Глава 56. Матч
22 августа 2022 г., 09:50
Май 2020 года,
Британия
Домашний стадион Нетопырей Ньюкасла, вмещающий в себя десять тысяч мест, был огромным. Вернее сказать, он мог бы считаться таковым несколько лет назад, когда волшебники были вынуждены ютиться, скрывая свой мир от магглов. Но теперь все тринадцать команд Британской и Ирландской лиги имели свои стадионы, на которых тренировались их игроки и проводились игры. Даже «Пушки Педдл» имели собственную резиденцию, что и говорить об остальных.
С тех пор, как волшебное сообщество перестало скрываться от магглов, а война с оными окончилась победой, магические игры и спорт получили небывалое развитие. Огромное финансирование выделялось на подготовку и снаряжение команд лиги, строились стадионы, изготавливались сверхскоростные метлы. Клуб игры в плюй-камни и тот открыл несколько филиалов в Британии, где обучались игроки для международных соревнований. Не говоря уже об Академии Полётов на метле, в которой тренировали даже самых юных волшебников и волшебниц, имеющих соответствующие таланты. Весь Волшебный мир должен быть видеть, как процветает Британия под властью Тёмного Лорда. А для этого вполне ожидаемо нужно было брать победы на всех международных чемпионатах и соревнованиях.
Культурная жизнь британских волшебников также не стояла на месте. Из названия Волшебной Академии драматических искусств было вычеркнуто слово «драматических», учредили направления подготовки. Желающих оказалось достаточно — ежегодно выпускалось множество исполнителей, актрис и актёров, журналистов и фотографов, вещателей волшебного радио и художников живых картин, архитекторов и писателей. С участием Эндрю Долохова был спроектирован и возведён первый Волшебный театр, где уже прошла премьера пьесы «Основатели», в которой роль Салазара Слизерина закономерно была главной. Весь Волшебный мир должен был видеть, какой размах для творчества даёт свобода от магглов.
В свете фокуса на культурной стороне жизни стали появляться первые звёзды. Уже приобретал известность Эндрю Долохов, которого небезосновательно называли всесторонне одарённым молодым человеком, были на слуху кое-какие фамилии талантливых художников и прекрасных актрис, красующихся на подмостках нового театра. Но с гремящей славой квиддичных игроков можно была сопоставима лишь известность некоторых политических и военных деятелей. А из всех квиддичных звёзд ярче всех сияла Альциона Яксли.
Двадцатилетняя Альциона была на пике своей карьеры и славы. Что было неудивительно, ведь для этого сошлись все факторы. Во-первых, Альциона была безукоризненно чистокровна, её семья входила в список «Священных двадцати восьми», и замужем она была за Эваном Долоховым, также отпрыском одного из наиболее чистокровных семейств. Во-вторых, во время войны с магглами Альциона в восемнадцатилетнем возрасте уже была гонцом и часто выполняла очень ответственные и даже опасные поручения. В-третьих, Альциона совершила героический и стремительный перелёт через Ла-Манш, тем самым спася дочь Повелителя, получив Орден Тёмного Лорда и заодно побив рекорд. В-четвёртых, Альциона Яксли и правда была талантливым игроком в квиддич, играла в одной из наиболее популярных команд, мастерски исполняла фигуры высшего пилотажа и забивала квоффлы в кольца с непревзойдённой ловкостью. И, наконец, в-пятых, Альциона была харизматична и общительна, не боялась фотоаппаратов и интервьюеров, умела хорошо держаться на публике и никогда не тушевалась перед кем-либо.
Поэтому в самом начале игры, когда на квиддичное поле стали вылетать один за другим игроки Нетопырей Ньюкасла, трибуны буквально взорвались оглушительным скандированием «Яксли!», ведь Альциону знали под девичьей фамилией, под которой она вступала. Собралась пара тысяч зрителей. Кричали и фамилии других игроков, но даже капитан команды не удостоился столь бурных оваций и приветствий, как Альциона.
— Великий Мерлин, впору автограф после игры брать, — иронично заметил Астерион, который был в превосходном расположении духа.
Рогнеда рассмеялась, но в глубине души её покоробил тот факт, что Альциону так горячо встречали. Неда старалась задушить в себе это чувство, ведь никто не мог отрицать, что Альциона заслужила свою славу. Но всё же с визита Эвана и Альционы в Блэк-хаус Рогнеда никак не могла отделаться от ощущения, что её невестка особа двуличная и способная на любую низость. Рогнеда могла сколько угодно оправдывать эти ощущения присущей ей ревностью, но относиться к Альционе как раньше была не способна.
Впрочем, Неда всё же спокойно держалась, убедив себя в том, что повода для беспокойства нет. В конце концов, совместный поход с Астерионом на квиддич вносил приятное разнообразие в их супружескую жизнь. Тэри был в благостном настроении, чем нечасто баловал жену. Игра обещала быть зрелищной и захватывающей. Рогнеда, улыбаясь, протянула руку и сжала ладонь Астериона.
— Спасибо, что уговорил меня пойти, — проговорила она.
Ложа, предоставленная Принцу Астериону, была великолепная. Открывался лучший вид на стадион, подавали прохладительные напитки и закуски. В ложе также присутствовал Эван, которого Тэри милостиво позволил пригласить, раз тот и так будет где-то на трибунах.
Астерион в ответ на благодарность Рогнеды снисходительно кивнул, но руку осторожно высвободил, чтобы несколько раз хлопнуть в ладони. Альциона в это время выписала в небе мёртвую петлю, что привело зрителей в абсолютный восторг.
— Ты всегда приходишь поддержать супругу, Эван? — поинтересовался Принц.
— Да, мой Принц. Всё равно я чаще всего свободен, — проговорил Эван Долохов, ощущая некоторую неловкость.
Он в свою очередь думал, как бы воспользоваться возможностью и напомнить, что он, профессиональный легионер, уже который месяц сидит дома без дела. Говорить прямо Эван не решался, поэтому ограничивался намёками.
Повисла неловкая пауза. Астерион отвечать не собирался. На поле вылетали игроки Холихедских гарпий, которых Принц рассматривал через омнинокль. Комментатор называл их фамилии.
— Ловец Глиннис Гриффитс, тезка своей знаменитой бабушки, принёсшей команде немало блистательных побед в начале пятидесятых, охотник Томас Морган…
Только чистокровные волшебники. Многие из настоящих династий квиддичных игроков, что, впрочем, было уже не настолько важно. Главное — статус крови. Полукровка никак не мог бы попасть в одну из команд лиги. Они часто играли во второсортных командах, и играли неплохо. Но претендовать на головокружительную спортивную карьеру не могли.
