Леди Долохова. Великая война.

Май 2020 года, Летняя резиденция королевы Дельфини, Лазурный берег, Франция        Люциус Малфой долго размышлял над тем, стоит ли докладывать королеве Дельфини про то, что на одёжке домовика обнаружился герб Блэков. Люциус любил понимать, в какой игре он участвует, но пока что он явственно чувствовал, что один из игроков оказался вне поля его зрения. Значит, следовало повременить. Тем более, что и Паркинсон не знал, что сказать королеве. — Вы знаете её даже лучше, чем я, — улещивал его Люциус. — Королева тут же захочет узнать подробности. Так есть ли смысл тревожить её раньше, чем эти самые подробности у нас появятся? Королева и так слаба после покушения, зачем же вы хотите подкосить её здоровье пустыми подозрениями и тяжелыми мыслями? Ведь королева может подумать на кого-то из членов её семьи, а разве может быть что-то хуже?        Люциус выбрал правильный тон. Он как будто признавал, что Паркинсон знает о королеве Дельфини всё. И Патрик выслушал его, задумчиво и благосклонно кивая. Видимо, роль сыграло и его самомнение, и свежие воспоминания о взбучке, которую устроила ему королева. Паркинсон согласился повременить с докладом до тех пор, пока не появятся хоть какие-то подробности. Люциус тем временем предпринял кое-какие шаги для того, чтобы первому успеть всё выяснить.        Первым делом Люциус написал письмо леди Ди, полагая, что после его помощи насчёт её мамаши, Пэнси ему не откажет.        «Леди Долохова,        Надеюсь, ваши дела неплохи. Как поживают ваши домочадцы? Как дела у вашей очаровательной младшей дочери?        Полагаю, по старой дружбе вы не откажете мне в услуге? Вам сподручнее, чем мне, будет выполнить маленькую просьбу — узнайте, кто из рода Блэк жив поныне? Подойдут выданные замуж представительницы древнейшего и благороднейшего рода Блэк. Важно узнать, кто из них имел в качестве приданого домовых эльфов.        С упованием на скорый ответ,

Искренне ваш, Люциус Малфой».

       Дописав письмо, Люциус капнул на конверт сургучом и придавил его печатью. Вздохнув, посмотрел в окно из предоставленной ему комнаты на вилле королевы Дельфини. Оттуда открывался отличный вид на сад. Люциус с неудовольствием хмыкнул, увидев, как рядом с прогуливающейся королевой трется герр Мёллендорф.       День выдался по-летнему солнечным и теплым, и в сад вынесли даже крохотную принцессу Маргариту-Викторию. Она играла с погремушкой, а рядом неотступно сидела домовая эльфийка-нянька. Королева Дельфини была там же, читала утреннюю корреспонденцию. Герр Мёллендорф сидел рядом и что-то говорил с очаровательной, белозубой улыбкой. — Нужно найти ей подходящего любовника, — вздохнув, решил Люциус.       Тем временем разговор королевы Дельфини и герра Мёллендорфа имел вполне невинный характер. Посол всё допытывался, не использовала ли королева снадобье из цветков эдельвейса. — Нет, я поручила это доверенному лицу, — терпеливо проговорила Дельфини. — Понимаю, вам приходится соблюдать осторожность. Особенно в свете последних событий, — понизив голос, сказал герр Мёллендорф. — Но во мне вы можете быть уверены, королева. Я ваш верный друг. — Давно ли? — вздернув бровь, поинтересовалась Дельфини.       Мёллендорф улыбнулся. — Я восхищаюсь вами, королева, — все таким же тихим, бархатным голосом проговорил немец. — Стойкостью вашего духа, вашей несгибаемой внутренней силой. Когда я ехал сюда, я ожидал увидеть пешку Тёмного Лорда. Но нашёл мудрую не по годам, сильную правительницу. — Оставьте, лесть я не люблю, — повелела Дельфини, подняв руку. — Конечно, все политики — профессиональные льстецы, но мне это претит. — Вы думаете, я делаю вам комплименты, чтобы вы подписали новый торговый договор, королева? — спросил Мёллендорф и рассмеялся. — Конечно, это бы тоже было не лишним. Но я лишь хочу сказать, что не встречал таких женщин, как вы. После той страшной попытки переворота, когда погиб ваш супруг, и на вас свалилось такое бремя… Вы несете его с поистине королевским достоинством. — Я не люблю говорить о попытке переворота, — отрезала Дельфини.       Малышка в колыбели начала хныкать, потревоженная резким голосом матери. Дельфини, бросив на Мёллендорфа ледяной взгляд, встала и подошла к ребёнку. Домовая эльфийка расторопно отошла на пару шагов, чтобы не мешать, но быть поблизости на случай, если что-то понадобится.       Взглянув на дочь, Дельфини несколько смягчилась. Глаза Маргариты-Виктории были зелеными, как у Рудольфуса, и это неизменно успокаивало Дельфи. Как будто какая-то часть Лестрейнджа всё ещё была с ней. В такие моменты ей казалось, что её Руди рядом, просто она его не видит. Стоит за ее спиной и смотрит через плечо на их дочь. — Очаровательная девочка, — раздался вкрадчивый голос Мёллендорфа из-за спины.        