жена брата смотрит на них. — Не сейчас, — недовольно бросил Тэри, попытавшись вывинтиться. — Хватит уже, Астерион, — ласково проговорила Рогнеда, целуя благоверного в скулу. — День на самом деле может получиться приятным. Мы выбрались на природу, да ещё и в компании. Постарайся на сегодня забыть о делах и проблемах и просто расслабиться. И тебе нужно откуда-то черпать силы. Астерион отпихиваться перестал. Ему была приятна ласка Рогнеды. Но всё же ответил он весьма ядовитым голосом: — О да, ничто так не бодрит, как проигрыш. Кстати, а у этой идиотки закрывается рот хотя бы на пять минут? Я надеялся, что после прогулки на Орхидее она онемеет хоть ненадолго. Из-за спин молодых людей раздался довольно громкий смешок Альционы. Астерион застонал, а Рогнеда обреченно уткнулась лбом ему в плечо. — Она весёлая. Это было бы хорошо, не вешайся она на тебя столь бесцеремонно, — заметила Неда шепотом. — Великий Мерлин, опять тебе мерещится невесть что, — застонал Астерион, поворачиваясь и приобнимая Рогнеду за талию. — Ну всё, потом. Твой брат мнётся и не знает, можно ли подойти к нам. Рогнеда придержала руки Астериона и улыбнулась ему. — Пусть видят, что ты меня любишь. В этом нет ничего такого. Только Тёмный Лорд выше чувств, и то мы знаем, что по большей части формально. — Ты считаешь? — с сомнением хмыкнул Тэри, позволяя Рогнеде обвить его руками и поцеловать в щёку. Взгляд Принца невольно наткнулся на Альциону Долохову. Она тоже ластилась к супругу в это время. Перехватив взгляд Астериона, девушка ухмыльнулась и демонстративно поцеловала Эвана. Впрочем, если что-то и вызвало ревность Тёмного Принца, так это слишком быстрый конь Долохова и его непотребно счастливый вид. И что он только находил в этой маленькой, вертлявой и явно полоумной девчонке? «Должно ведь быть хоть что-то?..» — думал Принц, прищурившись и глядя на Альциону Долохову.