Две команды выстроились в форме круга в небе. Игроки приветствовали друг друга, махали ревущим трибунам.
— Дамы и господа, игра сегодня обещает быть незабываемой! — кричал комментатор, усилив голос Сонорусом. — Кроме того, сегодня на игре присутствует особый зритель! Сам Принц Астерион почтил игру своим вниманием и прибыл вместе с супругой, леди Слизерин!
Астерион поднялся, а следом за ним и Рогнеда. Стадион начал шумно приветствовать Принца ещё до того, как он вместе с женой подошёл к перилам ложи и стал виден зрителям. Рядом щёлкнуло несколько вспышек фотоаппарата из ложи работников «Пророка» по соседству. Рогнеда гордилась тем, как восторженно встречают Астериона, где бы он не показался, и почти не думала о том, что часть приветствий приходится и на её душу. Тёмный Принц поднял руку и несколько мгновений помахал, из-за чего зрители зашумели ещё сильнее. Только на галёрке его приветствовали не слишком рьяно — там, на трибунах с наиболее плохой видимостью, разместились полукровки всех сортов.
— Может быть, Тёмный Принц окажет всем нам честь и даст знак к началу игры? — радостно вопросил комментатор, стараясь ещё подогреть зрителей.
Тэри важно кивнул и вытащил палочку, чтобы прислонить к своему горлу и тем самым многократно усилить голос. Высоко поднял левую руку, готовый дать сигнал. Рогнеда диву давалась, в какой экстаз многих зрителей приводило малейшее движение Астериона. Некоторые из молоденьких девушек на нижних трибунах буквально с ума сходили, всплескивая руками, толкая друг друга, указывая на Принца Астериона и крича какие-то глупости в знак своего обожания.
— Три, — разнёсся над трибунами голос Астериона — властный, выразительный.
Какая девушка внизу завизжала от восторга и запрыгала на месте. Рогнеда чуть приоткрыла рот, наблюдая за этим безумием. Да, давно она не была вместе с мужем в людных местах… В обществе юные барышни ещё могли сдерживать свои восторги, но всевозможная челядь попросту с ума сходила от их прекрасного, героического и юного Принца. Ещё бы, когда его красивое и решительное лицо так часто мелькало в газетах.
— Два, — протянул Тэри, ухмыляясь.
Неда едва удержала усмешку. Что бы Астерион не говорил, а ему восторги народа очень даже льстили. Хотя Принц опасался поощрять эту любовь к себе, чтобы не вызвать у отца даже малейших подозрений, а всё же никак не мог отказаться от удовольствия купаться в лучах славы.
— Один! — воскликнул Принц Астерион, резко опуская правую руку.
Игра началась, но ещё долго многие экзальтированные барышни восторженно таращились на Астериона, так и оставшегося стоять у перил ложи. Они глупо хихикали, пихали друг дружку локтями, и указывали на Тэри. Некоторые особенно дикие даже складывали руки у сердца, глядя на него с нездоровым фанатизмом, или махали, пытаясь привлечь внимание.
— Астерион, боюсь, никому не будет дела до игры, пока ты будешь стоять тут, — заметила Рогнеда, усмехаясь.
Тэри хитро ей улыбнулся и, простояв у перил ещё пару минут, вернулся в своё кресло. На его губах притаилась самодовольная ухмылочка.
Игра тем временем набирала обороты. Ловцы пока что медленно кружили по полю в поисках снитча, и основное внимание было сосредоточено на борьбе у колец. Уже в первые минуты игры Альциона Яксли завладела квоффлом и провела две блестящие атаки на кольца противников. При первой атаке Альциону атаковали бладжеры, и ей пришлось уйти от колец в виртуозном штопоре, а затем резко вырваться вверх. Зрители ожидали, что Яксли сделает пас кому-то из своей команды, но не тут то было — Альциона была готова расчищать себе дорогу Авадами, лишь бы все заброшенные квоффлы были её в этот день. Вторая атака получилась более удачной, Яксли произвела блестящий обманный манёвр — вратарь Холихедских гарпий кинулся защищать правое кольцо, когда как квоффл пролетел в центральное.
— Яксли открывает счёт! Десять-ноль в пользу Нетопырей Ньюкасла! — проорал комментатор.
Трибуны, вновь сосредоточенные на игре, скандировали «Яксли» с новыми силами или заводили кричалку, в которой Альциону именовали «рыжей кометой».
— Эван, признаюсь честно, я и не думала, что у Альционы столько фанатов, — обратилась Рогнеда к брату. — Но она и правда очень хорошо играет!
— Да, Альциона — виртуоз своего дела, — польщенно проговорил Эван, которому было очень приятно, что Рогнеда хвалит Альциону. — Она очень много тренируется, но большую роль играет и талант, конечно.
— Это правда впечатляет, — с улыбкой проговорила Рогнеда. — Понимаю, почему у Альциона так популярна.
— Это, кстати, бывает утомительным, — вздохнул Эван. — Часто и у дома кто-то караулит, просит автограф. А уж если мы куда-нибудь входим по вечерам, то Альциону буквально облепляют и бывает довольно сложно ото всех отделаться. Впрочем, ты и сама понимаешь.
Эван бросил красноречивый взгляд на Астериона, который опять был прикован к омниноклю.
— О да, — протянула Рогнеда, выразительно глядя на брата. — Благо, защитные чары Блэк-хауса надёжны.
— Занятно, не так ли? — задумчиво проговорил Астерион, не отрывая глаз от омнинокля. — Кто-то пытается подобраться поближе, чтобы убить меня, а кто-то приходит в исступленную радость, едва завидев своего принца.
— Это бремя власти, мой Принц, — ответил Эван. — Вам приходится сложнее, ведь квиддичных игроков редко хотят убить.
— Разве что, когда они играют так же бездарно, как Куигли, — меланхолично заметил Тёмный Принц.
Ещё один охотник Нетопырей Ньюкассла, Финбур Куигли так бездарно подал пас, что Альциона не успела поймать квоффл, и он был перехвачен игроком Холихедских гарпий. Яксли очень эмоционально и витиевато выругалась, и Тэри, прочитав кое-какие из ругательств девушки по её губам, усмехнулся.
Тем временем обстановка накалялась. Вратарь Нетопырей пропустил квоффл в левое кольцо. И пока он потерянно озирался, охотник Холихедских гарпий по фамилии Морган забил кручёный квоффл в центральное кольцо. Счёт сравнялся, а фанаты Холихедских гарпий радостно закричали на трибунах.
— Какой накал, какая игра! — кричал комментатор. — Яксли сегодня превосходит саму себя! Какие головокружительные манёвры, дамы и господа!