Дельфини раздраженно повела плечами и обошла колыбель так, чтобы немец оказался в поле ее зрения. — Я люблю детей. У меня есть две младшие сестры, чудесные белокурые ангелы. В детстве я любил их баловать, отдавал свои игрушки и сладости, — продолжал болтать консул. — Я тоже всегда заботилась о младшем брате. Астерион был очень красивым ребёнком, не представляете, насколько. Но Маргарите-Виктории не придется делиться ни с кем, — ласково проговорила Дельфини, склоняясь и беря погремушку. — Она унаследует всё, что я ей оставлю.       Дельфини потрясла погремушкой, и та зазвенела. Девочка довольно загомонила. — Вы слишком прекрасны и слишком молоды, чтобы это утверждать, — заметил Мёллендорф. — Быть может, у вас будут ещё дети. — О нет, детей у меня больше не будет, — игривым голосом пропела Дельфини, продолжая играть с ребёнком.        Маргарита-Виктория, слыша весёлый голос матери, совсем успокоилась и заулыбалась. Мёллендорф тяжело вздохнул. Он уже не знал, с какой стороны подступиться к королеве. Все приёмы, которые помогали сблизиться с другими женщинами, уже были испробованы. Консул словно постоянно натыкался на невидимую стену. — Подготовьте ваше торговое соглашение, я на него взгляну, — проговорила Дельфини. — Возможно, до чего-то мы договоримся.        Затем королева приказала домовой эльфийке забрать ребёнка в дом и сама собиралась было уходить. Но Мёллендорф настойчиво протягивал руку. Скрепя сердце, Дельфини подала ему кисть, и немец галантно, но вместе с тем чувственно поцеловал её, не сводя с королевы пристального взгляда голубых глаз из-под золотых ресниц.        Малфой, увидевший в окно, что Дельфини возвращается, поспешил спуститься, чтобы встретить её в холле. Он сразу же понял, что королева не в духе. Брови Дельфини были сдвинуты, она шагала быстрым, летящим шагом. — Моя Королева, — почтительно проговорил Люциус, чуть склоняя голову. — Нельзя ли сделать так, чтобы Мёллендорф не беспокоил меня хотя бы несколько дней? — вопросила она. — Малфой, займитесь торговым соглашением, с которым он меня донимает. — Да, моя Королева. — И пусть меня не беспокоят до вечера, я буду готовиться к завтрашнему заседанию кабинета министров, — отрывисто бросила королева, проходя мимо Люциуса и устремляясь в свой кабинет.       Оставшись одна в большом кабинете, некогда принадлежавшем Леону де Рогану, Дельфини раздраженно захлопнула за собой дверь мановением руки.       Дельфини и сама не могла бы сказать, почему Мёллендорф стал так сильно её раздражать. Консул молод и красив, отчего она так холодна с ним? Разве не разумнее было бы принять его ухаживания и развеять тоскливые серые будни, полные изнурительной монотонной работы и одиночества? Может быть, если бы в её постели оказался живой мужчина, призрак Рудольфуса оставил бы её в покое? Дельфини никогда не видела его, но постоянно ощущала рядом с собой и уже всерьез подозревала, что семейный недуг Блэков проявился и в ней. Когда молодая королева не была загружена работой, она начинала вспоминать Рудольфуса, и боль потери становилась невыносимой. Дельфини не находила себе места, ей было душно и неудобно в постели, холодно и жестко в большом кресле, она сама как призрак ходила по вилле, надеясь только не наткнуться ни на кого из приближенных. Одиночество убивало всегда столь независимую и самодостаточную Дельфини. Уже три месяца прошло со смерти Рудольфуса, а Дельфини всё так же чувствовала, как будто от неё заживо оторвали половину. Она не чувствовала облегчения.       И вот появился Мёллендорф, который проявляет к ней интерес, который хорош собой и, кажется, не глуп… Конечно, заглушить боль утраты он не способен, но мог бы хоть ненадолго отвлечь королеву… Дельфини же ощущала то раздражение, которое чувствует верная замужняя женщина, если у неё появляется назойливый поклонник. Дело было в том, что место рядом с ней было занято Рудольфусом Лестрейнджем. Он был рядом с ней в саду, когда Дельфини играла с их дочерью, он безмолвно стоял за её креслом, когда Дельфини работала, и он же ложился в кровать королевы по вечерам. Дельфи сама никак не могла отпустить Рудольфуса. Она представляла, какие комментарии он отпускает, через ее плечо читая новый свод законов, его мысли текли через ее мысли, а ночами ей иногда казалось, как будто матрас скрипит, прогибаясь под вторым человеком… Какой уж там Мёллендорф, ему не было места рядом с Дельфини. Как и кому-либо другому.

***

Май 2020 года, Британия, особняк Блэков       После вечеринки в честь победы в квиддичном матче Рогнеда постоянно нет-нет, да возвращалась к мыслям об Альционе. Нет, всё же интуиция её не обманывала, Яксли точно хотела подобраться к Тэри поближе! При этом Альциона ничего такого не сделала, чтобы можно было её в этом открыто обвинить. Да и Астерион, словно чувствуя настроение супруги, был непривычно ласков и покладист. — Ну что ты всё хмуришься, Неда? — игриво поинтересовался он, со спины обнимая Рогнеду, которая стояла у окна в их замке. — Дождь пошёл, а я хотела отправиться в Цитадель Змея на Молнии, — проговорила Неда.        Она не хотела говорить с Астерионом об этой Яксли, боясь, что своей ревностью вызовет у него очередную вспышку гнева. При этом и молчать было сложно, рыжая бестия вела себя всё более раскованно. — Да? Это и есть причина расстройства? — поинтересовался Астерион, целуя Рогнеду в мочку уха.        Неда невольно захихикала — ей было щекотно, по коже пробежали мурашки. А Тэри продолжал заигрывать с ней, нежно обнимая и покачиваясь из стороны в сторону. Его горячие губы с необычайной нежностью прошли поцелуями по шее Рогнеды. — Какая нежная кожа, — проурчал Астерион. — Астерион, почему ты вдруг решил завести личную охрану? — спросила Рогнеда, поворачиваясь лицом к супругу.        Тэри пожал плечами и улыбнулся. Иногда он принимал до того невинный вид, что незнакомый человек мог бы, пожалуй, купиться. Чего стоили только эти огромные серые глаза, похожие на кристально-чистые озера. — Нужно же как-то защищаться от поклонниц, — заявил Астерион. — Вчера на матче трибуны дрожали от их восторгов, мне сделалось не по себе. — Ну, допустим, для этого есть я, — заметила Рогнеда.       Тэри нахально усмехнулся. — Это точно. Рогнеда, ну чем ты опять недовольна? — простонал он, опять обнимая Неду и медленно целуя её лицо. — Я уже просто не знаю, чем тебя порадовать. Даже для брата твоего нашёл дело, разве плохо? — Для моего брата или для его жены? — не выдержала Рогнеда.       Астерион рассмеялся и, чмокнув её в лоб, отошёл. Рогнеда внимательно наблюдала за его реакцией, но Принц оставался в хорошем расположении духа. Он перемещался по залу большими легкими шагами, больше напоминающими танцевальные па, отчего его волосы, сильно вьющиеся после душа, пружинили. — Неда, ты невыносима, — заметил Астерион. — Такая ревнивая! — Послушай, но не на пустом же месте я ревную! — взорвалась Рогнеда. — Яксли так крутится рядом с тобой, ведет себя вызывающе! И потом, мне показалось, что…        Неда осеклась. Тэри терпеливо ждал, пока она закончит, бросая на благоверную открытые, смеющиеся взгляды, и как ни в чём не бывало копался в вазе с фруктами, выбирая себе что-нибудь повкуснее. — Мне показалось, что после матча Яксли уже не очень-то тебя раздражает, — упрямо закончила Рогнеда.       Астерион выбрал гроздь винограда из фруктовницы, и отправил несколько ягод себе в рот. Он продолжал улыбаться, словно Неда говорила какой-то вздор. — Ещё бы, три из шести забитых квоффлов — её заслуга, — хмыкнул Тэри. — Я делал ставку на победу Нетопырей Ньюкасла. — В любом случае, её поведение меня раздражает, — проговорила Рогнеда, беря со стола свою чашку с чаем и делая глоток. — Альциона — квиддичный игрок, причем, очень популярный, — отозвался Принц. — Странно ожидать от неё скромности. — Ты понимаешь, о чём я говорю, — сказала Рогнеда, которая с каждой минутой чувствовала себя всё глупее. — Она крутит задницей перед тобой.        Астерион громогласно рассмеялся. Неда и не помнила, когда он так веселился в последний раз. Обычно её ревность исправно бесила Принца. Но сейчас Астерион обошёл стол, чтобы поравняться с ней, и взял лицо Рогнеды в свои руки. — Моя радость, Альциона Яксли, как ты выразилась, крутит задницей перед всеми. Ей это нравится, как тебе нравится класть на лопатки товарищей по легиону. А я всего лишь нашел дело для твоего брата. Так неужели же я заслужил все эти подозрения и упреки?       Рогнеда тяжело вздохнула. — Нет. Но поведение Альционы мне всё равно не нравится.       Астерион улыбнулся и поцеловал Рогнеду. — Это твоя родственница, в конце-концов, — заметил он. — Вот что, пригласи Эвана и его жену на ужин сегодня. Давно пора положить конец этим недопониманиям.       Рогнеда хотела возразить, но у Тэри было такое хорошее настроение, и говорил он довольно-таки правильные вещи. Поэтому про себя Неда решила дать Альционе ещё один шанс и кивнула. И если та даст ей хоть повод… Что же, никакие слова Астериона не усмирят её. — О, уже почти девять! — ужаснулась Рогнеда, взглянув на часы. — Я опаздываю!        В этот день Неде предстояло решить кое-какие дела в штабе легиона. Освободившись от Астериона, Рогнеда сделала ещё глоток остывшего чая и поспешила переодеваться.       С формой легионера Рогнеда справлялась быстро и привычно. Плотная хлопковая рубашка, жилет из варёной драконьей кожи, который застегивается на крепкие металлические пряжки, к нему крепятся наплечники с защитными пластинами, закрывающими руки по локоть. Далее — наручи с серебряными пластинами, обозначающими звание центуриона. На каждой пластине изображен василиск в броске. Трибуну легиона полагался также серебряный нагрудник с василиском, и Рогнеда ждала дня, когда сможет в него облачиться. Последний элемент обмундирования — сапоги, почти как в квиддиче, с той только разницей, что на голени защитная накладка из вареной драконьей кожи, которая выдается выше, закрывая и колени.       Рогнеда одернула жилет, поправила наручи и надела мантию, удерживаемую серебряной брошью в виде василиска. Ещё один знак отличия центуриона. Времени не оставалось, а то бы Неда отправилась верхом, невзирая на погоду. Но вместо этого она шагнула в камин, зачерпнув горсть летучего пороха. — Штаб Легиона Авгурея, — проговорила она, и кинула порох себе под ноги.        