Альционе и правда приходилось выписывать в воздухе нечто невообразимое, потому что команда-противник явственно нацелилась вывести её из игры. Оба бладжера свистели вокруг Яксли, но никак не могли её достать. Альциона мастерски переворачивалась в воздухе, избегая столкновения с ними, закладывала крутые виражи и демонстрировала всю свою сноровку. Но не привычное стремление победить владело Альционой, о нет. Она знала, что Принц Астерион наблюдает за игрой, и была готова сделать что угодно, чтобы привлечь его внимание. Рискуя выронить квоффл выполняла сложнейшие пассы, дерзко обходила игроков Холихедских гарпий, шла на любые риски, чтобы добраться до колец.
— Есть! Яксли применяет приём «ястребиная голова»* и закидывает квоффл в правое кольцо противника!
— ЯКСЛИ! ЯКСЛИ! ЯКСЛИ! — ревели трибуны.
Альциона гордо подняла кулак в небо и потрясла им. Она улыбалась до ушей — омниноколь Принца Астериона был направлен на неё.
Неизвестно, что ещё предприняла бы Альциона, если б игра продолжилась. В голове она уже прикидывала, не выполнить ли ей мёртвую петлю, при этом забросив ли квоффл в кольцо. Шансы на успех предприятия были невелики, хотя Альциона любила все зрелищные фигуры (а её за это любили зрители), данный приём она только осваивала. Но тут ловец Нетопырей Ньюкасла поймал снитч. Да так быстро и ловко, что никто даже не заметил стремительной, но короткой гонки за золотым мячиком.
— СТО-ДЕВЯНОСТО — ТРИДЦАТЬ, ПОБЕДА ЗА НЕТОПЫРЯМИ НЬЮКАСЛА! — перекрыл голос комментатора рёв трибун.
Эван вскочил со своего места и сделал радостный жест. Потом, начисто забыв о волшебной палочке, сложил руки рупором и стал кричать «Яксли» вместе с несколькими сотнями других волшебников. Рогнеда хлопала и улыбалась — победа правда была очень красивой. Астерион тоже несколько раз хлопнул в ладони.
Альциона после каждой игры подлетала к ложе, которую обычно занимал Эван. Это было их традицией, которая неизменно умиляла корреспондентов журналов и простых зрителей. В этот раз Яксли с затаённым удовольствием подлетела к главной ложе и зависла в воздухе рядом с ней. Она смотрелась великолепно в квиддичной форме, черная мантия с алым крыланом — символом команды — развевалась за спиной. Альциона для проформы улыбнулась супругу и Рогнеде, и впилась взглядом в Астериона. Она хотела видеть, что он восхищён. Что она старалась не зря. Взгляд серых глаз Принца и правда скользнул по Альционе, но без какого-либо заметного выражения. В лучшем случае, можно было угадать легкое приятное удивление, но Альциона не могла поручиться, что не додумала это сама.
— Ты была великолепна! — воскликнул Эван, который уже подошёл к перилам ложи и протягивал руку супруге. — Просто уничтожила гарпий!
Альциона ослепительно улыбнулась, и манерно изогнулась на метле, чтобы сжать ладонь Эвана на мгновение. У Рогнеды слова поздравлений в горле застряли — неужели обязательно так прогибаться в спине и отклячивать задницу? Подождав, пока щёлкнет вспышка фотоаппарата, Альциона отпустила руку Эвана и направила метлу чуть правее, чтобы поравняться с Тёмным Принцем.
— Мой Принц, Рогнеда, вы ведь отпразднуете с нами эту победу? — весело и задорно предложила она. — Будет вечеринка у нас с Эваном, соберутся члены команды и кое-кто из друзей.
— Нехорошо оставлять Салазара одного надолго, — протянула Рогнеда, но наткнулась на взгляд Астериона, — а впрочем, на пару часов мы вполне могли бы заглянуть.
Проблема Рогнеды была в том, что она слишком сильно любила Астериона. Поэтому, даже прекрасно видя, как Альциона вертится перед её мужем, не могла отказать тому в удовольствии развеяться на вечеринке. Астерион ведь довольно редко имел возможность как следует отдохнуть и забыть о своих многочисленных делах и обязанностях. Так есть ли смысл портить его настроение, приводя аргументы про ребёнка, которые всегда исправно бесят Тэри?
— Тогда в семь вечера! — воскликнула очень довольная Альциона и на радостях так резко крутанула метлу, что ту слегка занесло.
Яксли умчалась к своей команде, и Рогнеда проводила её долгим пристальным взглядом. Просто не верилось, что она делает это специально. Часть Рогнеды допускала, что Альциона — просто неисправимая кокетка, и неосознанно старается завлечь всех окружающих мужчин, невзирая на наличие мужа, которого она вроде бы любит.
«Что же, на вечеринке хотя бы можно будет проверить эту теорию», — подумала Рогнеда. — «Если она и там станет липнуть к Тэри, можно будет что-то предпринять».
***
Квиддичные победы отмечались с бурным размахом. Таковы были традиции, ничего не попишешь. Обыкновенно после удачной игры Нетопыри Ньюкасла в полном составе вваливались в апартаменты Долоховых, где отмечали победу до утра. Ведь никто не устраивал такие вечеринки, как Альциона. У Долоховых всегда было всё под рукой, чтобы закатить хороший праздник. Возможно, похвастаться изысканными ужинами Альциона и не могла, но закусок под напитки всегда было вдоволь и они поражали своим разнообразием, оригинальностью и новизной. К примеру, под вино могли поставить в зоне бара целый огромный круг сыра, над которым крутилось хитроумное волшебное приспособление, срезая тоненькие слои и сворачивая их на манер бутонов. Или же появлялись прозрачные парящие друг над другом подносы с крохотными закусками, среди которых можно было найти и брускетты с тунцом, и маленькие бургеры, и корзиночки с чёрной икрой. Альциона частенько выезжала с командой за границу, где проводились всевозможные матчи, и всякий раз она привозила с собой гастрономические диковинки, которые пришлись ей по вкусу. Это могло быть даже оливковое масло, которого Альциона как-то раз привезла целых пять огромных кувшинов — его она употребляла со всеми продуктами, а в особенности любила макать в него свежий хлеб. Но главными сувенирами, разумеется, были огромные бутылки с итальянским вином, французским шампанским, русской водкой и мексиканской текилой. Альциона разбиралась в алкоголе так же хорошо, как в квиддиче, и владела массой всевозможных трюков. Она знала, какие закуски подавать под различные напитки, умела делать отличные коктейли и пить алкоголь в чистом виде, понимала, что можно и нужно смешивать, а что — никогда нельзя. Декорации были соответствующие — бокалы из цветного стекла на все случаи жизни, окованные серебром рога волшебных животных, из которых пили шампанское после победы, стопки и рюмки… И, конечно, диковинки на десерт. К диковинкам относились волшебные сигары из Мексики, дурманящие восточные кальяны, веселящие зелья и… Об этом нельзя было говорить, но бытовало мнение, что Альциона может достать и строжайше запрещенные маггловские вещества шутки ради. Словом, вечеринки у Альционы Яксли (говорили именно так — «вечеринки у Альционы Яксли», не «у молодых Долоховых»), были широко известны в среде обеспеченной молодёжи, и туда стремились попасть, как в элитный, закрытый клуб. Ведь и публика была интересная — можно было обзавестись полезными или просто приятными знакомствами. Знаменитые квиддичные игроки и только восходящие звёзды, актёры, певцы, публичные личности. И всё же, когда в апартаментах Долоховых в разгар веселья появился сам Тёмный Принц, это стало сенсацией. Гости, не приближенные к царственному семейству, смотрели на него с немым восторгом и нескрываемым любопытством. А Альциона, уже слегка навеселе, направилась прямиком к нему своей вихляющей походкой. — Мой Принц, Неда, как я рада, что вы пришли! — воскликнула она. Альциона щеголяла в чём-то шелковом, напоминающем древне-римскую тунику. Легкая струящаяся ткань колыхалась от вертлявой походки девицы, в разрезе то и дело мелькало голое колено. Открытые руки Альциона украсила парными браслетами в виде золотых змей. Рыжая бестия, не выпуская из руки бокал мартини с оливкой, притянула к себе Рогнеду и звонко чмокнула в щёку. Потом игриво, словно бы застенчиво, уставилась на Астериона, но до него дотронуться не решилась — Принц держался прохладно и едва кивнул. — Господа, господа! — звонко закричала Альциона, требуя внимания. — Я поднимаю тост за Тёмного Принца, присутствию которого на матче мы обязаны сегодняшней победой! Нельзя ведь, в самом деле, проиграть, когда матч смотрит сам Тёмный Принц! — За Тёмного Принца! — грянуло со всех сторон. Рогнеда подняла тост со всеми и выпила глоток шампанского, которое ей поднёс Эван. Она решила присматривать в этот вечер за Альционой, но пока что предъявить ей было нечего — невестка в общем-то говорила правильные слова. Астериона приветствовали подобным образом, где бы он не появился. Ушлая Яксли тем временем откуда-то вытащила окованный серебром рог единорога, в котором уже шипело и пенилось шампанское, и поднесла Астериону. — Выпейте за нашу победу в лиге в этом сезоне, Мой Принц! — воскликнула она, протягивая Астериону рог. — И тогда победа обязательно будет нашей! Альциона говорила громко, взбудоражено. Но ведь она только что принесла своей команде тридцать очков в матче, разве можно было быть церемонной после этого? — Я выпью за сегодняшнюю игру, — громко заявил Астерион. — Если Нетопыри Ньюкасла продолжат в том же духе, Кубок в этом году будет их. Принц без труда осушил окованный серебром рог, и все гости вновь стали апплодировать и восхвалять его. Рогнеде, которая в душе терпеть не могла такие сборища, оставалось лишь преданно быть рядом с супругом и улыбаться. Астерион же чувствовал себя как рыба в воде. Он привык быть в центре внимания, любил это, получал удовольствие, когда перед ним преклонялись и лебезили. Альциона же, дважды проигнорировав оклики товарищей по команде, на трейтий раз извинилась и всё же удалилась. Сзади на её платье обнаружился глубокий вырез, оголяющий гибкую, но худую спину с веснушками. Рогнеда заметила, как Тэри быстро скользнул взглядом по этой спине. — Мой Принц, как я рад вас видеть, — проговорил вовремя подошедший Эндрю Долохов. Он был нечастым гостем на подобных вечеринках, но сегодня вдруг появился в компании актёров из театра. Эндрю был в зеленом камзоле с галунами, вполне отвечающим затейливым одеяниям его приятелей из театра. Казался бледноват, но, тем не менее, был весьма активен. — Эндрю, это тебя стоит поздравить сегодня, — заявил Астерион. — Даже мой отец весьма доволен открытием театра. Грозился его посетить как-нибудь. — О, Астерион, это было бы знаменательным событием, — оживился Эндрю. — Пьесу про основателей Хогвартса не стыдно показать и самому Тёмному Лорду. Не говоря уже о том, что пребывать в главной ложе — само по себе удовольствие. Я знаю, о чём говорю, потому что сам спроектировал зрительский зал. Абсолютная безопасность в ложах, невероятные акустические чары, волшебные эффекты во время второго акта, а какая роспись на потолке! На моих эскизах, конечно, была более сложная экспозиция, но обнажённых нимф решили убрать, мда… Эндрю был гением, ему позволялось обращаться к Принцу по имени и на ты. И Астерион любил беседовать с ним — младший Долохов так и фонтанировал различными творческими идеями, а