Штаб легиона, в котором служила Рогнеда, располагался неподалеку от Цитадели Змея в добротном старинном особняке, конфискованном у магглов. Когда-то тут помещался их госпиталь, который теперь был полностью переоборудован под нужды легиона. Тут были и казармы, в которые переделали больничные палаты, и залы для внутренних мероприятий, и даже своя библиотека, а также склад, несколько больших залов для тренировок, и кабинеты ответственных лиц.        Во всем огромном особняке только два камина были соединены с каминной сетью — в холле, и в кабинете Астериона. Так того требовали меры безопасности. Из-за тех же мер, как только Рогнеда вышла из камина в холле, её проверили на наличие обманных чар двое дежурных легионеров. — Все в порядке, центурион, можете проходить, — уважительно проговорил один из них, Деррек из второй когорты.       Обычно в штабе располагалась первая когорта, находящаяся в подчинении у Астериона. За исключением Второй Молниеносной центурии, которая традиционно находилась у Ла-Манша. Вторая когорта Мальсибера находилась во Франции, пятая когорта — в Ирландии, где приходилось подавлять очередные беспорядки. Третья когорта под командованием Роули была рассредоточена у границ, четвертая — была задействована для охраны важных объектов. Но в этот день от каждого подразделения присутствовал легионер, пришедший получить новую экипировку. Было многолюдно, но Рогнеда уверенно шагала вперед, прокладывая себе дорогу.       У кабинета Бёрка, заведующего складами легиона, стояла компания молодых людей. Центурионы Яксли и Эйвери, и с ними ещё несколько рядовых легионеров. Увидев Максимилиана Яксли, Рогнеда не слишком обрадовалась — Альциона бесила до скрежета зубов, и Неда боялась не сдержаться в разговоре с её братом. — Рогнеда! — увидев её, воскликнул Эйвери. — Вот кто сейчас хорошенько встряхнет Бёрка! — Негодяй никак не хочет выдать нам новые метлы, — добавил Яксли. — А что случилось со старыми? — удивилась Рогнеда. — В том то и дело, что они старые, — проговорил Максимилиан. — Молниеносная центурия получила новенькие «Молнии Суприм 2.0». — На то это и молниеносная центурия, — заметила Неда. — Им положено быть сверх мобильными. — Всей когорте Темного Принца положено иметь лучшую экипировку, я так считаю, — упрямо заявил Яксли, а остальные упорно закивали. — Рогнеда, тебе Бёрк не сможет отказать, — добавил Эйвери. — Это почему же? — хмыкнула Неда.       Юноши замялись и стали переглядываться между собой. Рогнеда возмущенно ахнула и скрестила руки на груди. Если в легионе кто-то намекал на её особое положение в связи с принадлежностью к царственному семейству, Рогнеда страшно раздражалась. Она уже была одной из лучших до того, как стала женой Астериона! — Молниеносная центурия получает свои привилегии за подвиги, а не просто так, — холодно проговорила Рогнеда. — К тому же, даже у Принца Астериона и у меня простые «Молнии Суприм». — Ты точно училась на Слизерине, Рогнеда? — вздохнув, спросил Эйвери.       Рогнеда ничего на это не ответила, только хмыкнула и отворила дверь в кабинет Бёрка. В памяти невольно ожили воспоминания о церемонии распределения в Хогвартсе и слова волшебной шляпы.       «Амбиции и желание прославиться, и какая гордыня! Может быть, Слизерин? С другой стороны — такое обостренное чувство справедливости, верность и бесстрашие!»        «Только не Гриффиндор», — с отчаянием думала Рогнеда.        Ведь Астерион, Эван и все друзья точно отправятся на Слизерин. А Гриффиндор — это место для полукровок и всякого сомнительного сброда. И родители огорчатся… — Леди Слизерин, моё глубочайшее почтение, — суетливо проговорил Бёрк, поднимаясь навстречу Рогнеде. — Добрый день, Бёрк, — проговорила Неда, цепким взглядом окидывая кабинет.        Чего только у Бёрка не было в его каморке! И сложенные новенькие мантии легионеров, и блестящие наручи с василисками, только из гоблинских мастерских, и отрезы драконьей кожи, ещё не проверенные и не отправленные на склад, и наборы для ухода за метлами, и даже… Взгляд Рогнеды жадно впился в блестящие, отполированные «Молнии Суприм 2.0». И правда, метлы были первый класс. Черное древко с серебряной гравировкой, прутики из красного дерева один к одному, подставка для ног, встроенный компас. — Только вчера доставили первую партию новых мётел, — сообщил Бёрк. — Такие только у Вальпургиевых рыцарей и у Молниеносной центурии.       Очкастый, сутуловатый Криус Бёрк очень хотел услужить Рогнеде и, решив, что она захотела себе новейшую метлу, рассказывал о её достоинствах, словно продавец в Косом Переулке. — Разгоняется до двухсот тридцати миль в час*, волшебная полировка, дерево не гниет и не отсыревает, встроенный компас настраивается на определенные точки, и метла сама держит правильный курс. Такую ни за какие деньги сейчас не купишь, вся партия ушла на экипировку легионеров, — вдохновенно повествовал Бёрк. — Гравировка «Василиск»? — удивилась Рогнеда, заметив на кончике древка серебристую змейку. — По спец заказу, — важно кивнув, ответил Бёрк. — Осталось всего четыре. Одна — именная, подготовлена для награждения Тибальда Макнейра за успешную операцию в Ирландии. Две я приберег для вас и для Тёмного Принца… А ещё одна бракованная, будем проверять её дополнительно.        Рогнеда нахмурилась — последнюю метлу Бёрк явно приберегал для себя. И зачем только такая хранителю склада? Наверное, хочет списать, а потом продать. — Бракованная? — спросила Рогнеда намеренно резким, громким голосом. — Эти метлы делаются вручную, они не бывают бракованными. Тем более, бракованная вещь никогда не попала бы в легион. Наказание за это — пожизненное заключение. Ровно как и за любые махинации с имуществом легиона.       Бёрк заметно занервничал и принялся плести какую-то ахинею про то, что ему только показалось, что метла не в порядке, потому что прутики у неё обломанные с одной стороны. Рогнеда жестко осадила его. — Ещё одна подобная выходка, и я лично доведу это до сведения Тёмного Лорда, это ясно?       Поняв, что Рогнеда не шутит, Бёрк смертельно побледнел и смог только кивнуть. — Свободные три метлы помести на склад. Их оставим для особо отличившихся легионеров, — отчеканила Неда. — Где новые мантии для моей центурии? — Там, — выдохнул Бёрк, указывая на большой свёрток. — Пьюси зайдет за ними позже. Надеюсь, «бракованных» не окажется, — проговорила Рогнеда.        Прежде чем выйти из кабинета Бёрка, Рогнеда ещё раз взглянула на прекрасные отполированные метлы. Хотелось бы иметь такую, конечно. Девушка была уверена, что поступила правильно, но всё же презрительно подумала про себя «слизеринка, да уж».        Закончив у Бёрка, Рогнеда направилась в просторный кабинет, в котором центурионы проводили время, когда были в штабе. В большой светлой комнате была пара десятков письменных столов, два больших дивана у камина, шкафы со всевозможными бумагами. У Рогнеды был собственный стол у окна, почётное место. На столе царил беспорядок средней степени. Кипа документов, которые не было времени разобрать, вредноскоп, фотография маленького Салазара. Из окна было видно одну из тренировочных площадок, на которой прямо сейчас тренировалась какая-то центурия. Через час должно было наступить время второй центурии, и Рогнеда намеревалась хорошенько проверить физическую подготовку своих людей. Она была бы не против явиться к началу тренировки, но дала себе слово разобрать хотя бы часть документов. Бумажную работу Рогнеда не любила, и оформить очередные ведомости и доклады было сущим мучением для неё.        Взяв первую папку, Рогнеда раскрыла её перед собой. Несколько формуляров о списании старых мантий и пришедших в негодность элементов экипировки. Выписанное Астерионом распоряжение получить новые мантии. Заявления легионеров об износившихся вещах в письменной форме… Ужасающая бумажная волокита. Неде хотелось вырваться из душной комнаты на улицу, начать тренировку…        Усилием воли Рогнеда закончила с бумагами, касающимися обмундирования. Завизировав всё, что было нужно, оставила папку на краю стола для Пьюси, молодого, но очень толкового легионера, который часто помогал ей с делами. Взялась за свежие заявления, оставленные с утра на её столе. Флинт хочет в отпуск в июле, Боул докладывает о вызывающем и драчливом поведении Дэвиса, Люсинда Стреттон просит освободить её от службы в легионе в связи с беременностью. Когда кто-нибудь из немногих девушек центурии заявлял о желании покинуть службу из-за замужества или ребенка, Рогнеда искренне удивлялась. Ей казалось странным, что для кого-то легион мог быть только этапом жизни, а не главным делом.        Покончив с большей частью бумаг, Рогнеда поспешила на тренировочную площадку. Она явилась ровно ко времени, и почти вся её центурия тоже. Неда раскрыла планшет и достала прытко-пишущее перо, которые тут же зависли в воздухе рядом с ней. — Боул! — начала Неда перекличку. — Здесь! — отозвался румяный молодой человек. — Вейзи! — Здесь!       Все легионеры центурии оказались на месте за исключением Дэвиса, попавшего в Больничное крыло после очередной драки, и Стреттон, которая, сославшись на недомогание, тоже не явилась. Рогнеда велела своим легионерам оббежать несколько кругов вокруг тренировочной площадки. — Зачем нам это? Мы ведь волшебники, — протянул вечно всем недовольный Боул. — А если нужно будет преследовать врага в то время, как над вами будет антиаппарационный купол? — ответила вопросом на вопрос Рогнеда.        Она всегда старалась объяснять всё своим людям терпеливо и доходчиво, как их с Эваном обучал отец. Этим Рогнеда выгодно отличалась от других центурионов и трибунов, которые часто просто рявкали, отдавая приказы, и упиваясь своей властью.       Разминка занимала минимум полчаса, и легионеры других центурий посмеивались, поглядывая на подразделение Рогнеды в окна. Физические упражнения казались им прихотью Рогнеды, но девушка не обращала на это внимания. Она-то знала на собственном опыте, что физическая подготовка в бою почти так же важна, как и владение боевой магией. Тем более, когда приходится иметь дело с маггловскими выродками. — Двадцать пять отжиманий, — скомандовала она.        Боул что-то прошептала, обращаясь к Вейзи, и молодые люди, покосившись на неё, обменялись взглядами. Эта парочка относилась к новичкам, они не застали войну с магглами, и не видели Рогнеду в деле. А потому несколько сомневались в эффективности неординарного подхода своего центуриона. Рогнеда относилась к этому спокойно. Она знала, что авторитет нужно поддерживать и в глазах старых знакомых, что уж там говорить про тех легионеров, которые её совсем не знали. — Что вы там бормочете? — окликнула она юношей. — Есть какие-то возражения или комментарии, Боул, Вейзи? — Двадцать пять отжиманий… — протянул Боул. — Для чего это, центурион? — Повышает выносливость, развивает плечевой пояс, увеличивает скорость выпадов во время дуэли, — терпеливо проговорила Рогнеда. — Что ты остановился, Боул? Ты, кажется, можешь слушать и выполнять приказ одновременно.       Вздохнув, юноша принялся выполнять упражнение. Это получалось у него из рук вон плохо, руки уже тряслись, тело прогибалось, а зад упорно отклячивался. Более опытные легионеры посмеивались.       