при способствовании Тёмного Принца многие из них получали ход. — Я напомню отцу при случае, — милостиво проговорил Астерион. — А что с проектом университета? — О, многие мои наработки пригодились в Волшебной Академии Искусств. Художественный факультет, к примеру, без меня и не открыли бы, — не без гордости проговорил Эндрю. — А вот свои взгляды я пересмотрел. Астерион, я пришлю тебе на днях мой новый учебный план… Лучше, конечно, чтобы я рассказал тебе о нём подробно — нам потребуется часа три, не больше. Видишь ли, намного продуктивнее учредить несколько учебных заведений, в которых основные волшебные направления будут изучаться более глубоко и подробно. Академия Тёмных Искусств при Легионе Авгурея, как тебе? Основные предметы — боевая магия, контрзаклинания, Непростительные, магия вуду, древние проклятья… — Подожди, Эндрю! — воскликнул Принц. — Один твой краткий экскурс растянется часа на три, а я всё же хочу отдохнуть сегодня. Но в четверг я буду ждать тебя после обеда — всё обсудим. — Это очень важно, Астерион, — с нажимом проговорил Эндрю, пристально глядя в глаза Принца. — Мне обязательно нужно твоё вмешательство, чтобы проект заметил Тёмный Лорд. — Эндрю, мы будем ждать тебя в четверг, — проговорила Рогнеда, поглаживая брата по плечу. — Да, и ты тоже можешь понадобиться, — задумчиво проговорил младший Долохов, глядя на сестру так, словно только заметил её присутствие. — Твой опыт в легионе не будет лишним. Астерион, просто для информации: ещё обязательно нужна Академия естественных наук — селективная травология, продвинутое зельеварение… — Великий Салазар, угомони своего брата, — простонал Тэри. — Эндрю, расскажи лучше, как проходят первые спектакли? Я вижу, кое-кто из актёров здесь? — встряла Рогнеда. Младший Долохов быстро переключал внимания, поэтому продолжил говорить без запинки уже про актёров. — Некоторые и правда играют очень хорошо. К примеру, Офелия Флоренс. Вон та, высокая блондинка, сыграла Елену Рэйвенкло так убедительно, что на сцене её убийства Кровавым Бароном зал натурально рыдал. Рогнеда посмотрела в ту сторону, куда кивнул Эндрю, и увидела молодую женщину лет двадцати семи с ангельски красивым лицом. Уже по привычке покосилась на Астериона, но тот остался равнодушен. — Полукровка? — только и спросил он. — Этот тот случай, когда на статус крови можно закрыть глаза, — убежденно заявил Эндрю. — Если не ошибаюсь, её дед был магглом. Но ведь девушки из «Священных двадцати восьми» редко выбирают актёрскую карьеру, а кто-то же должен играть, раз появился театр? — И всё же давать полукровке одну из главных ролей — недопустимо, — отрезал Тёмный Принц. — Роль Елены Рэйвенкло скорее второстепенная, — поправил Эндрю. — Это прецедент. Тёмный Лорд двадцать лет выстраивает новый порядок в обществе для того, чтобы полукровки и прочий сброд знали своё место. А подмостки театра дают известность и деньги, что становится инструментом влияния. Эта полукровка потом потащит за собой таких же приятелей, и засилье этих выродков начнётся вновь, — жестко и резко проговорил Астерион. Эндрю тяжело вздохнул и покачал головой. — Мой Принц, я хорошо знаком с трудами Тёмного Лорда о чистоте крови, но… — Тут не может быть «но», Эндрю! — перебила Рогнеда. — Наш отец не ради этого сражался всю жизнь и провёл годы в Азкабане. Мы должны сохранить тот мир, который наши родители строили своей магией и кровью. Младший Долохов выслушал сестру с равнодушным лицом. — Это политические аспекты. Прошу меня простить, мой Принц, если я сказал что-то не то. Я человек искусства и привык называть красивые вещи красивыми, а талантливых волшебников — талантливыми. — Тем хуже, что она красива, — холодно проговорил Астерион. — Завлечёт обеспеченного представителя чистокровного общества и осквернит его кровь. Эндрю опять глубоко вздохнул и тонко улыбнулся. — Общество давно диктует свои правила, и едва ли мисс Флоренс удастся выбиться в свет, — сказал он примирительно. — Не стоит водить компанию с полукровками, Эндрю. Не разочаровывай меня, — проговорил Астерион. — Энтони! От окрика Тёмного Принца средний из братьев Лестрейндж остановился на полушаге и, заулыбавшись, подошёл. — Не очень-то ты спешишь поприветствовать меня, — заметил Астерион. — Мой Принц, прошу прощения, я не хотел вмешиваться в беседу, — проговорил юноша. — И на сегодняшней игре ты был, — продолжил Астерион, смотря на Энтони с хищным прищуром. — Почему не поднялся в мою ложу? — Я опоздал и не решился вламываться в середине игры, — развёл руками Лестрейндж. — Мантикора меня раздери, игра и правда была хороша. Что творила эта Яксли! Эван пару раз рисковал остаться вдовцом. — Подзови Эвана и Альциону, — велел Тёмный Принц. — Великий Салазар, Энтони, Эван, Эндрю… Почему все ваши имена так похожи? — Наши матери сочли это забавным, — заметила Рогнеда, пожимая плечами. Энтони улыбнулся белозубой улыбкой и удалился за молодой четой Долоховых. Неда наблюдала за Астерионом тревожно. Она уже заметила, что его недавнее раздражение, которое Принц питал к Альционе, после игры изменилось на какой-то весьма сомнительный интерес. Поэтому Рогнеда судорожно соображала, что бы ей такого предпринять. Из слизеринских качеств Рогнеде была больше всего присуща амбициозность. Она с детства стремилась быть во всём первой, и в общем-то это у неё чаще всего получалось. Была Неде свойственная и находчивость, не раз помогавшая девушке выбираться из весьма затруднительных и даже опасных ситуаций. Но вот хитрости Рогнеде Долоховой не хватало. Тут сказывался характер Антонина Долохова, унаследованный ею, и его же воспитание. С детства конфликты Неда решала силой — так её учил отец. В компании мальчишек — братьев и Лестрейнджей, именно она всегда была предводителем. В школе с нею считались даже ребята постарше. В легионе её уважали и считали за равную крепкие, суровые мужчины. Но в светских гостиных, увы, было несподручно кидаться проклятьями в тех, кто не нравится. — Мой Принц, — подобострастно проговорила Альциона, поравнявшись с Астерионом. Но всё же рядом с Альционой стоял Эван, присутствие которого ещё держало её в узде. Рыжая бестия, хоть и стояла, покачиваясь на каблучках, а всё же особых вольностей себе не позволяла. — Ну что, Эван, не надоело ли тебе сидеть, сложа руки? — вопросил Астерион, приподняв подбородок — здоровенный Долохов был выше него. Эван быстро посмотрел на сестру, но увидел на её лице растерянность. Значит, Рогнеда не в курсе, с чего её благоверный задаёт такие вопросы. Издевается он, в