После отжиманий Рогнеда заставила свою центурио отрабатывать перекаты. — Не всегда можно успеть выставить щит, — напутствовала она, прохаживаясь вдоль тренирующихся легионеров. — К тому же, есть проклятья с широким радиусом поражения. Какие, Вейзи? — Бомбарда, Конфринго, Экспульсо, — отдуваясь, отозвался Вейзи. — Верно. Перекат может спасти вам жизнь, если вы не успеваете воспользоваться палочкой, или по какой-то причине лишились её.       Затем следовали подтягивания. Планшет с прытко-пишущим пером всё это время кружил среди легионеров, занося показатели каждого в специальную ведомость. Рогнеда требовала от легионеров по двадцать пять подтягиваний, но новички могли выполнить от силы пять. Боул, который в школе был лучшим в дуэльном клубе, страшно раздражался из-за своих низких результатов. В легионе он пока что был на последнем месте по физической подготовке, что очень сильно раздражало амбициозного юношу. — Да эта штука обсчиталась! Я подтянулся минимум десять раз! — возмущенно воскликнул он, заглянув в волшебный планшет. — Можешь повторить на бис, — отозвалась Рогнеда. — К снаряду! — О, нееет… — простонал Боул, но всё же послушно подошёл к высокому турнику.       Под смешки старших товарищей он кое-как подтянулся три раза и без сил соскользнул с турника. Уставился на свои руки. — Мозоли как у какого-нибудь маггла! — досадливо ахнул он. — Хватит ныть, Боул, — одёрнула Рогнеда. — Повторяю для особо одаренных — физическая подготовка напрямую влияет на вашу выносливость и силу. Развитые мышцы позволяют быстрее двигаться в бою, посылать более сильные заклинания. Боул, что я говорила про выпады? — Что должен быть импульс, резкость, — отозвался молодой человек. — Именно. А откуда они у тебя возьмутся, если ты будешь двигаться, как сонная муха?       Боул недовольно поджимал губы и косился на Рогнеду с затаенной обидой. Вероятно считал, что она говорит какие-то глупости. Неда закатила глаза и заклинанием призвала одну из мишеней — тюк с песком, обтянутый старой драконьей кожей. Укрепила её заклинанием. — Давай, продемонстрируй нам Экспульсо, Боул, — приказала Рогнеда.       Молодой человек приободрился и направился к снаряду с видом человека, уверенного в своём мастерстве. Покосившись на легионеров и на Рогнеду, Боул ухмыльнулся и сделал выпад. Последовала синяя вспышка, снаряд с силой откинуло назад на пружинистой ножке, из подстриженного газона вырвало несколько комьев земли силой взрыва. Поднявшись, снаряд ещё долго сильно раскачивался, пока волшебный газон сам собой зарастал новой травой, словно ничего и не было. — Неплохо для школьного кружка, — похвалила Рогнеда. — А теперь смотри сюда…       Поравнявшись с Боулом, она сделала резкий, стремительный выпад, посылая Экспульсо в снаряд. Как учил отец — с импульсом, зарождающимся в груди, с разворотом. Яркая синяя вспышка, и снаряд вырвало из земли и раскроило так, что песок стал высыпаться на землю.       Боул рот открыл. — Невозможно повысить свой врожденный магический потенциал, но вы можете улучшить свою физическую форму, — проговорила Рогнеда. — И ваши заклинания станут стремительнее и сильнее. — Неужели вы и подтянуться можете двадцать пять раз? — вырвалось у Боула.       Видимо, этот вопрос тревожил молодого человека куда больше, чем показанное заклинание взрыва. Поняв, что сболтнул лишнего, Боули покраснел и опасливо взглянул на сурового на вид центуриона. Рогнеда покачала головой и сняла мантию, кинула её Боулу. — Считай, — велела она.       Даже не снимая жилет из драконьей кожи и наручи, Рогнеда легко подпрыгнула и ухватилась за перекладину. Тренированное тело двигалось легко и пружинисто, мышцы работали, как слаженный механизм. Чуть опустив лопатки, Рогнеда выверенными мощными движениями подтягивала грудь к перекладине раз за разом, и опускалась на вдохе. Тяжелая амуниция затрудняла движения, и Рогнеда с неудовольствием подумала о том, что бумажная волокита лишила её былой ловкости. Последние пять раз она подтянулась с ощутимым трудом. Закончив упражнение, спрыгнула на землю. Боул стоял с открытым ртом. — Ничего, у меня тоже не с первого раза получилось, — бросила ему Рогнеда, хлопнув юношу по плечу и забирая у него свою мантию. — Разминку закончили. Разбиваемся на пары, будем отрабатывать Инкарцеро и Рефлекто.        В это время Рогнеда заметила в небе большую сову, которая мягко планировала к ней, раскрыв широкие крылья. Неда, узнав птицу Миледи, вытянула руку. Сова уселась на неё, сжав когтистыми лапами металлический наруч. — Боул, ты ждешь, пока я с тобой в пару встану? — вопросила Рогнеда, заметив, что новичок опять отвлекается, заинтересованно глядя на птицу. — Это можно, вот только потом ты отправишься к Дэвису на некоторое время.       Боул очнулся и поспешил найти себе оппонента. Рогнеда же сломала печать и развернула небольшой пергамент. Это была короткая записка в стиле Миледи Беллатрикс.        «Жду тебя послезавтра на чай».        Рогнеда была удивлена. Миледи четко написала «тебя», значит, что Астериона звать не следует? Но что Миледи хочет обсудить с Рогнедой наедине? Почему-то сразу стало тревожно. Если крестная вызывала её столь внезапно, то для этого должна была быть весьма веская причина

***

Май 2020 года, Летняя резиденция королевы Дельфини, Лазурный берег, Франция        Дельфини не знала, сколько часов она уже просидела за сводами законов. Ей казалось, что объем работы не уменьшается, а заседание кабинета министров было назначено на девять утра следующего дня. Королеве нужно было обязательно ознакомиться со всеми фолиантами и свитками, в которых были начертаны законы Магической Франции. Нужно было понять, как систематизировать их в новом издании законов. И как упростить для понимания обычными волшебниками, не относящимися к правящей верхушке.        Пока что Дельфини не представляла, как будет выглядеть её новый свод законов. Но реформировать старые документы было необходимо. Судя по тому, на что натыкалась королева во время своей работы, со времен Мерлина никому в голову не приходило оптимизировать законы французских волшебников.        «Волшебникам запрещается собирать травы для зелий в лунные ночи вблизи маггловских поселений в месяцы полевых работ», «Ведьмам не должно ходить простоволосыми в маггловских селениях, дабы не возбуждать подозрения магглов», «Волшебные метлы не оставлять в стойлах и рядом с коновязью»…        У Дельфини уже голова шла кругом от этих средневековых приписок. А ведь в свитках законов попадали и такие, и даже были указаны наказания за их нарушения. Так, за оставление метлы рядом с лошадьми, можно было поплатиться штрафом в десять золотых. А за распущенные волосы ведьму предлагалось изгнать из маггловского селения для её же блага.        Встречались законы, противоречащие друг другу. Например, в свитке от тысяча шестьсот пятидесятого года было сказано, что торговля с магглами облагается обязательным налогом в десять процентов, а в фолианте тысяча семьсот тридцатых годов говорилось, что торговля с магглами запрещена в любом виде. Или же с законнике девятнадцатого века требовалось, чтобы на метлах летали на высоте пятисот метров, а в свитке середине двадцатого века говорилось, что не следует подниматься на метле выше ста метров.        Стол Дельфини был завален бумагами настолько, что королева уже сама стала в них путаться. Посередине лежал большой пергамент, на которой Дельфини выписывала свои пометки. Она намеревалась разделить фолиант со сводом законов на несколько больших разделов — перемещения в пространстве и эксплуатация метел и других видов транспорта, обращение зелий и других волшебных субстанций, нормы поведения волшебника в мире магии и магглов… А ведь ещё были международные законы, диктующие правила торговли и путешествий…        Время давно перевалило за полночь, глаза слипались, и Дельфини уже начинала путаться. Так закон об остроконечных шляпах она положила в стопку законов про зелья, а правила использования котлов отправила к перемещениям в пространстве.        Королева ругала саму себя, что слишком поздно стала готовиться к заседанию кабинета министров. Дельфини уже несколько недель работала над этим проектом, но теперь у неё было ощущение, что она ничего не сделала. Уже представлялось ехидное выражение лица министра международных отношений Дю Плесси. Вывернуть бы его наизнанку старым Блэковским проклятьем, но ведь так она никому ничего не докажет! Нет, нужно обойтись без таких мер воздействия, продемонстрировать свой ум и знание законов, а не силу…        В кабинет Дельфини постучали. Королева вздрогнула от неожиданности и посмотрела на большие часы с маятником. Они показывали половину второго ночи. Дельфини не представляла, кто решился её потревожить в это время. Уж не случилось ли что-нибудь?        Взмахом руки Дельфи отворила дверь в кабинет. На пороге стоял Люциус Малфой. Кажется, он тоже еще не ложился. — Прощу прощения, моя Королева, но я увидел в вашем кабинете свет и подумал, что могу быть чем-нибудь полезен, — вкрадчиво проговорил Люциус.       Сказать по правде, Дельфини была рада его вторжению. Она боялась, что попросту заснет от усталости, если будет работать одна. — Раз вы посчитали возможным вторгнуться в мой кабинет в это время, проходите, — сдержанно проговорила Дельфини. — Я уже заканчиваю, но вы можете просмотреть свитки двенадцатого века и проверить, есть ли там хоть один актуальный закон.       Работу усложняло и то, что многие законы были написаны на старом французском, и Дельфини тратила много времени на то, чтобы вообще понять суть написанного. Чем старинней были свитки, тем сложнее было разобраться в них. Королева даже думала отменить некоторые из наиболее древних, не тратя своё время на прочтение.       Люциус взял ворох старинных, пожелтевших от времени, пергаментов и устроился на более-менее свободном углу стола. Дельфини продолжила раскладывать уже просмотренные ею законы по кучкам, сортируя их по определенным ею разделам. Время от времени она поглядывала на Малфоя, который, нацепив на нос продолговатые очки, вчитывался в старинные пергаменты. Иногда он наводил палочку на какое-нибудь слово, чтобы хитроумным заклинанием перевести его на английский. Стояла звенящая тишина. — Есть там что-нибудь стоящее? — спросила Дельфини через некоторое время. — Зависит от того, считает ли Королева стоящим закон о найденных кладах, фальшивом леприконском золоте и маггловских деньгах… — проговорил Люциус, растягивая гласные в привычной манере.        Дельфини едва сдержалась, чтобы не застонать от злости на саму себя. И она ещё думала о том, чтобы не тратить время на прочтение этих свитков! Видимо, и правда она слишком вымоталась за последние дни, раз от усталости допускает такие глупые недочеты. — Дайте их сюда, — велела Дельфини, протягивая руку за свитками. — Вот тут лежат законы, относящиеся к деньгам и ценностям. — Могу я взглянуть, по какому принципу Королева распределила остальные законы? — поинтересовался Люциус. — Можете, — со вздохом проговорила Дельфини.       Она тут же заставила себя встряхнуться и расправила плечи. Недопустимо показывать усталость. Это слабость, недостойная дочери Тёмного Лорда. — И вы проделали всю эту колоссальную работу в одиночку, моя Королева? — ахнул Люциус, прочитав обозначения на большом пергаменте. — Титанический труд. — Разве такие важные дела можно доверять кому-то другому? — риторически вопросила Дельфини, которой всё же было приятно замечание Малфоя. — Тем более, что я всё ещё не знаю всех французских законов. Нужно было хотя бы пробежаться по ним перед завтрашним заседанием… — Скажу вам по секрету, моя Королева, что я буду очень удивлен, если выяснится, что хоть один из ваших министров сам читал все эти законы, — проговорил Люциус. — Хорошо, если они знают законы, относящиеся к их отраслям деятельности.       