самом деле, что ли? — Это невыносимо, мой Принц, — ответил Эван после небольшой паузы. — Не проходит и дня, чтобы я не пожалел о своём проступке. Надеюсь лишь на то, что однажды Тёмный Лорд сочтёт возможным предоставить мне шанс заслужить его доверие вновь. Медлительная манера Эвана могла показаться кому-то признаком тугодума, но истине это не соответствовало. Просто Эван Долохов понимал, что в разговоре с некоторыми людьми нужно взвешивать каждое слово. И Принц Астерион входил в их число. — Мой отец слишком строг, — заметил Астерион. — А таких верных волшебников, как ты, Эван, нужено ещё поискать. Я хочу, чтобы отныне ты сопровождал меня в качестве личной охраны. Рогнеда вспыхнула радостной улыбкой, посмотрела на мужа, потом на брата. Она знала, что даже такой, казалось бы, незначительный знак расположения может значить очень много. Наказание Эвана подходило к концу. — Мой Принц, это большая честь, — с расстановкой проговорил Эван Долохов. — Я вас не подведу. — Не сомневаюсь в этом, — коротко бросил Астерион и посмотрел прямо на Альциону. Ни Рогнеда, ни Эван этого выразительного взгляда не заметили, так как радостно смотрели друг на друга. — Ты будешь ответственным за защитные чары Блэк-хауса и за меры предосторожности во время моих выходов в свет, — продолжил Астерион. — Кроме того, ты должен обеспечивать безопасность моего сына, когда он покидает стены Блэк-хауса. — С радостью, мой Принц! — воскликнул Эван. — Благодарю вас, мой Принц, — прошептала растроганная Альциона. — Если бы вы знали, как это важно для моего мужа… Астерион кивнул и поднял руку, давая понять, что благодарности излишни. Сам же он был очень доволен с собой. Был приятен благодарный, любящий взгляд Рогнеды. И восторженный взгляд рыжей бестии, обещающий самую глубокую признательность. Постепенно Рогнеда утратила бдительность. Альциона вела себя вполне смирно, курсируя по апартаментам и развлекая гостей. Астерион тоже был занят своими делами — всё же обсуждал с Эндрю проект высших образовательных обсуждений. Сама Неда бурно обговаривала с Эваном нюансы его новой службы. Она была несказанно рада тому, что брат снова будет при делах и что именно он станет охранять её сына при необходимости. Чужого человека Рогнеда вряд ли допустила бы в дом, ссылаясь на то, что едва ли кто-то владеет боевой магии лучше неё и Астериона. Но возможность проводить побольше времени с любимым братом её радовала. — Я поздравляю тебя, Эван! — вторил Рогнеде Энтони Лестрейндж. — Конечно, такая должность не вполне соответствует твоему военному опыту, но я уверен, что это только начало. Какое-то время побудешь в охране Принца Астериона, а потом обязательно представится случай проявить себя. — Хорошо бы, — отвечал Эван со смущенной улыбкой — он боялся радоваться раньше времени. — Как там ребята из нашей центурии? — Командует Монтегю, но все вспоминают тебя, — заверил Энтони и отпил шампанского. — Монтегю только и знает, как приказы раздавать. А сам норовит поспать лишний часок. Эван презрительно ухмыльнулся. Сам он всегда первым бросался в бой, вдохновляя свою центурию. Не боялся никакой опасности, не задирал нос, будучи сыном самого Антонина Долохова, главного боевого командира Тёмного Лорда. Не кичился родством с Астерионом. За это его любили и уважали, слушались беспрекословно. — Может, ещё повоюем вместе, — заметил Эван. — В Ирландии опять беспорядки, как я слышал. — О да, — закивала Рогнеда. — Тёмный Лорд отправил туда пятую когорту Легиона Авгурея. Ею командует Тибальд Макнейр, а он всегда знает что делает. Энтони таинственно улыбался, выдерживая паузу. — Что это у тебя такая хитрая физиономия? — по-дружески вопросил Эван. — Не хотел пока говорить… — протянул Лестрейндж. — Но я подал прошение о переводе в Вальпургиевы Рыцари. — Что? Почему? — ахнула Рогнеда. Лестрейндж таинственно улыбнулся, вращая бокалом с шампанским так, чтобы оно плескалось. Ответ казался очевидным. Вальпургиевы Рыцари были элитарным легионом, в котором служили лучшие из лучших. Это были настоящие асы своего дела, умудренные опытом, наделенные особыми полномочиями, подчиняющиеся только Тёмному Лорду. Прослужив в Вальпургиевых Рыцарях хотя бы год рядовым легионером, можно было претендовать на место центуриона в Легионе Авгурея или даже трибуна в Легионе Слизерина. Но Энтони Лестрейнджем, как ни странно, двигало не честолюбие, а непреодолимое желание держаться подальше от Принца Астериона. Удивительно, что такой, казалось бы, беспечный молодой человек, как Энтони Лестрейндж, один из первых разглядел истинную сущность Тёмного Принца. Но всё же это было так, и Энтони был абсолютно уверен в том, чем сильнее он отдалится от Принца Астериона, тем спокойнее и благополучнее сложится его жизнь. Разумеется, вслух Энтони сказал совсем другое. — Сильвий переходит в Вальпургиевы Рыцари. Будет центурионом в Первой Когорте. Я подумал, что будет неплохо служить вместе — Монтегю так меня раздражает, что в скорости я не выдержу и задам ему хорошенькую взбучку… — Ты серьёзно? — ахнул Эван. — Сильвий переходит Первую Когорту? В Когорту особого назначения, подчиняющуюся напрямую Тёмному Лорду? — Тёмный Лорд счёл это уместным, — гордо заметил Лестрейндж. Рогнеда с Эваном переглянулись. Сильвий был трибуном в Легионе Авгурея, его переход, тем более, с понижением в должности выглядел странно. Рогнеда сразу же ревниво нахмурилась — ей показалось, что Сильвий предал Тэри. — Астерион знает? — спросила она. — Думаю, что да. Или узнает очень скоро, — пожал плечами Энтони. — Он должен понять — Тёмный Лорд лично вызвал к себе Сильвия и сказал, что хочет видеть его среди Вальпургиевых Рыцарей. — Сильвий достаточно потрудился для этого, — холодно проговорила Рогнеда. С некоторых пор Астерион был убеждён, что Сильвий Лестрейндж наушничает Тёмному Лорду. На самом деле дела обстояли не совсем так — из чувства гипертрофированной ответственности Сильвий подчищал за Астерионом последствия его действий. Действий, подчас настолько неожиданных, что от них уже веяло лёгким флёром безумия… Разумеется, Рогнеда об этих нюансах не знала, видя лишь вершину айсберга и веря только Астериону. — Так или иначе, Сильвий заслуживает такой чести, как никто другой, — проговорил Эван, видя, что Рогнеда начинает закипать. Тем временем вечеринка приобретала всё больший размах. В волшебном приёмнике играла весёлая музыка, в центре гостиной устроили танцы. По всем углам виднелись парочки, тесно прижимающиеся друг к другу. У бара постоянно толпилась куча народу — умельцы вроде Альционы мешали коктейли с веселящими зельями. То и дело слышались взрывы хохота. Наконец кому-то пришло в голову вновь чествовать игроков Нетопырей Ньюкасла, и их стали по очереди качать на руках. С особым рвением подбрасывали Альциону, которая заливалась звонким хохотом, путаясь в собственном платье. — Эван, давно хотела спросить — тебя не смущает… манера поведения Альционы? — осторожно подбирая слова, спросила Рогнеда. — Время от времени, — вздохнул Эван. — Но я знаю, что это просто в её характере. Альциона любит внимание и любит веселиться. — Это я уже поняла, — протянула Рогнеда, глядя на невестку, которую раз за разом подкидывали несколько пар сильных мужских рук. — И ты не ревнуешь? — Не думаю, что я вправе, — подумав, ответил Эван. — Не после того, что уже случилось из-за моей ревности… К тому же, Альциона известна и популярна. Было бы странно, если б её не окружали вниманием. Рогнеда хотела сказать брату, чтобы тот был повнимательнее. Хотела предостеречь его, предупредить о своих подозрениях. Но, видя, какими влюбленными глазами Эван смотрит на рыжую девчонку, она не смогла. В конце концов не было никаких доказательств, только её домыслы. Так стоит ли портить жизнь брата, вмешиваясь в его отношения с женой? Альциону перестали качать и опустили на пол. Она, смеясь, направилась в сторону домашнего бара. Разгоряченная победой, алкоголем и присутствием Астериона, она намешала себе такой ядрёный коктейль, который свалил бы крупного мужчину. И, попивая его, решительно направилась прямиком к Принцу Астериону и Эндрю Долохову. — Вам принести что-нибудь выпить, мой Принц? — с обольстительной улыбкой предложила Альциона. Астерион внимательно на неё посмотрел. — А что пьешь ты? — спросил он. Девушка опять широко улыбнулась, ничуть не стесняясь щели между передними зубами. — Огневиски, водка и мартини, — дерзко ответила она. — Хотите попробовать, Мой Принц? Этот коктейль таит много сюрпризов. — По-моему, никаких сюрпризов кроме головной боли тут быть не может, — заметил Эндрю Долохов. Альциона злобно зыркнула на него. Потом опять посмотрела на Тёмного Принца горящим прямым взглядом. Она была слишком хороша в сегодняшней игре, и теперь ей казалось, что всё по плечу. — Надо только попробовать, — прошептала она. — А сюрприз — это свобода. — Полагаешь, мне её не хватает? — спросил Астерион. Сердце Альционы бешено колотилось в груди. Обычно она очень чётко понимала, что мужчина её хочет. Но понять что-либо по Тёмному Принцу было невозможно. Взгляд был тяжёлый, пристальный. Но лицо оставалось холодным и бесстрастным, словно высеченное из мрамора. Однако же отступать было поздно. — Всем не хватает свободы время от времени, — проговорила Альциона с невинным видом. — А на вас, мой Принц, лежит такой груз власти и ответственности… Вы должны отдыхать хотя бы иногда. Отпускать себя. — Как Альциона сейчас, к примеру, — ввернул Эндрю. Девушка гневно посмотрела на деверя. — Тебе тоже, Эндрю, помешало бы хоть раз выпить что-то кроме твоих лекарств. Возможно, перестал бы быть таким нудным, — заявила Альциона, и опять растянула губы в улыбке. — Скажите мне, если вам чего-то захочется, мой Принц. И Альциона удалилась, змеясь всей фигуркой, заставляя платье плавно колыхаться в такт шагов. Эндрю Долохов проводил её взглядом, потом посмотрел на Астериона — Принц неотрывно смотрел на голую спину рыжей бестии. Младший Долохов нахмурился.***
Май 2020 года Летняя резиденция королевы Дельфини, Лазурный берег, Франция Вскоре после покушения Дельфини изъявила желание выехать в летнюю резиденцию раньше, чем планировалось. Люциус использовал это, как шанс проявить свою заботу — проконтролировал, чтобы к приезду королевы вся вилла сверкала чистотой, с помощью людей Паркинсона отгородил от магглов больше прибрежной территории, велел домовикам коротко постричь траву, чтобы королеве было удобнее долго гулять в окрестностях виллы. Усилия Люциуса не были напрасными — Дельфини много и с удовольствием гуляла, а морской воздух пошёл ей на пользу. Цвет лица, во всяком случае, у неё улучшился. Сам Люциус Малфой остался при Дельфини на её вилле. Он так суетился, обустраивая всё для её комфорта, и так ревностно и неустанно брался за любую помощь в делах управления страной, что выставить его было просто неловко. Дельфини доверяла ему после неудавшегося покушения и, кажется, вполне осознанно приближала к себе. Её окружению это страшно не нравилось, разумеется, но никто не мог ничего сделать. Ещё один частым гостем на вилле королевы стал консул Германии, господин Мёллендорф. Это уже не нравилось самому Люциусу. Меньше всего ему хотелось иностранной интервенции во Франции (достаточно было того, что страной правила англичанка и её окружение). В самом деле, от этих регулярных визитов можно было ожидать чего угодно — Карл Мёллендорф был чистокровен, молод, умён и обаятелен, неустанно ухаживал за королевой, да вдобавок был красив холодной, северной красотой. Королева Дельфини благоволила ему. Сразу после покушения на Дельфини консул прислал ей огромную корзину белых роз. Неизвестно, что именно он выведал, но в записочке желал скорейшего выздоровления. Дельфини холодно улыбнулась, получив цветы, и задала такую взбучку Паркинсону, что тот ещё дня три ходил, как побитая собака. Слухи о покушении всё-таки расползались, хотя едва ли в этом можно было винить охрану королевы… Когда Дельфини перебралась на виллу, консул прислал ей дамский зонтик изумительной работы — с шелковым куполом, обшитым кружевами, с ручкой слоновой кости. В сопроводительной записке говорилось, что консул позволяет себе такую дерзость, поскольку слишком переживает за белоснежную английскую розу. Дельфини коротко рассмеялась, вертя в руках подарок, но использовать его не стала — благодаря её магии над виллой практически всегда стягивались зловещие тучи. Королева не любила жаркого солнца Ривьеры. Но всё-таки из-за дипломатической вежливости пришлось пригласить господина Мёллендорфа на аудиенцию. В назначенный день консул Германии явился одетым с иголочки, тщательно выбритым и причёсанным, и не с пустыми руками. Раскланявшись перед Дельфини и заверив её, что воздух Ривьеры королеве к лицу, вытащил из-за пазухи затейливой формы флакончик из стекла. — Это бальзам из цветков эдельвейса, королева, — почтительно проговорил он, протягивая Дельфини затейливое снадобье. — Никакое другое снадобье не защищает кожу от солнца так надёжно. Дельфини сдержанно улыбнулась. — Неужели вы надеетесь