Дельфини с сомнением хмыкнула и покачала головой. — Я — не они. Я королева, и я должна знать все эти законы. — Вы можете написать свои, — как бы невзначай сказал Люциус, пожимая плечами. — Опять начнут говорить про влияние Британии. Крайне важно сохранить основные французские законы, даже если я внесу в них изменения, — нетерпеливо ответила Дельфини. — Что же, не смею спорить, — с тонкой улыбкой заметил Люциус. — Раз так, то начнем с раздела законов, регламентирующих международные отношения.       Малфой снял мантию и положил на спинку стула. В ответ на вопросительный взгляд Дельфини пояснил: — Впереди нас ждут увлекательные семь часов, моя Королева. За это время можно было бы написать свод законов с нуля, а наша задачи лишь проверить уже написанные законы и систематизировать их. Я уже занимался похожей работой… — Правда? — вырвалось у Дельфини. — Да, я приложил руку к исправлению некоторых законов в Британии, — заметил Малфой. — Моя Королева, не сочтите за наглость — могу я приказать подать крепкий чай? Не помешает, чтобы немного взбодриться. — Извольте, — ответила Дельфини.        С Малфоем работа пошла бодрее. Он и правда знал, что делает. Первым делом удлинил заклинанием стол королевы, чтобы появилось больше свободного места. Взял чистые листы пергамента и принялся заклинаниями переносить в них те из законов, которые Дельфини утвердила. — А правки? Они все требуют изменений, — напомнила Королева. — У вас для этого есть целый кабинет Министров, пора бы достопочтенным мсье заняться своей работой, — ответил Люциус.        Те пергаменты и фолианты, информация с которых уже была перенесена на новый свиток, Люциус сгружал прямо на пол у окна. Постепенно на столе становилось свободнее. Дельфини занималась тем же, заведя отдельный свиток для законов, регламентирующих перемещения и полеты.        Домовые эльфы подали чай с печеньем. Это и правда помогло Дельфини взбодриться. Болтовня Малфоя тоже развлекала её во время нудной работы. Люциус рассказывал, как писались законы Британии, с какими сложностями ему приходилось сталкиваться, и с каким трудом подчас приходилось протаскивать в Министерстве нужные законы. — Это были темные времена, полные маггловского засилья. Влияние Дамблдора в Министерстве достигло пика, всюду был беспорядок, близкий к анархии, — рассказывал Малфой. — Начиная с Хогвартса, и заканчивая Министерством, магглолюбство и маразматичность достигли апогея. К примеру, вообразите, в школе детей принуждали взаимодействовать с кровожадными тварями — гиппогрифами. Мне пришлось постараться, чтобы хоть как-то повлиять на это. — Неужели? Послушать вас, Малфой, так я училась в Хогвартсе в скучное время, — отвечала Дельфини. — Амбридж допускала до травмоопасных практических занятий только учеников, уже сдавших СОВ. — Долорес всегда была весьма здравомыслящей волшебницей, — заметил Малфой. — Да, вот только нам с Астерионом было смертельно скучно в школе, — вздохнув, призналась Дельфи. — Амбридж больше всего боялась, как бы с нами чего-то не случилось, пока мы в Хогвартсе. Когда Тэри… Астерион на первом курсе открыл Тайную комнату и спрятался там на пару дней, Амбридж чуть с ума не сошла… Кажется, за нами обоими даже следили после этого. Впрочем, это ещё было ерундой по сравнению с моей попыткой призвать в школу парочку дементоров… — Дементоров, моя Королева? — ахнул Люциус, подумав, что ослышался. — О, да, — подтвердила Дельфини с улыбкой. — Отец всегда говорил, что они наши естественные союзники, и что подчинить дементоров может лишь волшебник, по-настоящему владеющий своими эмоциями. Поэтому мне казалось, что, если вместо Паркинсона меня будет сопровождать парочка дементоров, это будет настоящим шиком.       Люциус тихо рассмеялся. Дельфини опомнилась и приняла серьезное выражение лица. До чего её довело одиночество, скоро станет с Паркинсоном и другими слугами пить чай… — Где тут лежал закон, запрещающий использование летучих ковров, ступ и других волшебных предметов? — строго спросила Дельфини. — Вот он, моя Королева, — услужливо отозвался Малфой, левитируя ей запрашиваемый документ.        Дельфини не заметила, как начало светать. К этому моменту Малфой уже снял сюртук для удобства, а королева, устав от заколок, распустила волосы. Закончив со свитком про зелья, Дельфини присела на минутку в глубокое кресло и задремала.       Проснулась Дельфи, когда за окном совсем рассвело. Кто-то накрыл её пледом. В кабинете пахло кофе, на столе были свежие круассаны. Малфой перевязывал новые большие свитки, с которыми Дельфини предстояло отправиться в Министерство. — Который час?! — воскликнула королева, резко вскакивая. — Восемь утра. У вас ещё есть время позавтракать и собраться, моя Королева, — проговорил Малфой с улыбкой.       Дельфини выдохнула. Сразу после пробуждения она бывала чересчур мягкой, требовалось время, чтобы привычная сдержанность овладела ею. Чувство благодарности к Люциусу Малфою закралось в сердце само собой. Без Малфоя Дельфини наверняка бы подготовилась к заседанию кабинета министров не так хорошо. А забота Люциуса напоминала о Рудольфусе. Он всегда следил за тем, чтобы Дельфини хорошо поела и отдохнула…       Словом, в то утро Дельфини Слизерин де Роган взглянула на Малфоя иначе. Люциус мог быть доволен собой — он заслужил самое искреннее расположение дочери Тёмного Лорда. *370 км/час