купить торговый договор безделицами? — иронично поинтересовалась она, не спеша брать флакончик. Посол, казалось, ни капли не был смущён. Он так и шёл рядом с королевой по садовой дорожке, протягивая ей бальзам из цветков эдельвейса. — А ещё говорят, что Франция — ужасно романтическая страна! — ахнул консул. — Неужели же, когда мужчина ухаживает за привлекательной женщиной, у него обязательно должна быть какая-то практичная цель? — Смелости вам не занимать, — заметила Дельфини. — Но вы, кажется, забыли — я англичанка. — Отнюдь, я это отменно помню. Англичанки похожи на женщин моей страны — прекрасных, гордых и неприступных. Я восхищаюсь вами, королева. В вас удивительным образом сошлись властность и женственность, я покорён. — Оставьте, — устало проговорила Дельфини, которой в глубине души было всё же приятно. — Вернёмся лучше к разговору о торговом соглашении. — Как вам будет угодно, — почтительно проговорил господин Мёллендорф. — Итак, возьмём, к примеру уникальный продукт, который производится только в Германии. Бальзам из цветков эдельвейса. Поставляется по всему миру, и во Франции всегда был очень востребован. Но налог, который накладывается на импортную продукцию, слишком высок… Почти как при торговле с Британией. Дельфини шла, плотно сжав губы. В словах консула присутствовала логика, но что она может тут поделать? Тёмный Лорд оказывал сильное влияние на внешнюю политику Франции. Зато экономика Британии процветала — всевозможные товары из неё поставлялись во Францию с минимальным налогом и продавались очень хорошо. И разве плохим было волшебное сырье из Британии? Так что же с того, что она имеет монополию на рынке Франции? — Ведь согласитесь, что подобные условия не идут на пользу Франции. — Это решаю я, — жестко проговорила Дельфини. — Не кажется ли вам, герр Мёллендорф, что вы берете на себя слишком многое? Свои предложения вы можете облечь в письменную форму и представить кабинету министров. Я рассмотрю возможности для дальнейших торговых отношений. — Только сделайте одну милость — примите бальзам в качестве скромного сувенира, — с улыбкой попросил Мёллендорф. — Возможно, если вы лично оцените его чудодейственные свойства, вы увидите больше возможностей для сотрудничества. Люциус Малфой наблюдал за прогуливающейся королевой с террасы. Для приличия он держал в руках газету, но смотрел поверх неё. Люциус думал о том, что Дельфини слишком благоволит консулу Германии. Но ведь она далеко не наивная девочка, которая из-за красивого мужчины готова забыть обо всём на свете. Нет уж, не такова дочь Тёмного Лорда. Наверняка она лишь поиграет с ним, как кошка с мышкой, а потом всё равно сделает по-своему. А с другой стороны, королеве было непросто в последние месяцы, что, если она станет искать утешения в том, кто не побоялся ухаживать за ней как за женщиной?.. На террасу вышел Паркинсон. В руках он сжимал какой-то свёрток. Увидев Люциуса, Пожиратель Смерти криво улыбнулся. — Вы неплохо здесь устроились, не так ли? — поинтересовался он. Люциус ответил тонкой улыбкой. Какой глупый вопрос — он везде неплохо устраивался. Паркинсон в это время увидел гуляющую вдали Дельфини, рядом с которой непозволительно близко шёл высокий, широкоплечий консул Мёллендорф. — И этот тут как тут! — не удержался Патрик. — Наконец-то заметили, — хмыкнул Люциус. — Уж поверьте, моё присутствие должно волновать вас в меньшей степени. К тому же, сейчас у нас с вами общий повод для беспокойства. Патрик Паркинсон очень напряженным взглядом сверлил спину Мёллендорфа. Консула он уже ненавидел. Бешено ревновал к нему Королеву. Считал, что она несправедливо строга с ним самим, — самым верным её слугой, — и незаслуженно благосклонна к красавцу-немцу. — А что это вы принесли? — заинтересовался Люциус, указывая на свёрток подмышкой Паркинсона. — Не ваше дело, — недовольно буркнул тот, продолжая следить глазами за консулом. — Да бросьте, я уже много раз говорил: нам лучше быть друзьями, — терпеливо протянул Люциус. — Так что же вы принесли? Консул нынче балует нашу прекрасную королеву заморскими диковинками. Патрик вспыхнул и бешено сверкнул глазами. — То, что принёс я, её больше заинтересует. И, видимо, желая самого себя в этом убедить, а заодно и Малфоя на место поставить, продолжил: — Нашлась одёжка домовика-отравителя. По ней сможем вычислить её хозяина. Люциус, заинтересовавшись, свернул газету и отложил в сторону. — Покажете? Паркинсон колебался. Малфою он не доверял. Но слизеринским чутьем понимал, что с ним и правда лучше поддерживать благожелательные отношения. Даже если Люциус его откровенно раздражал своей пронырливостью и умением угодить Королеве так, как никогда не мог сам Патрик. Вздохнув, Паркинсон развернул свёрток на столике перед Люциусом. Внутри оказалась заношенная до состояния ветоши тряпка, грязная и убогая до такой степени, что Люциус брезгливо поморщился. Вынул волшебную палочку, взмахнул ею над тряпицей и развернул её в воздухе. Принялся тщательно разглядывать. Было крайне трудно представить, что такая дрянь использовалась вместо одёжки. Видимо, хозяева домовика не сильно заботились о том, в каком виде их слуга представал перед гостями. Люциус едва угадал в лохматом, топорщащимся нитками комке узел, которым тряпка завязывалась на манер тоги. — Домовик или всю жизнь проработал на чёрных работах, или жил в очень бедной семье, — резюмировал Люциус. — В приличном доме такой тряпкой постыдились бы мыть полы. — Опознавательных знаков тоже нет, — проговорил Паркинсон. — Но мы обнаружили следы экскрементов корнуэльских пикси, значит, домовик точно был из Британии. Люциус взмахнул палочкой, развязывая узел. Посыпались истлевшие нитки, тога превратилась в обычное старое полотенце. Малфой прищурился, разглядывая то место, на котором была дыра. Там-то, видимо, и был какой-то герб. Или марка фирмы, производящий полотенца. Но что-то ещё осталось, хотя и с трудом угадывалось под слоем грязи. Вздохнув, Малфой взял тряпку в руки, чтобы рассмотреть получше. Да, так и есть, край герба, выцветший девиз… Люциус, нацепив очки, изо всех сил пытался рассмотреть остатки герба. — Дайте мне, — требовал Паркинсон. — Что вы там увидите… Но Люциус увидел. И от увиденного у него задрожали пальцы. «Н…гда чи…» — разобрал Малфой среди дыр и грязи. Навсегда чисты. Девиз рода Блэк. * В этой позиции охотники образуют группу в форме стрелы и таким порядком летят к воротам. Приём в высшей степени устрашает соперников и очень эффективен для устранения других игроков.
